Пробоина 3: Тень Пса

Глава 1. Яростный

Пролетев сразу несколько метров, я перехватился за скобу, и тут же навернулся – ржавая железяка надломилась. Но я уже уцепился за следующую, едва не пропахав себе подбородок.

Тут же мне в щёку брызнули крошки бетона – пули шлёпнули совсем рядом. Я рефлекторно сжался, пытаясь прильнуть в каменной стене, но обстрел опять ушёл выше.

Сверху почти никто уже не кричал, только слышались отдельные стоны. Кажется, трущобников там неплохо проредили.

Я поспешил вниз, цепляясь и перескакивая скобы, как заправский паркурщик. Не было смысла оглядываться, пытаясь рассмотреть стреляющих солдат. Зачем, если у меня нет оружия, нет наводчика, да и позиция заведомо проигрышная? Если попадут, то всё кончено, а если нет, то… надо бежать! Срочно покинуть зону обстрела.

Моего уха коснулся ветерок – это пролетел вниз подстреленный трущобник, едва не задев меня. Потом пронеслось ещё тело, только чуть в стороне.

Я уткнулся во что-то мягким местом, и чуть не заорал – посох Эвелины уже заметно напитался магией, и раскалённый кончик чуть не заставил меня взлететь обратно. Да жжёный… ну почему мне всегда везёт только на этот конец её посоха?!

– Сожри тебя Чёрная Луна, привратник! Убери задницу! – возмутилась чернолунница.

Я взглянул вниз со вселенским возмущением на лице. Её-то псину, и это я должен задницу убрать?!

В этот момент пули зашлёпали по бетону совсем рядом, осыпая нас пылью. Кажется, солдаты взялись уже за спустившихся в канал помойников.

Я не смотрел, сколько осталось до дна. Просто оттолкнулся и, пролетая мимо Эвелины, перехватил её за талию.

– Де-е-еве-е-ерь!!! – Эвелина не удержалась, полетев вниз со мной, – Незримую тебе в душу!

Мы сшибли с лестницы Хромого, мальчишка даже не успел пикнуть. Пролетев до дна метров пять, вся наша гурьба рухнула прямо на головы застывших помойников.

Зомби стояли, явно пытаясь переварить в медленных мозгах, что вокруг них происходит. А ведь их пустые головы и плечи в какой-то степени спасли нас от переломов.

Я всё-таки долбанулся о бетон затылком, на миг лицезрев перед глазами черноту с бегающими звёздами. Ну, самая натуральная Пробоина!

Надо вставать, Тим. Ну, Василий, твою мать, хоть бы помог…

И Вася явно помог, потому что моя рука сама полезла в кошель. Твою псину, как голова-то гудит!

Вокруг летят пули, падают и кричат от боли помойники, а я тереблю коробочку с «вытяжкой». Звуки выстрелов пробиваются будто сквозь вату, рядом что-то плещет, окатывая брызгами лицо и залепляя глаза.

Пальцы не слушаются, но я с трудом нащупываю, вытягиваю таблетку.

– Молодчик, дрищ, – вырвалось у меня.

Зубы уже грызут «вытяжку», а я рывком переворачиваюсь, сползаю с чьего-то тела. Руки погрузились в холодную воду, и это придало чуть бодрости. А может, уже и таблетка начала действовать.

Протираю глаза. Всё равно ничего не вижу, здорово приложило. В нос бьёт смрад то ли от канализации, то ли от нечищеных зубов… Ну, это точно не Эвелина.

Пули вокруг вгрызаются в бетон, в лежащие на нём тела, с плеском входят в лужи. В такие моменты сразу вспоминаешь о высших силах…

Я подтягиваю колени под живот, пытаясь подняться на четвереньки, и слушаю своё тело. Вроде ничего не сломал, но голова гудит, будь здоров. Ничего не вижу…

Лезу через чей-то вяло стонущий организм. Так, это помойник.

Ага, вот следующее неизвестное тело. Рука скользит по ткани и накрывает что-то круглое, мягкое, и весьма упругое. А вот это точно Эвелина!

Слабый женский стон подтвердил догадку. Да, всё-таки ей есть чем гордиться, при её-то худобе.

– Убери руки от моей груди, привратник! Это для того единственного, который грядёт… ко мне… Я жду его… тело ждёт… – голос Избранницы доносился слабо и приглушённо, но я уже не слушал.

«Вытяжка» действовала наплывами, и с каждой волной мне становилось лучше. Вот только что ничего не видел, а тут вдруг словно включили картинку, как будто связь наладилась.

Да, мы рухнули прямо на толпу помойников, которые только-только спустились, но застыли в непонятках. Обстрелы для них были явно чем-то из ряда вон выходящим.

Бедолаги ворочались, кто подстреленный, а кто оглушённый нашим падением. Впереди маячили десятки силуэтов – остальные зомби, несмотря на творящийся ад, послушно тащились к нескольким чернеющим туннелям на той стороне канала.

– Давай, твою псину! – я встал, пошатываясь, перехватил Эвелину за талию. Ух, тяжеленная.

И новая волна бодрости и сил. Я даже смог с чернолунницей на плече перешагнуть через согнувшегося помойника, который только и бормотал:

– Мама! Мама…

Ага, никакой это не помойник, а наш хромоножка. Не глядя, я подхватил это тело за шкирку, потащил за собой.

Сколько ещё адреналина и сил даст мне «тхэлусно-нэриумная вытяжка», я не знал, поэтому просто пёр вперёд. Эвелина на плече, сзади шоркает задницей по бетону плачущий Хромой. Твою мать, как бы пупок не надорвать.

Протяжный вой из туннелей снова заставил меня вздрогнуть. Я уже слышал раз такое возле Маловратска, и тогда из саркофага с Вертуном внутри вылез Вывертыш. Охренительно ужасное нечто…

Жжёный псарь, сейчас я к такой встрече не готов!

Что-то тёплое стало затекать мне за шиворот. Я выругался, поняв, что Эвелина ранена и истекает кровью.

– Эвелина, псина чернолунная, держись! – я стал ругаться, не разбирая слов.

– Кто тут… псина… – девушка возмутилась, но довольно слабо, – А правду говорят, Незримая… является… собака…

Я зарычал, прибавил шагу, обгоняя вялых зомбаков:

– Дорогу, придурки!

Естественно, эти безмозглые ничего не понимали, и некоторых приходилось расталкивать и сносить с дороги, чуть не спотыкаясь об них. Ничего, пятая точка Эвелины служила довольно гуманным тараном.

А вокруг творился, как у нас говорят, самый натуральный жжёный псарь. Я слышал, как свистят пули, краем глаза видел красные трассы, прошивающие помойников. Тогда бедняги резко улетали назад, подхваченные шальной и мощной пулей.

Да, на хрен, нашим умникам придумать такую учебную иллюзию фантазии бы не хватило… Давай, Васёк! Давай, Тим… Ещё шаг, и ещё!

Не сразу я расслышал бормотание вокруг:

– Порошок принести…

– Принести порошок…

– Пирус…

Шёпот помойников только пугал ещё больше. Да это апокалипсис какой-то – не хватало только, чтоб разверзлись кровавые реки. Хотя и так вода, плещущая под ногами, отливала зловещей багровостью под светом Красной Луны.

Я вскинул глаза, засекая сразу несколько мерцающих огневых точек на набережной Каменного Дара. Ух, толчковые псы, расслабились, бьют в открытую. Сюда б мою винтовку, верный и родимый «свисток», я бы ваше гнездо раскурочил за пару минут.

Тоннели были всё ближе и ближе, их тёмные своды вырастали перед нами, поражая размерами. Позади лежали уже десятки тел, но нас всё ещё окружала внушительная толпа зомби. Скрываться в толпе безмозгликов было негуманно, но именно благодаря им-то мы и добрались.

Солдатам сверху уже было неудобно стрелять, им приходилось свешиваться через бойницы. И это дарило шанс, что у нас всё получится!

Чернолунница явно бредила, что-то бормоча, да и пацан в моих руках как-то притих, даже не стонал уже. Неужели задели его?

– Муж мой родимый, – послышалось от Эвелины, её ладонь нежно погладила мне щёку, – Я твоя, возьми меня…

– Уже… уф!.. бегу… потерпи только! – просипел я в ответ, чувствуя, что лёгкие уже сдают, – Держись!

А в груди у меня и вправду будто раскалённый огненный Вертун поселился. Дышать было нечем, мышцы на пределе, и второе дыхание мне даже не светило – я слишком перенапрягся, да и Василий тот ещё боец. Если бы не «вытяжка», мы бы свалились ещё там, у лестницы.

– Не позволишь… остаться мне… девой, не познав сладострастия… плод… – Эвелина стала распевать какую-то песню, но её голос слабел, – Будешь ты, мой избранник, кто первый… кто… когда… суд Незримой… войдёт…

Я чувствовал, как Эвелина обмякает, и её кровь, стекающая мне по шее, уже давно не горячила и не била резвым ключом.

– Да чтоб вас, псы вы толчковые! – я попытался прибавить шагу.

И словно в насмешку надо мной, решившим, что хуже быть не может, в огромных туннелях впереди показались всполохи света и запрыгали, приближаясь к нам. Шестое чувство сразу подсказало, что это точно не праздничная процессия с факелами.

Внутри меня что-то потянулась к этим скачущим в черноте огонькам, и я уже знал – это «угольки», порождения Красного Вертуна, собакообразные монстры…

«Угольков» было двое.

Помойники, которые уже входили под своды одного из туннелей, словно подломились, когда звери с огненными гривами налетели на них и стали рвать. Сразу запахло палёной плотью.

Я почуял, как поднимается злость с самых глубин души. А Красная Луна в небе так и светила, подкрашивая всё вокруг кровавым цветом, словно помогала разжечь ярость.

Выбора нет, Тим.

Я без особых церемоний сбросил Эвелину и побежал вперёд, сплетая пальцы в особый якорь. Нож против этих тварей бесполезен, а сабли или магострела у меня нет.

Адские звери, убитые мной в степи возле Маловратска, были меньше. «Угольки» же, появившиеся из-под Каменного Дара, были гораздо крупнее – матёрые, напитавшиеся кровью наркоманов-помойников за эти годы.

– Ярость пса! – крикнул я.

Мой голос так и повис в ушах, превратился в гудение, а потом в протяжный вой. Вот я бегу уже не на двух ногах, а скачу на четырёх мощных лапах.

Загривок горит, разжигает мою ярость. Я чувствую, как ярость хлещет через край, стекает огненной слюной с моих клыков.

А Красная Луна висит в небе, с нежностью глядя на меня, своё неразумное дитя. Её свет пронизывает, она будто центр моей души.

Я уже ничего не вижу вокруг, всё залито красным цветом, и лишь очерчены подвижные силуэты помойников и «угольков» впереди. Похоже на прибор ночного видения, только в инфракрасном спектре.

Что это, ярость? Или новое зрение?

«Угольки» в туннеле замерли, недоумевая, что произошло. Их безглазые морды повернулись в мою сторону, поводя носами.

До меня не сразу дошло, что я вижу картину боя сразу со всех сторон. И даже с неба, словно это не Луна плывёт по небу, а мой глаз.

Уже через секунду я налетаю на «угольков». Рычание… Клыки… Когти…

Да, они яростно бились со мной, но тот Вертун, что породил их, уже давно протух. Он больше сотни лет не видел света родной Красной Луны, и магия в нём превратилась в гниль. Этот Вертун даже пирус почти не выбрасывал, а лишь чихал дрянным порошком.

Пару сотен лет назад тут случилась беда. Царский Привратник использовал магию не по завету Незримой, попытался вскрыть Вертуна, и оборвал его связь с Луной. В результате катастрофы город был почти разрушен, а Вертун провалился под землю, в глубокие древние катакомбы…

Все эти знания пронеслись во мне прежде, чем свалился последний из «угольков».

Я победно положил на тлеющее тело лапу, вскинул голову и завыл. Красная Луна с гордостью взирала на меня.

«Тут нужен Привратник, не находишь? Не место такому злу в этом мире…

Голос в голове совсем не удивил меня. Я повёл носом, пытаясь понять, что ещё вижу в туннеле. Ничего.

Свет Красной Луны уже с трудом пробивался под своды туннеля, и впереди была просто кромешная чернота. Хотя нет, если всмотреться, там что-то мерцает в темноте…

Тут же меня толкнул какой-то помойник и, перешагнув через рассыпающееся тело «уголька», спокойно побрёл в туннель. Потом ещё один.

Биороботы послушно выполняли программу.

– Порошок принести…

– Порошок.

Я тряхнул головой, а потом с криком отдёрнул руку от раскалённой гривы зверя. Отдёрнул уже нормальную, человеческую руку…

Тут же на меня накатила слабость, и я понял, что сейчас потеряю сознание. Мир накренился, я стал заваливаться.

Красная Луна слепила, словно пыталась влезть мне прямо в мозг. И била кровью по ушам, оглушала стуком сердца…

– Нет, нет, Тим. Только не сейчас! – вырвалось у меня, когда тьма стала наступать, – Васили-и-ий!

Это было забавно, вот так кричать имя соседа по разуму перед тем, как всё потонет в кромешной черноте…

***

Я резко вскинулся, вскочил на корточки и хлопнул по поясу. Ножа нет, оракульского пистолета тоже, хотя пояс с кошелём на месте.

Вокруг темно, или это в глазах у меня всё ещё круги плавают. Но нет, красноватый свет пробивается откуда-то сбоку, и светлое пятно по форме очень напоминает вход в туннель. Сам я сижу на холодном полу, упираясь лопатками в шершавую стену.

В голове всё ещё гудит, но это уже скорее отголосок той боли. Осадочек, в общем, который можно терпеть.

– Господин… эээ… как вас там… – послышался голос Хромого, – Нормально всё?

Пацан сидел напротив на крупном каменном блоке, судорожно сжимая нож. Непонятно только, от кого он собрался защищаться – мне даже на миг показалось, что от меня.

– Это ты меня сюда затащил? – с подозрением спросил я, протирая глаза и пытаясь разглядеть тёмный потолок.

Как-то не верилось мне, что мелкому по силам такое. Хотя чего только не творят, когда адреналин кипит в крови.

– Так вы ж сами нас и затащили… – удивлённо ответил Хромой.

– Хм, – я потёр подбородок, – Ну, конечно.

Ай, да Василий, ай, да сукин сын! Сдюжил всё-таки, безлунь дрищавый.

В ответ от хозяина тела прилетела благодарная эмоция. Мол, ну не надо, и всё такое.

– Давай, а то порежешься ещё, – сказал я Хромому, протянув руку за ножом.

Пацан думал несколько секунд, недоверчиво глядя на мою ладонь. В его взгляде читались страх и восхищение одновременно, и я заподозрил, что он мог видеть моё превращение. Или ещё что-то скрывает…

Вздохнув, Хромой вернул мне нож и вытащил своё обломанное лезвие. Стал им постукивать по коленке – его прутик куда-то запропастился.

Я расслабленно откинулся, понимая, что самое страшное позади. Эх, Васёк, а ведь какой ты молодец!

Короче, как со всем разберёмся, надо будет вернуться в Маловратск. Специально для тебя твою Ленку Перовскую закадрим, чтоб сохла по тебе, как Избранница по Последнему Привратнику…

– Твою псину! – я завертел головой, вспомним о чернолуннице.

К счастью, Эвелина лежала в двух шагах, скрючившись на боку, как младенец. Подскочив, я сразу сунул руку к шее, нащупал живчик. Слабо, но пульсирует. Ох, слава капитской тупости!

Осторожно перевернув девушку на спину, я пробежался пальцами по ткани на животе, пытаясь найти ранение. Дырка в робе была, но под ней только рубец.

– Я натёр ей рану таблеткой, – донеслось от Хромого, – Ещё одну в рот ей вложил.

Машинально моя рука потянулась к кошелю. Я перебрал пальцами всё, что там было.

Так, паспорт на месте. Рекомендация для службы в Царской Армии тоже. Браслеты с синим и белым камушками, и один с чёрным тхэлусом. Даже рубль на месте.

Ага, коробка с вытяжкой…

Вытащив, я потряс ей, а потом уставился на одинокую пилюлю, лежащую на донце. Поджав губы, я покосился на пацана, потому как помнил, что там штуки четыре точно должны были остаться.

У Хромого подпрыгнули брови, он виновато сморщился:

– А что?! На неё вон две ушло, и мне тоже пришлось одну взять, – он коснулся затылка и зашипел от боли, – Я ж опять голову разбил.

При этом другой рукой он машинально тёр свою коленку.

Конечно, я Хромому не поверил. Наверняка, опять свою старую травму лечил. Получалось, у этих таблеток был интересный эффект: свежие раны залечивались в лёгкую, а вот застарелые, как хромота у пацана, требовали гораздо больше усилий.

Ладно, спасибо мальчишке и на том, что всё не стырил. Мог бы соврать, что коробка потерялась, да ещё и закинуть куда подальше сумку, чтоб вопросов не было. Осталась всё-таки у беспризорника крупица чести, не доломала его улица.

Тем более, если что, я всегда могу обыскать его. Но пока мне унижать парня не хотелось.

Понимая, что Эвелине просто надо ещё полежать, и она очнётся, я встал. Уперев руки в боки, посмотрел на выход из туннеля. Отсюда из темноты канал, освещаемый луной, мерцал и даже слепил глаза.

Тела подстреленных помойников так и лежали в чёрной воде. И я так подозревал, никто их отсюда убирать не будет. Солдаты лучше потерпят несколько недель, пока трупы сожрут птицы, или их унесёт с проливным дождём. А может, сообразят чего, да выльют сюда мазут, чтобы сжечь.

Посох Эвелины нашёлся неподалёку от входа. Я сходил за ним, потом вернулся к мальчишке.

– Ну, куда дальше? – спросил я, присев рядом.

В другой стороне туннеля было темно, хоть глаз выколи, но кое-где вдали мерцали мутные камушки красного пируса.

– А я не знаю… – вжав голову в плечи, вдруг ответил Хромой.

«То есть, как?!» – хотел спросить я, но вдруг понял, что пацан эти тоннели только и видел, что с набережной или с моста. Ну, он мог ещё слышать сплетни, что через них есть проход в Каменный Дар.

По собственной воле спуститься в канал захочет только сумасшедший…

– Помойники туда пошли, – Хромой ткнул пальцем в глубь катакомб.

– Та-а-ак, ладно, – протянул я, пристраивая нож на поясе.

Обратно нам точно путь не светит. Если солдаты зачем-то получили приказ стрелять на поражение, то сейчас просматривают канал. Да и зачем, спрашивается, мы тогда пёрлись сюда?

– Ох… – донеслось от Эвелины.

Я повернул голову, улыбаясь сам не знаю чему. Всё-таки хорошо, что очнулась.

– Я знаю путь… – чернолунница попыталась встать, но у неё получилось лишь опереться на локоть, – Вот только придётся пройти… шлёпни меня Незримая… мимо Злого Вертуна.

Глава 2. Изменённый

На вопрос, знает ли Эвелина точную дорогу, я получил не особо вразумительный ответ: «Теоретически». Тайную дорогу ей, разумеется, объяснил тот священник-чернолунник, который передал «знамение» в таверне. Вот только так просто всё казалось лишь на словах…

– Откуда ж этот твой отец Афанасий знает путь? Он сюда спускался?

– Нет. Просто помойники не все окончательно теряют рассудок. Некоторые умудряются до этого сбежать, ищут защиту в стенах церкви Чёрной Луны.

– Ага, понял, – усмехнулся я, – То есть, про Злого Вертуна и путь через него ему рассказал помойник?

– Да, в обмен на помощь. Конечно, в открытую отец Афанасий помогать не будет, всё-таки трущобники опасны. Но Дети Чёрной Луны стараются не отказывать страждущим.

Я поджал губы. Просто прекрасно, просто охренеть как прекрасно! Получалось, наш героический побег был основан на какой-то легенде, рассказанной полоумным наркоманом.

– Рад, что у чернолунников такой продуманный план, – процедил я сквозь зубы.

– Это потому, что Незримая ведёт нас, – с воодушевлением ответила Эвелина, не уловив моей насмешки.

К сожалению или к счастью, Эвелина к сарказму была просто невосприимчива. Мне хотелось съязвить, что помойник мог соврать только ради помощи, но я не стал. У нас сформировалась небольшая команда, и желательно было хоть как-то поддерживать боевой дух.

Я прекрасно видел, что мальчишка, испуганно шарахаясь от каждой тени, уже подумывал, что в Трухлявом Даре было не так уж и плохо. Так что не стоило его пугать ещё больше.

К чести моего Василия, спустя столько времени со мной он стал гораздо крепче духом. Ни дрожащих коленок, ни стучащих зубов. Только робкое и осторожное: «А может, не надо?»

Надо, Вася, надо…

– Незримая всегда направляет своих детей, и я думаю… кхм, – Эвелина замялась, поскребла нос, а потом указала дальше в туннель, – Думаю, что надо пока просто двигаться вглубь, а там невидимая рука Незримой нам поможет.

Я усмехнулся. Ага, рука… И угораздило же меня ввязаться в интригу с религиозной фанаткой.

Катакомбы под Каменным Даром встретили нас темнотой и сыростью. Слабого сияния от лежащих в лужах красных камушков пируса едва хватало, но они позволяли хоть немного ориентироваться.

От них же по мокрым стенам тоннеля прыгали сотни отсветов – они блуждали при каждом нашем шаге, и любая тень казалась подозрительной. Крупные капли срывались с потолка, залетали за шиворот и заставляли ёжиться. Всё это действовало на нервы и на нашу бдительность – попробуй тут быть готовым к опасности.

В некоторых местах тоннели были почти разрушены. Крупные каменные блоки, вывороченные из стены, валялись посреди прохода, а покорёженные своды над ними грозили обвалиться даже просто от нашего дыхания.

Несмотря на влагу, мха и плесени в подземелье было довольно мало. Стены на некоторых поворотах были проточены водой, да и края на выпавших из них обломках были идеально выглажены, а это значило, что при первом же серьёзном дожде канал заполнится, и сюда ринутся потоки воды.

Красный кончик посоха чернолунницы тоже, оказывается, слегка светился, и это немного улучшало видимость. Эвелина ещё не совсем оправилась, поэтому нам приходилось передвигаться медленнее, чем стоило бы. Она с огромнейшим удовольствием опиралась на моё плечо, не теряя возможности будто бы случайно прижаться.

А мне только и оставалось, что ловить от неё тончайшие потоки псионики и блокировать гормональное влияние. Вот по-хорошему бы встряхнуть хорошенько, чтоб неповадно было. Но, к радости её ненаглядной Незримой, выглядела Эвелина очень уж беспомощной, и приходилось пока терпеть.

Хромой топал с другой стороны от девушки, почти не прихрамывая, и влюблёнными глазками косился на чернолунницу. Даже время от времени хватал её под локоть, пытаясь помочь.

Я тоже поймал себя на мысли, что лучше вообще поднять её на руки – так быстрее будет. А пока буду нести, можно и прижать к себе посильнее, зарыться носом в волосы, ощутить губами кожу на её бледной шее…

Жжёный псарь, когда она уже успокоится?!

– Эвелина, – угрожающе процедил я сквозь зубы, – Заканчивай…

– Как скажешь, привратник, – вздохнула чернолунница, и наваждение схлынуло.

Хромой как раз сверлил меня ревнивым взглядом, но после ответа Эвелины испуганно отвёл глаза. И потёр лоб, пытаясь понять, что с ним происходит.

Больше всего меня раздражало, что мой «кокон» практически не улавливал её влияние. Либо не хватало чувствительности, либо подсознание просто не чувствовало опасности.

– Это и есть магия привратников? – спросил я.

– Это… что именно? – Избранница сделала вид, что не понимает.

– Не делай из меня капитского дурачка, – огрызнулся я, – Я вижу, что ты уже оклемалась.

Эвелина демонстративно отошла от меня и некоторое время шагала, хмуро уставившись на слабо сияющий кончик посоха. Походка у неё сразу стала крепче, и было заметно, что она уже давно пришла в норму.

– Чернолунники, говорят, используют магию Чёрной Луны, – таинственным шёпотом произнёс мальчуган, – Страшную, из чужого мира…

– Да бред это. И ересь! – сразу же парировала Эвелина, – Наша надежда только на силу Незримой, её же великого суда мы и ждём…

– Погоди, я не понял, – возмутился я, пристально вглядываясь в уходящий вдаль тоннель.

Только одинокие камушки пируса, только звуки капающей воды. И ещё, кажется, что впереди…

Я хотел спросить, как же так получилось, что церковь назвалась детьми Чёрной Луны, но замер, насторожившись.

Нет, мне точно не кажется. Там действительно чей-то силуэт.

– Ну, как можно не поня… – начала было Эвелина, но я остановил её, преградив дорогу рукой.

– Стоп, – прошептал я.

Так получилась, что моя ладонь упёрлась Эвелине в грудь. Она опустила возмущённый взгляд:

– Я вообще-то замужем, деверь мой заблудший.

Прозвучало это слабо и вообще глупо, учитывая, что замужем она только «теоретически». Но попробуй переспорь жрицу – её таким проповедям и беседам с детства обучают.

Я прижал палец к губам, рассматривая слабую тень впереди. Перехватив нож и присев, отошёл к стене и стал красться вперёд.

– Да, это помойник, – расслабленно сказал Хромой.

Я остановился, присмотревшись. А ведь точно… Надо же, какое острое зрение у мелкого.

Зомби-наркоман стоял как раз в луже, где в воде слабо отсвечивал пирус. Замерев как истукан, помойник не сводил взгляда с камушка, и красные отсветы в его остекленевших глазах даже немного пугали. Сейчас как повернётся, улыбнётся дьявольской улыбкой…

Я выпрямился, отошёл от стены. Так-то неудивительно, что тут нашёлся помойник – их сюда десятки спустились. По крайней мере, целая толпа прошла в соседние туннели, откуда не выбегали «угольки».

– И что он делает? – я поскрёб подбородок рукоятью ножа.

Хромой пожал плечами. Надо отдать должное пацану, он не испугался, а даже на всякий случай выхватил свой обломок ножа.

– Я не знаю. Наверное, думает, что надо поднять этот камушек.

От меня не укрылось, что другая рука Хромого потянулась к пояснице, но тут же отдёрнулась обратно. Рваная и поношенная куртка у парня закрывала пояс, и я так и не увидел, к чему он так судорожно потянулся.