Баттонскиллъ. Карта, мобы, два скилла
- -
- 100%
- +
Защитница так и стояла, опираясь одной ладонью на стол. Чернецов, сложив руки на груди, заинтересованно смотрел на меня, и жевал жевачку.
– Запперс? – спросила зализанная, чуть повернувшись к модератору.
– Ага. Кажется, так.
– Хм, странно, прямо чистый скилл остался.
– Я заметил у него откат заклинания, но думал, там мелочь, вроде случайного исцеления насекомого…
– Кто вы такие? – просипел я, в отчаянии глядя на абсолютно равнодушные лица.
Уж лучше бы хмурились, целились пистолетами, угрожали ножами. И всё происходящее стало бы мне понятно.
Но меня не слушали – захватчики продолжали свою беседу.
– Это обычные, что ли, наручники? – Екатерина потрогала браслеты.
– Так нюбс же, какие еще использовать?
– Вернитесь на место, нюбс Гончаров, – изящный пальчик девушки показал на стул.
Прозвучало это так, что мне сразу захотелось подчиниться. Я сел за стол, но застёгивать наручники модератор не стал. И на том спасибо.
– Не бойтесь, Георгий, то, что вы – запоротый персонаж, ничего не меняет. Так даже лучше, обнуление избавит вас от лишней проблемы.
– Обнуление? – упавшим голосом переспросил я, – Меня казнят?
– Нет, что вы, казнь – это крайняя мера. Знаете, должен быть игрок с очень серьёзным проступком, чтобы применить к нему казнь.
– Ага, читер, – кивнул Чернецов, – В истории таких было немного.
Они думали, что успокаивают меня этой чушью. А от того, как серьёзно они произносили совершенно неуместные для террористов слова, становилось только хуже. «Обнуление» звучало ничуть не лучше, чем «казнь».
– Так что такое обнуление? – без надежды на ответ спросил я.
Зализанная чуть наклонилась:
– Давайте сначала вы ответите на несколько вопросов. Господин модератор, приступайте.
Чернецов с готовностью опёрся локтями о стол:
– Короче, нюбс. Кто на тебя напал?
Я только пожал плечами, но спросил о своём:
– Так в чём меня обвиняют?
– Ну, я так понял, у тебя был откат вот этого скилла, – модератор поднял наручники, – Во внешних локациях нельзя применять скиллы без разрешения. Это чтобы ты понял, как всё серьёзно. Очень, очень серьёзно.
Екатерина, поджав губы, покосилась на модератора, но ничего не сказала.
А я сразу вспомнил происшествие в универе. Неужели это всё из-за жалобы экологички. Расстёгнутый лифчик – преступление? Они это серьёзно?!
И тут до меня только стало доходить, что тут никого не удивляет моя способность.
– Георгий, вы можете ответить модератору. Я же со стороны Отдела Невмешательства гарантирую полное соблюдения ваших прав нюбса, – Екатерина вздохнула, – Хоть вы и не будете это помнить.
– А что я буду помнить?
Чернецов закатил глаза:
– Да ну твою дивизию, нюбс! После обнуления ты просто нас забудешь, и всё, вернёшься домой. Ну, ещё вот это твоё умение исчезнет, – Чернецов потряс наручниками, – Неучтённые запперсы нам не нужны.
Возникла пауза.
– А что произошло-то, кстати? – защитница повернулась к модератору.
Казалось, она хотела мне помочь начать рассказывать.
– Да, ну-у-у… – Чернецов потёр подбородок, – Короче, я патрулировал Поволжские внешние локации, и где-то над Самарой почуял заклинание.
Девушка слушала внимательно, а я так вообще развесил уши, как локаторы.
– Прятались умело, там и «сайленс» был, и «ледяную лужу» на нём… – легкий кивок в мою сторону, – применили.
– Ну, это же скилл простой, – задумчиво сказала Екатерина.
– Вот-вот, заклинание тишины больше фонило, чем «лужа». В общем, я туда спустился, а там этого нюбса собирались минуснуть.
– А где нападающие?
– А вот это самое интересное, – Чернецов положил руки на стол, – Сбежали без следа, моего уровня не хватило.
– Твоего, и не хватило?!
– Ну, либо сильные игроки, – модератор кивнул, – Либо свитки эпические, вроде адского портала.
Екатерина выпрямилась, сложила руки на груди, и с чувством заговорила:
– Можно проверить всех, кто в последнее время посещал внешние локации. Надо еще проверить чёрный рынок, кто какие свитки…
– Глазьева, – Чернецов легонько постучал пальцами по столу, – Что, с бумагами надоело возиться в своем Невмеше?
Зализанная поджала губы, пытаясь взглядом сжечь модератора. Чувствовалось, что эти двое знакомы давно, и такие отношения для них норма.
– Я знаю, как делать мою работу, – с усмешкой сказал модератор, – Сейчас мне нужно лишь узнать у нюбса, что ему известно.
– Хорошо, – холодно произнесла девушка, – Продолжайте, Гончаров.
Я, хлопая глазами, смотрел то на одного, то на другую.
– Что продолжать?
– Что говорили эти игроки? Что им нужно было от тебя?
– Ну-у-у… – я замялся.
Я оказался перед дилеммой, потому что мне очень не хотелось говорить про своего отца. Я отлично помнил, что сказали те двое напавших.
«Чекан кое-что оставил…»
Если той парочке что-то нужно было от моего отца, то вполне может быть, и этим законникам что-то нужно.
Но отец – это настолько личное… Я столько лет ничего не знал о нём, и тут вдруг за один день столько упоминаний.
– Может, «свиток правды»? – Глазьева чуть повернулась к модератору, – На нюбсах самый простейший работает.
Чернецов усмехнулся.
– Ну, раз Невмеш разрешает…
Екатерина махнула головой.
Мне почудилось неладное, пусть даже сегодня весь день и так паранормальный.
Судя по всему, эта прилизанная из Отдела Невмешательства должна быть защитницей, раз представляет мои права. И это модератор, представитель Отдела Надзора, должен у неё разрешения спрашивать.
На деле же получалось, что моей защитнице самой не терпелось расследовать тайну. Видимо, должности в Отделе Надзора и в Отделе Невмешательства настолько отличались уровнем скуки и однообразности.
Мой разум наконец стал давать подсказки. Даже здесь всё поддавалось логике.
– А могу ли я просить другого защитника? – осторожно протянул я.
Чернецов и Глазьева одновременно пронзили меня взглядами, в их глазах промелькнуло беспокойство.
– Нюбс Гончаров, а чем вас не устраиваю я? – с лёгким возмущением спросила Екатерина.
– Мне кажется, что вы заодно.
– Сам подумай, – Чернецов откинулся на спинке, – Допустим, приведут другого из Невмеша. Ты представляешь, кто там работает?
Екатерина с вызовом спросила:
– И кто же там работает?
– Бюрократы, – спокойно ответил модератор, – Нюбс, знаешь такое слово?
Я кивнул, а Екатерина хмыкнула:
– А вы только и можете, что носиться, размахивая дубиной направо и налево.
Чернецов примирительно поднял ладони и продолжил:
– Не все, конечно, бюрократы. Но многие там – бумажные черви. Вы, нюбсы, для них только цифры на бумаге, – он начертил для наглядности что-то на столе, – Ты хочешь быть просто цифрой на бумаге?
– Я…
– И вот представь, такому червяку совсем немного до новой должности, – Чернецов раскрыл перед собой невидимую папку и стал водить пальцем, – Так, нюбс Георгий Гончаров. Ага, так он ещё и запперс. Что у нас там по Поволжью, Катринити?
Прилизанная, пропустив «катринити» мимо ушей, со вздохом ответила:
– Несколько применений смертельных скиллов, нарушители не пойманы.
– А что у нас за смертельные скиллы полагается? Понимаешь, к чему клоню?
Я поджал губы – кивать мне очень не хотелось. Непроизвольно покосился на Екатерину. Она, приподняв брови, слушала модератора, но не перебивала.
Они вполне могли приукрасить, чтобы я стал шёлковым. Но и стать «просто хорошей отчётностью» для офисного клерка мне тоже не хотелось.
– Почему Глазьева до сих пор в младших сотрудниках? – модератор кивнул на защитницу, – Да потому что она в поле работает, с живыми нюбсами. Ты для неё не цифра.
Он ткнул пальцем в стол, и Екатерина сдержанно улыбнулась.
– Она только что из Волжского данжа, вытаскивала нюбсов. Ассасин, мастер одного удара, в окружении монстров. Хуже не придумаешь!
– Ну, скажешь тоже… – Чернецова слегка смутилась.
– Так что да. Ты можешь попросить другого защитника, раз мы тут кажемся тебе злодеями.
Закончив, Чернецов сложил руки на груди. Глазьева тоже молчала, две пары глаз спокойно ждали моего ответа. Возникла пауза.
А было ли мне что рассказывать? Чекановы Николай и Любовь, для меня это только имена. Их музыкальная группа погибла на гастролях на севере, и маленького меня забрала к себе тётя.
– Ну-у-у… – нехотя протянул я, – Они что-то хотели от моего отца.
– А твой отец?
– Нет его давно.
Чернецов погладил щетину.
– А что они хотели?
– Не знаю, не помню отца, я маленький был. Эти отморозки сказали, что Чекан что-то оставил у меня.
В комнате воцарилась тишина.
– Как ты сказал, твоя фамилия?
У меня ёкнуло сердце. И без того чёрные глаза модератора вдруг почернели ещё больше.
– Так вот почему лицо знакомое… – едва выдавил он из себя.
Екатерина рядом округлила глаза, в ужасе глядя, как Чернецов приподнимается со стула. И моментально облачилась в ту же форму ниндзя, что была до этого.
– Герман, стой! – она оттянула меня себе за спину.
– Глазьева, – Чернецов достал из-под плаща короткую дубину, – Это сын Чекана и Гончей…
– Герман, – Екатерина вытянула кинжал, – Стой, ты же знаешь наказание.
Неожиданно один из кирпичей на стене поменял цвет, и замигал ярко-красным экраном. Из скрытых динамиков донёсся голос:
– Срочно остановите допрос!
Глава 4, в которой правила
А вот теперь я прекрасно осознал, что Екатерина – моя защитница. Неожиданно сильные пальцы рванули меня со стула, и я оказался у неё за спиной.
Красные блики от мерцающего на стене экрана полыхали на стенах и лицах, оттуда вещал предупреждающий голос: «Остановите допрос!»
Чернецов просто пожирал меня взглядом, впервые в жизни подарив ощущение, что это такое, когда тебя ненавидят. Но, стиснув кулаки, я не отводил взгляда. Ещё ничего не сделал такого в этой жизни, что заслужить подобное.
– Герман!
Как чувствует себя парень, которого защищает девушка? Тем более, она была чуть ниже меня.
Да нормально чувствует, когда это сотрудница какого-то там отдела. А перед тобой хмурый мужик вполне себе боевого вида, который до этого ещё и творил невозможные вещи.
– Герман Чернецов, – прошептала Екатерина, свободной рукой подталкивая меня к двери, – Четвёртое правило Невмешательства…
В другой её руке покачивался кинжал, длиной минимум сантиметров тридцать. Мне чудилось, или по лезвию бегали электрические разряды?
– Катя, он их сын! – Чернецов хлопнул ладонью по столу, – Этих… этих…
Его дубинка в руке, так похожая на полицейскую, загорелась синеватым светом.
Я приготовился. Если он сейчас что-то скажет про моих родителей, то я тоже сдерживаться не буду. И пусть мне страшно…
Екатерина обеспокоенно обернулась на меня и покачала головой, мол, не надо. Потом повторила, отчеканивая слова:
– Четвёртое. Правило. Невмешательства!
Чернецов, поджав губы, процедил:
– Игрок не может… Их сын, Катя! Их кровь!
– Герман. Правило.
Чернецов бухнул на стол свою дубинку, и сел, мрачный, как туча. Он не сводил с меня взгляда, но всё же сказал:
– Игрок не может… кхм… навредить нюбсу, – он прищурился, – если для сохранения тайны этого не требовалось.
В допросной повисла тишина.
– Герман, ты должен понимать… – начала было Екатерина, но вдруг в полу допросной осветился синий круг.
В нём проявился силуэт, и через миг превратился в низкого человека, одетого в деловой серый костюм.
– Ректор Дворфич, – одновременно произнесли мои оккупанты, а Герман даже встал со стула.
Выглядел гость необычно. Низкорослый, достававший едва мне до груди, вот только в плечах шире меня в три раза. Седая борода, спускающаяся прямо на пол, и толстый нос-картошка создавали комичный вид, но при этом глаза были очень серьёзные, и будто видели нас насквозь.
Названный Дворфичем покосился на мигающий и верещащий экран в стене, махнул рукой, и тот погас.
– А, Гончар, так вот ты какой, – гость прищурился, разглядывая меня за спиной Екатерины.
Я в свою очередь тоже рассматривал его. Уж очень незнакомец напоминал низкорослых гномов из фильмов и игр. Не хватало только молота или топора.
– Ректор, но как вы… – Чернецов растерянно поднял руки, показывая на что-то в воздухе, – В «Сито» же нельзя телепортироваться.
– Нет времени, – Дворфич отмахнулся, – Глазьева, уводи простачка.
– Сейчас называем их нюбсами, ректор, – поправил Чернецов.
– Да все эти новшества, – гном поморщился, – Глазьева, ну?
– Но… я… – Екатерина замялась.
Модератор тоже покачал головой:
– При всём уважении, ректор, но есть правила.
Дворфич дёрнул головой, посмотрев на дверь.
– Глазьева, если доверяешь мне, сейчас же уводи парня.
Екатерина на миг замялась, переглянувшись с Чернецовым. Тот в свою очередь положил руку на дубинку:
– Господин ректор, как модератор, я заявляю… – он вдохнул, будто хотел что-то сказать.
– Твой аккаунт действителен, Гончар, – перебил его Дворфич, глядя на меня, – Только доберись до «Бато́на».
– Но это же сын Чекана… – не сдавался Чернецов.
Он наклонился, уперев кулаки в стол.
– Ага, твоего друга, кстати, – гном хлопнул в ладоши и исчез в таком же синем круге.
Я же уставился на Чернецова. Друг моего отца?! Тогда какого хрена он…
– Я не буду помогать ему, – процедил модератор уже в пустоту.
– Что это было, Герман? – спросила Глазьева.
В ту же секунду экран на стене снова заверещал и замигал, и открылась дверь.
Внутрь вошли сразу трое. Всё, как в тех самых фильмах: строгие черные костюмы, солнцезащитные очки. Терминаторы, одним словом.
Тот, что впереди, был чуть пониже ростом, щупловатый, с длинными светлыми волосами. Он неторопливо махнул рукой, заставляя замолчать тревожный экран, и снял очки, явив глаза с жёлтыми зрачками. Эти зрачки сразу же уставились на меня.
И взгляд был такой высокомерный, что мне очень захотелось дружить и с Чернецовым, и с Глазьевой.
– Отдел Забвения, – холодно произнёс желтоглазый, – Мы забираем этого нюбса.
Два бугая за его спиной хмыкнули. Выглядели они внушительно, но при этом лица были слишком скуластыми, а нижние челюсти чуть выпирали вперёд. Мне очень хотелось увидеть, какого цвета у них зрачки.
Глазьева, покосившись, попыталась прикрыть меня спиной.
– Есть определённые… – начала было она.
Но желтоглазый поднял ладонь, требуя замолчать. Потом прошёл к столу, вытащил из кармана скомканный листок, и бросил его на стол.
– Нет никаких «определённых», – сказал он, ткнув пальцем в комок бумаги, – Сегодня был активирован аккаунт в школе Баттонскилл.
Екатерина переглянулась с Чернецовым, но они ни слова не сказали про гнома-ректора, который тут только что был.
Я же разглядывал скомканный листок. Знакомый цвет, будто старый пергамент.
– Активирован без нашего ведома, несмотря на семь уровней защиты. Отдел Забвения потратил годы, чтобы скрыть Георгия Гончарова, но неизвестные взломали систему. Думаю, дальше объяснять не нужно?
Екатерина подошла к столу и взяла лист, развернула. Я сразу узнал то письмо-приглашение… Вот только потемневший краешек заставил меня заволноваться.
Пятно от чая.
– Что вы… – подал я голос, и все сразу оглянулись на меня, – Что вы сделали с моей тётей?
Желтоглазый хмыкнул, потом кивнул своим сопровождающим. Те мигом оказались за моей спиной, и скрутили мне руки. Так, что не двинуться.
– Нужно спросить у руководства, – не унималась Екатерина.
– Оставайтесь на месте. Любое ваше действие будет воспринято, как измена.
– Не волнуйтесь, нюбс, – начала было Глазьева, – Отдел Невмешательства обязуется защищать…
– Это не в вашей юрисдикции, – отчеканил желтоглазый, потом уверенным шагом вышел из допросной.
Меня толкнули следом, я лишь на миг успел оглянуться. Испуганные глаза Екатерины, и тяжёлый взгляд модератора Чернецова. Потом дверь захлопнулась.
– Куда вы… – начал было я.
– Мут! – спокойно сказал один из бугаёв, тащивших меня.
Понятно, что больше я, сколько не открывал рот, не мог издать ни звука. Мы быстрым шагом пошли по коридору, и меня несли почти на весу, не давая встать на ноги.
– Босс, может, здесь? – подал голос второй бугай.
Я сразу же повернулся, округлив глаза. Плохо, когда сотрудники подозрительных отделов произносят такие подозрительные слова…
– Идиоты, – светловолосый тряхнул головой, потом повернулся ко мне, – Гончар, как оно тебе?
Он махнул рукой, будто показывая на стены вокруг.
– По этим коридорам ходил твой отец, нюбс.
Я сразу же забегал глазами, осматривая темные каменные своды. Тусклые лампочки едва успевали включаться, так быстро меня тащили.
Сначала нам ещё попадались люди, и некоторые тоже были одеты, будто с исторического карнавала. То доспехи, то мантии волшебников.
Встречные сторонились, пропуская нас, и смотрели вслед. Я открывал рот, пытаясь что-то крикнуть, но всё было бесполезно.
Вскоре мы завернули к винтовой лестнице, спустились на пару уровней вниз, и в этих коридорах уже не было ни единой живой души.
– Мы из Отдела Забвения, – вдруг объяснил мне желтоглазый, будто оправдываясь, – Знаешь, чтобы тебе было понятнее… Это как программа защиты свидетелей. Так яснее?
Я испуганно махнул головой.
– Сегодня стало известно, что тебя раскрыли. Наша обязанность – не допустить, чтобы твои знания попали в ненужные руки.
– И чтобы попали в нужные! – рыкнул один из бугаёв, и второй захрюкал от смеха.
Желтоглазый много говорил, при этом нервно оборачивался. Мы остановились у одной из дверей, на которой была нарисована буква «пи», и он подёргал ручку.
– Да чтоб тебя, – босс оглянулся на своих, – «Взлом» взяли?
Один бугай отпустил меня, потом стал рыться в карманах.
– Где же…
– Идиот, только не говори, что забыл.
– Я взял «свиток извлечения памяти», босс, – бугай радостно вытащил свёрнутый лист.
Желтоглазый едва ли не шлёпнул себя по лбу и выругался.
– Тупая орочья кровь, да сколько можно-то? Все экзамены с этим свитком сдавал?
Что-то шоркнуло в тёмном коридоре, и все трое настороженно прислушались.
– Кто-то заблокировал двери, – желтоглазый полез за пазуху, – Неужели догадались?
В его руках оказался короткий посошок с круглым золотистым набалдашником.
– Времени нет. Ищите открытые, – он указал в сторону.
Второй бугай отпустил меня, и терминаторы пошли по тёмному коридору, дёргая двери. Они то и дело спотыкались, и желтоглазый, отойдя от меня на пару шагов, крикнул:
– Идиоты. Очки снимите.
– Да, босс.
Я понял, что это действительно шанс, и приготовился бежать.
Когда меня вдруг дёрнули в сторону, я даже не успел пикнуть, да и мут не позволил. Просто передо мной был коридор со спиной желтоглазого, а потом вдруг мелькнули дубовые доски двери.
Приоткрытая щель закрылась, отрезая меня от коридора, и в дверь забарабанили с той стороны.
– Отдел Забвения! – слышался приглушённый голос желтоглазого, – Откройте сейчас же.
Я ошарашенно обернулся. Это было такое же помещение, в которое меня притянул тогда модератор прямо из родного города. В центре высился круглый постамент, окруженный колоннами, и на нём слабо мерцал круг портала.
Когда воздух рядом вдруг завибрировал, будто марево в жаркую погоду, я вздрогнул.
– Тсс! – рядом со мной появился ниндзя, в полном облачении, с капюшоном на голове и в светящихся линзах.
Екатерина!
Я только открывал и закрывал рот. Да, уже достаточно сегодня насмотрелся, но… блин! Она вышла из воздуха, как стелс какой-то…
– Босс, дайте я, – за дверью подал голос один из терминаторов.
– Быстро, – Екатерина толкнула меня к порталу.
Я особо не сопротивлялся. Последние события намекнули, что надо срочно выбирать правильных союзников.
Портал вдруг осветился ярче, заливаясь белым светом, и навстречу шагнул Чернецов:
– Глазьева, ты понимаешь, что если Забвенцы оцепили всё вокруг…
Мы застыли перед светящимся порталом. В деревянную дверь что-то тяжело ухнуло, и с потолка осыпалась пыль.
– Понимаю, – Екатерина оглянулась на дверь, потом уставилась на Чернецова, – Но ты же веришь Гномозеке?
Модератор, стиснув зубы, чуть не сжёг меня взглядом.
– Только ради ректора, нюбс, – и он махнул рукой.
Через миг меня втолкнули в портал.
***
Это снова были коридор, вот только теперь вокруг было древнее запустение. Стены из неотёсанных уродливых камней, и в некоторых местах подземелье напоминало пещеры.
С потолка свисала паутина, цепляющаяся за волосы. Автоматических лампочек тут подавно не было, лишь изредка попадались тлеющие факелы.
Что удивительно, при нашем приближении их пламя вдруг усиливалось, но некоторые факелы начинали чадить и плеваться искрами.
– Старая магия, – Екатерина заметила мой взгляд.
Она сняла очки и капюшон, и я отлично видел её скуластое лицо с орлиным носом. В зрачках и на прилизанных волосах играли блики огней, что придавало ей таинственный вид.
Чернецов остался позади, нырнув обратно в портал. Как он сказал, ему необходимо срочно вернуться в отдел, чтобы не возникло подозрений. Но я так понял, ему просто не хотелось мне помогать.
Мне, сыну Чекана…
– Я тоже скоро оставлю тебя, нюбс, – прилизанная виновато покачала головой, – Мы сейчас нарушаем кучу законов, и надо подстраховаться.
– Ты знала моих родителей? – сразу же спросил я, и вдруг понял, что «мут» уже слетел с меня.
Она поджала губы, нахмурилась, потом мотнула головой:
– Я слышала о них, но, к счастью, в те времена работала в другом месте.
– А кто они…
– Нет, нюбс, можешь даже не спрашивать, – она прищурилась, – И мой тебе совет – никому не говори, кто твои родители. Дольше проживёшь.
Я попытался спросить ещё раз, но она упрямо промолчала.
– Тогда почему помогаете?
Екатерина цыкнула:
– Да чтоб тебя. Гномозека так сказал.
– Гномозека – это тот самый коротышка?
Глазьева усмехнулась:
– Назвала я его как-то коротышкой. Наша пати потом неделю собирала Лунные грибы в Болотном лесу. Занятие, знаешь ли, такое себе.
– Пати?
– Ну, это группа из пяти игроков. В Батоне все учатся сразу в группах, это же основа.
– Батон – это «Баттонскилл»? – спросил я, в коем-то веке начиная принимать новую реальность.
– Ага. Российская академия игроков.
– Но название такое…
– Странное, да. Таковы правила Невмешательства.
– Так этот низкорослый бородач… – начал было я.
– Это гном, нюбс. Да, это ректор Батона.
Я на миг подумал, что называть коротышку гномом тоже не особо-то корректно. Но через миг до меня дошло:
– В смысле настоящий?!
– Нет, блин, поддельный. Он чистых кровей, поэтому невероятно сильный игрок. Девятый уровень!
Девятый. Уровень.
Геймерский сленг окончательно стал меня добивать. Я хотел ещё зацепиться за ускользающую реальность, сказать хоть что-то, чтобы доказать и себе, и этой Глазьевой – такого быть не может.
– Ммм… Екатерина?
– Можно Катя, – она улыбнулась, – Я ещё молодая, но сколько мне лет, говорить не буду. Обычно нюбсы неправильно всё понимают.
– Вот и я тоже ничего не понимаю, – выпалил я, – Что происходит, где я?
– Мы под замком «Сито», – она стрельнула глазами вверх, – Сегодня практикантов привели, они наверняка уже в катах.
У меня вырвался стон. Либо я задаю неправильные вопросы, либо мне дают неправильные ответы.
– Куда ты меня ведёшь?
– Ты должен выйти из «Сито». Думаю, там тебя встретит ректор.
– Зачем?!
Глазьева покосилась на меня, сыграв бровью. Кажется, мои вопросы уже казались ей глупыми и начинали раздражать.
– Он же сказал, что ты должен добраться до Батона. Чего непонятного?
Я только округлил глаза и выдохнул, пытаясь успокоиться. Глазьева положила руку мне на плечо:
– Нюбс… Кхм, Гончар. Если ты не попадёшь сегодня в «Баттонскилл», с тобой что-то будет.
– Что?
– Ну, это явно не обнуление. В Самаре на тебя уже нападали, и даже здесь попытались увести серьёзные игроки. Думай сам.
Это она хорошо сказала. Думай сам…
– А где моя тётя?
– Тётя?
– Да, то письмо, которое достал этот… желтоглазый. Оно было у моей тёти.
– Ну, если твоя тётя нюбс, то скорее всего её обнулили, и она ничего не помнит, – она кивнула, – Правила Невмешательства.
Это принесло мне некоторое облегчение.
Наши шаги эхом отзывались от сводов подземелья, и казалось, длинному коридору нет конца. Я чуял, что скоро обрету долгожданную свободу, вот только это уже не доставляло столько радости – никто не собирался меня доставлять обратно в родной город.