Нулевой мир 6. Мера Человек

Глава 1. Сила

«Это два ангела.»

– Я знаю, – ответил я, разглядывая спускающегося с неба противника.

«Ты зверь, поднёбыш!»

– С демоном внутри, – ощерился я.

«Ты недооцениваешь противника. Марк, абсолютная твоя душа, это две четвертых меры!»

Я спрыгнул с крыши и мягко приземлился на носочки. Всё же Белиар был невероятно силён.

«Да я ещё и невероятно умён. О, Бездна, зачем я согласился на это?»

– Силу!

«Это будет временный эффект. А потом ты свалишься, и будешь слабее нуля.»

– Я и нулём убивал ангелов, – крикнул я громче, чтобы услышал Тиохиль.

– Сраная просва, – ангел сплюнул и покосился наверх.

Видимо, перед напарником ему не хотелось оплошать.

– Ариох!!! – Тиохиль рявкнул, – Он мой!

Голос ангела сверху был хорошо слышен:

– Тиохиль, ты слишком долго в Инфериоре.

– Потому что он справиться не может, – я улыбнулся, – Не по зубам зверушка.

Взметнулся снег, и ко мне устремилась смерть.

«Бери силу, поднёбная твоя душа».

Наконечник копья, пропитанный кровью демона, был на удивление прочным, и спокойно выдерживал удары ангельского клинка.

Тиохиль не стеснялся применять магию, хотя теперь порывы ветра были не такими сильными. Меня относило в сторону, но я группировался и приземлялся на ноги.

И снова сближение, и обычный оружный бой. Когда оба противника сильны, всё решает острый клинок.

Мы смещались по вершине горы, гоняя друг друга вокруг храма.

– Интересно, – в который раз откатившись, прохрипел я, – Когда я тебя прибью, мне хватит духа до третьей меры?

– Нет, это мне хватит твоей частицы, – Тиохиль неожиданно ловко проскользнул сбоку и едва не дотянулся клинком до шеи, заставляя меня нырнуть.

Я встал в нескольких шагах от него.

– А как же то, что только глупцу нужна одна частица?

Глаза ангела загорелись яростью:

– Неужели ты думаешь, что я откажусь от такой силы? Да, повелителю нужны всего двенадцать, и тринадцатую надо изгнать…

– Тиохиль, ты много говоришь, – донеслось сверху.

Мой противник недовольно поморщился.

– Вотан, – сказал я.

– Что Вотан? – глаза Тиохиля подёрнулись удивлением.

– Этот демон под Лазурным Городом тоже был частицей…

– Вотан сидел там, где ему и положено. Ему казалось, что он ведёт какую-то борьбу, стремится к власти. Глупцы, вокруг одни глупцы.

Я промолчал. Странно, что Тиохиль ещё себя не заподозрил в глупости. Впрочем, если дурак осознает, что он дурак, то прекратит быть дураком.

Тиохиль продолжал:

– Правда, ты убил его чуть раньше, чем положено. Ну, да ничего…

– Зачем меня изгонять?

Но наш разговор прервали:

– Ма-а-арк!

Я обернулся. Хильда, обнажив кинжалы, неслась по снегу от храма. Твою-то звериную бабушку, ну, где у неё мозги?

«Да у вас обоих с ними проблемы», – вздохнул Белиар.

– Мне нужно твоё отчаяние, сильная воля, – ангел засмеялся, и стрелой полетел навстречу Волчице.

И снова я несусь вслед, и снова не успеваю. Я ощутил землю, вытянул из неё пику…

Тиохиль в этот раз увернулся, срубив каменное копьё, и приземлился сразу за спиной Хильды. Она развернулась, собираясь метнуть клинки, но удар кулака ангела отбросил её на землю.

Он наступил ей на ногу и направил меч в грудь. Сильнее нажал сапогом и Хильда закричала от боли.

Я замер в нерешительности.

– Ты не успеешь, хоть пятнадцать демонов будут внутри, – ауритовый клинок ангела заполыхал огоньками, – Псы Тенебры всегда были слабее.

«Ах ты ж подстилка перьевая!» – прошипел Белиар.

– Кожаный балдахин, – Тиохиль ощерился.

Белиар злился, но знал, что так может помешать мне.

Я выпустил чувство земли, охватывая большую площадь вокруг, но тут же ощутил давление сверху. Напарник Тиохиля нарушил обещание, и намеревался атаковать.

«Едва ты применишь магию, он ударит мерой. Я в твоём зверином теле, и мы слабее, поэтому не устоим».

Стиснув зубы, я лихорадочно пытался сообразить, что делать. Тиохиль собирался убить Хильду, не проткнув клинком, а спалив заживо…

– Как видишь, зверь, рука демона не творит чудес.

Рука…

Чувство земли сразу подсказало мне, где в снегу лежит моя часть. Прямо под моими ногами, в одном шаге. И ещё не исчезла. Моё сознание с легкой грустью огладило её…

«Малыш, но ведь я же лучше!» – Белиар усмехнулся, – «Знаешь, твоя память полна красивых цитат».

Я не ответил.

Отравленные наконечники лежали, разбросанные, рядом с рукой. Малое действие, большой урон.

Я резко сократил радиус сканера, и ангелы восприняли это по-своему.

– Правильно, просва, – Тиохиль улыбнулся, – Ты же понимаешь, как ты бессилен?

Он чуть прижал пылающий наконечник, прожигая Волчице одежду.

– Брось копьё…

Моя рука разжалась, и древко мягко упало в снег.

«И всё из-за бабы!»

– Зверю – зверево, – ангел всё пытался меня зацепить.

Я изобразил страдальческий вид, одновременно раскрыв под снегом трещины. Рядом с собой, ведь радиус действия небольшой.

Несколько наконечников рядом с отрубленной конечностью скатились в заготовленные щели.

– Друг, – сказал я.

«Что?»

– Что? – Тиохиль даже отвёл клинок.

– Друзья! – крикнул я, поднимая голову.

У меня всегда были проблемы с самовнушением. И надо было помочь, чтобы прицелиться.

«Твою поднёбную мать, зверёныш. Ну сказал бы мне, я бы помог».

И моё зрение осветилось едва заметными красноватыми траекториями. Что сделал Белиар, я не знал, но лучи целеуказателей вели прямо от трещин в земле.

– Огонь, – я улыбнулся.

Трещины схлопнулись, и сразу четыре наконечника улетели вверх, в Ариоха, а я метнулся вперёд. Внизу в копьё по моему приказу ударила земля, и оно подскочило мне в руку.

Тиохиль чуть замешкался, но успел отразить мою атаку. Вот только ему пришлось отпрыгнуть, и Хильда оказалась на свободе.

– Жалкие черви! – раздался крик сверху, и я прыгнул, сбивая Хильду в сторону.

Там, где мы только что были, в снег ударила плазма, взрываясь паром и огнём. Ариох, паря над нами, зажигал на клинке уже новую атаку.

– Он мой! – Тиохиль полетел к нам.

– Идиот!

Но нас уже снесло. Один бы я увернулся, но Хильду пришлось защищать, принимая удар на себя.

Ладонь демона перехватила руку с мечом, а моё копье прошло ангелу прямо под доспех. Он рванулся, разрывая воздух криком, и нас унесло в сторону.

Полёт был долгим, меня кувыркнуло несколько раз по снегу, но мне удалось вскочить на ноги. Хильда без сознания упала рядом прямо на краю…

Я оглянулся. На вершину я поднимался не с этой стороны. Здесь внизу зияла пропасть, заполненная туманом.

«Только ради свободы, поднёбыш.»

Когда в нас ударил новый луч с ангельского клинка, Белиар среагировал быстрее, чем я. Он рванул Хильду за шкирку и прыгнул сам.

В пропасть!

– Твою ма-а-а-ать! – заорал я.

«Вот же червятина. Я привык, что у меня крылья.»

Мы падали, и на расстоянии вытянутой руки мимо нас неслась гора.

Инфериор позвал меня…

Едва ощутив этот зов, я выбросил чувство земли. Спаси, Инфериор!

– А-а-а!!! – вырвалось у меня от боли, когда я резко приложился лицом о что-то твёрдое, да ещё и левую руку чуть не выдернуло из суставов.

«Поднёбыш, абсолютная твоя душонка. Невероятно!»

Я поднял голову, пытаясь проморгаться. Подо мной вырос, ещё осыпаясь свежей крошкой, длинный каменный язык. Вытянулся он прямо из скалы, вдоль которой мы летели.

«Я видел, что творят люди в Инфериоре, но ты меня удивил.»

Моя красная рука свисала в пропасть, отдавая болью в вывихнутом плече. Я не чувствовал её, но, когда выглянул из-за края, увидел, что пальцы крепко сжимают нагрудник Хильды. Молодец, демон!

Я держал её за грудной вырез, и корсет оттянулся, открывая вид на белые округлости.

«Вот только ради этого я и помог», – с заметной похотью произнёс Белиар.

Я обернулся на правую руку. Пальцы прочертили в камне борозды, удерживая меня на вызванном каменном балконе.

– Тебе наверняка тысяча лет, – проворчал я, подтягивая Хильду, – Старый извращенец.

«Ну, суккубов и инкубов придумали в твоём мире.»

Я затащил Хильду. Она была без сознания, но еще дышала.

Посмотрев наверх, я оценил, сколько мы пролетели. Оказалось, всего ничего, метров десять-пятнадцать. Видимо, опять время замедлилось.

Сверху раздавался звон клинков. И крики ангелов.

Я встал и оглянулся на Хильду. Ну, здесь ей будет безопаснее, чем там.

«Погоди.»

– Что? – спросил я, но тут же вывихнутое плечо взорвалось болью, и сустав с хрустом встал на место.

«Просто эту руку я острее чувствую.»

Мне пришлось подниматься, как человеку-пауку. Камень под пальцами правой руки охотно поддавался, а вот левую игнорировал. Впрочем, когти демона и так втыкались в породу, высекая крошево.

Через несколько секунд я перескочил через край.

Ариох и Тиохиль сражались, что-то явно не поделив между собой.

– Глупец, это всё из-за твоей гордыни!

– Если бы ты не спустился, я бы справился сам!

Я поморщился. Всё ангельское благородство слетело с них, как мишура, и сейчас они были похожи на обычных головорезов. Разбойничий босс будет недоволен, и они решали, кем именно.

Про меня, кажется, совсем забыли.

Два стихийника воздуха сражались, взметая вихри снега вокруг. Их фигуры мелькали в буране, отблёскивая золотыми краями. А огонь с их клинков освещал внутренности снежного облака, очерчивая крылатые силуэты ангелов.

Всё-таки Тиохиль слишком долго пробыл в Инфериоре. Он защищался, как мог, но через пару секунд вылетел из снежного бурана в мою сторону.

Он прокатился по снегу и вскочил, выставив клинок. Ангел стоял ко мне спиной.

Белиар услышал мою мысль и с жаром прошептал:

«О, да!»

Тиохиль не успел дёрнуться, как из земли выросли сразу две пики, пронзившие его крест-накрест. Инфериор с удовольствием помогал мне – каменные жала пронзили доспехи, словно масло. Ангел дёрнулся и повис, распятый на крестовине. Он даже не понял, что его убило.

Ангелу-ангелово. Возгордился, при этом слишком долго пробыл внизу.

«Ради такого зрелища стоило отдать душу!» – усмехнулся Белиар.

Снежный буран впереди осел, и Ариох степенно спустился на землю. Клинок в его руке нервно полыхал, иногда срывая в снег открытые языки пламени.

– Да, частица Абсолюта, мы тебя недооценили.

Я пошел вперёд. В снегу прямо рядом с распятым Тиохилем нашлось моё копьё.

«Знаешь, пусть атакует огнём, я попробую совладать со стихией», – голос Белиара сквозил торжеством.

Ариох чуть отступил назад, и я приподнял бровь:

– Неужели ангел боится меня?

– Мне просто интересно, сколько времени действует сила демона? – усмехнулся он.

«Вот же подстилка перьевая. Он прав.»

– Что? – вырвалось у меня.

Я почуял это головокружение, как будто не выспался. И понял, что осталось совсем немного. Пара секунд.

И тут же сила покинула тело, я упал на колени.

«Дерьмо нулячье!» – кажется, мы произнесли это одновременно с Белиаром.

Ариох молнией полетел к нам, замахиваясь клинком. Глаза крылатого горели ненавистью – он решил лично зарубить, так слаще момент триумфа.

«Хреново получилось, поднёбыш.»

И тут мне в грудь ударил светляк. Огромный, жирный, наполненный до краёв духом.

Ангел, как картинка, застыл передо мной. Снег под ним взлетал от воздушной волны, его огненный клинок рассекал воздух, приближаясь к нам.

«Поднёбыш, не отключайся!»

Небо упало на меня. Упало, и просто раздавило… Оно крошило мои кости, рвало мышцы, перекраивая их заново. Кожа горела, натягиваясь на новом теле, и столб духа крутился вихрем, гоняя точку по всем ступеням.

Я не потерял сознание. Сквозь муть боли я слышал, что Белиар орёт, как недорезанный. Орёт, но сражается.

Он двигает моими руками, бьёт ангелу в лицо. Картинка вокруг сменяется. Вот мы возле храма, ангел что-то кричит, а Белиар хохочет ему в лицо. И считает этим ангельским лицом кирпичи храма, выбивает обломки.

Мои кулаки оставляют вмятины на золотых доспехах. Снег, небо, земля, скалы…

«Не успеваю, поднёбыш. Сила кончается!»

Мы с ангелом летим высоко, мои пальцы стиснулись на его шее. Он сбивает мои руки, я цепляюсь за его крылья. Обмениваемся ударами. Катимся по склону, прямо по снегу, весь мир кружится. И всё это через боль…

Знакомое место.

«Всё, поднёбыш. Я – всё.»

Я не чувствую его, Белиар отключается… Мелькает перед глазами снежное ущелье. Такое знакомое ущелье.

И последним усилием воли я толкаю нас обоих туда.

***

– Ох, – я открыл глаза.

Сказать, что у меня всё болит, это соврать. У меня всё адски болит, тело словно в мясорубке перекрутили.

Я попытался сдвинуться, и огляделся. Коридор из ледяных столбов, сверху тонкая щель неба.

– Где мы? – голос сбоку.

Как выглядит ангел, попавший в обнуляющую пещеру? Как ноль, только подкачанный.

Ариох лежал чуть подальше, за пару ледяных колонн от меня. Вид у него был жалкий, золотые доспехи были помяты, и в некоторых отметинах я узнал следы от кулака.

Рука!

Я сразу поднял свою левую руку, ожидая увидеть самое страшное. Нет, обычная рука. Только волосатая слишком, да и ногти больно длинные, давно не стриженные.

– Что, зверь, поднял меру? – Ариох загрохотал доспехами, пытаясь подняться, – А сила-то кончилась…

Он выпрямился. Расправил плечи, поднял…

– Дерьмо нулячье!

Ариох захлопал ладонями по плечам, стал оборачиваться.

– Где мои крылья?

– Предателям они не нужны, – прошипел я, откинув затылок на лёд, – Лишило тебя Небо…

Сил совсем не было.

Но Ариох, мотая головой, вдруг присмотрелся к чему-то во льду. С моего места не было видно, что там, но бывший ангел шагнул и приложил руку к одной из колонн.

– Ну, я так и думал, – Ариох расхохотался, потом нагнулся и поднял меч, – Вон же, Просветлённый во льду…

Я повернул голову, вспомнив о той девушке, закованной в холоде.

– Я встречал уже таких, – Ариох повёл плечами, – Ты думаешь, мы живём тысячи лет, и ничего не знаем?

Он осторожно махнул мечом в одной руке, потом всё же взял его в обе ладони.

– Тяжеловатый, – он даже цыкнул, – Давненько я этого не ощущал.

И Ариох пошёл ко мне.

– Да, я встречал таких Просветлённых. Одного даже убил, – он остановился передо мной и опустился на корточки.

Рядом со мной на лёд, обдав меня крошками, бухнулось тяжелое лезвие клинка.

Было заметно, что Ариоху тяжело в этом облачении, но я-то и того не мог. Только ёрзал ногами по льду, пытаясь привстать.

Как же холодно…

– При переходе в новую меру, – ангел осмотрел меня оценивающе, – в жилах течёт огромная сила. В какой-то момент ты даже сильнее той меры, в которую прыгаешь. Белиар воспользовался этим, но всё же я выдержал.

Он гордо повёл плечами, и сморщился от боли. Ему крепко досталось от демона.

– Может, тебе нужна частица Абсолюта? – с надеждой спросил я.

– Нет, – он покачал головой, – Тиохиль идиот, поддался минутной слабости. Властелин больше не воскресит его.

– Я вспомнил тебя, – сказал я, – Там, в Проклятых Горах… Это тебя застрелил зверёныш.

– Белый Волк. Он прорвал барьер, да. Ну, кстати, это я и подсказал Тиохилю, где вас можно подождать.

Я стиснул зубы.

– Ты был мёртв, как ты мог подсказать?

– Твоя Халиэль тоже ведь мертва? – спросил Ариох, – Оттуда можно вытаскивать, хоть в Чистилище и не каждый попадает.

Он чуть нагнулся ко мне, и я дёрнул рукой, попытавшись схватить его за шею. Но удар латной рукавицей отсушил мне руку.

– Пусть мы оба нули, – усмехнулся он, – Но у тебя состояние похуже.

– Почему меня надо убить? – прошептал я.

Моя правая рука упала на пояс, пальцы зацепились за расстегнутый кошель. И нащупали капсулу с ядом Безликого.

– Ну, так и быть, – вздохнул Ариох, – Властелин думает, что нельзя собирать все частицы. Поэтому надо, чтобы твоя спокойно отправилась домой.

– Но ведь без одной частицы… это не целое, – мои пальцы ухватили капсулу поудобнее.

– Целое – это Абсолют, – ангел постучал пальцем по виску, – А значит, властелин перестанет быть собой.

– Абсолют всегда один, – кивнул я.

– Верно, – Ариох улыбнулся и оценивающе посмотрел на свой клинок.

Такой махиной было неудобно закалывать, и он пробежался рукой по моим доспехам. На мне еще висели ремни Безликих, хоть и потрепанные боем, но некоторые ножи ещё не выпали.

Один такой нож и блеснул в руке ангела-нуля. Я напрягся – у меня был только один шанс.

– Ответь на один вопрос…

– Хватит уже вопросов, – недовольно поморщился Ариох.

Я всё равно улыбнулся:

– Это загадка.

Он приставил нож к моей шее:

– Ну, загадывай. Будет что рассказать на небе.

– Сколько ангелов нужно, чтобы убить нуля?

– А? – Ариох чуть удивился, открыв рот.

Секунда, и капсулка отправляется в цель. Я чуть не промахнулся, но всё же шлёпнул ладонью ему по губам, вкинув смерть. Он успел стиснуть зубы, и капсула сразу же раскололась об них.

Он на миг запаниковал, дёрнул рукой, резанув лезвием мне кожу на шее.

Я добавил второй рукой по подбородку, на это движение не потребовалось много сил. Да больше и не надо было. Ариох схватился за горло и захрипел, выпуская пену изо рта.

А я усиленно растирал ладонь, измазанную в яде, об лёд. Что там за отрава у Безликих? Надеюсь, не каракоз.

Ноль в золотых доспехах затих передо мной, а я пополз к выходу. Как же, мать твою звериную, холодно… Это я там зверь, а может, и человек.

А здесь ноль без сил, побитый жизнью. Замерзающий ноль.

Впереди уже показался заснеженный выход из ущелья, когда я уже не смог двигать онемевшими пальцами. Положив щёку на лёд, я вздохнул.

Как же хочется спать…

Глава 2. Новые проблемы

Поспать мне, слава Небу, так и не дали. Меня куда-то тащили рывками, и рядом женский голос смачно матерился.

– Тяжёлый какой. Дерьмо… нулячье!

– Госпожа, это проклятое место. Здесь всё нулячье.

– Да я заметила уже!

– Я не вижу вообще никаких вариантов.

– Помогай тащить, зверь!

– И рана у меня болит… Странно…

Что-то плюхнулось на лёд.

– Фолки?! Да твою мать, Небо, за что мне это?

***

Сквозь веки пробивалось солнце, я на миг приоткрыл глаза. Рядом на снегу сидела Хильда, откинувшись на локтях, и смотрела на закат. Он окрашивал снег вокруг в розовые тона, и мне даже показалось, что весь склон в крови.

Слишком много крови было в последнее время. Я чуть повернул голову, рядом сидел Фолки, держась за грудь. Он поймал мой взгляд, и криво ухмыльнулся:

– Ну, здравствуй, великий мастер.

Хильда повернулась. Я с удивлением увидел, что в ее глазах застыли слёзы, но она тут же их смахнула.

– Великий мастер первый перст, нам наверх надо.

Я хотел что-то сказать, но закрыл глаза. Славный богатырский сон овладел мной, не спрашивая разрешения.

– Дерьмо нулячье! Марк! – пытались до меня докричаться.

***

Я снова стоял в пустыне. Белый безжизненный песок до идеально ровного горизонта, который был границей с серым небом.

Покрутив головой, я снова ничего не обнаружил.

«Ты стал силён, частица Абсолюта.»

– Опять ты? – я усмехнулся.

«Кто именно?»

– Тот, кто «ещё не Абсолют».

«Да, я уже разговаривал с тобой. Знаешь, в разных царствах время течёт по-разному.»

– Ты мне советовал сидеть в Инфериоре, помнишь? – я ощущал в душе какое-то злорадство.

Возможно, демон внутри подкармливал мою злость. Интересно, почему Белиар молчит?

«Ты думаешь, что, став человеком, ты изменил будущее?»

– А разве нет? Я снял барьер.

Дикий хохот разнёсся по всему пространству. Кажется, от смеха поднялся ветер, и белые песчинки заструились, побежали прочь, перекатываясь.

«Глупец. Ты знаешь законы людей?»

Я поджал губы. Тут собеседник был прав, я и в зверях не меньше проблем встречал. В тех же нулях и первушниках всё было понятнее.

«Инфериор гибнет под напором Бездны, еретики сметают один приорат за другим. А у тебя внутри демон, человек. Как тебя встретят люди?»

Я стиснул зубы.

«Любой в Инфериоре знает – Бездна и демоны суть одно.»

Тут неведомый голос был прав. Я теперь даже не знал, как отреагирует тот же Зигфрид. Скажем так, у Синего Приора практически все проблемы из-за отца-демона.

«Так что нет, человек, никакие барьеры ты не снял. Небо – самый сильный барьер, неподвластный ни одному смертному.»

Я промолчал, а потом пошёл вперёд. Мягкий песок приятно проминался под босыми ногами.

«Куда ты?»

– Огляжусь хоть… – небрежно отмахнулся я.

«Вот из-за этого вас и пытаются остановить, частицы Абсолюта.»

– О чём ты?

«Вы вечно движетесь к цели. Если не держать под контролем, то частицы Абсолюта всегда складываются в целое.»

– Как же так? Ведь Абсолют всегда один.

«Ты меришь всё своим мышлением.»

Я продолжал идти. Конечно, это было бессмысленно, потому что горизонт не приближался. Пустыня оставалась пустыней, и вполне возможно, я мог так идти вечность.

– Это ты пытаешься меня изгнать обратно? – спросил я.

«Тебе кажется, что я творю зло?»

– Ну, на добро это явно не похоже.

«Частица Абсолюта, когда ты объединишься с целым, кем ты станешь?»

– Что? – я даже остановился.

«Кто ты будешь? Мы находим миры, которые создавал Абсолют. И, скорее всего, ещё больше мы не нашли.»

– Мой мир тоже создан Абсолютом. Говорят, он отдал жизнь за это.

«Силу. Не измеряй всё своим мышлением. Абсолют всегда жив, он всегда един. Поэтому я тебя спрашиваю – кем ты станешь, когда достигнешь целого?»

– Знаешь, даже если бы у меня не было демона внутри, ты бы уже начал раздражать, – я снова двинулся вперёд.

«У тебя есть близкие. Те, кого ты можешь спасти. А нужны ли они тебе будут потом?»

И снова я замер. До меня стало доходить.

«Какой смысл от великой силы, если потом ты перестанешь быть собой? Какое удовольствие от абсолютной власти ты получишь?»

– Мне не нужна абсолютная власть.

«Тебе хочется создать новый мир?»

– Чего?

«Даже мы, боги, бьёмся в догадках, зачем Абсолют это делает.»

– Боги?! – вырвалось у меня.

Мне показалось, или мой собеседник зарычал от досады, будто сболтнул лишнего? Одновременно на горизонте что-то появилось. Светящаяся точка, будто блеснул шпиль.

«Помни, частица Абсолюта, к чему может привести твой путь.»

Я, не обращая внимания, сорвался на бег. Взгляд не отрывался от блика на горизонте, но тут…

***

– Не продержимся, Фолки.

– Госпожа, если не дать им пройти, можно долго стоять.

Рядом что-то потрескивало. Я открыл глаза, и увидел уже знакомый потолок храма. На нём поигрывали отсветы горящих чаш вдоль стен. Правда, огонь в них был уже слабоват.

Снаружи, видимо, тоже солнце уже закатилось, и вход в храм, днём освещавший пол зала, сейчас чернел ночной темнотой. У входа маячили две спины: Хильда и Фолки, вооружившись, готовились к обороне.

В руках у Волчицы покачивалось моё копье, Фолки вооружился кинжалами. С улицы донёсся рык и голодное урчание.

– Белиар? – просипел я пересохшим горлом, мой голос был чуть громче тишины.

Демон пока молчал. Хотя…

Нет, твою человечью бабушку, он спал! На грани слуха я слышал его сопение, ощущал фибрами души храп демона.

Белиар просто дрых.

С одной стороны, мне стало полегче. Приятно сознавать, что с ним всё в порядке. Когда в моей голове обитала Халиэль, я изрядно волновался в минуты её молчания. Возможно, мне не хватало меры ощущать её внутри, но Белиара я чувствовал.

Наверняка, его сон имел смысл, и я подумал, что будить его стоит только в крайнем случае.

Я опёрся на локти и присел. Мой доспех являл собой жалкое зрелище. Надорванный нагрудник, порванные рукава, штанины. Многие элементы защиты слетели, завязки не выдержали роста мускулатуры.

Марк-человек заметно вырос.

Рык ворвался в комнату вместе с мохнатой ящерицей. Хильда и Фолки схлестнулись с чудовищем, их клинки замелькали, отбрасывая блики. Ящерица рычала, пытаясь проскользнуть внутрь храма, но несколько ударов по наглой мохнатой пасти всё же выгнали её обратно.