Домовой, или Портал в параллельные миры

Глава четвертая. Родная деревня.

Виктор, сидя на переднем сидении, задумчиво разглядывал тайгу. Она бежала по пути буханки, то открываясь залысинами полянок, то закрывалась густотой елки и сосны. Домовой пытался вспомнить, что было дальше, но память, заблокированная в детстве, никак не хотела раскрывать тайну. Все осталось там за чертой светящегося портала пещеры. Последнее, что он помнил, это как он входил внутрь, пересилив страх, шагнув в неизвестность в поисках лучшего друга. Очнулся он уже в лесу. Они с Алексеем лежали на камнях недалеко от пещеры. В деревне сначала были поиски, но уже как целый месяц все решили, что они сгинули в этом лесу… Куда пропадали и, что произошло, не помнили, память как отрезало. Но пропадали они видимо долго. Самое интересное на них была совсем незнакомая одежда. Да и они сами не пухли с голоду. Создавалось впечатление, что они где-то долго жили и хорошо питались. А после их возвращения пещера пропала и портал тоже. На месте пещеры была монолитная стена. Да и скала была без трещин, один ровный монолит. Когда они добрались до деревни, то выяснилось, что они пропадали два месяца. И никто не надеялся их увидеть живыми. С тех пор у Леха и появилась идея фикс, что они попали в портал в параллельные миры. Более рационального объяснения у них тогда не нашлось.

– Ну что задумался, вывел Виктора из раздумий, скрипучий голос деда водителя.

-А, что? Ну да, есть малость, скосил глаза на деда Домовой, вот вспомнил загадочную историю с тайгой.

– Ну да, странно все было, хмуро произнес дед. Никто толком тогда объяснить не смог ничего. Ученые приезжали поляну, искали, скалу и пещеру, но так и не нашли. Пусто. Не было ничего.

Дед замолк, задумчиво уставился на дорогу, видимо вспомнил пропавшего внука. Дальше ехали молча, каждый был на своей волне, уйдя в личные воспоминания.

Уазик выскочил из пролеска на широкую поляну. И раскрылся красивый вид на деревню Лесная. От неожиданности Домовой вздрогнул и замер, разглядывая такие знакомые очертания Родины. Дед остановил буханку у маленького деревенского магазина. Открыл дверь. Высадил деда с бабкой, их дом стоял в двух шагах от остановки. Водила, повернулся к Домовому, и кивнул на молодую пассажирку:

– Сейчас небольшой крюк, высадим красавицу, а дальше я тебе до самого дома прокачу и весело подмигнул.

Виктор, глянув в веселые глаза старика, молча кивнул соглашаясь. Красотку довезли с ветерком и она, быстро схватив свои небольшие пожитки, выпрыгнула из машины. И бегом побежала к зеленым воротам своего дома, напоследок помахав деду рукой.

– Вот и все, осталось тебя добросить, нажал на педаль газа дед, резко трогаясь с места. Уазик, пролетев улицу и несколько домов, завизжал тормозами и остановился.

– Ну, дед ты даешь, словно молодой гонщик! На этом старье, а гоняешь, словно Шумахер, Виктор улыбнулся и погрозил пальчиком старику.

– Один, разок можно и показать класс, чай годков то уже за 80. Дай хоть старику почувствовать молодость, и дед, хрипло засмеялся.

Виктор тоскливо смотрел. Дом такой знакомый и родной просто. Двадцать лет прошло. Дом и тот, и вроде нет. Перемены все же были заметны и видны. Дом, стоял заколоченными досками, ставни крест- накрест. Забор, когда-то крепкий и могучий, покосился и, наклонившись местами упал. Ничто не щадило время. Где-то наверху на крыше были видны дыры. Виктор осмотрел все беглым взглядом. Ничего все можно исправить и подлатать. Оплатив проезд, Домовой улыбнулся чему-то своему, выпрыгнул из машины и зашагал к дому. Толкнув покосившуюся калитку, смело зашел во двор и, подойдя к крыльцу, сбросил с плеча на него рюкзак и медленно поставил сумку.

– Ну, вот и дома, прошептал он вслух, вдыхая полную грудь воздух, наполненный ароматом таежного леса.

Потом повернулся к старику, стоящему рядом с уазиком и внимательно смотрящего на него:

– Извини за нескромный вопрос, ты не сам курсе, когда помер мой дед и где его похоронили?

-А ты, что не знаешь разве? Удивленно промолвил старик.

– Нет, никто мне не писал и не искал меня, хотя куда писать? Ведь никто не знает, где я жил, с тоской и грустью прошептал Домовой.

– Дед твой пропал, как только ты уехал, тогда и он исчез. Ушел в тайгу и не вернулся.

Двадцать лет бесхозным дом стоит. Я только окна заколотил, да так немного подколачивал чуток.

– Вот те раз – вся родня в тайге сгинула, словно проклятье, какое висит над родом.

– Это ты, верно, подметил сынок, такое ощущение, что над вами всеми проклятье витает, причем родовое точно. Смотри, все в лесу сгинули при странных обстоятельствах.

– Ты чай, не собираешься, сам то, по тайге шастать? Прищурившись и исподлобья, буравил взглядом Виктора, дедок водила.

– Да, как сказать. Меня зовет иногда тайга, хочется прошвырнуться за ягодами, грибов пособирать. Ну, а про озеро вообще молчу, с ночёвкой, да на рыбалку, ухи на костре приготовить, точно, хоть завтра готов.

– Ну-ну ты, это там смотри. Сначала вон дом в порядок приведи. Потом немного обживись, по деревне пройдись. С людьми пообщайся, многих поди и забыл, не помнишь и как звать, пробурчал дед.

-А то сразу, уже и в тайгу намылился.

– Ладно, дед, уговорил, так и быть недельку поживу, ну, а там посмотрим, махнул рукой нехотя Домовой.

Дед, заполз в кабину, и высунув красную загорелую морду из окна двери, крикнул напоследок:

– Ты это, тут, когда все разгребешь, подруливай ко мне домой. Я самогонки приготовлю и закусочки разной. Огурчики там, лучка, помидоров, в общем, отметим твоё возвращение, да и внучка Алексея помянем.

– Само собой дед, как без этого. Обязательно вечером приду, как только тут со всем управлюсь.

Затарахтел заведенный уазик, и газанув напоследок, обдав все окрестности белым вонючим дымом. Дед посигналил и укатил к себе домой. Виктор стоял на крыльце, провожая взглядом, урчащее чудо техники и думал, как ему без ключей открыть дверь.

– Вот ведь, про все говорили, а про ключи и забыл спросить, махнул рукой Виктор, ругая себя. Глянул на хлюпкую дверь и …вышиб ее одним ударом ноги. Раздался хруст, дверь открылась. Замок остался цел, но не выдержал косяк, и его вырвало языком замка, разворотив на щепки.

Виктор осмотрел поломку и прикинул, фигня сделаю, как новенькое будет. Закинул на плечо рюкзак и, наклонившись, нырнул в дверной проем. В доме было неуютно. Пахло плесенью, и везде висела паутина. Зайдя в дом, Виктор решил прибраться. Раскрыл все окна, начал веником смахивать паутину и прибираться. Наводил порядок весь оставшийся день. Вечером, закрыв дверь, точнее припер ее поленом. Все равно воровать тут не кому и нечего, подумал Домовой и, выйдя из калитки, зашагал к деду на огонек.

Взбежав на крыльцо дома, Домовой заколотил кулаком в дверь.

– Иду, иду, послышалось внутри, и по полу зашаркали дедовы ноги, старость давала о себе знать. Дверь распахнулась. Улыбаясь, выглянул дед и махнул рукой, заходи.

Виктор вошел в дом, и сразу же нахлынули воспоминания. В этом доме, они с Алексеем дурели и бесились, когда – то давно.

– Ну как, узнаешь берлогу? Подмигнул с гордостью дед.

– Конечно, как ее забудешь, столько раз тут озорничали.

– Точно, так бы и ремнем всыпал тогда вам балбесы. А все жалел вас сорванцов. Две сироты все-таки. А из родни никого, только мы с твоим дедом и остались.

– Давай, проходи на кухню, стол накрыт и, шаркая ногами, дед поплелся, скрипя половицами.

Виктор, войдя в кухню, оглядел большой стол, уставленный всякой вкуснятиной: огурцы, помидоры, мед, зелень, короче дед постарался и выставил все припасы. В центре стояла большая бутыль золотисто коричневого самогона.

– Вот это я понимаю, гулять так, гулять, потирая руки, с удовольствием и радостью,– улыбался Виктор.

– Садись, и начнем, нечего резину тянуть, сказал дед и запрыгнул на стул. Достав из-за пазухи пару стаканов, он, словно волшебник, поставил их на стол, и стал наливать в них самогон.

– Ну, поднял, зажатый в руке граненый стакан дед, за встречу и за приезд и опрокинул в рот горячительную жидкость. Виктор, вдохнул аромат самогона, настоянного на кедровых шишках. Выдохнул, получив заряд бодрости и, влил в себя всю ароматную кедровку. По всему телу, начиная с груди, стал расстилаться горячий жар.

– Эх, хорошо пошло, и Домовой улыбнулся деду, подмигнув.

– Да, хороша самогонка! Я сам на шишках кедра настаивал и полезная очень! Не то, что из магазина говно,– кряхтел от удовольствия дед. Весь вечер сидели они вдвоем, попивая золотистую жидкость и ведя разговор, вспоминая прошлое. Потом они помянули внука деда, Алексея, и как-то незаметно разговор зашел о духах, живущих в тайге.

– Вот ты, не веришь мне Виктор, заплетающимся голосом, шептал дед. А духи есть в тайге. Да что там тайга, у нас в деревне полно. У меня во дворе домовой живет и нормально все, никто не жалуется.

– Что ты мелешь дед, не говори ерунды. Нет никаких духов, ни в тайге, ни в деревне, совсем нет, глядел в глаза деду Домовой.

– Ха, а вот поспорим, есть, стал настаивать дед.

– Да что спорить, глупости все это. Нет тут никого. Сказки все это.

Внезапно в лоб Виктору прилетела большая деревянная ложка и, отскочив в сторону, упала у стены. Виктор схватился за лоб, похоже, начинала наливаться шишка.

– Ну не фига себе, это, что было, дед? Громко закричал Домовой.

– Ха, ха, вот и получил по лбу, от Антошки домового. Старик громко засмеялся.

– Нечего было трепать, что нет духов и сказки это. Вот тебе и ложка, сиди и расхлебывай ей.

– Что-то ты дед темнишь. Нет никаких в деревне духов, не верю я в нечистую,– злился Виктор, потирая ушибленный лоб.

– Вот и зря, ответил старик.

В это время во дворе зашумели и затопали. А от печки в Виктора полетело полено, и он еле успел отвернуться.

– Ну вот, разозлил ты Антошку, не будет нам спокойствия. Сейчас его не угомонишь, до самого утра будет пакостить, бегать и шуметь. Ладно, Виктор, собирайся домой, а то еще ненароком и дворового с банником, прогневишь. Тогда совсем худо будет. Виктор после того, как в него полетело полено, взявшееся, словно из воздуха, сразу начал трезветь.

– Ладно дед, ухожу уже, а то разозлится нечисть и покалечить могут.

– Ну, эти могут. Мои очень вредные. У других не знаю, как, но думаю, спокойнее будут.

– Что еще и у других есть духи?

-А ты как думал, полная деревня их у нас. В лесу, в тайге так там свои водятся: кикиморы, лешие, водяные и всякой нечисти полно.

– Хм, вроде 20 лет назад не было такого, не видел я никакой нечисти.

– Так у вас с дедом и не водились, точнее, были, но деда слушались, он ими там командовал.

– Это как так, командовал?

-А ты что, не знал? Так дед твой, был из самых этих, короче домовой он был, вот и фамилия у тебя такая же, улыбнувшись, проговорил дед.

– Дела, или я сума схожу или мы тут допились до чертиков, бормотал Виктор, поднимаясь из-за стола.

– Все домой, и чем быстрее, тем лучше. Вот ведь привидится такое и, покачиваясь, на еле держащих ногах, Домовой, махнул рукой деду:– Все дед, я ушел, до завтра, и вывалился на крыльцо, толкнув дверь. Вздохнув грудью, полные легкие свежего ночного таежного воздуха, Виктор рассмеялся:

– Эх, дед, точно разыграл меня, духи, духи. Ну и выдумщик ты старый.

И пошатываясь из стороны в сторону, медленно поплелся домой. Из темной ночной прохлады, словно из тумана, ему вслед смотрело несколько сверкающих глаз.

Глава пятая. Банник Ермошка.

Виктор бежал по тайге. По темному лесу, продираясь и цепляясь за сухие, высохшие елки. Они, словно множество цепких рук, хватали его за одежду и пытались задержать, не выпуская из тайги. Наконец, впереди замаячило светлое пятно, похожее на арку сдвинутыми и нависшими над ней деревьями. Вот он выход на поляну, нашел, кричал Виктор, подбегая к свету. Выбежав на траву, и отдернув от себя последние цепляющие ветки леса, так не хотевшие его выпускать и отпускать, он вдохнул полной грудью солнечный и теплый воздух свежей травы и цветов. Внимательно вглядевшись вдаль он, как тогда 20 лет назад увидел скалу. В середине ее зиял черный глаз пещеры. Она, как бы исчезла, но вот сейчас снова появилась. И манила его к себе, таким темным и немигающим взглядом. Гипнотизировала его, заставляя перешагнуть черту и войти внутрь в темноту, вникуда.

Виктор, словно под каким-то магическим воздействием, шел навстречу этой темноте. Она манила и звала его по имени, словно хотела проглотить, просто засосав в неизвестность. Шаг, еще шаг и Голос…

– Виктор, вставай Виктор…

– Да, хватит спать то уже, день на дворе, а ты все дрыхнешь.

Домовой, вдруг вывалился из сна в реальность. Тряхнул головой и глупо уставился в окно. На улице светило солнце. За стеклом громко крича и прыгая, бесновался дед Алексея. Прохор Степанович Боровой, только что на ум и пришло, как зовут деда Алексея? Весь вечер звал дед, да дед, а спросить и сказать, что забыл имя, было как-то неудобно. Деду 80 лет и помнит, как тебя зовут, а ты в два раза моложе и забыл.

Еще раз встряхнул головой, прогоняя последние остатки, такого реального сна.

Вот ведь зараза, опять приснилось. Виктор, встал с дивана и, почесав затылок, стал одеваться. Да, надо быстрее выйти на улицу, а то ненароком Прохор Степанович и окно выставить может. Смотри, как прыгает и беснуется, словно молодой козлик,– засмеялся про себя Домовой.

Выйдя на крыльцо, он подошел к колодцу. Набрал в ладони полную пригоршню воды, брызнул на лицо ледяной водой. Но, так и не проснувшись, просто схватил ведро руками и нырнул всей головой внутрь. Вынырнув обратно и тряхнув головой, словно пес, разбрызгивая в разные стороны брызги. Домовой, наконец, почувствовал, как ледяная вода привела его в чувство, и организм стал просыпаться.

– Ух, хорошо, как! Да, Прохор Степанович? И весело посмотрел на деда, который подрыгивая и скача, быстро приближался к нему.

– Ага, хорошо вроде бы, да не очень, вон башка со вчерашнего гудит.

– Так пить надо было меньше дед. Ты поди после, как я ушел еще в одиночку куролесил?

– Это вы молодежь, куролесите, а мы старики, так помаленьку и почуток.

– Угу, знаю я вас и ваше маленько, и чуток. Будет возможность, так и бочками легко пить будете. Куда уж нам молодым до вас, нет у нас такой закалки.

– Ну, это точно. Не той вы закалки, молодежь. Измельчали, слабоваты вы стали, усмехаясь, захихикал дед.

– Ну конечно, это вы тут на сале, меде, ягодах, грибах и травах. Этакие старички здоровячки. Молодежь в городе чахнет на химии, жрут всякую гадость. Вот и мелковаты стали, засмеялся Виктор.

-А ты что дед пришел? Да еще с утра пораньше? Спал бы еще молодецким сном, подмигивал Домовой.

– Ну, это вы молодые привыкли спать до обеда. Мы старички здоровячки с утра пораньше с солнышком привыкли вставать, и протянул Виктору большую банку с огуречным рассолом.

– Вот тебе, подлечись. Потому и забежал, а то бы полдня мучился, а так хлебнешь, и снова жить хочется.

– Спасибо дед, за заботу, и Домовой припал губами к банке, глотая рассол.

– Эх, хорош рассол. И прям полегчало, подмигнул деду и отдал тому в руки полупустую банку.

– Ну, вот и ладушки,– буркнул дед. Я это, побежал, по хозяйству дел много, а ты уж придумай себе программу на денек, не сиди все в доме.

– Хорошо Степанович, так и сделаю, отдавая ладонью честь старику, Виктор подмигнул и засмеялся.

– Вот слушай старших, и выполняй, убегая к себе, домой,– кричал дед.

Прохор Степанович, быстро шаркая ногами по земле, скрылся из виду за соседскими домами. Виктор оглядел участок, дом и задумался над планами на сегодня. Что нужно сделать в первую очередь?

– Эх, жаль обещал старику пока в тайгу не ходить, а то б прямо сейчас удрал бы. Неплохо бы к поляне наведается, которую они с Алексеем, нашли. Что-то в ней такое, непонятное и мистическое, точно было.

Ладно, неделю потерплю и тут пока работы много, некогда отдыхать,– мечтал про себя Домовой.

Целый день Виктор работал. То на крышу залазил, заделывал дыры, пока жаль временно. Окна мыл, а то грязи скопилось, так кусками так и отваливалась. Ещё в подлесок сбегал, рядом с деревней, притащил пару сухих бревен. Напилил и нарубил дров. Сегодня в баню выход, громко смеясь, прокомментировал свою работу Домовой. Вот так, не заметно и пришел вечер. Виктор, отворив дверь в баню, решил ее растопить. Заглянув внутрь, огляделся и, прикинув что-то про себя, махнул рукой, сойдет. Быстро накидал дрова в печку. Немного помучился с полусырыми спичками и бумагой. Виктор все-таки добился своего, и в двери печки ярко запрыгали огоньки разгоравшегося костра. Закрыв печь на засов, взял пару ведер и пошел за водой к колодцу. Набрав полные ведра, вошел в баню и поставил одно на пол, другим плеснул в большой бак, стоящий на печи. В баке вдруг, что-то закашляло и зачихало. Затем высунулась ужасно черная и закопченная, лохматая и сморщенная рожица старичка. Старичок был насквозь промокшим.

– Эй, ты что, водой брызгаешь? Не видишь, тут занято. Живу я здесь. Ползают тут всякие. Поспать не дадут.

Домовой, стоял, широко открыв рот и таращился, дико вращая глазами.

– Это что, за …ммм…охренеть не встать, и попятился назад. Запнулся за порог и бухнулся на пол своим задом. Так и остался лежать ногами к верху и изумленно глядя на лохмача.

Старичок, ругаясь и матеря, непутевого болвана, валявшегося на полу, показал Виктору маленький кулачок. Затем, смешно карабкаясь, как таракан, выполз из бака и спрыгнул на пол. Штаны от прыжка съехали. Он их чуть не потерял, но вовремя схватил обеими руками. Вцепившись словно клещами, натянул их выше пояса, так что между смешными ботинками и штанинами были видны голые и волосатые ноги лилипута.

Виктор, смотрел, не моргая на маленького сморщенного старичка, с большим носом, как громадная картошка, длинной бородой и усами. Глаза лилипута, скрывались под большими густыми бровями, точно, как у генсека Брежнева, всплыл образ у Домового в голове. Волосы были длинные и лохматые, торчали в стороны. Точно, год не расчесывал. Кое-где выступала седина на черно смолистых волосах. Голову прикрывала большая старая красная шляпа, вся мятая и в дырах. Создавалось впечатление, что дедушка ее на помойке подобрал.