Рай в барабане

Рай в барабане

Юрги́с Извеков

Цикл «Рай в барабане», книга 1

Вторая редакция

Paradise in The Drum

Yurgis Izvekov

Book 1, edition 2

Странное открытие сделала биохимик Алиса Тавридис. Изучая данные спектрального анализа, она обнаружила в атмосфере Марса молекулы вещества, содержащегося в земной марихуане. Чтобы подтвердить или опровергнуть это, консорциум европейских частных инвесторов запускает на Марс непилотируемую исследовательскую миссию. Выясняется, что это вещество вырабатывают грибы, живущие в глубине марсианских пещер.

Открытие привлекает внимание конкурирующих наркокланов, которые начинают за Алисой настоящую охоту. Единственный способ спастись и вывести всех на чистую воду – это найти ответ на вопрос: как эти грибы оказались на Марсе? Алиса начинает собственное расследование, которое сталкивает ее с удивительными людьми и совершенно невероятными ситуациями. Но найдя ответ, Алиса прикасается к гораздо более интригующей тайне Вселенной.

© Юргис Извеков, 2020

© Художник Дарья Граненко, 2020

This ebook is licensed for your personal enjoyment only. This ebook may not be re-sold or given away to other people. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each recipient. If you’re reading this book and did not purchase it, or it was not purchased for your use only, then please return to your favorite ebook retailer and purchase your own copy.

Thank you for respecting the hard work of this author.

Юрги́с Извеков

Рай в барабане

Цикл «Рай в барабане», книга 1

Вторая редакция

Кто способен сдвинуть гору знает,

что она стоит там, где ей положено.

Кто не способен сдвинуть гору,

ищет ей новое место.

Джозеф Джиби, «Великая алхимия»

1

Он наслаждался моментом. Он наслаждался собой. И еще он наслаждался тем, что имеет на это право. Профессор Бернар Кот-д’Аржан поднял вверх толстый указательный палец и поставил убедительную точку в своей речи:

– Таким образом, господа, гипотеза, сформулированная нами более тридцати лет назад, убедительно подтверждена! Жизнь на Марсе развивалась именно так, как я предсказывал. Я искренне благодарен всем моим соратникам и коллегам – тем, чьи имена вы услышите в завтрашних выпусках новостей, равно и тем, чьи имена вы не услышите. Это наше общее детище! Наша миссия! Наш марсианский Солнечный зайчик!

Аплодисменты. Крики «Браво!». Вспышки фотоаппаратов. Лес поднятых рук. Толстый палец одним движением останавливает восторги публики и дает знак охране вежливо оттеснить журналистов.

Небольшой холл Европейского института экзобиологии и экзоорганической химии IERECEO не был рассчитан на такой наплыв журналистов, десятками устремившихся сюда, как только стало известно, что на Марсе обнаружена жизнь.

– Господа, ответы на все вопросы – на большой пресс-конференции, которая состоится в ближайшее время. Мы обязательно оповестим вас. Спасибо, друзья мои! А сейчас извините! Наша команда, да и я тоже – мы все очень устали. Дайте нам немного отдохнуть и прийти в себя. До свидания, господа!

Но журналисты, конечно, не успокоились. Они пытались силой или хитростью преодолеть стены образованного охранниками коридора.

– Господин профессор, когда прилетит корабль с грибами?

– Разгонно-навигационная платформа «Флибустьер» с образцами микроорганизмов стартует с поверхности Марса через десять дней и окажется на орбите Земли ориентировочно через четырнадцать месяцев.

– Так кто же ваши таинственные спонсоры? Почему они скрывают свои имена от широкой публики?

– Потому, что это не проект отдельных лиц, это проект всей Франции!

– А этот грибок не заразный?

– Пока не знаем. Но это и не важно, потому что шансов вступить в контакт с земной жизнью у него не будет.

– Профессор, так нашли вы на Марсе марихуану или нет?

Высокий и массивный профессор Кот-д'Аржан, на полголовы возвышающийся над толпой, остановился и с раздражением стал искать глазами задавшего вопрос журналиста. Все затихли, почувствовав запах скандала.

– Ну вот мы и дождались. Наконец-то и мой проект начал обрастать фейками. Видимо, без этого в нашем мире нельзя. Ну что ж, покоримся неизбежности. Для вас… как вас там?..

– Ратбуд ван Боховен, канал RTL-4, Нидерланды.

– … так вот, для вас я сделаю единственное исключение и отвечу сейчас. Потому что больше на этот идиотский вопрос я отвечать не буду! Это касается всех, господа журналисты! Если вам нужны фейки, идите в социальные сети или в желтые газетенки! Там полно специалистов! Там каждый второй эксперт. Вот с ними и обсуждайте…

– Профессор, так есть ли гашиш на Марсе? – перебил его журналист.

Увидев, что Кот-д’Аржан начал не на шутку заводиться, председатель совета директоров IERECEO Гельмут Раске успокаивающе положил руку на его плечо и взял микрофон.

– Позвольте мне, также в виде исключения, ответить на этот вопрос. Я вам скажу, откуда торчат уши у этой пошлой фальшивки! Действительно, пять лет назад ряд научных журналов – заметьте, научных! – опубликовал информацию о том, что в марсианской атмосфере, в числе прочих сложных органических молекул, была найдена молекула дельта-9-тетрагидроканнабинола – вещества, которое содержится в марихуане. Автор статьи – доктор Алиса Тавридис, создательница уникального метода квантового сканирования, названного ею методом расслоения спектральных зиппер-треков. Название вам, конечно, ничего не говорит, но суть в том, что метод Тавридис позволяет дистанционно обнаружить мельчайшие частицы органического вещества, содержащегося в среде в ничтожных количествах и определить его химический состав. Именно этот метод стал технологической основой миссии нашего марсианского Солнечного зайчика, а доктор Тавридис – душой нашего проекта. Но тогда, пять лет назад, несмотря на то что метод еще не был досконально отработан, она поспешила опубликовать полученные ею данные по марсианской органике. По-человечески я прекрасно понимаю эту молодую амбициозную и, извините мою старомодность, очень привлекательную женщину, ученого, получившего такие уникальные результаты…

– Простите, герр Раске, так нашли вы на Марсе гашиш или нет?

– Вы, господин репортер, задали каверзный вопрос, так извольте выслушать до конца мои объяснения! Тем более, что именно вы – ну если не вы лично, то ваши коллеги – вульгаризировали и скандализировали эту чисто научную проблему. Не вы ли самым беспардонным образом связали информацию о гипотетическом марсианском тетрагидроканнабиноле с прошлым госпожи Тавридис, с тем, что будучи студенткой Университета Амстердама, она имела проблемы с полицией из-за наркотиков? Не вы ли превратили это в объект примитивных шуток и карикатур? Глупо и неостроумно!

Профессор Кот-д’Аржан с плохо скрытым возмущением посмотрел на Раске, а все присутствующие перевели взгляды и фотокамеры на стоявшую рядом с профессором высокую женщину с тонкими чертами почти мальчишеского лица, зелеными немного раскосыми глазами и короткой стрижкой. Она спокойно смотрела на журналистов.

– Доктор Тавридис, ответьте, пожалуйста, определенно – «да» или «нет». Нашли вы там марихуану?

Но Гельмут Раске не дал ей ответить.

– Нет, – жестко сказал он. – Информация о наличии дельта-девять-тетрагидроканнабинола на Марсе не подтвердилась. Больше не задавайте нам этот вопрос. На этом пресс-конференция окончена! Спасибо за внимание!

2

– Лис, даже не думай об этом! Не вздумай сбежать с банкета! – шепнул профессор Кот-д’Аржан Алисе Тавридис, когда они покинули холл. Она шла молча, плотно сжав губы. Кот-д’Аржан взял ее за локоть, развернул к себе и сказал на этот раз громко, чтоб услышали идущие рядом коллеги:

– Лис, я понимаю, что ты чувствуешь, но это наш с тобой праздник, и никакой дурак не сможет нам его испортить! – он поискал глазами Раске, но тот уже свернул в административный блок. – Я сейчас пойду и все ему выскажу!

– Бернар, прошу вас, не превращайте эту муху в слона! Я нисколько не обиделась на Раске. Я просто… просто устала. Я, пожалуй, поеду домой.

– Лис, я прошу тебя остаться! Вся команда ждет нас, чтобы поздравить! Нет, ты не имеешь права сбежать!

– Ладно, но и вы оставьте этого Раске в покое. Выкиньте его из головы.

– И то верно! Мы же сегодня совершили величайшее открытие в истории! А думаем черт-те о чем! Пошли?

Лис кивнула. Добряк Кот-д’Аржан, конечно же, все понял неправильно – глупая эскапада Раске вовсе не задела ее. Но именно сейчас, когда груз напряженного пятилетнего ожидания в одно мгновение превратился в воздушный шар победы, она вдруг захотела побыть одна – может быть для того, чтобы не утопить в разговорах, смехе и шампанском это неуловимое и быстрорастворимое ощущение торжественности момента. Идти на банкет не хотелось, но отказать Кот-д’Аржану она не могла.

Все началось пять лет назад, казалось бы, с ерунды. С одной-единственной строки в научном отчете доктора Алисы Тавридис, опубликованном в журнале «Вестник экзобиологии» за первый квартал 2021 года. Отчет содержал список сложных органических молекул, которые, по ее мнению, присутствовали в атмосфере Марса. Выводы основывались на анализе данных, полученных с трех радиотелескопов проекта Евроспектрум с помощью разработанного ею уникального алгоритма расслоения спектров. Хоть эти молекулы и были открыты на кончике пера, сам метод и разработанная на его основе технология квантового сканирования доказали свою эффективность в многочисленных экспериментах и тестовых испытаниях на Земле и в ближнем космосе. В списке вычисленных таким образом молекул и фигурировало название вещества, которое неспециалисту не то, что запомнить – выговорить невозможно: дельта-9-тетрагидроканнабинол.

Злополучная строка не стала бы достоянием широкой общественности, если бы не интервью малоизвестного венгерского физика Эндре Патакиша одному из нидерландских каналов. В нем он раскритиковал Европейский исследовательский совет за то, что тот финансирует явно шарлатанские проекты, тогда как его, Эндре Патакиша, заявки постоянно задвигаются под сукно. В качестве примера шарлатанского проекта он привел информацию Алисы Тавридис об обнаружении на Марсе тетрагидроканнабинола. Строчка была помечена красным маркером и крупно позиционировалась на экране.

– Вы знаете, что это такое? Это основное психоактивное вещество, содержащееся в марихуане. Химически чистый гашиш! Она утверждает, что обнаружила на Марсе гашиш! Вот, вы уже смеетесь! И зрители смеются. Конечно, у вас есть чувство юмора. А у этих функционеров от науки, у этих евробюрократов чувства юмора нет. И чувство реальности они давно утратили. Они наркотики, видите ли, ищут на Марсе, в то время как серьезные научные проекты задыхаются в рамках своих тесных бюджетов!

На следующий день началась вакханалия. Первой, как и положено, отреагировала желтая пресса. Появились интервью, которые она никогда не давала, иллюстрированные не ее фотографиями, часто в купальниках. Из пыльных архивов была извлечена и раздута до неузнаваемости история о том, как студентка второго курса Университета Амстердама Алиса Тавридис бросила учебу и ушла бродить по Европе с группой наркоманов, величавших себя «последними из хиппи», и как ее чуть не посадили на три года за наркотики. К этой плодородной теме подключились карикатурные журналы и юмористические шоу.

А потом за дело взялись эксперты. Десятки экспертов, о которых Лис, занимавшая в биологической науке далеко не последнее место, даже понятия не имела. Она с изумлением смотрела бесчисленные ток-шоу и почему-то часто вспоминала любимого с детства Гулливера: «… мне никогда еще не приходилось видеть смертных, которые бы так поражали своей фигурой, одеждой и выражением лиц. У всех головы были скошены направо или налево; один глаз смотрел внутрь, а другой прямо вверх к зениту. Их верхняя одежда была украшена изображениями солнца, луны, звезд вперемежку с изображениями скрипки, флейты, арфы, трубы, гитары, клавикордов и многих других музыкальных инструментов, неизвестных в Европе».

Только теперь Лис поняла силу слова, сказанного с глубокомысленным видом и поданного под пикантным соусом в утренний или вечерний прайм-тайм. Если сначала все это было смешно, то потом стало страшно. Страх вызывала сила и неуязвимость абсурда. И еще не поддающаяся никакому объяснению неадекватность, непропорциональность реакции. Лис впервые в жизни столкнулась с ненавистью.

Однажды, возле книжного магазина издательства L’Academie Populaire, где должна была состояться встреча с читателями, ее машину забросали яйцами и только вмешательство полиции спасло ее от толпы.

– Позор шарлатанам! Наркодилеры – вон из науки! Чему ты учишь наших детей? – кричали благодарные читатели. Лис расслышала даже: – Убирайся обратно в свою Одессу!

Многие коллеги перестали звонить Лис, а ее звонки все чаще оставались без ответа. Если кто-то и брал трубку, то отделывался вежливыми «как дела?» и «все в порядке» и старался поскорее закончить разговор. При встречах с ней вежливо раскланивались, но близко не подходили. О научных конференциях Лис стала узнавать не по приглашениям, а из новостей.

Но было бы несправедливо обвинять всех поголовно коллег в том, что они поддались академическому стадному инстинкту. Некоторые из них, как знакомые, так и незнакомые, выражали Лис сочувствие и старались оказать поддержку. Ведущие ученые из разных стран заявляли о том, что метод и технология квантового сканирования доктора Тавридис полностью состоятельны и научно обоснованы, а ее выводы заслуживают доверия. Но эти голоса тонули в реве толпы.

Алиса вспомнила тот вечер, когда она приехала домой после достопамятной встречи с читателями в L’Academie Populaire. Ровно в тот момент, когда она вышла из машины, начался какой-то неестественный по силе холодный ливень. Он за секунду смыл остатки яиц с лобового стекла и промочил Лис до нитки. Ее трясло, и дома ей пришлось сделать несколько больших глотков виски прямо из горлышка, чтобы хоть немного успокоиться. В этот момент зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Разговаривать ни с кем не хотелось, к тому же скорее всего это был очередной тролль. Стоя в натекшей с одежды луже, Лис неохотно взяла трубку.

– Лис! Как поживаешь?

Лис узнала голос профессора Бернара Кот-д’Аржана и облегченно вздохнула. Кот-д’Аржан был огромным человеком, и даже его голос в трубке занимал много места.

– Как поживаешь?

– Нормально. Рада слышать.

Профессор Бернар Кот-д’Аржан входил в число ведущих микробиологов мира. У него было много научных интересов, регалий и достижений, и в числе прочего он считался ведущим в мире специалистом по странной науке, которая называется экзомикробиологией.

Профессор был горячим сторонником гипотезы панспермии, и в рамках этой концепции изучал морфологию колоний одноклеточных организмов, особенно дрожжевых грибков, и механизмы их адаптации к различным условиям. Он пришел к выводу, что занесенные на планету семена жизни для своего сохранения и развития должны решать двуединую задачу: с одной стороны, они должны приспосабливаться под местные условия и использовать для своего роста и размножения местные материалы, а с другой стороны – стремиться воссоздать в новом месте обитания условия, свойственные для их прародины. Поэтому они неизбежно должны создавать структуры, взаимодействующие с внешней средой и одновременно формирующие свою собственную. Наиболее оптимальная форма такой структуры – пузырь. Оболочка пузыря должна представлять собой своеобразный плотный ковер, обладающий свойством мембраны. Такая мембрана может отбирать из окружающей среды только нужные элементы и формировать пузыри со своей собственной, отличной от окружающей, атмосферой. В этой среде, для которой профессор ввел термин «булласфера» (от латинского bulla – пузырь), и может дальше развиваться занесенная на планету жизнь.

«Колония дрожжей – самая умная система во Вселенной», – утверждал Кот-д’Аржан, поднимая к небу короткий толстый указательный палец. Книга Бернара Кот-д’Аржана «Принципы адаптации грибковых структур», написанная еще в 1993 году, вошла в канонический свод панспермистов.

– Ты слышала? – спросил Кот-д’Аржан.

Лис перебрала в памяти все события последнего времени, о которых можно было бы таким значительным тоном спросить «ты слышала?», но ничего не вспомнила.

– Не слышала. Да я теперь вообще ничего не слышу, кроме…

– Ну да! Я знаю, моя милая, что тебя заклевали! Это какой-то бред! Но я как раз по этому поводу и звоню.

– По этому поводу? В каком смысле?

– В прямом! Приглашаю тебя в мой институт. Вот у меня список, и ты в нем первая!

– В какой институт?

– Значит, ты действительно ничего не слышала… Европейский институт экзобиологии и экзоорганической химии, сокращенно IERECEO!

– Как?

– Вот так! Неправительственная организация. Зарегистрирована буквально только что консорциумом частных инвесторов. Я назначен директором. Цель…

– Поздравляю! Рада за вас.

– … Цель – миссия на Марс!

– Вы серьезно?

– Абсолютно! Поиск жизни в самых глубоких пещерах! Мы найдем ее!

– Пилотируемая миссия?!

– Нет. Нам предстоит создать спелеологического робота, который проникнет в пещеру, обнаружит жизнь, возьмет образцы и доставит их на Землю!

– Я все-таки не могу понять – шутите вы или говорите серьезно.

– На этот раз серьезно. Так вот. Ты мне нужна. Ты должна создать роботизированную микробиологическую лабораторию на основе твоего метода расслоения спектральных зиппер-треков. Ты уже запатентовала метод?

– Да. И метод, и технологию. Но продавать пока не собираюсь.

– Мне это и не нужно! Передашь права на использование в рамках миссии и сама же возглавишь разработку.

– Заманчиво.

– Так я ставлю галочку?

– Бернар, но вы же знаете, что я сейчас… токсичная. Меня только что чуть не забросали яйцами. Боюсь, ваши инвесторы будут не очень рады.

– Они будут рады до ушей! Я им сказал: или Тавридис приходит, или я ухожу.

– Это уж слишком! В какое положение вы меня ставите?

– В нормальное положение! В положение, которое должен занимать настоящий ученый твоего уровня и таланта! Так я ставлю галочку?

– Мне нужно подумать.

– Не нужно тебе думать! Предоставь это мне! Так я ставлю галочку?

– Ну… ставьте.

– Молодец! Это лучшее твое решение! И мое тоже. Значит так: наше здание будет готово через три месяца. Пока мы занимаем целый этаж в отеле «Калахири». Первое совещание завтра в десять. Не опаздывай!

3

– Профессор, можно вас на минутку? – шеф службы безопасности консорциума Саймон Шпильман перехватил профессора Кот-д'Аржана и Лис в дверях банкетного зала.

– Не успели загреметь фанфары, а вы уж тут как тут! – проворчал профессор Кот-д'Аржан. – И как всегда, с важными секретами!

– Секретишко совсем маленький. Я не займу много времени.

– Ступай к ребятам, начинайте без меня, – Кот-д'Аржан приобнял Лис. – Я присоединюсь к вам через пятнадцать минут. И улыбайся, прошу тебя!

В кабинете профессора Шпильман уселся в кресло и принял из его рук бокал.

– Бернар, Раске поручил мне переговорить с вами…

– Ваш Раске – болван и солдафон! – перебил его Кот-д'Аржан. – Вы слышали, что он учудил только что на брифинге?

– И слышал, и видел. Мне очень жаль. Он эффективный менеджер, но, конечно, несколько грубоват.

– И туповат! Я с трудом уговорил Алису не послать его куда подальше.

– Я уверен, что он и сам теперь испытывает неловкость.

– Неловкость, видите ли, он испытывает… Ладно, черт с ним! Не будем портить такой прекрасный день. Так о чем вы хотели поговорить?

Шпильман поднял бокал виски на уровень глаз, словно хотел спрятаться за ним.

– Инвесторы настаивают, чтобы отныне все сообщения научного характера, особенно сенсационные сообщения, перед публикацией согласовывались бы с ними.

– Начинается! Саймон, а вы не напомнили герру Раске, что моим принципиальным условием участия в проекте была полная открытость научной информации? И что мне была гарантирована свобода в принятии решений о публикации?

– Не горячитесь, Бернар. Никто не собирается ограничивать вашу научную свободу. Речь идет всего лишь о том, чтобы всякое значимое сообщение делалось с тем расчетом, чтобы принести максимально возможную выгоду инвесторам. Ну вы же не будете отрицать, что они вложили в вас по-настоящему гигантские средства. Их нужно, пардон, отбивать.

– Мне никто не говорил, что это коммерческий проект. Я бы ни за что не подписался.

– Это не коммерческий проект. Коммерческие проекты создаются с целью извлечения прибыли. А о какой прибыли можно говорить в нашем случае? Наших хозяев и инвесторами-то можно назвать только условно – они скорее спонсоры, или даже меценаты. Так почему они не имеют права хоть отчасти восполнить вложенные средства?

– И как они собираются продавать мои и моих коллег научные достижения?

– Ну, не передергивайте, Бернар. Они собираются продавать не ваши достижения, а информацию о ваших достижениях! Согласитесь, это не одно и то же. Способов извлечь выгоду из информации много. Я не специалист, но возьмем хотя бы рекламу или продажу прав на трансляции… Потом, сопутствующие товары… Поймите, Бернар, чтобы принести прибыль, информация должна подаваться в нужное время, по нужным каналам и украшенная бантиками. Вы умеете украшать бантиками?

– Я не занимаюсь пошивом нижнего дамского белья!

– Вот видите? А они занимаются. Так вот, вы сделали заявление об обнаружении жизни на Марсе – кстати, отлично получилось, снимаю шляпу! – и на сегодня этого пока достаточно. Завтра можно сообщить, что это грибы. Но больше пока никакой несогласованной информации. Публику надо заинтриговать.

– Так пока никакой другой информации и нет.

– Ну когда будет. Информация должна выдаваться ровными порциями, как пули из автомата, а не вываливаться одним махом, как бомба. Нельзя давать общественному мнению расслабиться, едва начнут забывать – тут же подкидывать новую порцию дров. Такова тактика. А главный залог успешности этой тактики – секретность.

– Опять секретность! Изо всех дыр лезет эта ваша секретность! Мало вам секретности?

– Мало. Инвесторы решили усилить режим секретности и получить у всех сотрудников согласие на обработку любых персональных данных и на постоянный мониторинг частной жизни.

– Что это еще за мониторинг?

– Возможность прослушки телефонов, просмотра соцсетей и почты, прослушки и видеонаблюдения даже во внерабочее время.

– Короче – полный колпак? У вас людей не хватит за всеми следить!

– Хватит на всех, вплоть до уборщиков. Я получил неограниченные полномочия и достаточные средства.

– Две трети сотрудников уйдет. И я с ними!

– Боюсь, инвесторам придется с этим согласиться. Мне будет очень жаль.

– Вы вымогатели! Достали уже со своими колпаками и бантиками! Испортили нам праздник.

– Да бросьте, Бернар! Это же не навсегда! Вот прилетит Флибустьер, секретность снимут, тогда напишете увлекательный мемуар.

4

– Ты уже подписала? – Чжан Тинг вошла в рабочий кабинет Лис, отделенный от лаборатории стеклянной стеной, и поставила на стол две чашки пуэра, который готовила сама и никого не подпускала к ингредиентам и посуде.

Лис сидела над бумагами, подперев лоб ладонями.

– Что подписала? – рассеянно переспросила она.

– Обязательства по соблюдению режима секретности и разрешение на прослушку.

– Да, вчера подписала что-то такое, даже не читая. Противно. Но меня шеф просил. Ты же знаешь, я не могу ему отказать.

– А из наших сначала никто не хотел подписывать, а потом… А что делать? Где еще сейчас найдешь такую работу?

– Говорят, из института уволилось всего девять человек.

– Да. Честно говоря, я сначала тоже хотела уйти.

– Тебе есть что скрывать? – улыбнулась Лис.

– В том-то и дело, что есть! Ю Шыэшань звонит каждый день в конце рабочего дня и говорит…

– Да, по нему можно сверять часы.

– Но ты не знаешь, что он говорит. Он говорит о любви. Нет, на самом деле он говорит о сексе на сегодня. Очень-очень подробно. Он считает, что меня это возбуждает. По-китайски это звучит приемлемо, но если кто-то переведет это на английский! Я даже подумать боюсь. Решат, что мы маньяки.