4 шага к себе. Стихи

Назови меня тем, что уже есть

Слово, что звучит как приказ, остаётся на губах,

а имя входит само, как свет в щель окна.

Я не ушёл за горизонт, не спрятался в вышине —

я в том, как поправляется край одеяла в ночи,

в тишине, что оседает на пол после шагов.

Я — в соли, что тает в воде, невидимая, но дающая вкус,

и в трещине на чашке, что помнит целостность.

В руках, что мнут глину, и в тех, что стирают черты,

в голосе, что поёт, и в том, что затихает от усталости.

Река не выбирает берег или камень —

она течёт, не разделяя их.

Я — в нитке, что проходит сквозь ушко,

в узле, что держит, и в петле, что спутывает путь.

В годичных кольцах, где засуха чередуется с дождём,

в следе на мокрой земле, что высохнет, но останется памятью.

Не в свитках и не в громких обещаниях.

На уровне взгляда, где вопрос растворяется в ответе.

То, что уже живёт в теле, не просит масок и оправданий.

Лёд тает сам, когда приходит время тепла,

а отклик приходит не криком, а ровным жаром —

как печь принимает сырое полено, не торопя огонь.

Не свод правил, не наставник в строгих строках.

Ключ уже в замке — поворот случается сам.

Любовь не требует отчётов и гарантий,

она просто остаётся в комнате, когда гаснет лампа.

Не спорит. Дышит. Пока напряжение уходит в пол.

Имя звучит не вслух, а в самой глубине.

И тогда мир перестаёт делиться на «моё» и «чужое».

Я — это ты, когда броня спадает, обнажая кожу.

А ты — всё, что дышит рядом, растёт и уходит.

В этом — покой. В этом — начало.

Тень, что учит ходить

Она не прячется за спиной.

Она ложится там, куда падает свет.

Не тяжёлый груз, не немой укор —

просто отметка на земле,

показывающая, где стоит нога.

Под подошвой меняется грунт —

шаг тише, когда асфальт уходит в песок.

Неудобный камень в ботинке не останавливает путь.

Он возвращает внимание к поверхности,

где нет готовых следов.

Обратная сторона листа не прячет прожилки —

она держит их, пока ветер треплет крону.

То, что кажется лишним,

оказывается тем, что придаёт устойчивость.

Без тени контур размывается,

и взгляд теряет точку опоры.

Не указывает направление,

не чертит маршрутов —

просто ложится на ступени, стёртые до блеска,

в изгибе перил, помнящем ладонь,

в паузе между вдохом и выдохом,

где тело возвращает себе ритм.

Лёд не просит обхода.

Он учит, как вес ложится на поверхность,

если не торопить шаг.

И когда подошва скользит, не теряя связи,

тень перестаёт быть преградой.

Она становится землёй.

Идти — значит не искать только солнце.

Это значит позволять свету и темноте

касаться ступней по очереди.

Шаг рождается не в пустоте.

Он рождается там, где тяжесть встречает опору.

Здесь равновесие.

Здесь путь.

Молчание как язык

Оно не приходит, когда заканчиваются слова.

Оно остаётся между ними, как воздух в лёгких.

Не пустота, не остановка —

просто пространство, где отзвук становится слышнее,

а шаг — увереннее.

Чашка на столе не требует наполнения.

Она держит форму, пока тепло не уйдёт.

Пыль в луче не кружится от слов — она оседает,

когда затихает шаг.

Молчание не уходит. Оно просто меняет форму.

В паузе между вдохом и выдохом

появляется то, что не помещается в звук.

Ладонь, лежащая на колене,

помнит больше, чем торопливая речь.

Взгляд, задержавшийся на дверной ручке,

читает то, что давно не названо.

Оно не поучает. Просто показывает,

как вода находит дно, когда перестаёт пениться.