Четвертая мировая в чате

Глава 1. Добро пожаловать

Чат «Наши Соседи» просыпался раньше будильников. Задолго до того, как первые лучи солнца падали на облупившиеся фасады панельной четырнадцатиэтажки, в цифровом пространстве уже теплилась жизнь. Ночные сообщения — редкие, короткие, как вскрики, — сменялись утренними, и начинался новый виток бесконечного сериала.

Марина из четвёртого подъезда никогда не писала по ночам. Она вставала в шесть тридцать, варила кофе на крошечной кухне и ровно в шесть сорок пять открывала мессенджер. Это был её ритуал — утренняя чашка и чат, — и она не изменяла ему уже три года, с тех пор как переехала сюда после развода.

Сегодня утро началось с лужи. Вернее, не с самой лужи, а с фотографии, которую прислал кто-то из жильцов вчера вечером, но Марина заметила её только сейчас. Она пролистала ленту, зевнула и машинально поставила чайник. За окном серело февральское небо, машина во дворе надрывно выла стартером, а в чате висело непрочитанное сообщение от анонимного участника — того самого, что вчера разразился гневной тирадой про мусоропровод.

Марина поморщилась. Анонимов она не любила. Ей казалось, что за пустой аватаркой может прятаться кто угодно: обиженный сосед, скучающий подросток, уволенный сотрудник управляющей компании. Но чаще всего — просто человек, которому не хватает смелости назвать себя.

Она не стала читать анонимное сообщение сразу. Сначала налила кофе, отрезала кусок позавчерашнего хлеба и только потом, устроившись на диване с ногами, открыла чат.

Анонимный участник (06:15):

«Дорогие соседи! Вчера я обратил ваше внимание на состояние мусоропровода. Вы проигнорировали. Сегодня я повторяю: это не случайность. Кто-то систематически засоряет мусоропровод на девятом этаже. Предполагаю, это делается намеренно. Возможно, это происки тех, кто хочет дестабилизировать обстановку в доме. Будьте бдительны!»

Марина вздохнула. Дестабилизировать обстановку. Надо же, какие слова. Она подозревала, что аноним — просто одинокий пенсионер, которому нечем заняться. Но, с другой стороны, мусоропровод действительно был забит. Она сама видела пакеты, торчащие из люка на девятом этаже, когда навещала Галину. Запах стоял такой, что хоть святых выноси.

Она отпила кофе и набрала ответ — короткий, по делу, без лишних эмоций. Марина старалась быть нейтральной: после развода она вообще избегала конфликтов, словно боялась, что любой спор разрушит хрупкий мир, который она с таким трудом выстроила вокруг себя.

Марина 4-й подъезд (06:50):

«Доброе утро. Я вчера проходила мимо девятого этажа — запах действительно сильный. Может, вызвать сантехника? Или написать в УК? Не думаю, что это заговор, скорее кто-то просто выбрасывает крупногабаритный мусор».

Она отправила сообщение и отложила телефон. За окном всё так же выла машина. Марина подумала, что надо бы пожаловаться в чат и на это, но решила не умножать сущности. Пусть сначала разберутся с мусоропроводом.

Чайник закипел, и она снова наполнила чашку. Кофе был горьким, хлеб — чёрствым. Марина жила одна уже пять лет, но так и не привыкла покупать свежий хлеб каждый день. Ей казалось, что это расточительно: зачем целая буханка, если она съедает два куска в день? Дочь, уехавшая в другой город учиться, всегда смеялась над этой привычкой: «Мам, ты как старушка, честное слово». Марина улыбалась в ответ, но про себя думала, что старушкой быть не так уж и плохо. У старушек хотя бы есть определённость.

Телефон пискнул снова. В чате появился Виктор из второго подъезда. Его аватарка — георгиевская лента на фоне танка — всегда вызывала у Марины смешанные чувства. Виктор был человеком сложным: с одной стороны, он постоянно искал врагов и заговоры, с другой — был едва ли не единственным, кто реально занимался домом. Он ходил на собрания, спорил с УК, требовал ремонта крыши. Правда, делал это так громко и агрессивно, что пользы от него было меньше, чем шума.

Виктор 2-й подъезд (07:05):

«Марина, вы наивны. Мусоропровод не засоряется сам по себе. Это спланированная акция. Я двадцать лет служил и чую врага за версту. Кто-то хочет, чтобы мы почувствовали себя беззащитными. Сначала мусор, потом — перебои с водой, потом — отопление отключат. Это классическая тактика: измотать противника мелкими диверсиями. Вы меня ещё вспомните».

Марина закатила глаза, но спорить не стала. Она давно усвоила: с Виктором бесполезно. Он всё равно останется при своём мнении, а ты только потратишь нервы. Поэтому она просто поставила реакцию «большой палец вверх» и открыла почту.

Рабочих писем было три. Одно от начальника — напоминание о сроках квартального отчёта. Одно от коллеги — просьба проверить цифры. И одно от дочери — короткое, в две строчки: «Мам, привет. У меня всё хорошо. Скинь денег на учебники, если можешь. Целую». Марина перевела деньги сразу же, не думая. На учебники так на учебники. Она знала, что дочь иногда лукавит и тратит часть на какие-то свои девичьи радости, но не осуждала. Сама в её возрасте тоже покупала духи вместо учебников.

В семь пятнадцать в чат ворвался Костя. Его появление всегда было похоже на взрыв петарды — громко, неожиданно и немного бестолково. Костя жил в первом подъезде, снимал комнату у Петровых, работал курьером в доставке суши и, кажется, искренне считал чат своим личным развлекательным каналом. Его аватарка — лягушонок Пепе с сигаретой в зубах — бесила Виктора до зубного скрежета.

Костя 1-й подъезд (07:16):

«Виктор, ты как всегда прав. А я вчера видел бабу Галю из третьего подъезда. Она выносила мусор в одиннадцать вечера. В ЧЁРНОМ ПАКЕТЕ. Это точно заговор. Может, она шпионка? Я предлагаю установить скрытую камеру в мусоропроводе и следить за каждым, кто подходит к люку. Я даже могу арендовать оборудование. У меня друг работает в магазине электроники».

Следом прилетел стикер — кот в каске смотрит в прицел автомата. Марина фыркнула, чуть не подавившись кофе. Костя был невыносим, но его шутки иногда попадали в точку. Особенно когда он пародировал Виктора.

Виктор, разумеется, не оценил.

Виктор 2-й подъезд (07:18):

«Костя, ваши шуточки неуместны. Это серьёзный вопрос. Между прочим, я вчера разговаривал с участковым, и он подтвердил: в районе участились случаи вандализма. Возможно, это одни и те же люди. Так что смейтесь, пока можете».

Костя не унимался.

Костя 1-й подъезд (07:19):

«Виктор, а давайте вы меня арестуете? Я как раз курьером работаю, разношу суши по району. Может, я и есть тот самый диверсант? Прихожу, кладу роллы, заодно мусоропровод забиваю. Гениальный план».

Марина улыбнулась и написала коротко:

Марина 4-й подъезд (07:20):

«Костя, перестаньте. Виктор серьёзен. Давайте решать проблему, а не спорить».

Но спор уже разгорался. В семь двадцать пять в чате появилась Лена. Её аватарка — портрет Ахматовой с сигаретой — всегда предвещала длинные, грамотные и слегка высокомерные сообщения. Лена жила в шестом подъезде, работала учителем литературы, пока её не уволили за старый пост в социальной сети. Теперь она фрилансила, писала эссе на заказ и, по мнению некоторых соседей, страдала от недостатка аудитории. Чат был её сценой, а каждое обсуждение — возможностью блеснуть эрудицией.

Лена 6-й подъезд (07:25):

«Коллеги, позвольте заметить, что проблема мусоропровода — это лишь вершина айсберга. Мы наблюдаем классический пример социальной энтропии: когда каждый действует в своих интересах, общее пространство деградирует. Мусоропровод забивается не потому, что кто-то злонамерен, а потому, что никто не хочет брать на себя ответственность. Вместо того чтобы искать врагов, давайте заглянем в себя. Когда мы в последний раз заботились о доме? О соседях? О чём-то, кроме собственного комфорта?»

Марина прочитала это длинное сообщение и задумалась. Лена была права по сути, но форма подачи вызывала отторжение. Слишком академично. Слишком холодно. Будто она читала лекцию студентам, а не общалась с соседями.

Виктор ответил предсказуемо:

Виктор 2-й подъезд (07:27):

«Лена, я не философ, я солдат. Я не обязан заглядывать в себя. Я обязан защищать дом. И если кто-то его разрушает — я буду искать врага, а не заниматься самокопанием. Это ваша работа — рефлексировать. А моя — действовать».

Лена не ответила. Только пометка «прочитано» появилась. Марина представила, как Лена сидит в своей квартире, заваленной книгами, с тремя котами и больной мамой, и горько усмехается, глядя на экран. Они иногда переписывались в личке — без свидетелей Лена была совсем другой: мягкой, ранимой, уставшей. Но в общем чате она всегда надевала маску интеллектуалки, и маска эта многих раздражала.

В половине восьмого Марина начала собираться на работу. Она надела строгую серую юбку, белую блузку, заколола волосы в тугой пучок. В зеркале на неё смотрела аккуратная женщина сорока пяти лет, с едва заметными морщинами у глаз и усталым взглядом. Она не была красивой в классическом смысле, но в ней чувствовалась порода — та самая, которую даёт многолетняя привычка держать спину прямо, даже когда никто не видит.

Перед выходом она снова заглянула в чат. Костя и Виктор продолжали пикироваться, Ольга из третьего подъезда пожаловалась на шумных соседей сверху, а аноним снова написал — на этот раз про парковку, но Марина уже не стала читать. Она опаздывала.

На остановке было людно. Маршрутка пришла переполненная, и Марина втиснулась между крупным мужчиной в рабочей куртке и старушкой с тележкой. В салоне пахло бензином и чьим-то перегаром. Она закрыла глаза и попыталась абстрагироваться.

На работе всё шло своим чередом. Цифры, отчёты, звонки. Марина работала главным бухгалтером в фирме по продаже пластиковых окон, и её день состоял из бесконечных таблиц и сверок. Это было скучно, но надёжно. Ей нравилась определённость: дебет с кредитом всегда сходятся, баланс всегда подводится, ошибку всегда можно исправить. В отличие от жизни, где ошибки часто оказывались неисправимыми.

В обеденный перерыв она снова открыла чат. Там разгорался новый скандал. Оказывается, пока она работала, Виктор и Ольга успели разругаться из-за парковки, Лена написала длинное сообщение о необходимости коллективного договора, а Костя выложил мем с котом, который моет пол, и подписью «Когда сантехник пришёл, а ты уже всё починил». Марина улыбнулась и пролистала дальше.

И тут она увидела сообщение, от которого внутри всё похолодело.

Анонимный участник (12:30):

«Соседи, я тут подумал. Мусоропровод — это ерунда. Парковка — тоже. Проблема глубже. Проблема в том, что мы перестали быть общиной. Мы просто сосуществуем, как квартиры в стояке. Но стояк — он должен работать. А наш стояк забит. И я спрашиваю: кто его прочистит?»

Марина перечитала сообщение дважды. Странный выбор слов. «Стояк — он должен работать». Так мог сказать только один человек в этом доме. Но Гриша никогда не писал текстом — он всегда присылал голосовые. И уж точно не стал бы прятаться за анонимным аккаунтом.

Она написала Грише в личку.

Марина 4-й подъезд (личное, 12:35):

«Григорий, добрый день. Вы случайно не знаете, кто скрывается за анонимом? Он сегодня написал что-то очень похожее на ваши слова».

Ответ пришёл через полчаса.

Гриша-сантехник (личное, голосовое, 0:28):

«Марина, это не я. Я анонимов не уважаю. Если человек прячется — значит, ему есть что скрывать. А я свои слова говорю в лицо. Или в микрофон. Так что нет, это кто-то другой мои выражения тырит. Может, подражатель. А может, просто сволочь. Разберёмся».

Марина выдохнула. Почему-то ей было важно, чтобы Гриша оказался ни при чём. Она сама не понимала почему. Может быть, потому что он был единственным, кому она доверяла в этом доме.

После обеда работа снова закрутила её. Она допоздна сидела над квартальным отчётом, пересчитывала цифры, исправляла ошибки коллег. Когда она наконец подняла голову, за окном уже стемнело. Часы показывали половину восьмого.

Она собрала вещи и вышла из офиса. Вечерний город встретил её мокрым снегом и ветром. Маршрутка опять опаздывала, и Марина продрогла, пока ждала на остановке. Домой она добралась только к девяти.

В лифте пахло хлоркой. Марина удивилась — она не помнила, чтобы кто-то мыл лифт в последнее время. Может, управляющая компания наконец-то отреагировала на жалобы? Или кто-то из жильцов взял инициативу на себя.

Дома она скинула туфли, прошлёпала на кухню и поставила чайник. Потом достала телефон и открыла чат. Вечерняя переписка была в самом разгаре.

Оказалось, днём произошло ещё одно событие. В лифте обнаружили лужу. Не просто воду, а нечто более пахучее и неприятное. Марина читала сообщения и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Лужа в лифте — это было уже слишком.

Марина 4-й подъезд (21:10):

«Соседи, я только что пришла с работы. В лифте чисто, пахнет хлоркой. Может, кто-то уже убрал? Или я что-то пропустила?»

Ответ пришёл от Кости.

Костя 1-й подъезд (21:12):

«Марина, вы всё пропустили. Лужа была эпическая. Я даже сфоткал для истории. Но когда я вернулся через час — её уже не было. Кто-то убрал. И нет, это не я. Я бы убрал, но меня опередили».

Виктор добавил:

Виктор 2-й подъезд (21:15):

«Я тоже видел. Это был явно человек с техническими навыками. Уборка произведена профессионально. Подозреваю, это наш анонимный доброжелатель. Сначала засоряет, потом чистит. Классическая тактика: создать проблему и героически её решить. Так завоёвывают доверие».

Марина задумалась. Виктор, при всей своей паранойе, иногда бывал проницателен. Но если это действительно тактика, то зачем? Кому нужно завоёвывать доверие жильцов?

В девять тридцать в чате появился Гриша. Его голосовое сообщение длилось две минуты семнадцать секунд. Марина нажала воспроизведение и приготовилась слушать.

Гриша-сантехник (голосовое, 2:17):

«Ну что, соседи. Прочитал я ваши дебаты. Мусоропровод, парковка, лужа в лифте... Красиво излагаете, граждане. А я вам так скажу: лифт я помыл. Не потому, что вы просили, а потому что самому противно. Вы там, в чате, воюете друг с другом словами, а реальность — она вот, под ногами. И пока вы друг друга мочите в переписке, кто-то должен просто взять швабру и сделать дело. Я не философ, я сантехник. Но я знаю одно: стояк — он как позвоночник. Чуть искривление — и весь дом парализован. А вы все со своими ссорами, подозрениями, обидами — вы этот стояк и искривляете. Поймите простую вещь: мы все в одном доме. В одной лодке. И если мы не начнём грести в одну сторону, нас всех засосёт в эту вашу лужу. С головой. Ладно, пойду. У меня завтра с утра Петровы — у них раковина течёт уже месяц. Они её скотчем замотали, а она всё равно течёт. Потому что скотч душу не чинит. Спокойной ночи».

Марина прослушала дважды. Голос Гриши — хриплый, усталый, но какой-то тёплый — подействовал на неё успокаивающе. Она поставила реакцию «большой палец вверх» и написала в общий чат:

Марина 4-й подъезд (21:35):

«Спасибо, Григорий. Лифт действительно чистый. Я оценила».

Аня поставила «сердечко». Костя написал: «Гриша — наш герой». Даже Виктор смягчился:

Виктор 2-й подъезд (21:37):

«Григорий, вы хороший мужик. Но наивный. Скотч душу не чинит, это верно. Но и швабра не чинит. Нужны системные решения. Я завтра иду в УК. Кто со мной?»

Лена ответила первой:

Лена 6-й подъезд (21:38):

«Я с вами, Виктор. Но при условии, что мы будем разговаривать вежливо. Без крика и обвинений. Управляющая компания — это тоже люди. Может быть, им просто нужно объяснить».

Виктор нехотя согласился. Они договорились встретиться завтра в десять утра у подъезда и вместе отправиться в УК.

Марина читала и удивлялась. Ещё утром эти люди грызлись как собаки, а теперь договаривались о совместном походе. Что изменилось? Может быть, слова Гриши подействовали? Или просто накопилась усталость от бесконечной войны?

Она не знала. Но ей вдруг стало легко — так легко, как не было уже давно. Она допила чай, помыла чашку и пошла в спальню.

Перед сном она ещё раз заглянула в чат. Там было тихо. Только аноним написал короткое сообщение, которое Марина увидела уже сквозь сон.

Анонимный участник (23:30):

«Григорий прав. Стояк — это важно. Но ещё важнее — кто его чинит. Спокойной ночи».

Марина хотела что-то ответить, но веки слипались. Она отложила телефон и провалилась в сон.

А в подвале в это время горел свет. Гриша сидел на перевёрнутом ящике и курил, глядя на старую трубу, которая ещё держалась, но уже дала трещину. Он думал о том же, о чём думала Марина: о трещине, которая прошла не по трубе, а по дому. По людям. И он не знал, как её заделать. Но знал одно: бросать нельзя. Потому что если бросить — трубу прорвёт. И тогда вода зальёт всё: и подвал, и квартиры, и души.

Он докурил, раздавил окурок о бетонный пол и взял разводной ключ.

— Ну что, стояк, — пробормотал он. — Починимся?

Труба не ответила. Но Гриша знал: она слышит. Просто не умеет говорить.

Как и все они.

Глава 2. Лужа

Утро вторника началось с тишины. Чат «Наши Соседи» молчал до восьми утра — событие настолько редкое, что Марина дважды проверила телефон: не сломался ли. Нет, телефон работал исправно. Просто никто не писал. Она успела умыться, сварить кофе, нарезать бутерброд с сыром и даже прочитать пару страниц детектива, который растягивала уже третий месяц. За окном серело обычное февральское небо, с крыши капало, машина под окном никак не могла завестись и мучительно выла стартером. Обычное утро спального района. Тишина в чате казалась подозрительной. Как затишье перед грозой.

В восемь ноль две телефон пискнул. Марина вздрогнула и схватила его быстрее, чем следовало. Сообщение было от анонимного участника. Того самого, что вчера писал про лужу и советовал не искать врагов. Сегодня его тон изменился. Стал резче. В нём появилось что-то требовательное, даже угрожающее. Марина прочитала и нахмурилась.

Анонимный участник (08:02):

«Дорогие соседи. Вчера я обратил ваше внимание на лужу в лифте. Вы её проигнорировали. Пришлось убирать мне. Я не дворник. Я такой же жилец, как и вы. Но, видимо, некоторым из вас наплевать на общее имущество. Сегодня я хочу поднять другой вопрос. Я говорю о парковке. Посмотрите во двор. Белый внедорожник с надписью «За победу» опять стоит на газоне. Колёса утоплены в грязи. Трава уничтожена. Дети играют рядом с этой машиной. Кто владелец? Почему вы молчите? Почему одни могут нарушать правила, а другие должны терпеть?»

Марина отложила бутерброд. Она знала, чей это внедорожник. Знала с первой секунды. Машина принадлежала Виктору из второго подъезда, полковнику запаса, человеку, который в каждом обсуждении находил врагов и заговоры. Он купил этот автомобиль два года назад, когда окончательно уволился из армии и устроился начальником охраны в торговый центр. Машина была его гордостью, его статусом, его единственной радостью, если судить по тому, сколько времени он проводил, натирая её полиролью по выходным. И да, он действительно парковался на газоне. Не со зла — просто мест во дворе катастрофически не хватало. Подземный паркинг, построенный застройщиком для галочки, стоил таких денег, что даже Марина, главный бухгалтер с неплохой зарплатой, не могла его себе позволить. А платная стоянка за домом была переполнена ещё год назад. Оставался газон — кусок земли, который когда-то засеяли по инициативе самих жильцов, а теперь превратили в стихийную парковку.

Марина понимала, что сейчас начнётся. Она хотела написать анониму личное сообщение, попросить удалить пост, пока Виктор не проснулся. Но Виктор уже проснулся. Его ответ пришёл в восемь ноль семь. Короткий, злой, с тремя восклицательными знаками в конце.

Виктор 2-й подъезд (08:07):

«Аноним, вы кто такой? Почему прячетесь? Лицо покажите сначала, а потом права качайте!!!»

Чат начал оживать. В восемь десять появился Костя. Его сообщение было сонным и коротким — видимо, он только что открыл глаза и ещё не успел придумать шутку.

Костя 1-й подъезд (08:10):

«О, опять анон письки мерит. Я думал, он вчера успокоился».

Анонимный участник (08:12):

«Костя, я не меряюсь. Я требую порядка. Если вы не видите разницы, мне вас жаль».

Костя 1-й подъезд (08:13):

«Анон, ты чего такой агрессивный? Тебе кофе не хватило? Или жена из дома выгнала?»

Аноним не ответил. Зато в восемь пятнадцать в чат зашла Ольга из третьего подъезда. Её сообщение было длинным и эмоциональным, с обилием восклицательных знаков и заглавных букв. Ольга была молодой матерью двоих детей — мальчиков трёх и пяти лет, — и её главной заботой была безопасность. Всё, что угрожало её детям, вызывало у неё приступ ярости.

Ольга 3-й подъезд (08:15):

«Я ПРОЧИТАЛА!!! АНОНИМ АБСОЛЮТНО ПРАВ!!! У НАС ВО ДВОРЕ БАРДАК!!! МАШИНЫ НА ГАЗОНАХ!!! МУСОР ВОЗЛЕ ПОДЪЕЗДА!!! В ЛИФТЕ ВЧЕРА КТО-ТО НАГАДИЛ!!! У МЕНЯ ДЕТИ!!! Я НЕ ХОЧУ ЧТОБЫ ОНИ ЭТО ВИДЕЛИ!!! ВИКТОР ЕСЛИ ЭТО ВАША МАШИНА УБЕРИТЕ ЕЁ НЕМЕДЛЕННО!!!»

Виктор ответил через минуту. Его тон изменился — он стал холоднее. Так он писал, когда был по-настоящему зол. Марина знала эту его манеру: сначала крик, потом ледяное спокойствие, а потом — беда.

Виктор 2-й подъезд (08:17):

«Ольга, не кричите. Я вас прекрасно слышу. Машина моя. И она будет стоять там, где стоит. Потому что мест больше нет. Вы предлагаете мне бросить её на проезжей части? Или, может, на крышу поставить? Когда застройщик сделает нормальную парковку, тогда и поговорим. А пока — терпите. Я двадцать лет терпел, пока служил. Теперь ваша очередь».

Ольга 3-й подъезд (08:19):

«Вы что себе позволяете?! Я буду жаловаться! У меня муж юрист! Вы у меня попляшете!!!»

Виктор 2-й подъезд (08:20):

«Жалуйтесь. Мне не привыкать. Я и не такое проходил. А юрист ваш пусть сначала с женой научится разговаривать, а потом мне угрожает».

Это был удар ниже пояса. Все в чате знали, что муж Ольги действительно работал юристом в небольшой фирме и что отношения у них были непростые — соседи часто слышали крики из их квартиры. Но упоминать об этом в общем чате было жестоко. Ольга не ответила. Только пометка «прочитано» появилась, и больше ничего. Марина представила, как она сейчас сидит на кухне, красная от гнева и унижения, а дети плачут, требуя завтрак.

В восемь двадцать пять в чат зашла Лена. Она, как всегда, попыталась примирить стороны. Её сообщение было длинным, грамотным и абсолютно бесполезным в текущей ситуации.

Лена 6-й подъезд (08:25):

«Коллеги, позвольте внести рациональную ноту. Проблема парковки, безусловно, существует. Но проблема не в Викторе и не в Ольге. Проблема — в системном недостатке инфраструктуры. Застройщик сэкономил на парковочных местах. Управляющая компания не желает расширять стоянку. Городские власти не реагируют на обращения. Мы все — заложники чужих ошибок. И вместо того чтобы воевать друг с другом, давайте объединим усилия и напишем коллективное обращение. В конце концов, слово — это единственное оружие, которое не убивает».

Виктор 2-й подъезд (08:27):

«Лена, вы как с Луны свалились. Какое обращение? Кому? В администрацию? Да им плевать на нас. Я туда три раза ходил. Меня даже слушать не стали. Сказали: «Пишите заявление, рассмотрим в течение месяца». Месяц прошёл — ответа нет. Второй месяц прошёл — тишина. Так что ваше «слово» — пшик. А реальность — вот она. Газон под окном. И машина на нём. И так будет, пока я жив».

Лена 6-й подъезд (08:30):

«Виктор, я понимаю ваше разочарование. Но если мы опустим руки, ничего не изменится. Вы говорите, что реальность такова. Но реальность — это не данность. Это результат наших действий. Или бездействия».

Костя 1-й подъезд (08:31):

«Лена, вы сейчас серьёзно? Мы в чате ЖЭКа сидим или на лекции по философии? Реальность — это когда колёса в грязи и мусор из пакета на голову капает. А остальное — болтовня».

Марина читала эту переписку и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Она не хотела никого обижать, но постоянные склоки выматывали её. Каждое утро одно и то же: жалобы, ссоры, угрозы. А потом люди встречаются в лифте и делают вид, что ничего не было. Отводят глаза, бормочут «здрасьте» и спешат по своим делам. И это лицемерие угнетало её больше всего.