Однажды в далёком прошлом. Из рассказов Александра Ромашкина

Та история, что произошла со мной более чем…, ох, как же много лет назад, похожа на чудо, даже, скорее, на сказку! Да уж… Молодые-то вряд ли слышали о тех событиях, а вот те, кто постарше, наверное, помнят. Тогда, в 198…, ну, неважно, в каком году, газеты писали об этой невероятной истории. Правда, обсуждалась она недолго – времена были другие, несвободословные и безинтернетные. Компетентные лица дали чёткое, идеологически выдержанное объяснение, и всё стихло. Вот так. Вся информация о случившемся была надолго засекречена. Мне, естественно, посоветовали молчать. Я и молчал. Хотя начальник РОВД сказал мне тогда: «Да ты, если невтерпёж, не молчи, чудак! Ты рассказывай всем, обо всём, и как можно подробнее. Только вот не поверят тебе. Это ведь почему засекретили? Тебя оберегая! Чтоб не задразнили, чтоб, значит, дурачком не назвали!». И долго потом смеялся. Правда, не обидно, а как старший товарищ над ещё глупым новичком. И он был прав, как всегда. Я ведь пробовал рассказывать… Очень узком кругу людей – самым близким друзьям, родственникам. И они, конечно, не поверили ни единому моему слову.

А вы поверили бы на их месте? Да? Серьёзно?! Ну, тогда не сочтите за труд и прочтите этот небольшой рассказ об удивительных событиях, произошедших в восьмидесятых годах канувшего в Лету 20 века.

К концу июня 198…, мы договорились, что год называть не будем, я успел родиться, окончить школу, повоевать в одной из южных стран, и стать офицером милиции. Я был самым молодым лейтенантом в нашем РОВД, самым молодым участковым, и просто – самым молодым.

Кстати, в этом рассказе я не буду менять своего настоящего имени – Александр, для близких и друзей – Алекс, Сашка, Саня, Шурик. А вот фамилию изменю, и стану… Ромашкиным, например. Кстати, мне нравится. Ну, вот так как-то.

II

Наш РОВД располагается в моём родном городе Новореченске, что затерян среди бескрайних полей Средней полосы России. Вдоль реки тянется достаточно широкая полоса пойменного леса. Говорят, что когда-то лесов в наших краях было куда больше, чем сегодня, но в борьбе за урожай и при ежегодной плановой распашке всё новых и новых тысяч гектаров плодородных земель те леса повывелись. Зато степей стало больше.

Город наш тих, провинциален. Жизнь в нём спокойна, но не скучна, как и всюду на Руси-матушке. Всегда случается что-нибудь эдакое, что не даёт аборигенам киснуть в скуке. Вот и в тот раз случилось…

Всё началось с того, что из колонии строгого режима совершил побег особо опасный преступник – рецидивист, грабитель, убийца, известный в преступном мире, как Мамай. По этому поводу наш начальник – полковник Кузьмин Алексей Анатольевич (его так и называли за глаза – «наш мудрый КАА» – любя и уважая при этом, конечно), – два дня тому назад собрал весь личный состав отдела в актовом зале. Там он сделал нам накачку по поводу этого бежавшего Мамая: раздал каждому по втыку (в целях профилактики!) и по ориентировке с фотографиями преступника. Ну и, конечно, на прощание отеческий наказ (опять же каждому из присутствующих): «Срочно его найти и безоговорочно обезвредить!».

В ту пору, я, по окончании каждого трудового дня (да разве у участкового бывает окончание трудового дня?!), нигде не задерживаясь, спешил домой. Там я принимал душ, ужинал, переодевался, и…

В тот памятный вечер всё начиналось так же, как и всегда. Тёплый, летний ветерок ласково ерошил волосы. Улицы уже пустели, реже проезжали по ним автомобили, не мешая мне наслаждаться покоем, тишиной, и присутствием любимой девушки Маринки. Да, именно к ней я спешил каждый вечер, если, конечно, был свободен. На свидание с ней я пришёл и тогда. Я встретил её возле подъезда дома, в котором она жила вместе с родителями и младшей сестрой, и подарил цветы. За это она наградила меня поцелуем в щёку, затем взяла под руку, и мы пошли гулять. Если верить старушкам из Маринкиного дома, что вечно засиживались на лавочке у подъезда, то она вскоре должна была стать моей женой! Но сам я столь далеко идущих планов пока не строил, а просто был счастлив.

О чём мы говорили с ней во время прогулки? Даже и не помню, если честно. Да ведь и не важно, о чём ты говоришь со своей любимой, или о чём с ней молчишь. Главное, что вы вместе! Вот ведь как оно выходит. Хотя, надо сказать, она любит иногда порасспрашивать о моей работе. Вот и тогда о том же:

– Шурик, а у тебя работа очень опасная? – голос её дрожал от предчувствия чего-то, может быть даже страшного, что она сейчас услышит в ответ.

– Всякое бывает, – стараясь, чтобы это прозвучало солиднее, отвечал я. – Главное уметь держать себя в руках при любом развитии событий.

Это я повторил слова начальника РОВД. Вроде бы получилось вполне себе солидно.

– Ой, Шурик, а ты бандитов настоящих видел?! – Маринка заранее испуганно распахивает глаза.

– Бандитов? – тут я ненадолго приумолк, подыскивая нейтральный ответ, ведь врать-то не хотелось. – Газировки хочешь?

У дверей ещё работающего кафе с лотка торговали мороженым и лимонадом. Вот спасительный ход! Я купил и того, и другого, чем на время отвлёк Маринку от опасных для моего самолюбия вопросов. Да, можно было сказать, что, мол, конечно, видел. И не раз! Но, во-первых, как я уже говорил, врать я не люблю, а своей девушке особенно. А во-вторых, себя-то не обманешь. За всё недолгое время работы в милиции я и видел-то только пьяных лоботрясов, всяких там скандалистов, да раз как-то попался мне воришка, что велосипед решил украсть. Вот и все мои подвиги на сегодняшний день. Так что нечем мне пока хвалиться.

Недалеко от кафе мы увидели «Доску объявлений». Скользнув по ней взглядом, я вдруг заметил среди разных «Меняю…», «Сниму…», «Продам…» знакомое фото с надписью крупными буквами: «Разыскивается особо опасный преступник…». На лице изображённого на этом портрете мужчины выделялись узкие холодные и злые глаза.

– Марина, смотри! Вот тебе самый настоящий бандит. Его сейчас разыскивает весь наш отдел.

– А его поймают?

– Конечно! Куда же он денется?! Не получится у него долго прятаться.

– Злой какой. Мамай… Ну и кличка у него.

III

Несмотря на это неприятное маленькое событие, вечер прошёл прекрасно. Мы и в кино побывали, и в тире постреляли, и нагулялись в парке. Постояли у Маринкиного подъезда, нацеловались на день вперёд! Ну, как нацеловались? Маринка чмокнула меня в щёку на прощание. Но разве этого мало для влюблённого?! А потом она забежала в подъезд, и я услышал, как забарабанили по ступеням лестницы её каблучки. А я пошёл домой.

На лавочке, во дворе дома, сидела мама. Увидев меня, она встала и пошла навстречу:

– Ну, наконец-то! А я тебя жду-жду.

– Мам, что стряслось?

– Давай-ка, сынок, пока ещё не так поздно, съезди к тёте Ане. Надо отвезти лекарство. Вот, надень куртку, лекарство в кармане.

– Может завтра, с утра пораньше?

– Нет, надо сегодня. Она ждёт. Дяде Коле плохо опять. Так что не ленись. Езжай.

Ехать надо было на окраину города, к самому лесу. Когда я стучался в двери небольшого домика, было уже половина первого ночи. Пробыл я там недолго. Передал коробочку с ампулами для уколов, обнял родственников, и поспешил к автобусной остановке. Благо, она была недалеко.

Пустынная улица освещалась редкими фонарями, кое-где светились окна домов. Сонную тишину изредка нарушали собачий лай и гудение машин. Автобусы в этот час ходили редко, и я настраивал себя на долгое ожидание. Подойдя к остановке, увидел сидящего на лавочке мужчину в чёрной куртке и фуражке. Больше никого не было.

Прошло несколько минут. Сидящий неподвижно человек поднял голову и из-под низко опущенного козырька фуражки посмотрел в мою сторону. В это мгновение проезжавший мимо автомобиль осветил его лицо. Оно показалось мне знакомым, но я думал о Маринке, и в первую секунду не придал этому значения. Но тут же всплыли в памяти «Доска объявлений», портрет преступника и его злые, холодные глаза. Словно что-то подтолкнуло меня изнутри, и я спросил его:

– Мамай?

Мужчина что-то буркнул и отвернулся.

«Ошибся!» – подумал я с сожалением. Но незнакомец вжруг вскочил и бросился бежать по тротуару. Я несколько секунд буквально обалдевший смотрел ему вслед, а затем помчался вдогонку. Сомнений в том, что это разыскиваемый преступник у меня не было. Он убегал вперёд неожиданно быстро, хотя я, конечно, его всё-таки нагонял. Его куртка мелькнула впереди в свете фонаря, он повернул в проулок между домами и скрылся в темноте.

Нет-нет, я его не потерял! То направление, в котором он двигался, мне было прекрасно известно. Тут одна-единственная тропинка идёт в лес, с неё свернуть некуда – до конца проулка по обеим её сторонам тянуться ограды. А потом густой кустарник, в который ночью нырять опасно – без глаз можно остаться. Потом лес, но с очень густым подлеском. А ещё чуть дальше, метров через двести, находится лесная поляна, куда, собственно, и ведёт тропинка. Эту поляну выкашивают, на краю её шашлыки местные любят жарить, в волейбол играть, загорать… Вот, в общем-то, и всё. Дальше можно идти в любую сторону – там дорог нет, каждый сам свою выбирает: кто за грибами-ягодами, кто к старице на рыбалку, а кто-то может и брёвнышко, нужное в хозяйстве, вырубить незаконно.

IV

Я свернул за ним следом, пробежал до конца забора, а далее кусты и уже лес, в темноте тропу лишь каким-то чутьём угадываю. Слышу, Мамай где-то впереди бежит – топот и пыхтение слышны далеко! Вот и поляна. Мамай уж до её середины добежал! Силён, однако! Лагеря да тюрьмы здоровье ему, знать, не попортили. Я считал, что быстрее его нагнать сумею. А он как лось скачет!

Всё-таки очень небольшая это поляна! Уж больно быстро рецедивист её проскочил. Вот он уже с шумом врезался в кусты на другом её конце. По лесу бежит, только сучья под ногами трещат! Я тоже вломился в кустарник. Поднял руки, чтобы по глазам веткой не хлестнуло и бегу, молясь, чтобы лбом в дерево не врезаться! Неожиданно впереди послышался сдавленный крик и шум падения. Я, услышав это, ещё поднажал, и вдруг, зацепившись ногой за сучок, вытянув перед собой руки, полетел кувырком. Раздался странный протяжный низкий звук, перед глазами у меня полыхнул голубой свет…

Я пришел в себя, лёжа на прелой, жёсткой хвое, неловко подвернув руку. Голова трещит… О, шишка какая добрая над ухом. Больно! Обо что это я так приложился? Вытянул руку вперёд и наткнулся на ствол сосны. Да, как вообще себе шею не свернул в этой гонке?! Удивительно!

Кряхтя уселся, спиной привалился к дереву. Поднял руку и посмотрел на часы. В ночной мгле маленький экранчик циферблата светился неожиданно ярко. Ого! Без пяти минут два часа ночи! Перед тем, как броситься в погоню за бандитом, я смотрел на часы – было минут семь или восемь второго. Ну, ещё минут десять мы в догонялки с Мамаем играли. А потом я упал. Это сколько же я здесь провалялся?! Более получаса! Ничего себе, ночная прогулочка получилась!

Постой, Саня! Это я себе так мысленно крикнул. Ведь Мамай-то вперёд меня в полёт отправился! Я хорошо слышал, как он заорал, падая. Где он сейчас может быть? Так, спокойно! Времени уже много, ещё часок-другой и рассвет наступит. При свете сориентироваться полегче будет. А в темноте за ним гоняться глупо. Тем более, одному, да ещё спустя столько времени.

Внезапно, недалеко, резко и противно прокричала птица. Я чуть не подскочил на месте! Вот ведь голосок ей Бог дал! Жуть какая! Я ни разу у нас такого не слышал, хотя по лесам с детства шастал – с отцом, конечно, да с тем же дядей Колей, а повзрослел когда, то с друзьями. И рыбачить довелось на лесных озёрах, и охотиться.

А тем временем птица закричала вновь. Где-то рядом, на вершине дерева, что-то громко зашуршало, зашумело. Мне не по себе стало. Нет, думаю, не к чему рассиживаться – выбираться нужно, да в ближайшее отделение милиции бежать, пока тот бандюга из леса не выбрался. Вот только решить надо, в какую сторону идти? Но эта задача не из самых трудных. Падал я вперёд, стало быть идти надо назад. Тут до поляны пара десятков метров, а там до дороги пять минут ходьбы. Ну а дальше соображу, что делать.

Вот так, прихрамывая, и держа перед собой вытянутые руки, я побрёл обратно. Честно сказать, та ещё прогулка получилась! То на дерево наткнёшься, то на куст, то ветка хлестнёт, а то в какие-то ямки ногами попадаешь. Пять минут прошло, потом ещё пять, потом ещё, а поляны нет и нет! Видно не туда я направился. Пришлось остановиться и долго стоять, в тишину вслушиваясь. Но ни сигналов машин, ни других городских звуков я не услышал. Редкие птицы, да, вскрикивали порой, кто-то шуршал иногда ветками или травой, и всё! Что за дела такие?! Непонятно. Но паника советскому милиционеру ни к чему. Просто надо успокоиться и подумать. Вот, кстати, и дельная мысль пришла! Надо, по-моему, на дерево высокое забраться, а уж оттуда городские огни далеко видать будет. К тому же телевышка у нас есть. Её прожектора и за несколько десятков километров заметишь! Осталось только дерево потолще выбрать.

О том, как я умучался, забираясь на такое дерево, можно писать отдельный рассказ. Оно и вправду оказалось высоким. Я карабкался, пробуя на надёжность каждую ветку. И всё же, несмотря на осторожность, раз чуть не сорвался вниз! Правда, удержался, намертво вцепившись в сук. Но при этом разбил часы! Ну, надо же! Когда ветка, на которую понадеялся, вдруг обломилась, я непроизвольно взмахнул рукой, и со всей силы врезал по стволу, как раз угодив часами. Повисел, покачиваясь на суку, ногами нащупал опору, подтянулся… В общем, когда всё стало нормально, вспомнил про свою «Электронику», коснулся руками экрана, а там только стеклянное крошево. Я с досады расстегнул браслет, снял часы с руки, и зашвырнул их подальше в темноту! И полез выше.

Казалось, этому дереву конца не будет! Но вот передо мной распахнулось тёмное, расцвеченное мириадами звёзд небо. Луна едва заметным серпиком свалилась к краю небосвода. Истончившийся древесный ствол и тонкие ветки гнулись и качались, грозя сломаться и сбросить меня вниз, в непроглядный мрак. По крайней мере, мне так казалось. Не верите? Вам смешно? А вы попробуйте забраться ночью на высокое дерево, не видя совсем ничего, действуя только наощупь! Я тогда посмотрю, какие вы смельчаки!

Я мало чего боялся в жизни. Но здесь, сидя на тонкой ветке и крепко обняв ствол руками и ногами, раскачиваясь над тёмной бездной, я и ночные прыжки с парашютом, и подъём на скалы (было у нас такое: сначала в учебке на альпинистской подготовке, а потом в горах на боевых выходах), и даже мамочку родную не раз вспомнил!

Но не о том я речь веду, а о более страшном… Нигде, ни в одной стороне, куда бы я не оборачивался, я не увидел ни огонька, не услышал ни звука! Будто я где-то в глубине тайги, а не в нескольких сотнях метров от города.

Я знал, что нахожусь на северной окраине Новореченска. Нашёл среди созвездий Большую медведицу. Вот, выше неё, – Дракон, а над ним – Малая медведица. А вот и Полярная звезда, то есть – там север. Значит слева от меня, километрах в четырёх или пяти, должен находиться цементный завод, который всегда залит светом. Но в том направлении было темно, как в… понятно, где.

Справа село Протасово находится. Так вот, прямо за селом у нас военный аэродром учебный расположен. Это чуть больше десяти километров по прямой. На нём полёты круглосуточно проводятся. Тем более в такую хорошую погоду. Но сейчас с той стороны ни звука не долетает, и самолётов в небе не видать вообще. Что за дела? Не пойму ничего.

Я почему так долго и подробно обо всём этом рассказываю? Чтобы вы поняли, в какой тревоге я тогда находился. Я ничего не мог понять – куда идти, где искать город, что вообще происходит?! Никому такого состояния не пожелаю.

Но ладно, это всё лирика, как мой батя выражается. Стал я спускаться вниз – сколько ж можно, как Чингачгук тут висеть? Или как Винни-Пух. Спуск тоже дался мне нелегко. Но всё когда-нибудь заканчивается. Наконец и я вновь коснулся земли. Впрочем, земли-то я и не увидел. Темно, однако.

Долго думал, куда идти. Наконец решил идти прямо, потому что разницы нет никакой. Ничего, куда-нибудь да выйду – на какую-нибудь дорогу или тропинку. Ну, вперёд!

VI

…Всё ещё иду, ничего и никого не встретив, кроме паутины, веток, опять веток, снова паутины… А между тем светает. Даже здесь, у подножий деревьев тьма посерела, попрозрачнела. Да, и деревья стали реже, зато кусты – чаще, а трава – гуще и выше. Из лесу я вышел, когда уже стало светло. Передо мной лежала широкая луговина, за которой поблёскивала гладь реки. Ещё несколько минут и я у воды! Теперь можно умыться и напиться. Благодать! Можно отдохнуть немного, а потом останется пройти несколько километров вверх по течению, до моста, что на рязанской трассе, и всё – дома! Ребята в отделе засмеют теперь! Скажут: «Сыщик! Рядом с домом заблудился!». Ну и пусть смеются. Главное, чтобы всё хорошо закончилось, да этого бандюгу поймали.

Всё-таки я здорово устал. Лёг ненадолго в мягкую густую траву у подножья ивы. Минут на пять, не больше. И уснул. Сколько я проспал – не скажу. Но думаю, что пару-тройку часов. Проснулся оттого, что птицы вокруг шумят, солнце в глаз светит, муравей по носу ползает. Вот и пришлось вставать. Подошёл к воде, стал умываться, а она тёплая, как парное молоко! Разделся, одежду вытряхнул и как смог почистил. И полез купаться. Вдоволь наплавался, нанырялся, на берегу солнышко меня обогрело и обсушило. Я оделся, волосы пятернёй пригладил, и скомандовал себе:

– Становись! Равняйсь! Смирно! Вперёд, шагом марш!

Быстрым шагом, переходящим в лёгкий бег, я двинулся вдоль берега. Густая высокая трава сильно замедляла скорость. Создавалось впечатление, что здесь никто и никогда косой не махал. И вообще, никаких следов человеческой деятельности мне не попадалось. А этого быть не может! Здесь места дачных посёлков – их тут полно должно быть! Здесь зона пляжей, пионерских лагерей! Здесь всё покрыто дорогами, автостоянками… Мусором, в конце-то концов! Но где это всё! Вот впереди река поворачивает влево. Я прекрасно знаю это место – рязанское шоссе пересекает нашу реку именно здесь, за несколько сотен метров до поворота и стоит мост. Но его нет, шоссе – нет, большого дачного посёлка, если не ошибаюсь, Первомайского, тоже нет!

В отчаянье я брёл по лугу, думая, как мне быть. Раздавшийся сзади крик и конский топот прервал горестный ход моих мыслей. Я оглянулся и, как сейчас принято говорить, обалдел! Ко мне скакали несколько всадников. Выглядели они необычно, свирепо. Один крутил над головой верёвку с петлёй. Она вроде бы арканом называется?

«Что это? Фильм, что ли снимают?» – подумал я.– «Интересно. А я и не слышал ничего об этом».

А всадники приближались, при этом они явно брали меня в кольцо.

– Вы что, с ума сошли со своими съёмками?! – закричал я им.

Петля захлестнула мне шею, натянулась, меня рвануло в сторону, я упал, поволокся по траве. В тот же миг на меня навалились люди с узкими, чуть раскосыми глазами, в лохматых шапках и кольчугах. Мне крепко связали руки длинной верёвкой, второй конец которой один из нападавших привязал к своему седлу. Все вскочили на коней, и маленький отряд тронулся в путь. При этом всё происходило молча – никто из них не произнёс ни слова.

VII

Я всё ещё ничего не понимал. Решил ещё раз спросить у этих степных воинов:

– Эй, мужики! Вы что за глупые шутки придумали? На хрена ж меня связали?! Что за фильм-то снимаете?

Эти чингисханы даже не обернулись. Только тот, к чьему седлу я был привязан, стеганул меня плетью. У-у-у! Больно-то как! Задавать ещё вопросы я поостерёгся.