Десятый стежок

Она перевела взгляд на кузена. Роберт смотрел на нее совершенно таким же взглядом, каким пустельга исследовала окрестности в поисках кролика: голодным. Синие глаза внимательно изучали ее лицо, замечая все отражавшиеся на нем эмоции.

– Спасибо за приглашение, Роберт, – ответила она наконец, растягивая слова. – Это будет просто чудесно. Пожалуйста, подожди, пока я переоденусь.

На полпути вверх по главной лестнице Кэт задержалась возле небольшого окошка и выглянула наружу, но увидела только, что кузен мнет в руках свою шляпу так, словно сворачивает шею цыпленку. Потом он напялил ее себе на голову, снова снял, сунул в карман и вытер вспотевший лоб огромным цветастым платком.

У себя в комнате девушка не спеша сняла рабочее платье и надела очень миленькую белую нижнюю юбку из хлопка, отделанную фламандскими кружевами. Кэт купила ее на ярмарке в Пензансе, потратив те небольшие деньги, что остались после того, как бо́льшую часть своих заработков она отослала матери. Поверх синего верхнего платья со шнуровкой спереди и с широким белым льняным воротником она накинула шаль, расшитую узорами из переплетающихся цветов и листьев, выполненными тонкой шерстью «круил».

Было, конечно, жалко портить весь эффект от этих нежных пастельных тонов, сочетая их с тяжелыми кожаными башмаками, но даже тщеславие не заставило бы Кэт изгадить свои единственные атласные туфельки, отправившись в них гулять по полям. Вздохнув, она туго зашнуровала башмаки и аккуратно мазнула розовой водой по шее и груди, откуда ароматам под жарким солнцем нетрудно будет добраться от ее кожи до носа бедняги Роберта.

Когда она наконец появилась, молодой человек нетерпеливо расхаживал по каменным плитам, но у него вполне хватило ума не бранить ее за задержку. Гораздо более уместным оказалось его восхищенное признание:

– Ты очень хорошо выглядишь, Кэт.

За это Роберт получил улыбку, но и уточнение:

– Не Кэт, а Кэтрин.

У него вытянулось лицо. Она почти физически ощущала, как изменилось его выражение, словно спиной чувствовала взгляд, упершийся ей между лопаток. Кэт направилась в сторону аллеи, что вела мимо домиков вокруг фермы.

– Пойдем к Касл-ан-Дайнас, – бросила она ему, обернувшись. – Мне бы надо немного проветриться.

– А ты дойдешь? Это ведь далеко…

– У меня есть пара ног, если ты не заметил, – резко ответила она. И ускорила шаг, размахивая руками.

Он, конечно, давно это заметил. И мысль о ее ногах заставила его поежиться. Роберт уже почти бежал за ней.

– Мне нужно вернуться к заходу солнца, чтобы помочь Биллу управиться с коровами.

– Тогда не будем тратить время на пустую болтовню, – заявила Кэт. И пошла дальше, свободно размахивая своими юбками.

Они вышли на тропинку, что тянулась через луга в сторону Гарисса и Хеллангроува. В зарослях травы вокруг там и тут виднелись цветы бальзамина, скабиозы и поповника, как упавшие звездочки. Кэт представила себе, как стала бы вышивать их: маленькими крестиками желтого, синего и белого цвета на изумрудно-зеленом фоне.

Слева поле понемногу поднималось вверх, уходя через заросли ежевики далее к заросшим лесом холмам, звенящим от птичьих голосов. Кремовые головки бутеня и камнеломки украшали живые изгороди, и тепло длинного летнего дня наполняло воздух горячим перечно-острым ароматом разнотравья с привкусом дикого чеснока. Впереди поднималась громада Галвал-Даунс, вся золотистая от покрывавших ее зарослей утесника. Вверху, невидимые, изливали свои песни в лазурное небо жаворонки. Кэт оглянулась на своего кавалера, который был явно не в настроении и сбивал головки самых высоких цветов ивовым прутом.

– Вперед, увалень! У тебя что, сапоги свинцом налиты?

И девушка припустилась бегом, как настоящий сорванец, как непременно обозвала бы ее мать, если бы могла сейчас увидеть.

Минут сорок спустя они взобрались на вершину холма и угодили в объятия южного ветра, дующего с моря, пригибающего к земле траву и волнующего заросли утесника и боярышника. Ветер растрепал и спутал волосы Кэт, отбрасывая их то вперед, то назад, и она присела на пирамиду из гранитных валунов, сложенную посреди устроенного здесь земляного укрепления. Построенное столетия назад, оно давно развалилось и поросло травой, но все же контуры древней крепости и теперь окружали Кэт со всех сторон, как бы защищая и прикрывая, и она сидела посреди них, словно на ладони былых времен. При взгляде на нее у Роберта заныло сердце.

– Ты сейчас прямо как королева воинов на своем троне. Сиди так, не шевелись…

Кэт обернулась к нему, а он уже бежал куда-то прочь, пока не скрылся из виду. Девушка недовольно нахмурилась, но потом перевела взгляд на сверкающую полосу моря, простирающуюся вдаль, до самого края земли, как сейчас казалось.

Что там, подумалось ей, – там, за горизонтом? Несомненно, какие-нибудь чудеса, бесценные сокровища, но и чудища, которых и представить себе невозможно, экзотические земли и страны, где живут совсем иные люди и жизнь совсем другая, где женщин с умом и честолюбием не принуждают заниматься только уборкой и штопкой, да еще кормежкой цыплят…

Вернулся Роберт, прервав ее раздумья. В руках он осторожно нес нечто очень милое: венок из цветов утесника и шиповника и маленьких побегов папоротника, искусно сплетенный таким образом, что золотистые цветы выглядывали из острых листиков, словно драгоценные камни.

– Корона для королевы, – объявил он, упав на колено и протягивая ей венок. Солнце плеснуло лучом прямо ему в синие глаза, и взгляд засиял лазурью неба.

– Ну что же, тогда коронуй меня, – сказала девушка повелительным тоном, хотя его порыв ей явно польстил.

Он поднялся с колен и осторожно возложил венок ей на голову, а ветер в этот миг поднял прядь ее волос и заставил развеваться, прямо как яркий вымпел. Роберт поймал локон и накрутил на пальцы, наслаждаясь шелковистостью волос и их огненным блеском.

– Эту крепость построили во времена короля Артура для защиты от датчан. Мне кажется, ты сейчас выглядишь как боевая добыча, выкраденная с корабля этих королей открытого моря, – сказал он, улыбаясь. – Ты ведь совсем не такая, как все мы, настоящие корнуолльцы.

Раздраженная его намеком, Кэт вырвала у него свою прядь волос.

– А зачем мне быть такой же, как вы, настоящие корнуолльцы? Корнуолл – маленькое бедное графство, полное разбойников и идиотов, да еще глупых суеверных старух!

Роберт явно обиделся:

– И кто же тогда я? Разбойник или идиот?

Кэт недовольно пожала плечами, не желая отвечать на его вопрос.

– Что это вы там обсуждали с хозяином нынче утром?

Роберт отвел взгляд.

– Да так, ничего особенного. Джек и Том принесли ему кое-какие сведения, вот и все.

– Сведения о чем?

– Ну, про море и корабли. В таком роде.

– Море и корабли? С какой это стати сэру Артуру вдруг понадобились сведения о море и кораблях? Кроме того, ты забыл еще кое-что: я сама видела, как ты что-то прятал!

Но Роберт не поддался.

– А отсюда и Карн-Галвал видно, – задумчиво произнес он, глядя на угрожающе вздымавшиеся в небо зазубренные гребни. – Кресло Великана. Я и не знал, что его отсюда можно разглядеть. – Роберт обернулся к ней. Ветер развевал светлые волосы, и они вились вокруг широкого, открытого лица. – И Тринкром видно, и Тригонинг, и Годолфин-Хилл. Ничего удивительного, что вождь, который построил здесь крепость, выбрал именно это место. – Он ладонью прикрыл глаза от солнца. – Сейчас даже острова Силли разглядеть можно! Да, тутошний народ трудненько было захватить врасплох, откуда бы ни пришли враги, с суши или с моря! Говорят, тогда тут жгли сигнальные костры по всему побережью, от Маунта досюда и до Тринкрома и Карн-Бреа, а потом и дальше, до Сент-Эгнис-Бикона, до Грейт-Стоуна на Сент-Беллармин-Тор, а оттуда до Кэдбэрроу, Раф-Тора и Браунуилли, всю дорогу до самого Тинтэджела. Это было предупреждением для короля, что сюда явились захватчики. Король Артур и еще девять королей бросились к Лэндз-Энду и добрались туда ускоренным маршем за два дня. И дали им бой возле Виллан-Дракара. Много народу погибло. Говорят, тамошнюю мельницу крутил поток крови, а не воды. И ни один датчанин не ушел.

– Жаль, что его не было тут, когда испанцы напали на Маусхоул и Ньюлин, – заметила Кэт.

Ее дядя был среди тех, кто под командованием сэра Фрэнсиса Годолфина выступил против испанцев в тот памятный день в июле 1595 года, когда те разграбили селение Маусхоул и сожгли церковь в Поле. Корнуолльцев было мало, они были плохо вооружены, так что пушки с испанских галеонов принудили их отступить и ждать подкреплений, а высадившиеся испанцы тем временем сожгли бо́льшую часть домов в Ньюлине и Пензансе. Люди того поколения, к которому принадлежали родители Кэт, все еще говорили об этом случае приглушенными голосами: для них это нападение до сих пор было оскорблением, невиданной мерзостью. Как могло такое случиться, что чужеземные солдаты посмели ступить на землю Корнуолла уже после славного разгрома Непобедимой армады, после поражения, нанесенного испанцам парнями из западных графств Англии?

– Однако, – заметила девушка, бросив на Роберта острый взгляд, – ты так и не ответил на мой вопрос!

Молодой человек уставился в море, сжав челюсти.

– Ты пользуешься книгой, которую я тебе подарил? – Он сменил тему.

– Да. Очень мило с твоей стороны, что ты вспомнил, как мне понравилась эта книга леди Харрис. Очень здорово и приятно иметь свою собственную, – несколько скованно сказала Кэт. – Некоторые образцы очень красивы, и я уже придумала несколько новых вариаций узоров на их основе. Хозяйка меня очень хвалила.

– Вот и отлично. Очень рад слышать, что ты совершенствуешься в своем искусстве.

– Я намерена стать мастером и вступить в гильдию!

Роберт невольно улыбнулся:

– И как же ты собираешься это проделать, торча тут, в мрачных закоулках Корнуолла? А, Кэтрин? Боюсь, география против тебя. И еще: Бродерерз-Гилд – это гильдия для мастеров вышивки, а не для мастериц. Не для маленьких девочек, как бы искусно они ни умели работать иглой.

– Стало быть, ты мне эту книжку подарил только для того, чтоб меня унизить?

Роб взял ее руку и сжал пальцы между ладонями.

– Да что ты, Кэт! Можешь мне поверить! Я страшно горжусь, что ты получила заказ на вышивку от самой графини Солсбери!

Кэтрин отдернула руку, словно обожглась.

– Откуда ты узнал? Мне велели никому об этом не говорить.

– Леди Харрис как-то обмолвилась. Просто не могла сдержать своей радости. Вышивать напрестольную пелену для домовой церкви семейства Хауардов – это величайшая честь! И наша госпожа очень довольна, что ей удалось убедить графиню доверить столь престижный заказ корнуоллской девушке!

Кэт покраснела и прикусила губу.

– Это огромная ответственность! Я никогда не вышивала такую большую вещь и не выполняла таких важных заказов. И я еще даже и не знаю, как за нее приняться.

У Роберта брови взлетели на лоб:

– Ты сама хочешь придумать узор?

– Конечно! – Кэт в упор уставилась на кузена, словно бросая вызов и предлагая поставить под сомнение ее право на подобное решение.

Это было неслыханно: чтобы женщина взяла на себя труднейшую задачу придумать орнаментальное оформление столь крупного изделия. Обычно подобную работу выполнял мастер-мужчина. Роберт поэтому и приобрел для нее эту книгу: чтобы помочь Кэт в работе, облегчить труд, дав ей возможность скопировать узоры, разработанные настоящими мастерами. Всем известно, что женщины не обладают способностями к абстрактному мышлению; в этой сфере, как и во многих других, мужчины диктуют, а женщины исполняют.

Роберт предполагал, что, когда леди Харрис рекомендовала графине свою протеже для вышивки напрестольной пелены для алтаря церкви Хауардов, была также достигнута договоренность, что Кэт выступит в роли подмастерья, будет вышивать узоры, разработанные настоящим мастером-вышивальщиком из тех, что зарабатывают себе на жизнь, переезжая с место на место, нанимаясь на службу в дома знати и продавая им свои изделия. Наверняка так оно и было на самом деле, только вот, к сожалению, Кэт об этом забыли сообщить. И однажды, подумал он, бедняжка осознает границы своих возможностей, что будет для нее ударом. Он надеялся, что вовремя окажется рядом, чтобы помочь.

– Ну, если ты так в себе уверена… – спокойно сказал Роберт.

– Совершенно уверена. Но пока у меня не появится четкий план, я не стану ни с кем эту работу обсуждать. Давай-ка лучше вместо этого поговорим о клинке, который нынче утром лежал на столе у нас в зале, об этом здоровенном кривом серебристом кинжале, который ты пытался прикрыть своей шляпой.

Роберт поперхнулся, пораженный.

– Хозяин велел, чтобы мы не говорили об этом ни единому человеку!

Кэт рассмеялась.

– Если ты этого еще не заметил, Роберт Болито, я не просто человек, я еще и женщина.

Она наблюдала за его реакцией, не мигая и не отводя глаз, как настоящая кошка.

Роб тяжко вздохнул.

– Только, Бога ради, ни слова Мэтти, а то еще до завтрашнего рассвета об этом будет знать все графство, – предупредил он.

Кэт перекрестилась, враз став серьезной:

– Клянусь прахом отца!

– Ты знаешь это судно из Ньюлина – «Констанс»? Оно ушло в море с неделю назад.

Кэт кивнула:

– Команда из восьми человек, включая Илайиса, кузена Нэн Саймон? Так оно вернулось? Все живы? Нэн с ума сходила от беспокойства…

Роберт покачал головой:

– Нет, новости плохие. Сегодня утром «Констанс» обнаружили на камнях напротив Маусхоул возле острова Сент-Климентс. Джек и Том были там… по своим делам. Они и заметили судно в тумане. На борту не было ни души, паруса обвисли, сети не размотаны.

Кэт нахмурилась.

– Но на прошлой неделе стояла отличная погода! Никаких волн, чтобы перевернуть даже лодку!

– И уж конечно, не такое добротное судно, как «Констанс». Том говорит, что у него все борта побиты, но это, наверное, от ударов о скалы. А вот Джек клянется, что планшир расколот чем-то вроде абордажного крюка или кошки.

У Кэт расширились глаза.

– А кинжал?

– Застрял между досками в носовой части…

– Я такого клинка никогда в жизни не видала.

– Я тоже, и мне это совсем не нравится.

– А что говорит сэр Артур?

– Говорит, в последнее время участились нападения частных каперов на наши корабли – возле южного побережья; но до сего времени атакам подвергались только одиночные купеческие суда – их грабили, забирали все грузы. Ничего необычного в этом нет: Господь свидетель, что наши ребята тоже повинны в нападениях на французских и испанских купцов. Только я совершенно не могу понять, какой смысл нападать на рыбачью посудину, какой навар с этого можно поиметь.

Кэт содрогнулась.

– Может, просто несчастный случай?

Роберт скорчил гримасу.

– Только непонятно, откуда на борту турецкий кинжал.

– Турецкий?!

– Честно, Кэт, я больше ничего тебе не могу сказать, не вызвав гнева нашего хозяина. Я и так уже слишком разболтался. Слухи в наших краях расходятся как пожар в лесу, а сэр Артур не хочет, чтобы поднялась всеобщая паника по поводу того, что вполне может оказаться лишь единичным случаем.

Девушка ухватила его за руку.

– Роб, значит, в наших водах появились турецкие пираты? – Глаза у нее сияли. – Какая… экзотика! Как бы мне хотелось увидеть хоть одного!

Роберт уставился на нее в полном недоумении:

– Ты это назло мне говоришь, а, Кэтрин? Я вот молю Господа, чтобы мне никогда в жизни не попался на пути подобный негодяй. Они же все равно что звери! Слыхал я разные истории… – Молодой человек помотал головой, по-прежнему видя любопытство и возбуждение на лице Кэт. –  Нам вообще-то уже пора возвращаться. День клонится к вечеру, и я должен отвести тебя домой. Мне еще предстоит удовольствие пообщаться с коровами, а у тебя, без сомнения, найдутся какие-нибудь дела по возвращении мистрис Харрис; и вообще, хватит болтать о пиратах.

Кэт сняла с головы венок. Когда вновь налетел ветер, девушка швырнула его в сторону моря, и оба смотрели, как он развалился и осыпал цветами прибрежный песок.