Десятый стежок

Глава 6

Кэт провела ладонью по обложке «Гордости рукодельницы». Свет зари сочился сквозь окно, подчеркивая напряженное выражение ее лица и превращая красно-рыжие волосы в сияющий ореол. Она проснулась со странным ощущением: в голове вертелся готовый узор, словно вьющийся побег плюща, хрупкий и мощный одновременно. Казалось, стоит ей только моргнуть, и он исчезнет, растворится в воздухе, а Кэт уже твердо решила, что так не должно случиться. Потому что, едва очнувшись ото сна, девушка поняла, что это за узор и чем он должен стать: ей как божественное откровение во сне явился готовый рисунок для напрестольной пелены.

Мысли о важном заказе и о свалившейся на нее ответственности терзали Кэт уже многие недели; девушку беспокоил не столько художественный, эстетический аспект предстоящей работы, сколько понимание того, что это реальный шанс вырваться из оков. Кэт втайне ото всех давно уже лелеяла надежду: если ей удастся хорошо исполнить напрестольную пелену и графиня Солсбери останется довольна, то высокородная дама может забрать Кэтрин отсюда в свой роскошный лондонский дворец. Если представится подобная возможность, Кэтрин была готова бросить все: забыть о своем положении в Кенджи-Мэноре, покинуть Корнуолл и все, что с ним связано, и уехать не оглядываясь. Она с радостью променяет южные ветры и сверкающее море, поросшие утесником холмы и изъеденные лишайником гранитные скалы своей родины на жизнь в столице.

Ей до смерти надоели сплетни и подначки, обычные в Кенджи-Мэноре; надоело прислуживать леди Харрис – неважно, что хозяйка была мила и приветлива с ней. Кэт здесь было скучно. И еще одна мысль заставляла все внутри сжиматься от бессильного отчаяния: что кузен Роберт окажется лучшим из всех тутошних кандидатов в мужья, на какого она могла бы рассчитывать. Нет, она рождена для лучшей доли! Мать всегда ей это говорила, и она всем сердцем верила в лучшее.

Засыпая, Кэтрин думала о напрестольной пелене, основном мотиве рисунка, о материалах, которые нужно будет пустить в дело, и в течение ночи в ее мозгу, видимо, проходил сложный алхимический процесс, сведя страстное желание и вдохновение в готовый визуальный образ. Этот образ сверкал и светился перед глазами, но успеет ли она твердо его запомнить и подробно зарисовать до того, как он исчезнет? Все будущее зависело сейчас от ее способности это сделать, и от подобной мысли руки начали дрожать.

Кэт глубоко вздохнула, набираясь решимости, и прошлась грифельным стержнем по листу бумаги, легким движением наметив изгибающуюся линию, тянущуюся сверху вниз. Первая линия на девственно-чистом листе разбила колдовские чары: девушка внезапно ощутила себя совершенно свободной. Кэт стала быстро намечать контуры древесного ствола – рука двигалась быстро и решительно, намечая одну ветвь, затем другую, а здесь они, извиваясь, пересекаются и переплетаются, образуя изящный контрапункт, словно споря друг с другом; пышные грозди листьев, россыпь ягод, бутоны, цветы. Набросок расстилался, раскрывался перед ней, как побег молодого папоротника – изящный, весь из переплетающихся линий, – оригинальный, но при этом совершенно канонический; его симметрия одновременно завораживала, успокаивала и подбадривала. У основания из сплетения корней выглядывали мелкие твари: заяц, лягушка, улитка. Само же Древо познания устремлялось ввысь, к небесам, к раю. По одну сторону от него стоял Адам, по другую – Ева; над ними висело яблоко.

В ветвях над Евой притаился Змей – извивающийся, с улыбкой соблазнителя.

– Кэт, Кэт! – раздался голос за дверью. – Ты почему не спускаешься? Заболела?

Вздохнув, она закрыла книгу и убрала с глаз долой, засунув под простыни. Почти все вокруг считали, что подобные идеи непозволительны для девушки ее положения, и это вовсе не облегчало повседневных трудов и забот – так трудно все время слышать насмешки окружающих по поводу своих необычных устремлений.

– Иду! – откликнулась Кэт. – Сейчас спущусь!

– Кухарка тебя не пустит, если не явишься прямо сейчас. Ей уже надо готовить обед для гостей хозяина. Так что останешься без завтрака. А нас предупредили, что днем никакой еды не будет. Сказали взять себе хлеба и сыру, чтоб продержаться до ужина. – Мэтти, кажется, ужасала сама мысль об этом: будучи девицей упитанной, она считала каждую пропущенную трапезу самой страшной катастрофой, какую только можно себе представить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Пестрая фасоль из Кольфиорито, района в Центральной Италии (ит.).

2

Двусмысленный (фр.).

3

Персонаж комедии У. Шекспира «Сон в летнюю ночь», проказливый чертенок.

4

Блюдо итальянской кухни, род длинной и тонкой лапши (ит.).

5

Район в центре Лондона, где расположены Лондонский университет и Британский музей; здесь же проживает и работает значительная часть творческой интеллигенции.

6

Узкая ленточка или тесьма, прикрепленная к верхней части переплета книги и служащая закладкой.

7

Древняя рукопись на пергаменте, с которой соскребли прежний текст, чтобы сделать новую запись.

8

Оригинальный, стертый текст в рукописи-палимпсесте.

9

Рисунки и записи на полях книг, рукописей.

10

Друзей (исп.).

11

Игра слов: crewel (англ. – тонкая шерстяная нить или ткань) звучит почти так же, как cruel (жестокий, безжалостный).

12

В Средние века в Англии всех викингов-скандинавов называли датчанами.

13

От англ. cat – кошка.

14

Тюдоры – королевская династия, правившая Англией с 1485 по 1603 г. Реставрация – восстановление на троне династии Стюартов после Английской буржуазной революции и гражданской войны – произошла в 1660 г.