- -
- 100%
- +
Молекула швабры состоит
из атомов швабры.
А уже на восьмом марафон-километре
спины позвонки стремятся в дугу и
вот тебе маслом картина:
всунешь ногу в штанину
и ждёшь попутного ветра,
чтобы войти в другую.
Или загрузишь пружину,
закроешь веки
и надеешься в страхе –
ан слышишь под пахом
тихий, осмысленный, мирный
тик вековой стрелки.
***
Почему ты их не замочил ещё в чреве
Евы, изобретателей денег, пороха, петли?
От убогих корней болеют деревья,
пятна на солнце от сильного ветра
или жаркого лета. На кой деньги, когда в главсовете
отсырел порох или на шее петля?
Изобретателю любви не светит
долго светить, здесь не заметят,
не приветят и не поймут.
Задним умом пожалеем Му-му
и залюбим не спеша, основательно, еле
на всех изгибах Мёбиуса постели.
***
Плодитесь и размножайтесь.
Создатель
Бог оглянулся:
нас уже много.
Плевок на дорогу.
***
После взрыва
ослепло поле ромашек.
Жаркое лето 2017-го.
***
Знаков зодиака выше
крыша хижины поэта.
Сияют прорехи.
Марьинка
(почти песня)
Утро начинается с рассвета,
с яичницы с котлетой,
с кларнета, с в ноге спазма.
А в Марьинке ни воды, ни газа,
ни хлеба, ни сала.
Утро начинается с подвала.
Сидишь, торчишь,
дрожишь, дрочишь,
бога просишь –
отведи, родимый,
пулю, гранату, мину
от Марьинки моей,
страх развей.
Залёг в блокаде,
как Мандельштам в Ленинграде,
как Мандельштам в гробу
считаю – бум! бум! –
снаряды.
Не трогайте, пожалуйста, Марьинку,
гады!
***
Ты создал нас
по образу и подобию.
Зачем творим тебя по своему?
***
Последний букет
из красных роз.
Полная ванна.
***
Чтобы умереть,
не обязательно
жить.
***
И то сказать:
я жил на все четыре
земных дороги,
слышал песнь дрозда,
опаздывал на поезда,
купался в море,
кур в колхозе тырил.
Пройдя же далеко за середину
пути своей, подобно Насреддину,
жонглируя судьбой добра и зла,
я бросил дом и женщину в том доме
и ничему не научился, кроме
упрямства и терпения осла.
Я исчерпал словами бытие,
в быту мне тесно, потому и страстно.
Я пью из лужи, я руками ем
и вытираю губы о пространство.
***
Хеопса слева, Колизея справа –
забвения трава.
История забудется в тиранах,
поэт в словах.
***
Рано бомжику вставать,
время ренту собирать,
пожурил он бога мать,
потянулся – благодать,
неохота умирать.
***
Чудно просыпается жизнь.
И не хватает сил
умереть.
***
Если б Елену сожгли на костре,
а Париса распяли,
не сгорела б Троя, а те
греки, которые не с той встали,
сидели б дома, пили вино, ласкали женщин,
толкали речи.
И Гомер не ослеп бы,
пиша такие длинные строчки
под олеандровой свечью,
впрочем было б нелепо
думать о трусости греков,
пусть их.
***
Живу,
пишу,
иногда получается.
***
Ольга диво
парит над Киевом,
вымысливает малютку Иву.
Над Евпаторией
Майя
с малюткой Ру.
***
И сколько легионов лет,
господи, адский твой пламень.
Жив ещё внук твой Каин,
в левой руке хлеб,
в правой камень.
***
Бог дал нам руки,
чтобы мы накладывали их
на эротические места женщин.
Бог дал нам слово,
чтобы мы извлекали из него
другие слова и смыслы.
Дай нам, бог, локатор,
чтобы мы определили
место твоего лежбища.
***
Не скотская власть.
Владеть всеми
как быть всем.
***
Небесный потолок
зажигает люстры.
Приседает сознание.
***
Осенний
монолог
голого ясеня.
***
Протягивает
дерево –
лист, плод, сук.
***
У моего бога
нет денег,
женщины, рассудка.
***
Дождь.
Снег.
Медицинский спирт.
***
Родничок в ложбинке.
Мечется Млечный
в ладонях ковшике.
***
Засыпаю, не дочитав
письма Гоголя
к маменьке.
***
Приходил сын бога,
ставил клистир. Не помогло.
Ушёл.
Городская элегия
Мой чердак на четвёртом пятиэтажки,
в нём стол-ящик, стул ящик и всякая лажа.
Иногда залетает в окно голубиная почта,
я пишучий, живучий, влюблючий и прочая.
Высоко под окном сквозная трещина,
иногда приходит (снится) любимая женщина.
Чаще только никто не приходит, здесь тихо,
слышно даже, как кровь, опомнившись, тикает.
Иногда приходит ещё не старый:
то допить забыл, то за пустой тарой.
Или струны настраивает на бесструнной гитаре.
Гоголь. Заграница
В Женеве холодно. В Италии холера,
лечу в Париж: бульвары, дамы, пунш.
Шучу, конечно, хватит мне без меры
тепла и здравия от наших мёртвых душ.
Мне скучно, томно,
жить чего мне для?
Addio, потомки! –
Gogol Nicola.
«Здравствуй, Мыколо! –
пишет земляк, -
от Вечеров бывают колики,
от Ревизора – столбняк.
Пришли Мёртвых душ,
мать их так!»
***
Красота
позволяет дрожать
сочувствующей мышце.
***
Два титанических слова
ворочают мир:
от языка и от сердца.
***
До тридцати мы молоды, а потом
тихо любим.
Мужчина задыхается животом,
женщина грудью.
***
Как будто я выехал
и со мной не простился.
Клочки бумаги, стакан на столе,
рубашка на стуле
в номере недорогой гостиницы.
***
Утром не жарко,
летит тополиный пух,
сидят в детском парке
отец, сын и просто дух.
Говорит сыну отец:
–Будь не мальчиком, но мужем,
не болтайся в саду, не броди по лужам,
одна нога там, другая тут,
не высовывайся, а то распнут,
а ты нам скоро как нужен.
Посылает отец сына,
два квартала до магазина.
***
Я напишу вам что-то пошлое,
случайное или нарочно.
Как наша жизнь уходит в почву,
поэзия уходит в прошлое.
Читатель грошик дал за строчку.
«Проси, – сказал, – у бога матери».
Поэзия уходив автора,
как наша жизнь уходит в почву.
Сожгу, порву, закрою почту,
останется одно хорошее.
Поэзия уходит в прошлое,
как наша жизнь уходит в почву.
***
Поэзия –
вариант из
666 вариантов.
***
В небо
ты пока ещё не смотришь.
Ты пока задираешь голову.
***
Проснулся –
оправдывайся, художник.
И мир оправдывай.
***
Дорога –
не идти –
убегать.
***
Утренняя голубя молитва,
по лицу размазываю бритву,
женщина уходит на массаж,
в небе облака из сажи,
а из сада яблок сладкий запах,
я умру сегодня или завтра.
***
молодое зелёное
светлое движение
живёт в лесу
***
Распечатал женщину,
яичницу, кофе,
дождь после обеда.
***
Посмотрела строчки –
«Почисть картошки», -
сказала.
***
–Снимай трусы!
–?!!
–Постираю…
***
К шоколаду, чаю, сексу, лету –
ну никакого иммунитету.
***
Читайте, понравится.
Я сам их сотни раз
перешёптывал.
***
Ты настолько бессмертен,
что я не вижу
твоей улыбки.
***
А когда подумал,
всякое дело оказалось
бессмысленным.
***
Теперь понял?
не я, а стихи
должны быть известными.
***
Да походи ж по волнам,
загони дачу,
раздай бабки бомжам.
***
День посерел, и цветы потемнели,
теплится свечка в окошке еле.
Вечер приходит, сидит у меня.
Крайняя хата у крайнего дня.
***
Написал 13 книг,
а надо бы одну.
Живу с одной женщиной,
а надо бы с 13-ю.
Живу 72 года,
а надо бы 130.
Что поделаешь,
Создатель создал меня
на 13-м этаже дома,
которого не существует
на планете Земля,
на которой бы не рожаться
ни 13-го, ни 666-го
числа от сотворения мира.
***
От крыльев носа
до крыльев ангела –
голубень.
Колизей
Даже тот,
кто сторожил здесь,
ушёл.
***
Солнце в зените.
Тень ушла в пятки.
Печёт голову.
***
Женщина смеясь
протягивает на ладони
аромат яблока.
***
Это не холст.
Это кожа щеки
и красные слёзы.
***
Хожу по саду
неприлично одетый,
то есть никак.
***
Бездна ночи взошла
и звезду раскачала.
Это конец?
или это начало
бездны света?
***
Август.
Яблоки пахнут
до самого неба.
***
Дом поставь окнами на восток,
дверью на север,
дай ему воду, женщину, ток
для кофейника, дворик в зелень.
Дай ему дней пригожих,
тёплое лето,
мимо идущих прохожих
с глазами светлыми.
Дай ему жаркую печь,
соли, сахару, хлеба,
дай ему тихую речь,
дым, достающий небо.
Сладкого молока
от бурёнки.
И тишины на века,
на все сроки.
***
Из флага
шьёт занавески
на дыры в окнах жена.
***
Полная луна
освещает полное
счастье поэта.
***
Стою,
жду зелёного
от красного.
***
Один Гёте при власти.
Второй в погребке с Мефистофелем.
Третьего читаю я.
Сергей Ухин:
Поднимаю ладонь
с растопыренными пальцами –
восходит солнце.
***
Разучился ходить.
Сижу.
Или летаю.
***
Художник в шляпе.
Блядь при папе.
Поэт – голяк.
***
Весна и осень по колено.
Плевок Рембо
и дождь Верлена.
***
Наблюдает
за мной человек:
провокатор? поэт? апостол?
***
Учится ходить
поколение.
И я с ним.
***
Вроде и сделаны
совершенно,
а врём, предаём, ненавидим.
***
Библия написана,
Иуда удавился.
Что писать?
***
Не по лицу,
не по половым органам –
по сознанию подобны.
***
Собирает в дорогу.
Села в изголовье:
–Яблоко вот…
***
Старик не суетится.
Потому что некогда
суетиться.
***
Мой друг, в своей наивной простоте
не забывай в миг плодотворной муки:
за слово распинали на кресте,
за письмена отрубывали руки.
***
Дальше бога не бывает.
А что там –
дальше бога?
***
В будни делаю чего-то.
А подойдёт суббота –
то лень, то женщина, то неохота.
В саду
Когда темнело, тупо падали
на землю груши.
В сад приходил кому-то памятник,
садился, слушал.
В вечерний сад спускались звёзды,
в прохладу лета,
в сиянье лужи, в хэппибёздэй,
в дурь абсента.
Бледнело слева, молчали птицы,
дрожали листья.
И вот отчаянно и тихо
идёт случиться.
***
Всё знаешь,
всё можешь.
Не скучно, Господи?
***
Будит голубь
гортанными,
приглашающими.
Улитка
Три шага улитки
у моей
голой ступни.
Три витка
домика
под мокрым листком.
Я старая улитка.
Мой вдох-выдох –
Вселенная.
***
По-русски
моя старая теперь
только матерится.
***
Хожу с палкой –
отмахиваться
от собак и женщин.
***
Вот и мне столько же много,
сколько было и тебе, ма,
когда-то.
Где ты была в то время,
что волновало тебя?
Я не помню.
Я только знаю, что я
где-то и с кем– то пил,
жил с женщиной,
рожал малышей,
ходил не своими дорогами.
Я помню, дорогая ма,
что тогда о тебе
вспоминал редко,
помогал тебе редко.
Я помню тебя, когда ты
была уже совсем старенькой,
и я уже совсем не мог
ничем помочь тебе
и только изредка приезжал,
молча сидел рядом.
Я сидел у жаркой печки,
пускал дым на огонь
и читал фантастику.
Я любил подобные книги,
потому что видел, что наша жизнь
такая же фантастика,
какую выдумывают писатели,
и самое фантастическое есть то,
что мы редко вспоминаем родных.
Я помню тебя, ма.
***
Ещё струна звенит чертовски,
ещё прикосновенье сна.
О, эти, блин, полутона…
Вернёмся к музыке, Чайковский!
***
Вглядываюсь: старики светятся
от любви и сострадания
к нам.
***
Равно любят яблоки
дворянки осы
и бродяжки мухи.
***
По тропинке домой
с корзинкой грибов
о чём-то бормочет старый поэт.
***
Не сетую, господи, что сутулый,
рогат и безденежный.
А мог родиться и стулом.
Или женщиной.
***
Прихожу к мысли.
А она бухая
до подсознания.
***
–А эту кнопку не нажимай,
а то будешь, как бог, –
один.
***
Бог душу дал,
ангел сознание:
–Разбирайтесь сами.
***
А когда нас останется совсем ничего,
бог снова обратится в золотой дождь
или птицу и войдёт в
непорочную деву –
Майю, Марию, Еву.
И новый Адам
построит дом, посадит дерево,
родит Авеля и Каина.
И даст одному – землю,
другому – камень.
***
Из сада выгнали,
мы сели на диету,
сухой карась, грибы, морошка –
такое не состряпаешь нарочно.
Три месяца в сезоне – лето.
И то сказать: я жил на все четыре
земных дороги,
слышал стон дрозда,
опаздывал на поезда,
купался в море,
кур в колхозе тырил.
Пройдя же далеко за середину
пути своей, я понял, что под глиной
действительно живёт моя душа.
Я туфли намусолил гуталином,
с аллюра перешёл на шаг.
Пятью стопами поздний стих отмечен,
фонарь, проулок, дом, жена и печка.
Платон мне друг, диван мне бытие.
Пусть женщина ворчит смешно и страшно,
я пью из лужи, я руками ем
засиженное звёздами пространство.
***
Пришёл к реке
испить из каски.
Ревёт и стонет.
***
В идущем дожде
диалог бытия
и человека.
***
Среди вторичного сырья,
фаянса, пластика, бумаги,
в бегущей в форточку отваге –
я.
***
Осень.
Оса
спит в сливе.
***
Если женщина
перекрасит волосы,
сделает маникюр, педикюр,
вставит новые зубы и глаза,
натянет кожу, –
она всё равно останется блондинкой.
***
Рояль раскрыт, и флейта спит во сне.
Художник пишет лошадь в чистом поле.
Поэт играет на одной струне,
подрезанной до самой боли.
***
Высокий день,
далёкие звёзды.
Господи, я видел это.
Родник
Не скупится,
не экономит.
Радуется.
***
Я отряхнул кусочек пыли,
там моль жила и мысли были.
***
Открытая тайна
уже не тайна.
Молчи, смерть.
***
Увидела,
в какой дряни живёт душа,
проехалась синей щекой
по грязному столу,
допила водку,
кисло улыбнулась,
влезла на стул
поднялась
выше засиженного мухами
окошка.
***
Бабочки
рожают энтомологов
с медными булавками.
***
Способности
удивляться, любить
достаточно для гения.
***
Тёплое сердце под ладонью.
Оттолкнуть?
Отпустить?
***
Накашляет пророчица сорока,
и станет низким светлое высоко.
Мир свалится в зелёной лужи просинь.
Дыши не замечая ветра. Осень.
***
Зима за окошком.
Спина на батарее.
На колене чашка чая.
***
У плода сливы
обополый
знак.
***
У тебя нет дороги.
Наблюдай,
как всё проходит.
***
Не боюсь того,
чего не было.
Боюсь того, чего не будет.
***
Не пишу,
переписываю
написанное.
***
Мы из материи духа.
Он – из духа материи.
***
Не оглядывайся,
не смотри в сторону.
И впереди ни хрена нет.
Символ
Старая шляпа Басё.
Белая шапка Фудзи.
Бумажный журавлик Садако Сасаки.
***
Весну веселит алкоголь.
Сад, Пифагор, Сократ,
тень птицы.
Смерть – это 0,
беременный единицей.
***
Платон мне друг.
Но пенсия –
ни к чёрту.
Поэзия
Своим образом всему подобна.
Как возрасту своя свобода.
В самую точку, а не самая лучшая.
Умри и слушай.
***
Соображаешь,
что мы наделали?
Твой нос, мои губы, твои глаза…
***
К ста годам понял:
ей нужен я,
а не мои стихи.
***
Так и живёт –
женщина и я –
случайная закономерность.
***
Творю и мир,
и творца мира,
и творца мать.
***
Пока
будет быть государство,
будет класть на него поэт.
***
Пью иногда:
то внучка родится,
то звезда сгорит.
***
Художник пишет не стул,
но бога,
сидевшего на стуле.
***
Зубы выпали,
желудок вырезали,
ноги не ходят –
ничто не мешает
писать хорошие стихи.
Поэзия – поэту
Я влюблена в тебя три раза,
неграмотна, хрома и одноглаза.
***
Я понимаю, что тесно,
что не хватает гектара на одно депутатское рыло,
что меня посылают в то место,
которое мама мыла.
***
Притворяюсь ангелом,
иду, улыбаюсь всем.
Фу ты, господи.
***
Это новый,
субтильный день –
пыли запах
и пыли тень,
пыли пыль,
пыли вдох,
от фиалки фиалковый цвет,
от сирени сиреневый свет.
И безумие было бог.
***
Художник пишет на холсте.
Поэт – безумьем в пустоте.
***
«Дело в том, –
говорит Платон, –
что Вселенная – камертон».
***
Пришёл оформитель,
оформил.
Расти, деревенщина!
***
Чтобы видели глаза
и голова кружилась, –
солнце.
***
–На улице день,
а ты рисуешь звёзды.
–Приходи ночью.
***
Мерцание звёзд
открывает у человека
глаза и рот.
***
Если вы не понимаете,
о чём я,
о чём тогда вы?
Молитва материалиста
Осень. Сыро. Памятник Ленину
кто-то описал до безобразия.
Господи, дай давления
и хороших анализов.
Макиавелли не порос пылью,
а Платон не дописал рассказа.
Где мы постоянно будем-были,
господи, отгадай с раза.
Совсем промозгло. Памятник Ленину
надел фуражку и пошёл прочь куда.
Господи, дай времени,
дописать строчку дай.
***
Под Стеной Плача – плач,
в Бабьем Яру дождик.
Накинула ночь плащ
на месяц тощий.
Смотрит ночной стражник
рогами двумя сразу,
как бумажный кораблик
пикирует на авиабазу.
***
В каждой голове бог,
на каждой улице праздник.
У женщин разные
глаза и кривизна ног.
Каждый – Гомер в себе,
у каждого карабин в нише.
У каждого в печени Ницше,
как дым в трубе.
Каждый каждому вражий,
каждый нечет и чёт.
И одинокий. Каждый
не знает, зачем течёт.
***
Нобелевская премия
родила поэта
на 78-м году его жизни.
***
Поливает
униженный космос,
карликовую сосну.
***
Никто не пропадает,
даже если
пропадает.
***
…и живут один день.
Энциклопедия
–До завтра!
(дрозофила –
дрозофую).
***
Тихо просыпается
разнообразное
одно и то же.
Завещание Гоголя
Не хороните
живых.
Не вспоминайте
мёртвых.
***
Мошки обгрызают
световой круг
фонаря.
***
Если скосить глаза.
Дрозофилы занимаются сексом
пять раз в секунду.
***
Стреляют.
Пять лет не восходит
солнце Марьинки.
***
Скелет на усохшем озере Чад паука,
страница, стихи, прокажённые светлой страстью,
и пепел от пальцев, и чёрный ожог сквозняка
вчера ещё жившего в комнате этой пространства.
***
Осень. Птицы. Борди-бренди.
Мода, вкусы, педофилия.
Олигарха-президента
изменяется фамилие.
***
Те, кто уезжает из страны, говорят:
–Вам останется больше хлеба
и меньше вопросов.
Но вопросы умножают министры,
а хлебы делят капиталисты.
За границей женщины
выносят ночные горшки
и пополняют бордели,
а мужчины продают мозги
или сортируют пакеты
в мусорных баках.
Они нужны другим странам так,
как чёрные были нужны
белой Америке.
Им когда-нибудь дадут право
голосовать за нового президента
и называть свободными гражданами
свободной страны.
А те, кто остаются, говорят:
–Нас остаётся всё меньше и меньше…
***
Птицы меж облаков
ловят
последнее лето.
***
Когда мы разговариваем, ты слушай
и не перебивай меня.
Листья стали красными и жёлтыми,
ветки голыми и колкими,
ветер кружит в саду,
укрывает листьями забытые яблоки
и подметает тропинки.
Она приходила в сад,
собрала охапку листьев
и сидела на скамье.
Ты не видела её,
потому, когда мы разговариваем,
пожалуйста, молчи и слушай,
старая моя метла.
***
Течёт вода с крыш.
Воздух поднимает лёгкие
до подбородка.
***
Ты есть,
когда я думаю о тебе.
Думай обо мне.
***
Что делать нам в деревне? Мухи, грязь,
убитого района местный князь
устроит "по грибы" или рыбалку,
его жена дородна, дочь бледна,
и к вечеру едва сорвёшь со дна
не карася, но божию козявку.
Закат румян, зато темнеет рано,
мертвецки пьян твой аромат бурьяна,
на склоне облака рисуют нечто
и сдвинуты часы на час назад,
на вечность.
***
И жалок и прекрасен мир –
так говорил Иммануил.
***
Не отделяю себя
от дороги.
И тень моя.
***
Ночь, ледяные звёзды, Млечный
над головой забит. Но для
тебя ли маются извечно
жизнь, небо, женщина, земля?
Ник. Гоголь. Определение поэзии
Державина металл в стопах,
Языкова весенний праздник,
мёд Батюшкова
и неясный
Жуковского воздушный взмах,
и Вяземского грусть такая…
И Пушкина смола токая.
Как надо
И вот тогда случится всё, как надо.
Придёт читатель, зритель и судья,
потычет в стих, в картину: «Это я!» –