Избранные. Фантастика в стиле Punk!
- -
- 100%
- +
Как всякий нормальный ИТР, я попытался облечь свою жалобу в конкретный вид, с указанием выявленных неисправностей и методов обнаружения таковых. При ремонте техники такой подход немало помогает. При общении с медиками – раз на раз не приходится. Роботы чаще обучены общаться с малограмотным населением, жалобы которого будут звучать как: «Что-то мне хреново». Ну, или: «Я вся больная!» На общение с нашим братом роботы перестраиваются не мгновенно, а после обмена несколькими фразами.
«ИТР», если кто не знает, это инженерно-технический работник. Образование четвертой ступени, да еще техническое. Это сказывается. А у большинства населения – вторая. Причем, с разной успешностью. Вот так и выглядит интеллектуальное расслоение. Однако, от зазнайства я далек. У меня вот с языком не очень. Сплошная канцелярщина. Да вы заметили уже. Что тут сделаешь, если год за годом каждый день человек пишет технические задания, описания и прочую лабуду. Это во-первых. А во-вторых, есть лилипуты покрупнее меня. В том смысле, что всего ступеней образования восемь. Оттого, встречаются люди, супротив которых, я все равно, что плотник супротив столяра.
– Я почувствовал жгучую боль примерно здесь, – ответил я, показывая рукой на себе. – Сильная боль. Даже дышать было тяжело. Вырубил оповещения и провел диагностику. Показало отказ модуля.
– Очень хорошо, что Вы не отключили сигнализацию! – заявила медичка с одобрением. – Это позволила избежать самых тяжких последствий! У Вас какой желудок?
– Синтетика.
– Значит, вы могли его загубить, и потребовался бы ремонт. А дешевых ремонтов желудка не бывает. А если бы желудок был родной, то пришлось бы ставить синтетический после такого. А бывают и смертельные случаи, когда постепенно стенку желудка разъедает насквозь.
А то я не знаю. Я же не отключаю оповещения не от лени или тайной склонности к мазохизму. Насмотрелся, к чему приводит игнорирование систем безопасности. Только не в имплантатах, а на производстве и всяких промобъектах. Я бы рассказал пару историй, в которых не знаешь, смеяться над глупостью или плакать над последствиями, да сейчас не об этом.
– Что вы ели накануне, – продолжала тем временем опрос робомедичка.
– Жирное, – ответил я мрачно и уточнил: – Плов.
Да, в субботу я шиковал. Это вообще моё хобби – готовить. Вчера еще случился достойный повод. Так что, я гулял. Правду сказать, из настоящих продуктов в плове была лишь морковка, не настолько я шикарно живу, чтобы готовить исключительно натуральное. Однако, получилось очень достойно. Я один раз пробовал плов из всего природного, так мой был неотличим. И по вкусу, и по консистенциям, и по жирности. Я так понимаю, это здорово как раз и перегрузило модуль. Да еще плюсом пошла горячая ванна вместо обычного тепленького душа. Побаловал себя, ничего не скажешь, а тепловая нагрузка имплант и добила, есть у меня такая версия.
– Скорее всего, вы переутомили свой модуль! – подтвердила мои мысли ИИ-консультант, продолжая разговаривать со мной как малограмотным. – Имплантаты, хоть и гораздо надежнее природных органов, все же требуют бережного к ним отношения.
Ага, ага. «Надежнее». Я даже фыркнул. Органы на самом деле пока дают фору в этом плане любым имплантам, если брать не заоблачно дорогие. Но у модулей есть свои преимущества. Так при холецистите, примерном аналоге моей нынешней неприятности, боль не выключишь кнопкой в мобильном приложении. А она просто зверская. Я даже стал лучше понимать дона Сатарину, который под действием приступов холецистита издавал такие приказы, что божедомы не успевали вывозить трупы из его темниц.
Болевой сигнал сделан полностью аналогичным для облегчения диагностики. Да и зачем выдумывать что-то принципиально новое, когда эволюция столь многое уже протестировала и отработала. Так мне тоже хотелось как тому самому дону, кого-нибудь убить в надежде, что чутка отпустит. Но у меня был легкий выход – кнопка «Откл. оповещения» в приложении, а вот будь желчный пузырь природным… Это надо было или обезболивающих принять до полного изумления организма, или, снова здорова, модуль в нервную систему.
А еще ремонт имплантов попроще будет. Подешевле, если уж говорить прямо. Регулярную замену органов я бы не потянул финансово, а с модулями хожу восьмой десяток, и чтоб вы так жили.
– Возможен ли ремонт? – коротко спросил я о главном для себя.
– Увы, остаточный ресурс модуля таков, что ремонт будет стоить почти как покупка нового, – ответила медичка, перейдя наконец на мой стиль лексики.
Ответ не порадовал, но особо и не удивил. Через три года я планировал имплант менять на новый. Так что сложности ожидаемые.
– Вам рекомендована замена модуля, – оповестила медичка. – Записать Вас в муниципальный сервис?
– Да.
– Вы записаны на двадцать второе октября! – улыбнулась она. – Что-нибудь еще?
– Нет, спасибо, – буркнул я.
– Благодарим Вас за обращение! Желаем здоровья!
Прием закончился. Конец октября. Неплохо. Особенно, учитывая, что еще начало апреля. Придется, обращаться в платный. Запись аннулировать всегда успею. Сейчас надо позаботиться о главном – найти замену.
Желчный модуль – далеко не самая дорогая железка, из моих имплантатов. Однако, денег-то нет и на неё. Я ведь не просто так вчера кутил. Я обмывал новую покупку – шикарный унитаз. И если кто хотел начать смеяться – умерьте пыл. Да будет вам известно, что в наш просвещенный век, один из главных бичей человечества, это раковые заболевания. Их уже неплохо лечат, вопрос опять же в цене. Лечение на ранних стадиях стоит даже не в разы – на порядки дешевле. Стало быть, надо рак обнаруживать на ранних стадиях. Тут проще всего анализировать продукты жизнедеятельности. За этим-то я и купил унитаз, у которого есть такие функция. Да, модель не новейшая, скорее наоборот, её сняли с производства в этом году. Потому я её и выбрал. В ходе серийного выпуска техника избавляется от детских болезней, набирает статистику отказов. К тому же, на морально устаревшие товары неплохие скидки.
Покупка унитаза – отнюдь не дурь, а важный шаг в моем деле, в сохранении своей жизни. Очень уж не хочется мне на тот свет. Тем более, что уже есть все возможности не умирать вовсе. А там, глядишь, доживу до межзвездных перелетов. Всегда хотелось увидеть…
Так вернемся к нашим модулям. Я полез на сайты официальных представителей и начал выбирать. Точнее, я попытался присмотреть какую-нибудь железку. которую не стыдно в себя запихать и оставить регулировать подачу желчи. Денег не было ни на что толковое, а покупать всякие левые аналоги – всё равно что играть в рулетку. Может сдохнет через неделю, а гарантии нет. Как тогда поступлю?
Я встал с дивана и начал в задумчивости измерять квартирку шагами. Два туда, столько же обратно. Позвонить Китайцу? Вариант, это может быть вариант.
Китаец занимался человеческими расходниками, как мы порой шутили. Был мелким перекупщиком. Брал у официалов небольшими партиями и сбывал по знакомым или по магазинчикам, таким же мелким. И вообще был он никакой не китаец, а Леха. Просто в молодости взял в одной сетевой игрушке, уже и не упомню в что за игра, никнейм, оказавшийся созвучным некоей китайской фразе. Сам Леха языками не владел и узнал о таком казусе, только когда все начали называть его китайцем. Первое время он недоумевал, потом злился, затем принял судьбу. Однако, все же прозвище это недолюбливал.
Я послал ему вызов.
– Але, – послышалось с того конца канала связи.
– Леха, здарова! – начал я. – Не отвлек? Удобно говорить?
Такая у меня привычка. Даже зависимость скорее. Не могу не представиться и не спросить об удобстве собеседника. Давно уже все это ненужно. В те времена, когда я получал воспитание, были в моде антиопределители номера, зато комм-ассистенты наоборот еще в обиход не вошли. В жизни я много раз переучивался, подавлял старые навыки или развивал новые, но на манеру начинать беседу у меня так и не поднялась рука.
– Привет-привет! – отозвался Китаец. – Все норм. Как сам?
– Более-менее, – уклончиво ответил я. – Я собсна по делу.
– Давай.
– Нужен желчь-модуль.
– Кому?
– Мне нужен, поэтому хотелось бы дешевый, но нормальный.
– «Дешевый» – это сколько.
– Семьсот, больше не наберу.
Было слышно как Леха крякнул.
– Ну, братан, – протянул он. – За такие деньги… Может, подзанять и…
– Уже, – вставил я. – Уже подзанял.
– А что случилось?
– Модуль навернулся. Надо сегодня новый найти.
– Новый нереально. Поищи на разборе.
– Расходный модуль на разборе?
– А что, я для почек там и беру.
– А еще я помню, как ты их моешь. И сколько они ходят после этого.
Леха засопел в трубку. Обиделся, наверное. Берет он бэушные модули на продажу чуть не на вес, одни моет, другие регенерирует. Возни на неделю минимум, да и потом лотерея знатная. Попадется модуль, попользованный гурманом вроде меня, или, того хуже, после алкаша, так проживет недели две, а потом помрет окончательно. А может и пару лет отходить. Чистая лотерея.
– Ты же знаешь цены, – наконец произнес Китаец. – Нормальный модуль в опте стоит тыщи три, да и заказ нужен от ста штук, а тебе сколько надо, один?
– Да понимаю я, – хмуро ответил я. – Ладно, полезу на разбор. Бывай.
– Ага, и ты. Отзвонись потом.
Я нажал «Отбой». Дела. Делишки. Что ж делать? Я снова побегал по комнате, минуты две, не больше. Потом полез на сайты разборов. Были в наличии самые разные импланты. Авторы некоторых объявлений о продаже оказались не лишены таланта, поэтому их тексты смотрелись просто сногсшибательно. Чего только стоит: «Отличный модуль для разовой вечеринки! Напейся и выбрось! Не жалко!» Я бы с удовольствием почитал такие объявления на досуге, но время поджимало. А их «не жалко» было моим верхним финансовым пределом. В следующий раз я смогу набрать семь сотен через пару лет. Ну, или распродавать вещи за бесценок. Перспектива не стимулировала чувство юмора. Если я сейчас упаду, подняться назад будет практически невозможно.
По углам дисплея мигали рекламы всяких гомеопатов и экстрасенсов. Я скрипнул зубами. Секунду спустя я выдохнул: «Блин!» Это я вспомнил кое-что из области истории. Смолоду любил историю, отдавая предпочтение военной и истории техники, но и из истории медицины знал всякое.
– «Имплантех», ИИ-консультант, запись! – рявкнул я ассистенту. – Быстро!
– Ваш номер в очереди – второй! – отозвался комм. – Вероятное время ожидания составляет семь минут!
Я не полез по форумам пока ждал. Решил проконсультироваться и все сразу узнать. Поиск в сети все равно займет больше времени. Инфы там куча, но отделять зерна от плевел – задача титаническая. На дисплее появилась медичка, чуть-чуть другая, но тоже симпатичная мне до крайности.
– Здравствуйте! – поприветствовала она. – На что жалуетесь?
– Нужна консультация по моему сегодняшнему обращению, – перешел я сразу к сути.
Медичка сделала вид, будто что-то вспоминает.
– Помню, – улыбнулась она. – Желчный модуль. Что Вам подсказать?
– Существуют ли диеты, которые могут помочь?
– Диеты? – робоконсультант выглядела удивленной. Отлично их обучают. Затем она продолжила: – В настоящее время замена импланта считается наиболее надежным способом устранения неполадки. Однако, аварийный модуль может работать довольно длительный срок, если носитель придерживается режима питания. Существует диета для желчнокаменной болезни, она будет действенна и при частичном выходе из строя модуля.
– Он восстановится?
– Очень ограничено, – строго наставила на меня палец медичка. – До замены модуля Вам следует воздержаться от приема алкоголя и всего, что не входит в диетический стол! Последствием нарушения может стать выход из строя желудка!
Да уж, это очень серьезно. Ремонт желудка мне не потянуть при любом раскладе. Его отказ для меня равнялся билету до эвтацентра. А это, знаете ли, сильно дисциплинирует. Не дает расслабляться, если хотите.
В этом я и вижу секрет своего долголетия. С того дня прошло почти сто пятьдесят лет. Вы говорите, сейчас я самый старый человек по официальным данным. Что ж, допускаю. Полвека назад прошла прямо таки эпидемия самоубийств долгожителей. Люди теряют стимулы жить, пресыщаются жизнью. Да, я понимаю, как пафосно это звучит. Однако, у меня-то никогда не было мысли о самоубийстве. Все время голова занята чем-то другим. Опять же – до межзвездных путешествий я пока так и не дожил, да.
А желч-модуль я поменял через пять лет. Вот только с диетой к тому времени до того свыкся, что придерживаюсь её сейчас. Иные привычки так тяжело бросать…
Весёлого Рождества, доктор Дулитл!
Елена Черепнина
Раннее морозное утро в желтоватом свете фонарей. Под ногами скрипел выпавший ночью снег. И даже паромобилей и парошагов – этих грохочущих монстров современности было мало. Воздух чист и приятен. Стаи ворон и галок словно вмёрзли в кроны деревьев. Дворники деловито управляли снегокомбайнами. Город постепенно оживал, оглашаясь звоном колоколов и кряканьем клаксонов. Спешили спозаранку на рынок кухарки, бежали служащие, работники контор и магазинов. Пыхтели моторами невидимые в сером рассветном небе цеппелины.
Молодой господин в бобровой шапке и в пальто из чернобурки неспешно шёл к парадному подъезду университета. Выдохнув седую струйку пара, дверь отъехала в сторону, пропуская его внутрь. Механический гардеробщик, поблёскивая хромированной головой, принял одежду и, моргая камерами-глазами резво вернулся с номерком. Его алюминиевое тело изогнулось в приветственном поклоне. И человек в безупречном чёрном костюме-тройке отправился дальше.
На пару минут он задержался у зеркальной колонны. Поправил маленькой расчёской и так безупречно лежащие слегка волнистые русые волосы. Оправил манжеты. Оглядел весь свой вид – преподаватель должен быть безупречен. Слегка прищурившись, заглянул в свои карие глаза, подбадривая, и даря улыбку тонким губам. Нет, конечно, ему не хватало властности в правильных чертах лица, которые унаследовал его старший брат от отца. Но, разве это главное? Важно совсем иное. Ему не стать преемником лорда. Но он может заниматься своим любимым делом, а всё остальное приложится.
До первой лекции, которую ему предстояло читать, оставалось ещё более двух часов. Настроение от прогулки было бодрым и деловым. Следовало потратить свободное время с пользой. Он уже мысленно прикидывал, какой режим облучения выберет для оживления препарированной вчера крысы, как вдруг…
– Доброе утро, доктор Дулитл! – раздался звонкий девичий голос.
Господина передёрнуло, выбивая из головы все мысли. А настроение стремительно полетело в пропасть. «О, Боже! Ну, за что ты так меня наказываешь? – мысленно возопил он. – Неужели за то, что я лишь пытаюсь приблизиться к твоему всемогущему знанию?»
– Доброе утро, Мари, – сухо ответил он, оборачиваясь. Лёгкая картавость истого англичанина, однако, не лишила мягкий баритон строгой холодности, но вызвала лёгкую улыбку на губах студентки.
– Как хорошо, что я вас встретила! – радостно сообщила она. Синие, как летнее небо, глаза искрились от лукавства. Этого не скрывали даже огромные очки-окуляры, сдвинутые небрежно на лоб, которые она, явно не успела снять, так спешила! – и взгляд таился в их тени. Шляпка-шлем съехала на бок. Кожаная накидка была расстёгнута, выпустив наружу рыжий лисий мех. – У нас первая пара – лабораторная работа по воздействию тока на живые ткани. А я, ну абсолютно, ничего не понимаю! – врёт и не краснеет. Для него давно уже не секрет, что Мари лучшая по успеваемости на курсе биомеханической технологии. Он уже собрался с духом резко осадить её порыв, как услышал весьма увесистый довод. – А папа всегда говорит, что вы обязательно мне поможете! Вы же у нас – душка! Такой умный и знающий! Никогда не оставите в беде ближнего.
Да. Её «папа» отказать нельзя. Он у неё друг ректора, знакомый градоначальника и глава сыскного подразделения жандармерии. Угораздило же оказаться в таком соседстве и быть назначенным куратором группы студентов, в которой состоит эта вздорная девица! И, всё же не стоило давать ей повод думать, что это что-то значит для него.
– Разве только в виде исключения, – ледяным тоном ответил Джордж Гордон Дулитл, окинув её с ног до головы. И куда только катится этот мир! Женщины в кожаных куртках и штанах, в коротких юбках! А каблучищи у ботов на такой толстенной подошве, что удивительно, как только вообще может передвигать ноги! И всё украшено несчётным количеством медных заклёпок и всяких финтифлюшек – весом с пуд не меньше. Нет, такие особы не могли ему нравиться! Но прелестные ямочки на розовых от мороза щёчках, так же, не могли не задержать лишь на мгновение, но задержать его взгляд! И он внезапно смирился. – Только переоденьтесь в подобающую одежду и спускайтесь в мою лабораторию. У меня назначена группа опытов, которые я отменить не могу. Но всё же, постараюсь выделить вам несколько минут…
Лицо студентки вытянулось, как будто она старалась прожевать лимон – совершенно не на такую реакцию она надеялась. А он с гордым видом прошагал вниз по лестнице в подвал. Уже за спиной услышал, как его «кошмарный сон» топнул ножкой, сердито фыркнул и процокал в сторону гардеробной. И только тогда, позволил себе немного расслабиться и улыбнуться. Так-то, госпожа феминистка, не все, кого касается ваш, заинтересованный взгляд, готовы нестись за вами, очертя голову!
Вообще было чудовищным – это пересечение судеб его, самого молодого доктора естествознания Британской академии наук, аристократа по происхождению и консерватора до мозга костей, и русской дворянки из новых выходцев купцов первой гильдии – титул, полученный её отцом за заслуги перед Империей. Отсюда, видимо, и такой напор, свойственный низшему сословию! Чем-то её поведение напоминало ему плохо воспитанных американок. Его всегда нервировало их наглое желание доказать всему миру, что женщины ни в чём не уступают мужчинам. В уме и образованности, пожалуй – да. Но ему претил сам вид слабой половины человечества с кувалдой или пушкой в руках!
Он оказался в России только потому, что именно Императорский Московский университет предложил самые выгодные условия для его исследовательской деятельности и самую щедрую оплату его услуг, не сильно напрягая занятиями со студентами. Мать, конечно, была в шоке от такого решения. Но отец, со свойственным ему хладнокровием, одобрил поступок младшего отпрыска: «Россия наш союзник по коалиции. Наша принцесса супруга Императора Михаила. Твоя бабушка Елизавета – русская. И эта страна должна быть благодарна за оказанную ей честь – принять тебя, сынок!» И вот он здесь, вполне доволен всем был бы, если бы не эта… Мария Ивановна Строгина. Очень уж сильно отвлекала она его от дел, всё время, вторгаясь и ломая планы.
– Ничего, ничего, – пробормотал он себе под нос, – наука – это главное! А вздорной девице осталось учиться всего полтора года, потерплю.
И всё-таки она его нервировала. Переодевшись в лабораторный белый халат, он убрал пиджак в шкаф. Надо бы от неё побыстрее отделаться, но студентка отчего-то задерживалась. Уже воспряв духом от того, что вероятно девушка обиделась и совсем не появится, занялся постановкой опыта. Сделав необходимые записи в журнале, отправился в кладовую. Там он достал из ледника почившую накануне крысу – очередную жертву науки. Внеся его в лабораторный зал, установил лоток на длинный, уставленный разнообразными приборами, стол. Подосадовав на временное отсутствие своего помощника, стал подстраивать штатив с закреплённым на нём излучателем под размеры образца.
Щёлкнул тумблером на стене, запуская установку. Надсадно в углу зала загудел электромотор. Отчего-то заискрились провода, подающие энергию на основной прибор, но Джордж, бросив на них досадливый взгляд, не стал перепроверять контакты. Они слишком часто искрили, чтобы это имело хоть какое-то значение. А ещё что-то надсадно подвывало за спиной. Привычные звуки, от которых он, как обычно, отмахнулся. Что поделаешь – он в «варварской» России. Конечно, здесь не бродят по улицам медведи. Но нет европейского педантизма и аккуратности. Всегда что-то недоделано, недокручено, недожато. Тем более – помощник по возвращении обещался всё исправить. Но ожидать конца его отпуска было невозможно – слишком долго.
Из сопла излучателя вырвался насыщенно малиновый расширяющийся конусообразный луч. От несчастного тельца крысы повалил пар, запахло палёной шерстью. Учёный нахмурился и стал перенастраивать аппарат, поглядывая, как меняется цвет потока, уходя в более холодные тона. Провода над его головой дымились, а прибор издавал противный, похожий на комариный, писк. И всё это было не важно! Ибо, как только цвет луча прибрёл зеленоватый оттенок, по трупику пробежала лёгкая, едва заметная дрожь, ознаменовав возбуждение мышечной деятельности. И ничто кроме показаний приборов, которые он автоматически отмечал в журнале, не могло отвлечь мужчину от эксперимента! Ничто – кроме истошного крика:
– Доктор Дулитл! Помогите! Скорее!!! – донеслось до него из-за двери.
– Вот, чёрт! – прошипел мужчина, но не откликнуться на истеричный вопль не мог – всё же, он джентльмен. Бегом ринулся на выручку.
– Как хорошо, что вы так быстро! – воскликнула Мария, когда Джордж влетел в лаборантскую и изумлённо застыл в негодовании. – Вот зацепились и никак не отцепляются, – она раздражённо дёргала застёжку огромного мужского, по размерам и форме, хронометра на запястье.
Доктор Дулитл сначала покраснел от возмущения, потом побелел от гнева. Его губы нервно задёргались, стараясь сдержать все те слова, что он желал высказать по этому поводу, но не мог в силу своего воспитания, произнести перед женщиной, кто бы она, ни была. Нет – это невозможно! – но она довела его до припадка. Никому и никогда ещё не удавалось вывести его из себя!
Он был спокоен и хладнокровно добродушен, даже когда четыре часа читал лекцию арестованным на стихийном митинге активистам луддистского движения, о пользе новейших изобретений, о необходимости самосовершенствоваться, а не верить на слово политическим проходимцам, призывающим крушить оборудование. Уверив их, что временные трудности – ничто, по сравнению с тем, какие блага принесёт технический прогресс, созидателями которого они будут. А после, ещё столько же времени отвечал на вопросы почти всегда откровенно наивные и глупые!
В камеру предварительного заключения вместе с сотней обозлённых рабочих, он попал совершенно случайно, решив сократить путь до дома и смешавшись с толпой на площади. Налетевшие казаки на своих мехоходах нагайками сгоняли в кучу всех без разбора. А жандармы по горячке приняли его за активиста и организатора. Его не просто выпустили к утру, не только извинились, но и поблагодарили за усмирение арестантов и познавательную лекцию. Да, его слушать собрались даже следователи и охранники, что и позволило быстро сообщить господину Строгину о его местонахождении.
Шумно выдохнув, словно вынырнув из-под воды, он сделал несколько быстрых шагов к Мари и, пусть и не без труда, смог взять себя в руки. Но намерение всё же, сказать несколько слов в назидание, прервал грохот взрыва, раздавшийся в лаборатории. Ядовито запахло горящей обмоткой и парами реактивов. И в отчаянии всплеснув руками, Джордж бросился в клубы белёсой пыли и дыма, заполнившие зал для исследований.
Что-то ещё дымилось, тлея. В резко наступившей тишине слышно было, как где-то осыпается стекло, со звоном капели падая на кафельный пол. Всё погрузилось в полумрак, потому, что освещение отключилось, а на улице ещё как следует, не рассвело. Застыв посередине, он оглядывал свою, как он считал, разгромленную лабораторию, загубленные исследования и в душе поднималась неудержимая чёрная волна.
Звякнула створка распахиваемой фрамуги. Резкий порыв ледяного ветра пронзил его до костей, унося с собой тошнотворные клубы дыма и осаживая известковую взвесь. Это госпожа Мария, не только вторглась в его «разрушенную крепость», но уже перетаскивала стремянку от одного окна к следующему. Довершив задуманное, она потрудилась объяснить свои действия.
– Вентиляторы принудительной вытяжки сейчас не включатся потому, что пробки перегорели, – скоро говорила она, спускаясь вниз, – а газы, которые выделяются при горении, вредны для здоровья…
– Вы! – спокойно, но очень зло, процедил сквозь зубы доктор, – Вы – это вы виноваты! Если бы не вы…
– Я? Я?! – вознегодовала она, уперев руки в бока. – Да как вы можете так говорить, доктор Дулитл! У вас практически над головой взорвались конденсаторы, а я виновата? – Казалось, что она сейчас сама взорвётся. – Это вашего помощника надо гнать в три шеи за безалаберность и разгильдяйство! Вам ещё крупно повезло, что сейчас живы и здоровы… да ну, вас! Самовлюблённый индюк!! – Девушка, красная от возмущения, выскочила вон, опустив голову и сдирая с себя на ходу измазанный в саже и реактивах халат.