- -
- 100%
- +
Глава 1. А за окном проклятый дождь… ой, не та история.
Краснодар не был огромным. Не Москва, не Питер, не что-то такое, где можно потеряться окончательно и с концами. Но и тут человек умудрялся стать никем. Просто пятном в толпе, серой курткой на остановке, случайной фигурой в окне трамвая.
Особенно если ты приехала из станицы, название которой никто не может повторить с первого раза.
Иногда мне казалось, что город смотрит на меня так же, как смотрят некоторые люди: мельком, без интереса, уже заранее решив, что ничего стоящего во мне нет. Не из злобы даже. Просто… мимо. И от этого было особенно мерзко. Когда тебя не ненавидят, не любят, не замечают — ты как будто и правда постепенно растворяешься.
Я приехала сюда в конце лета с очень умной и очень глупой мыслью одновременно: теперь все изменится.
Ну конечно.
С чего бы?
Поменялись только декорации. Вместо бабушкиного двора — двор многоэтажки. Вместо проселочной дороги — асфальт и лужи. Вместо знакомых лиц — девочки из группы, которые умели смотреть так, что сразу становилось ясно: в их уютный мирок ты не вписываешься. Ни с какой стороны. Ни по одежде, ни по голосу, ни по лицу, ни по манере держаться.
Особенно по манере держаться.
Да и что я могла им предложить? Истории про станицу? Про то, как в детстве лазила по заброшенной ферме, строила с пацанами шалаши и умудрялась возвращаться домой с разбитыми коленями, репейником в волосах и таким счастливым видом, будто только что лично спасла мир? Или про музыкалку, художку и танцы, на которые меня таскали то ли для общего развития, то ли чтобы я не выросла совсем уж диким зверьком? Или про то, как папа однажды стал зарабатывать слишком много денег и почти сразу стал слишком далеким человеком?
Не думаю.
Такие вещи не рассказывают в первые дни учебы. Особенно людям, которые обсуждают тон помады с серьезностью государственной важности.
Я стояла у окна на третьем этаже колледжа и смотрела, как дождь косо полосует двор. Серое небо висело низко, как крышка. Лужи на асфальте дрожали от капель. Кто-то внизу перебежками несся к воротам, прикрывая голову тетрадкой. Кто-то, наоборот, стоял под навесом и ждал, пока закончится пара. Кто-то смеялся.
А я смотрела и думала, что ненавижу октябрь.
Хотя дело было не в октябре.
— Лиз, ты идешь? — окликнули меня.
Я обернулась. Девчонка из группы. Кажется, Света. Или Лена. Я так и не запомнила толком. Она стояла уже в дверях, поправляя сумку на плече, и смотрела на меня с такой вежливой неловкостью, словно выполняла неприятный, но обязательный ритуал.
— Нет, — ответила я. — Мне еще в библиотеку.
Это была ложь. Ни в какую библиотеку мне не было надо. Просто не хотелось идти с ними до остановки, слушать разговоры о каких-то мальчиках, маникюре, юбках, сторис и прочем. Я бы, может, и послушала, если бы меня туда хоть раз по-настоящему позвали, а не просто бросали: «идешь?» из вежливости. Но вежливость — штука мерзкая, когда ею прикрывают чужое равнодушие.
— А… ну ладно, — протянула она и исчезла.
Вот и все общение.
Блестяще.
Я дождалась, пока стихнут шаги в коридоре, и только потом вышла из аудитории. Идти домой не хотелось так же сильно, как не хотелось оставаться здесь. Но в колледже хотя бы было шумно. А дома… дома меня ждала тишина.
Папа купил мне квартиру так легко, словно речь шла не о квартире, а о новом чайнике.
«Тебе будет спокойнее», — сказал он.
Кому именно будет спокойнее, я так и не поняла. Мне? Ему? Его совести?
Я тогда даже спорить не стала. Устала. С ним в последние годы вообще было сложно спорить. Он либо откупался, либо отмалчивался, либо говорил усталым голосом, будто это я усложняю ему жизнь, а не он когда-то взял и уехал из нашей, в общем-то, нормальной семьи в свои большие города и большие деньги.
Нет, я не ненавидела отца. Это было бы проще. И честнее, наверное. Но ненавидеть человека, который когда-то катал тебя на санках и лепил из пластилина уродливых драконов, трудно. Особенно если мамы уже нет, а он, как ни крути, остался единственным родителем.
Просто иногда хотелось, чтобы вместо ежемесячного перевода на карту он однажды взял и приехал. Без дел, без звонков на пять минут, без этого своего: «прости, дочь, сейчас не могу, потом обязательно». Просто приехал. Посидел. Помолчал. Спросил, как я. По-настоящему спросил, а не для галочки.
Но это были мои личные, никому не нужные фантазии. Из серии «все будет хорошо», «люди не врут» и «новая жизнь обязательно начнется с понедельника».
Я вышла из колледжа под дождь, подняла воротник куртки и, не раскрывая зонт, пошла к остановке. Ветер лез под одежду. Джинсы быстро промокли по коленям. Волосы прилипли к щекам. Настроение, и без того не праздничное, окончательно скатилось в болото.
Маршрутка пришла почти пустая, и я села к окну. Город за стеклом плыл серыми мазками: дома, киоски, деревья, мокрые люди, вывески аптек, красный свет светофора, отражающийся в лужах. Все казалось чуть размытым, будто кто-то плохо протер линзу.
Мне всегда казалось, что город должен быть живым. Не удобным, не красивым даже — живым. Чтобы в нем дышалось. Чтобы из него не хотелось выть по ночам в подушку. Мама рассказывала про Краснодар так, будто это почти сказка: зеленые улицы, старые дома, трамваи, осенние аллеи, шумные рынки, парки, запах свежей выпечки где-то в центре. Я слушала и верила. Мне нравилось верить.
А потом приехала и поняла, что любой город может стать просто фоном, если ты в нем никому не нужна.
Маршрутка дернулась, остановилась, выплюнула меня у дома и уехала дальше.
Двор был грязный, мокрый и унылый. У подъезда курили какие-то мужики. Один мельком скользнул по мне взглядом, второй даже не обернулся. Я прошла мимо, стараясь не цеплять лужи, хотя смысла в этом уже не было — кроссовки промокли насквозь.
В квартире пахло холодом, пылью и чуть-чуть — стиральным порошком. Я захлопнула дверь, скинула куртку, рюкзак, мокрые кроссовки и несколько секунд просто стояла посреди прихожей, слушая тишину.
Вот это мне всегда особенно нравилось.
Не то чтобы я боялась тишины. Нет. Просто в ней очень трудно врать себе. Когда никто не говорит, не шумит, не включает телевизор, не стучит кастрюлями на кухне, не зовет тебя по имени из другой комнаты — слышно слишком многое. Например, собственные мысли. А это, скажу я вам, удовольствие на любителя.
Я прошла на кухню, поставила чайник и уставилась в окно. Дождь не думал заканчиваться. По стеклу ползли тяжелые капли. За домами уже начинало смеркаться, хотя время было детское. Ненавижу осень за эту ее привычку забирать свет слишком рано.
Пока грелась вода, я автоматически открыла холодильник, заглянула внутрь и тут же закрыла. Есть не хотелось. Хотелось чего-то другого, только вот я сама не понимала — чего. Домой? Но я и так дома. К бабушке? Да. К деду? Да. К отцу? Нет. Или да? Да черт его знает.
Чайник щелкнул. Я налила себе чай, села с кружкой за стол и поняла, что сейчас меня самым натуральным образом начнет затапливать жалость к себе.
Отвратительное чувство. Липкое. Как болотная тина. Понимаешь, что пользы от него ноль, но вылезти не получается.
Ну давай, Лиза. Поздравляю. Новая жизнь. Новый город. Новая учеба. Новая квартира. Все как ты хотела. И что? Счастлива? Нет? Надо же, какой неожиданный поворот.
Я фыркнула в кружку.
— Ну конечно, — сказала я вслух. — А чего ты вообще ожидала?
В квартире мой голос прозвучал странно. Чужим, что ли. Словно здесь уже слишком давно никто не разговаривал.
Я включила ноутбук. Скорее по привычке, чем зачем-то конкретно. Экран загорелся, осветив кухню холодным светом. Я открыла почту, потом закрыла, потом снова открыла. Папа писал вчера. Что-то обычное: как учеба, как квартира, не нужны ли деньги, не мерзну ли я. Я ответила коротко. Как всегда. Не потому, что хотела его наказать. Просто не знала, что еще говорить человеку, с которым у тебя вроде бы должна быть целая жизнь общих тем, а на деле — сплошные дыры.
Ноутбук мигнул.
Я нахмурилась и подвинулась ближе.
— Только не вздумай сейчас сдохнуть, — пробормотала я. — Ты у меня новенький вообще-то.
На панели высветилось уведомление о новом письме.
Отправитель был мне незнаком. Адрес какой-то странный, набор символов. Тема еще страннее.
Приглашение.
Я хмыкнула и кликнула.
Открывалось письмо медленно, будто даже техника сомневалась, стоит ли мне это показывать. А потом на экране появился текст. Короткий. Слишком короткий для чего-то нормального.
Здравствуйте!
Мы приглашаем Вас принять участие в Игре.
Это бесплатно.
Игра даст Вам возможность измениться и стать тем, кем Вы хотите быть.
Регистрация не требуется.
Если Вы желаете стать Игроком, перейдите по ссылке ниже.
И ссылка.
Простая синяя строчка.
Я перечитала письмо еще раз. Потом третий. Потом фыркнула.
— Да вы издеваетесь.
Нет, серьезно. Кто вообще на такое ведется? «Станьте тем, кем хотите быть». Очень смешно. Прямо даже трогательно. Осталось только добавить: «найдите любовь всей жизни, похудейте на десять килограммов и получите миллиард на карту».
Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
Слишком тупо. Даже для спама тупо.
Но письмо не исчезало. Наоборот, чем дольше я на него смотрела, тем сильнее в нем было что-то… раздражающе цепкое. Не магическое, нет. Скорее наглое. Как будто кто-то с той стороны экрана прекрасно знал, в какой именно момент прислать мне эту чушь.
«Измениться и стать тем, кем хотите быть».
Ага.
И кем же я хочу быть?
Не девочкой из группы, это точно. Не “богатой дочкой”, как иногда шептались за спиной те, кто считал, будто наличие денег автоматически делает тебя счастливой. Не правильной, удобной, улыбчивой будущей воспитательницей, которая умеет разговаривать тихим голосом и носит блузки пастельных цветов.
Я никогда не хотела быть красивой картинкой. Меня вообще от красивых картинок с души воротило, если честно. Мне хотелось чего-то настоящего. Чего-то большого. Не в смысле славы, успеха и прочей дребедени. Нет. Просто… чтобы жило. Чтобы внутри что-то горело. Чтобы не было этого серого, вязкого, скучного “надо”, из которого почему-то и состоит почти вся человеческая жизнь.
Я уставилась на ссылку.
Разум, конечно, говорил, что надо закрыть письмо и забыть. В лучшем случае вирус. В худшем — какая-нибудь изощренная дичь, которую потом будешь неделю вычищать с ноута. Но разум в тот вечер вообще был какой-то слабый. Или просто я слишком устала быть разумной.
Снаружи ударил ветер, и дождь за окном забарабанил сильнее.
Я посмотрела на темное стекло. На свое отражение в нем. На усталое лицо, мокрые волосы, потухшие глаза. На девчонку, которая приехала в город за новой жизнью, а нашла в нем только новую разновидность одиночества.
— Всем от тебя что-то нужно, — тихо сказала я своему отражению.
Это была правда. Глупая, старая, неприятная правда, до которой я дошла слишком рано. Одним нужно списать. Другим — чтобы ты улыбалась. Третьим — чтобы ты не мешала. Четвертым — чтобы соответствовала. Пятым — чтобы была удобной, тихой, полезной, послушной.
Но у любой правды есть изнанка.
Если всем что-то нужно от меня, то и мне тоже можно чего-то хотеть.
А я хотела.
Хотела узнать, что за идиот придумал это письмо. Хотела понять, почему меня так раздражает и притягивает эта дурацкая ссылка. Хотела хоть раз за последнее время сделать что-то не потому, что надо, а потому, что самой интересно. Даже если это глупо.
Особенно если это глупо.
Я поднесла курсор к ссылке и зависла на секунду.
Ну давай. Что ты теряешь? Ноут? Папа новый купит. Время? Его и так девать особо некуда. Остатки здравого смысла? Так они сегодня, кажется, и без того на больничном.
— Ладно, — сказала я и щелкнула мышкой. — Посмотрим, что там у вас за Игра.
И в тот же миг мир исчез.
Глава 2. Белое платье… то ли невеста, то ли призрак. И не знаешь что хуже…
Первое, что я почувствовала, — вовсе не страх.
Падение.
Очень странная штука, кстати. В фильмах все почему-то орут сразу. А у меня сначала даже мыслей толком не было. Только тело вдруг поняло раньше мозга: все, привет, мы не стоим, не сидим, не лежим — мы летим вниз. И довольно бодро, между прочим.
Потом уже включилось остальное.
Воздух ударил в лицо с такой силой, что я задохнулась. Не в переносном смысле, а буквально. Будто кто-то врубил мне навстречу гигантский вентилятор, и теперь я должна была в этом всем еще и соображать. Волосы хлестнули по щекам. Куртка рванулась вверх. Желудок сделал кульбит где-то в районе горла и, кажется, твердо решил, что с него хватит.
Я открыла рот, чтобы заорать, но вместо крика вдохнула воздух. Это была ошибка. Колоссальная. Воздух ворвался в легкие так, будто я попыталась проглотить половину неба.
И только после этого я открыла глаза.
Очень зря.
Подо мной была земля.
Ну, или что-то очень сильно на нее похожее. Далеко внизу раскинулось нечто зеленовато-серое, местами темное, местами светлое, с какими-то размытыми пятнами, линиями, кляксами. Может быть лес. Может быть поля. Может быть уже мое личное кладбище, кто их разберет с такой высоты.
Но одно я поняла сразу: если я в ближайшие секунд... не знаю, пять? десять? не придумаю что-нибудь очень гениальное, то все. Конечная.
Вот тут стало страшно.
Страшно по-настоящему, по-честному, без красивых мыслей и без философии. Обычный животный ужас, когда все внутри резко делается ледяным, а сердце лупит так, будто собирается выскочить из груди и улететь отдельно от меня. Очень умно, кстати. Бросить хозяйку в процессе падения. Благородно.
— Ма-ааа... — вырвалось у меня, и голос тут же разорвало ветром.
Мамочка. Ну да. Конечно. Вот сейчас самое время орать в пустоту, как в плохом сне. Поможет просто потрясающе.
Я зажмурилась. Не потому, что так можно спастись. Просто если не смотреть вниз, становилось чуть менее ясно, насколько я влипла.
Мысли не хотели собираться. Они метались, как тараканы, которым внезапно включили свет. Ссылка. Письмо. Кухня. Дождь. Я же только что сидела дома. Я вообще никуда не выходила. Какого черта я теперь падаю с неба? Это что, вирус такой? Новый уровень киберпреступности? “Поздравляем, вы открыли письмо и теперь умрете об землю”?
Нет, ну правда.
И вот в этот момент, когда до истерики оставалось буквально полшага, в голове вдруг всплыло что-то глупое. Даже не мысль, а почти детская попытка сделать вид, что все не так ужасно.
Я не падаю.
Я лечу.
Гениально, Лиза. Браво. Просто потрясающе. Сейчас гравитация услышит и такая: «Ой, извините, не знала, что тут у нас полет, а не катастрофа».
Но, наверное, от отчаяния человек и не на такое способен.
Я вцепилась в эту идиотскую фразу так, будто она и правда могла меня спасти.
Я не падаю. Я лечу.
Я не падаю. Я лечу.
Я лечу.
Я лечу!
Что-то изменилось не сразу. Сначала я подумала, что мне просто показалось. Или что мозг, не выдержав происходящего, решил красиво умирать в галлюцинациях. Но воздух вдруг перестал рвать лицо так жестко. Плечи больше не выворачивало назад. Тело... выровнялось, что ли. Не как камень, а как... стрела? Да, точно. Как будто меня не швыряли вниз, а несли куда-то.
Я распахнула глаза.
Земля все еще была подо мной. Но уже не приближалась с той безумной скоростью, от которой хотелось молиться всем богам сразу, даже если ты не особо в них веришь.
А потом она исчезла.
То есть нет, конечно, не совсем исчезла. Просто вместо земли прямо передо мной вдруг оказался белый пол.
Белый.
Пол.
Совсем близко.
— Чего?..
Сказать что-то умнее я не успела.
Потому что через секунду с очень унизительным шлепком впечаталась в этот самый пол носом.
Ай.
Нет, я не разбилась. Но падать плашмя даже с каких-то жалких двадцати сантиметров — удовольствие сомнительное. Особенно если ты к этому не готовилась. Особенно если только что была уверена, что летишь с неба навстречу героической, но очень тупой смерти.
Я застонала, перевернулась на спину и уставилась вверх.
Белое.
Вокруг — белое. Сбоку — белое. Пол — белый. Стены — белые. Потолка...
Потолка не было.
Вместо него — синее небо.
Настоящее. Или очень качественно притворяющееся настоящим.
Я села. Осторожно потрогала нос. Болит. Хорошо. Значит, живая. Кажется. Или мертвым здесь тоже бывает больно? Очень хотелось верить, что нет, но проверять такую теорию на практике я была не готова.
И только тут до меня дошло, что на мне что-то не так сидит одежда.
Я опустила взгляд.
Платье.
Белое платье.
Я пару секунд просто смотрела на него с тем тупым, оскорбленным недоумением, с каким обычно смотрят на таракана в кружке с чаем. Не потому что таракан страшный. А потому что какого черта он вообще там делает.
— Да вы издеваетесь, — медленно произнесла я.
Нет, серьезно. Из всего возможного ужаса меня решили запихнуть именно в платье? Белое? Воздушное? Сколько еще унижений у этого дня припасено?
Я кое-как поднялась на ноги, тут же запуталась в подоле и чуть не рухнула обратно.
— Отлично. Просто отлично. И умереть красиво не дали, и нарядили, как невесту в дурдоме.
Я автоматически потянулась к волосам, чтобы собрать их в хвост. Пальцы скользнули по шее, плечам, лопаткам... и все не заканчивалось.
Я замерла.
Медленно-медленно провела рукой еще раз.
Волосы были длинные.
Очень длинные.
Настолько длинные, что я, обернув часть пряди вокруг ладони, уставилась на нее с ужасом, граничащим с оскорблением.
— Нет.
Проверила второй рукой.
— Нет-нет-нет.
Они и правда спускались почти до... ну, не знаю, до поясницы точно. Может, и ниже. Русые, гладкие, непривычные, совершенно чужие. Словно кто-то взял мою голову и решил поиграть в принцессу.
— Это вообще кто? — спросила я в пустоту.
Пустота, как и полагается приличной пустоте, промолчала.
Я развернулась на месте.
Комната была квадратная. Нет, даже не комната — белый куб без крыши. Ни дверей, ни окон, ни щелей, ни хотя бы жалости. Только гладкие стены и небо сверху.
Если бы мне кто-нибудь рассказал такой сон, я бы сказала, что он явно пересидел на энергетиках.
Я подошла к стене и ткнула в нее ладонью. Холодная. Твердая. Самая обычная на вид стена, только белая до одури. Я пошла вдоль одной, потом второй, потом третьей. Никаких трещин. Никаких ручек. Никаких скрытых дверей.
— Эй! — крикнула я вверх, запрокинув голову. — Здесь вообще есть кто-нибудь?
Тишина.
— Очень смешно! Мне не понравилось, если что!
Снова тишина.
Солнце сверху светило так безмятежно, будто все нормально. Будто люди постоянно падают с неба в белые коробки, переодеваются по пути в платья и отращивают волосы, а потом просто привыкают.
Я еще раз обошла весь куб и, не найдя ничего, села прямо на пол.
Хорошо. Давай по пунктам.
Было письмо.
Была ссылка.
Я нажала.
Дальше — провал.
Потом падение.
Теперь я здесь.
Значит, вариантов два. Либо я умерла и попала в очень странную версию рая, где дизайном занимался человек с болезненной любовью к белому цвету. Либо...
Либо это и есть та самая Игра.
Я нервно хмыкнула.
Ну конечно. А что еще? Обычный вторник. Каждый день так живу.
Я снова подняла голову и уставилась в небо. Оно было очень красивое. И очень не к месту красивое. Такое чистое, яркое, равнодушное.
Стоп.
Если небо есть, значит, выхода нет только снизу.
А сверху — есть.
Мысль ударила в голову так резко, что я даже вскочила.
— Точно!
Отлично. Выход наверху. Просто надо... что? Подпрыгнуть метра на четыре? Пять? Шесть? Я прищурилась. Стены были высокие. Слишком высокие для нормального человека. Особенно в платье. Особенно без лестницы. Особенно без мозгов, которые я, похоже, где-то потеряла между письмом и падением.
Я упрямо подошла к стене и попыталась на нее вскарабкаться.
Гладкая.
Совершенно.
Ни единого выступа.
Я подпрыгнула, зацепилась пальцами за невидимо что, соскользнула и снова чуть не рухнула.
— Да чтоб вас!
Еще раз обошла куб, как будто от этого стены внезапно обязаны были пожалеть меня и обзавестись уступами. Не обзавелись.
Потом снова крикнула:
— Эй! Если вы правда хотите, чтобы я отсюда выбралась, могли бы хоть веревочку сбросить!
Тишина.
Я уже собиралась выдать длинную и очень некрасивую речь по поводу местного сервиса, как вдруг услышала это.
Шепот.
Очень тихий.
Будто ветер застрял где-то между словами.
Я замерла.
— Что?
Снова шепот. На грани слышимости. Не голос даже. Просто ощущение фразы.
Ты можешь всё.
У меня по спине побежали мурашки.
— Чего?..
Тишина.
— Нет, погодите. В смысле “всё”? Очень конкретно, спасибо. А можно как-нибудь... с примерами?
Ноль реакции.
Ну конечно.
Я уставилась на белую стену перед собой. Потом на свои босые ноги. Потом снова на стену.
Ты можешь всё.
Глупость какая-то. Детский лозунг из дешевого мотивационного паблика. Еще скажите: “поверь в себя” и “будь лучшей версией себя”, я вообще разрыдаюсь от счастья.
Но.
Если я только что не разбилась при падении с неба...
Если я только что замедлила это самое падение, повторяя про себя полную чушь...
Если я сейчас стою в белом кубе без дверей и с небом вместо потолка...
То, возможно, логика тут слегка... уехала.
Очень слегка.
Я отошла к противоположной стене. Вдохнула. Выдохнула. И попыталась представить.
Не “я подпрыгну”. Нет. Это сразу звучало как бред.
А вот если...
Если я могу.
Если мне правда можно больше, чем должно.
Если я не обязана подчиняться тому, как “в реальности бывает”.
Если здесь все иначе.
Я закрыла глаза.
Смешно, но мне вдруг стало спокойнее. Как тогда, в небе, перед тем как падение перестало быть падением. Тело все еще было напряжено, но внутри появилась тонкая, почти хрупкая уверенность. Не настоящая даже — скорее упрямство, переодетое в уверенность.
Ладно. Допустим.
Я могу.
Вдох.
Выдох.
Бежать.
Не открывая глаз, я сорвалась с места. Подол платья ударял по ногам. Волосы хлестали по спине. Шаги быстро застучали по белому полу. Еще. Еще.
Сейчас.
Я присела и изо всех сил толкнулась вверх.
На мгновение все внутри ушло в пятки.
Я взлетела.
Не “подпрыгнула повыше”. Не “дотянулась до края”. Взлетела. Как если бы мое тело вдруг забыло, сколько весит и зачем ему вообще падать обратно.
Я распахнула глаза.
Белый край стены остался внизу.
А впереди был мир.
Настоящий или нет — не знаю. Но он был.
Зеленый луг, лес в отдалении, море, где-то далеко за ним солнце, воздух, запах травы, огромный простор и небо, уже не зажатое белыми стенами, а бесконечное.
На землю я опустилась мягко. Слишком мягко для человека, который секунду назад должен был как минимум вывихнуть себе все, что можно.
За спиной возвышался белый куб.
Огромный. Глупый. Невозможный.
Я медленно обернулась к нему, потом снова посмотрела на свои руки, на траву под ногами, на море, на лес. И только тогда до меня дошло.
Я выбралась.
Я правда выбралась.
— Ничего себе... — выдохнула я.
И впервые с того момента, как нажала на ссылку, мне стало не страшно.
Мне стало интересно.
Глава 3. Правила и против правил.
Я стояла посреди луга и чувствовала себя полной дурой.
Нет, серьезно. Только что орала в белом кубе на небо, спорила со стенами, а теперь стою, задрав голову, и смотрю на облака так, будто они сейчас выдадут мне инструкцию по выживанию. С картинками. Желательно еще с указанием, где здесь ближайший выход, туалет, нормальная одежда и человек, который объяснит, что за цирк вообще происходит.
Не выдали.
Солнце грело плечи. Ветер шевелил траву. За спиной белел мой персональный стартовый дурдом, впереди лежал мир — слишком большой, слишком красивый и слишком настоящий для того, чтобы воспринимать его спокойно.
Я присела на корточки и тронула траву.
Мягкая. Теплая. Настоящая.
На вкус, что ли, попробовать? Чтобы уж окончательно убедиться, что кукушечка моя не просто улетела, а еще и красиво помахала крылом на прощание.
— Нет, — сказала я самой себе. — До такого мы пока не опускаемся.