Путешествие длиною в миг

Прыжок

Как-то незаметно подкрался вечер, медленно поглощая краски и облекая в серые тона все, что радовало глаз днём. Прохлада по мере сгущения сумерек обволакивала город, вытесняя прогретый воздух «каменных джунглей». Непривычно длинный, мягко-томный переход от дня к ночи, завораживал. Мне, прибывшему из южного региона Советского Союза, была в диковинку такая мягкость в борьбе света с тьмой в средней полосе России. Дневное время активности удлинялось, давая дополнительные возможности всем, кто желал этим воспользоваться. С самого утра абитуриенты инженерно-строительного института усиленно готовились к предстоящим экзаменам по математике. Голова шла кругом от калейдоскопа всевозможных задач, примеров. Решив, что на сегодня достаточно, я закрыл учебник с тетрадкой и встал из-за стола. Большая угловая комната на втором этаже студенческого общежития служила временным пристанищем шестерым парням, приехавшим из разных уголков огромной страны, желающим продолжить своё обучение в вузе. Ребята подобрались серьезные, время зря не теряли, готовились основательно. Далеко не все захотели прерваться, и на мое предложение прогуляться по улице откликнулся только Саня. Спокойный и рассудительный, он не выделялся из нашей компании ни физическими, ни умственными данными. Зато уравновешенностью характера иногда удивлял, не позволяя себе ни малейших эмоциональных всплесков и предпочитая больше слушать, чем говорить. В целом Саша был приятным собеседником, умеющим поддержать любую тему без споров и претензий на лидерство. Он, как и я, закончил свои занятия, поэтому согласился составить мне компанию. Все мы город знали плохо и, наслышанные о местных хулиганах, избегали прогулок в одиночку. В народе ходят байки, как ещё в 1958 году главу страны Хрущева Никиту Сергеевича на митинге в городе Куйбышеве забросали гнилыми помидорами и яйцами за продовольственную политику, сорвав мероприятие. На что Первый секретарь ЦК КПСС якобы сказал, что, мол, как была самарская шпана, так и осталась. Митинг действительно был сорван – факт, насчёт «забрасывания» не знаю. Но в наличии этой шпаны пришлось удостовериться неоднократно, как и в сердечности простых самарцев. Впрочем, потом мы поняли, что «общаговских» все же боялись задирать за сплоченность, за способность мгновенно мобилизоваться и дать отпор любому противнику только по одному возгласу – «наших бьют!»

Так вот отправились мы с Саней на вечернюю прогулку «проветрить мозги». Проходя мимо трамвайной остановки, я обратил внимание на группу подвыпивших молодых людей. Вели они себя развязно, вызывающе, стремясь спровоцировать ссору с присутствующими. Памятуя рассказ брата, как на этой самой остановке убили паренька в драке, немного ускорил шаг, потянув за собой и товарища. Казалось, прошли мимо, опасность миновала, но вдруг сильнейший удар ногой в спину прогнул тело дугой до хруста в позвоночнике, отбросив вперёд. С трудом устояв на ногах, резко обернулся. Передо мной стоял высокий, нагло ухмыляющийся парнишка. «Ну! Что?» – выкрикнул он. «Ты зачем это?» – вырвалось у меня. Возмущение поднималось стремительно. Вместо ответа хулиган широко замахнулся рукой, готовя новый удар. Ещё в детстве старший брат, обучая основам бокса, заставлял отрабатывать типовые серии. Руки автоматически выполнили одну, без вмешательства разума. Соперник согнулся пополам, держась за живот. Я отвлёкся на его друзей и не заметил ловкого захвата моей ноги поверженным вроде противником. Рывок – и лежу на спине, с грустью наблюдая приближающихся агрессивно настроенных людей. Страх быть «затоптанным» пружиной подкинул вверх, мимоходом отбросив неуемного парня в сторону. За это короткое время восемь его дружков успели взять меня в «клещи», оттесняя к цветочной ограде. Ещё пытаюсь мирно договориться со здоровенным парнягой. Тот, насупившись, молча двинулся вперёд, не вызывая никаких сомнений по поводу своих намерений. В этот момент на глаза попался Саня. Он стоял в стороне никем не замеченный. Громким спокойным голосом я обратился к нему: «Саня, сбегай за помощью в нашу общагу!» Лица всех оппонентов повернулись к тихому «очкарику». Польщенный таким вниманием, Саша, не ожидая повторного приглашения, сорвался с места в спасительном направлении, увлекая за собой встрепенувшуюся ораву. Грех было не воспользоваться таким подарком, и я выскочил на освободившееся пространство. Быстро осознав оплошность, озлобленные преследователи разделились и одна половина, ведомая здоровяком и подгоняемая нецензурной бранью обиженного забияки, накинулась на меня, возжаждав крови. Как можно было догадаться, я не стал «подставлять другую щеку», а смело бросился наутёк. Бежать было неудобно из-за отсутствия на правой ноге туфли, потерянной в потасовке, однако это компенсировалось необыкновенной внутренней легкостью. Ребята, однако, находились в хорошей спортивной форме и не желали сдаваться. Впереди замаячил высокий деревянный забор, ограждающий стройку. Оглянувшись назад, не сбавляя темпа, засмотрелся на «бегунов» дольше необходимого, пропустив сближения с преградой. Развернулся, а вот он, забор, прямо перед носом. В школе, на уроках физкультуры, нас учили азам прыжков в высоту. Техника «ножницы» отрабатывалась нами на совесть под руководством упорного учителя. Но такой стиль не годился для высоких прыжков, и «подающих надежды» направляли в секцию легкой атлетики. «Королева спорта» совсем не прельщала, и «ножницы» были единственным способом преодоления высоты в моем арсенале. По этой причине, удачно попав на левую, толчковую ногу, правой сделал мах вверх. Дальше я не управлял действием, а лишь наблюдал. Уверенность в преодолении преграды была таковой, что даже тени сомнения не возникло. Очень медленно, поднимаясь над забором, с легким удивлением зафиксировал запас по высоте сантиметров в сорок. Полет, а это походило на полет, заканчивался дальше, метрах в шести, что тоже отметил про себя. При этом мелькнуло легкое сомнение по поводу приземления. Плавно и медленно, как мне казалось, касаюсь правой ногой земли и слышу звон ломающегося стекла. Вторая нога успевает без проблем, встать по ходу движения и тоже разбивает стекло. Бег продолжался по стёклам ещё около двадцати метров. Мысль о порезах даже не возникла, а ведь был наполовину босым. Оглянувшись назад, заметил пять голов над верхом забора с лицами, выражающими изумление. Или показалось? Никто не предпринял попыток продолжения преследования, и я неспешно вышел через противоположные ворота. Забежав в общежитие, обнаружил полнейшую тишину. Никого не было, кроме вахтерши, поведавшей о массовом «исходе» жильцов. Так отреагировали студенты и абитуриенты на Санин клич. Вернувшись на остановку, где все началось, увидел потерянную обувь и в тот же миг, порезался о случайное стёклышко. Вспомнив о куче разбитого стекла на стройке, развеселился. Надо же, какая нелепица! Найти товарищей не вышло. Лишь пару часов спустя узнал, как «общаговские» с удовольствием гоняли по набережной Волги местную шпану.

На следующий день я специально отправился к тому забору, чтобы убедиться в реальности произошедшего. Напомню вам, что рекорд мира по прыжкам в высоту в 1977 году был два метра ровно. Забор же оказался не меньше двух метров, пришлось чуть подпрыгнуть, чтобы ухватиться руками за верх, плюс зафиксированный мной большой запас по высоте во время прыжка. Так получалось, что я, оказывается, непризнанный чемпион мира. Посмеялся, конечно, от души с товарищами по комнате. Не знаю, поверили ли они рассказу, но меня это не волновало. Сам я очень быстро забыл об удивительном прыжке-полёте, погрузившись с головой в водоворот экзаменов. Они тоже преподнесли мне сюрприз, показавший необычность нашего мира.

10 сантиметров в квадрате

Шёл рядовой урок по математике в нашем классе по теме «Теория вероятности». Математика нравилась мне, поэтому старался не отвлекаться на посторонние вещи. После объяснения нового материала для закрепления нам предложили решить несколько задач. Настроение было приподнятое, хотелось глубже вникнуть в нюансы теории. И как-то ненавязчиво после оглашения условия задачи внезапно родилась в голове уверенность в знании ответа. Странное ощущение абсолютной правильности. Поддавшись игривому настрою, вскинул руку вверх первым из класса. Мой ответ учителю понравился. Я не использовал формул, алгоритмов решения, финальная цифра появилась сама, как только пожелал ее узнать. Так повторилось ещё два раза. Отвечал сразу, без подготовки. Каким образом приходил ответ, не понимал, знал только, что он правильный. Чтобы самому не путаться, определил это как интуитивное знание. Определил и успокоился, а успокоившись, забыл. Мало ли дел у юности? Только годы спустя из книг узнал о энергоинформационном поле Земли, к которому можно подключиться при определенных условиях, но тогда произошедшее воспринял, как любопытный казус. Мне запомнилось ощущение, испытываемое при получении ответов. Настроение игриво-радостное, поднимающее над обыденностью, и отсутствие страха ошибки в сочетании с желанием знать. Что-то в этом роде. Вскоре об интересном опыте и не вспоминал.

Время шло, и вот я в чужом городе поступаю в институт. В те годы действовала упрощенная экзаменационная программа для окончивших школу со средним баллом оценок 4,5 и выше. Абитуриенты сдавали первые два экзамена, и если набирали не меньше 9 баллов, зачислялись автоматически. У меня была такая льгота, и теплилась надежда на лёгкое поступление в высшее учебное заведение. Первый экзамен – сочинение, сдал на 4, хотя недоумевал, ведь читал в юности много и считался относительно грамотным. Четверка означала максимальное мое старание на втором экзамене, за который должен был получить не ниже пятерки для выполнения задуманного. Все силы бросив на штудирование математики, следующего экзамена, совершенно не готовился к другим. Как говорится, «пан или пропал». Вскоре любые примеры и задачи щелкал как семечки, формулами жонглировал, как угодно. Не было вопроса, на который не мог бы дать ответ в рамках школьной программы, поэтому на экзамен отправился как на праздник, в приподнятом, радостном настроении, уверенным в победе. Контрольную работу писал быстро и чётко, как вдруг на последнем вопросе застопорился. Подобные задачи раньше не вызывали затруднений, но внезапно из головы вылетели нужные формулы и не желали возвращаться. Как видно, переутомление при подготовке дало свои плоды. Волнение накрыло плащом ужаса. Как быть? Необходимо высчитать площадь сечения двух взаимопроникающих фигур, но формулы испарились бесследно из моей бедной головы. Страсти накалялись, проявившись в пылающих щеках. Ну как же так? Жгучее желание знать ответ задачи «выросло до небес». От безысходности мысленно представляю злополучные пересекающиеся фигуры. И тут второй раз в жизни после случая в школе отчетливо осознаю ясное знание того, что хочу. Ответ – десять сантиметров в квадрате. Уверенность в правильности просто непостижимая. Я-то знаю, а как объяснить экзаменаторам способ получения результата? Вы не поверите, но свои изыскания я разместил на трёх листах мелким почерком, вплетая все, что знал и придумал на лету, включив и теорию относительности и вероятности, и ещё бог знает чего. Математическое сочинение мне показалось настолько логичным, оригинальным, смелым и верным, что вызвал гордость за такой нетривиальный подход к решению проблемы. В конце измышлений, написав крупно и подчеркнув ответ – десять сантиметров в квадрате, с чистой совестью сдал работу приемной комиссии. На следующий день, приехав в институт, на доске объявлений увидел правильные ответы всех задач и оценку за работу. Все ответы на все задания совпадали с моими. Однако экзаменаторы не оценили по заслугам мои старания и поставили четверку. Представляю их лица, когда они смотрели мою работу! Могу поспорить, такого они ещё не видели и наверняка давали посмотреть своим товарищам. Стройное изложение решения, скорее всего, тоже появилось у меня не из головы, оно буквально вкладывалось в неё. И кто это делал, обладал незаурядным чувством юмора. Надо ли говорить, что, получив восемь баллов за два экзамена, вместо отдыха поспешил в общежитие к учебникам по физике. Физику в школе мы изучали по экспериментальной московской программе профессора Шаталова, отличающейся видением предмета с нетрадиционной стороны и предлагающей альтернативный подход к самому предмету. Стандартную программу я не изучал, и экзамен по физике превратился в трехчасовое шоу с многочисленными зрителями у дверей аудитории, озлобленной, ограниченной «физичкой» и хохочущими ее коллегами, но это уже другая история, в принципе, не содержащая ничего необычного.

Лыжная прогулка

«Мороз и солнце, день чудесный!

Ещё ты дремлешь, друг прелестный…»

Помните знаменитое пушкинское «Зимнее утро»? Вот и я вспомнил, проснувшись как-то раз в отличном расположении духа, любуясь «янтарным блеском», озарившим комнату, которую делил с моими товарищами-студентами. Кое-кто уже поднялся, а мне не хотелось подскакивать, ведь была суббота и, следовательно, возможность понежиться в постели чуть дольше. Спешить некуда, целых два дня выходных, позволительно не торопясь скинуть с себя пижаму ночных грез. Взгляд скользнул по сторонам и остановился на стоящих в углу беговых лыжах. Вчера вечером, зайдя после занятий в институте к другу, жившему неподалёку от нашего общежития и обучавшего меня игре на гитаре, получил неожиданный подарок. Его мама, узнав о моем пристрастии к зимним видам спорта, вручила лыжи для осуществления загородных прогулок, возможно, надеясь на благотворный пример для сына. Александр никогда не был приверженцем спорта как такового, предпочитая часами сидеть за пианино, разучивая красивые композиции или придумывая свои. Почему он пошёл в инженерно-строительный институт, для меня оставалась загадкой. Но я рад был знакомству с ним. Очень немногие люди притягивали меня в жизни, оставляя в памяти душевную теплоту и феерический свет падающей звезды. Высокий, худощавый, чуть сутулившийся, с длинными светлыми волосами, зачёсанными назад, нескладный, но очень обаятельный. Вид лыж сразу навел на отличную идею лесной прогулки. Прочь одеяло, умываться и бегом в столовую. Требуется основательно подкрепиться перед забегом. Не знаю, как выглядят современные студенческие столовые сейчас, но в 1977 году это были заведения, предлагающие здоровую, добротную и дешевую пищу, к тому же вкусную.

Завтрак съеден, и я опять в «общаге» стою перед лыжами, погруженный в раздумья. На улице оказалось холодней, чем хотелось бы. Яркое солнце с морозом за тридцать – это круто для загородной прогулки. Недолго сомневался, на ум пришла идея намазаться жирной мазью для сохранения тепла тела. Вскоре, правда, решил ограничиться руками и ногами. Получив от товарищей ценные указания по маршруту, направился к набережной Волги. Большая, широкая река восхищала. Почти полтора километра заснеженного льда до противоположного берега. А там красивейшие смешанные леса, сосновые боры, переходящие в березовые рощи, дубравы. Великолепие – вот подходящее слово, характеризующее самарскую луку. Жители города любили свою природу, предпочитая активный отдых сидению перед телевизором. В подтверждение оного множество накатанных лыжных дорожек расходились в разных направлениях, предлагая неплохой выбор. Лыжня, ведущая прямиком на другой берег, вполне устраивала, и, встав на неё, вскоре добрался до соснового бора. Одинокий лыжник двигался в двухстах метрах в обратном направлении, а я все шёл и шёл, пока не привлекла внимание «барабанная дробь» дятла. Передохнув минут пять, двинул дальше. Выскочив из бора, попал на обширное поле, на другом конце которого, темнел следующий лесной массив. Путь проходил параллельно, слабо укатанной дороге мимо огромного одиноко стоящего дуба. Такого великана ещё не приходилось видеть. Толстые ветви гиганта распростерлись над дорогой, подтолкнув к неожиданной мысли. А ведь это идеальное место для разбойничьей засады. Воображение нарисовало картину прошлого с хозяйничавшим здесь лихим народом и одинокими путниками, на свой страх и риск шедшими по своим неотложным делам. Внимательно осмотрев толстенный ствол, обнаружил на высоте трёх метрах деревянную табличку, с виду очень старую, с какой-то неразборчивой надписью. Похоже, для кого-то дерево сыграло в жизни свою значимую роль. Взглянув на часы, подивился, уже за полдень. Вокруг ни души. По солнцу сориентировался, где река, и заскользил в том направлении. Три часа на свежем морозном воздухе взбодрили, и усталость совсем не чувствовалась. Ходьба на лыжах не являлась моей любимой, вот горные лыжи – другое дело. Но теперь, почувствовав вкус к такой прогулке, захотелось насытиться ей вдоволь. Внезапно подумалось: «А как долго смогу идти на лыжах?» Ни с того ни с сего решился на совершенно авантюрный план – навестить родственников, живущих в пятидесяти километрах от Куйбышева, в посёлке Зольное, что раскинулся на правом берегу Волги. Очень интересное место и необычные родственники по отцовской линии – люди творческие, тяготеющие к музыке. Двоюродный племянник – великолепный гитарист, знакомый с Владимиром Высоцким, принимавший участие в творческих встречах на его даче, по его утверждению. Выйдя к реке, свернул на левую лыжню, ведущую в нужном направлении. По расчету через пять-шесть часов бега без передышки я на месте. Сомнений в выполнении плана не было, невзирая на первую попытку подобного перехода. Через три часа появились признаки усталости. Вдали на берегу показалось какое-то подворье, рядом с которым угадывалась свора крупных собак. Завидев лыжника, животные бросились навстречу. Откуда-то со стороны к ним присоединились другие. Угроза показалась мне серьезной, и я попытался уйти в сторону по другой лыжне. Собаки же со злобным лаем кинулись наперерез. Отбиваться пришлось обеими палками, что отрезвило свору, но не прогнало. Улучив момент, попытался убежать, но, не рассчитав, врезался одной лыжей в торос, припорошенный снегом. Раздался характерный хруст, заставивший вздрогнуть. Носок лыжи задрался неестественно вверх. Все! О продолжении путешествия не может идти и речи. Пройдено половина пути или около того, лучшим решением было бы возвращение в город как можно скорей, пока не стемнело. Лыжа повреждена на изгибе, и возможность использования ее сохранялась, правда, придётся перейти с бега на ходьбу. Но сначала нужно избавиться от настырных псов.

Расстегнув крепления, неожиданно нападаю на ближайших собак. Такого поворота они не ожидали и с визгом отскочили. Развивая успех, с громкими криками повторил нападение, сильно зацепив палкой одну псину, которая бросилась наутёк, увлекая за собой остальных сородичей. Битва выиграна, можно немного расслабиться. Закурив, осмотрелся и удивился произошедшим переменам в погоде за время увлекательного общения с собаками. Как-то незаметно, но в то же время быстро, наползла сплошная белесая облачность, закрывшая солнце. Что-то подсказывало поторопиться с возвращением. Хотя как тут поторопишься с поломанной лыжей? Быстро прикинув, что темнота застанет в пути, предпочел найти лыжню ближе к берегу, на котором стоит город, чтобы не пройти мимо, если сильно испортится погода, и видимость будет минимальной. Как потом оказалось, то была совершенно правильная мысль. Нужная тропа нашлась метрах в трехстах от берега, прилично укатанная спортсменами, что говорило о её популярности. Она вселяла надежду на малую вероятность встреч с большими ледяными торосами. Погода менялась быстрее, чем хотелось. Закружились первые снежинки, и поднялся пронизывающий ветер. С морозом пока удавалось бороться благодаря постоянному движению, хотя если быть откровенным, с удовольствием погрелся бы у жаркой печки. Двойные шерстяные перчатки покрылись коркой льда. Пальцы начали подмерзать, и приходилось временами, останавливаясь, энергичными махами восстанавливать кровообращение в кистях рук. Завьюжило основательно. Ко всему прочему, подкрались сумерки, сделав рельеф местности смазанным, что незамедлительно отразилось на ходьбе. Врезавшись в незамеченные наледи, практически доломал повреждённую лыжу. Теперь более-менее быстрая ходьба перешла на просто ходьбу. «Ничего страшного, – успокаивал я себя. – Все будет хорошо».

Ночная тьма с вьюгой придавила остатки света книзу, оставив видимым только небольшой участок вблизи. Продвигаться стало ещё труднее, но останавливаться нельзя, мороз пробрался под свитер. Как ни странно, но ощущалась внутри веселая удаль. Вот оно, настоящее приключение! Внезапно будто кто меня схватил и остановил. Пронзила мысль – «стоять!» Что за чудеса, я вдруг сильно устал, и потребовался отдых? Что ж, пару минут переведу дух, раз такое дело – и в путь. Спокойно, прикрывая глаза от колючих снежных ударов, попытался разглядеть повреждённое место на лыже, чтобы удостовериться в отсутствии дальнейшего разрушения и тут только заметил странную темноту перед ней. Мелькнула страшная догадка, и для её проверки ткнул палкой в это место. Без сопротивления она погрузилась вниз ниже кольца. Впереди меня располагалась широкая прорубь. От одной мысли, что чудом не угодил в неё, стало не по себе. Всего один шаг отделял жизнь от смерти. Мокрая, тяжелая одежда потянула бы вниз, а течение – под лёд. Выбраться без посторонней помощи из такой передряги крайне сложно. А если получится, мороз постарается добить. Вот такие дела! Очень осторожно обойдя опасное место, возобновил свой путь, казавшийся теперь не таким уж безопасным. Наличие проруби говорило о недавно побывавших здесь рыбаках. А почему она такая большая? Кто ж её знает?

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что внимание на дорогу следует утроить. Перспектива утопленника мне не нравилась, ведь жизнь только начинается. А все-таки – какая сила остановила от рокового шага? Про себя решил – это обостренная интуиция. На том и успокоился. Не прошло и часа, как ситуация повторилась. Опять что-то остановило. Очень внимательно разглядывая место вокруг, и ничего не обнаружив, медленно распрямляясь, поднял голову. В стороне блеснуло, потом ещё и ещё. «А это что? – спросил я себя. Почти сразу сам и ответил, – огни города!» А ведь чуть-чуть не прошёл мимо! Да уж!

Уже через час, сидя в тёплой комнате нашего общежития, с аппетитом уплетая жареную картошку и запивая горячим чаем, рассказывал товарищам о приключениях загородной прогулки, выразительно поглядывая на поломанную лыжу. А за окном бесновалась метель.

Урок выживания от бельчонка