Негоциант

– Кстати, о карточках, – поморщился я. – За мной устроили погоню, и после ваших слов склонен предположить, что именно из-за них. Слежка шла от аэропорта, и если бы не авария, произошедшая с преследователями, опасаюсь, что не разговаривали бы мы с вами в этой уютной гостиной, вдыхая чудесный хвойный воздух.

– Поподробнее, – вмиг стал серьезным мой собеседник, и я, как можно более полно, и, пытаясь не упустить важных, по моему мнению, мелочей, рассказал старику о вечерней гонке по кольцевой дороге.

В процессе моего монолога лицо Подольских то хмурилось, то наоборот расплывалось в улыбке, а однажды, когда мой рассказ дошел до хитрого маневра на въезде, он даже одобрительно захлопал в ладоши.

– Что я вам могу сказать, молодой человек? – наконец кивнул он. – Все, что произошло с вами, еще раз подтверждает правильность моего выбора. Кто это был, сказать затрудняюсь. Очевидно, конкуренты, решившие нагора завладеть столь лакомым кусочком, но то, как вы блестяще ушли от погони, не поддались на провокацию, хотя имели полное право помахать кулаками, говорит только в вашу пользу. Также в пользу вашей кандидатуры говорят еще несколько неоспоримых фактов. Человек вы честный, ответственный. Если в вашей работе случалась неприятность, или вы терпели поражение, то не сваливали неудачу на другого. Вторым немаловажным аспектом является то, что в нашем городе вас ничто не держит. Недвижимость разве, но тут дело не в ней. Я имею в виду семью, детей, любимую женщину. Это, кстати, нормально, и в нашей среде весьма распространенная штука. Сам я женился только в сорок пять. Вы же, по сравнению со мной, более видный жених, и найдете себе теплое местечко везде, где пожелаете.

– Вы мне льстите, босс, – смущенно отмахнулся я. То, что сам мультимиллионер Подольских отнес мою скромную персону к части сердцеедов и дамских угодников, не могло не льстить. Тут другое было, свое. Действительно, обнаруженная во мне коммерческая жилка пульсировала с каждой минутой все отчетливее, заставляя зубами выгрызать контракты и с дымом из ушей выторговывать себе выгодные предложения, стояли ли передо мной женщина или мужчина, но когда доходило до амурных приключений, все сразу валилось из рук. Я краснел, потел, путал слова и вообще выглядел идиотом, способным вызвать разве что смех, уж куда там желание.

– Нет такой привычки, – хмыкнул Подольских. – Ну, так что, Дмитрий? Предложение, которое я делаю вам, встречается на жизненном пути один раз в жизни. Не упустите. Заботу о вашей недвижимости возьмет на себя контора. Предстоит командировка не на день и не на неделю. Вы сильны и полны энтузиазма, легки на подъем и способны договориться со своим оппонентом, и это главное.

– Сфера интересов? – забросил я удочку.

– Обширнейшая! – Старик встал и принялся расхаживать по комнате, скрестив руки на груди. – Начиная с туалетной бумаги и заканчивая алмазами. Самыми настоящими, я бы сказал. Единственное, что мы не продаем – это оружие и наркотики. В остальном – непаханое поле. Чем больше направлений торговли вы откроете для нашего представительства, тем лучше для всех.

– Штат?

– Небольшой. Кроме моей дочери там еще три человека. Местный врач, повар и охранник, или человек, следящий за тем, чтобы из конторы ничего не умыкнули. Направление секретное, и нам, перед тем как анонсировать его, следует закрепиться посерьезней. Обрасти связями, возможностями, да и вообще примелькаться перед светлыми очами тамошних властей. Естественно, действовать нахрапом мы не можем, да и конкуренты, сами понимаете, поджимают. Та же самая торговая виза – крайне оригинальный и необычный документ. Каждая из таких вот карточек действует ровно тридцать дней с момента регистрации в ратуше. По истечении срока надо либо выметаться вон, либо регистрировать новую. По стечению обстоятельств, таких вот лицензий на предъявителя я смог достать порядка тридцати, а это какникак почти три года законной торговли. Лицензии эти следует хранить как зеницу ока, ведь их потеря грозит нам полным крахом и выдворением с рынка. Единственный способ обойти тридцатидневный лимит – это стать официальным поставщиком двора. Забыл упомянуть, там, куда вы направляетесь, монархия, а следовательно, двор и куча наследников, ведущих грязную интриганскую борьбу, так что не стоит зевать. По поводу оплаты тоже не сомневайтесь. Перед отбытием по месту службы на ваше имя будет открыт счет, на который каждый месяц будет поступать сумма равная ста тысячам долларов США. Это своего рода компенсация за риск. По истечении годового контракта мы либо продлеваем его и предлагаем вам на выбор ставку или процент с продаж, либо тихо и мирно расстаемся. До истечения срока контракта вы не имеете права покидать торговое представительство, работать на других или распространять информацию, способную навредить торговым делам. Все просто и обычно. Годовой контракт, оплаченное жилье, стол, приличный куш и море возможностей. Ну так что? По рукам?

– Да, – кивнул я. – Действительно, предложение, от которого невозможно отказаться. Всетаки не понимаю, где же здесь подвох?

– Подвоха нет, – покачал головой старик. – Единственные сложности, которые могут возникнуть у вас поначалу, так это общение с теми, кто родился не в этом мире.

– Иностранцы? – не понял я.

– Не в этом мире! – вновь подчеркнул старик. Черты его лица стали будто жестче, взгляд более цепким, спина выпрямилась, придавая её владельцу воинственный, почти царственный вид. – Вы первый человек на Земле, которому выпала честь быть главой «Негоциантского дома Подольских», в другом, отличном от нашего мире.

От Подольских я уезжал в некотором смятении. Параллельный мир, это надо же. Старик, видимо, сбрендил на старости лет, раз заговорил о чем-то подобном, впрочем, смущали вся та серьезность и немалый гонорар, что светил мне в случае подписания контракта. Шутка ли, больше миллиона зеленых. Так и хотелось поднять руки вверх и сказать:

– Стоп. Показывайте скрытую камеру.

– Документы подпишем в понедельник, – кивнул старик, стоя на крыльце. – Отправление же назначим на среду. Вещей с собой берите не много, в основном теплые, и крепкую обувь. Из личного могу порекомендовать вам взять ноутбук, но с электричеством там туго. Динамомашина есть, но беда с топливом, заставляет местных инженеров скрипеть мозгами, пока, впрочем, безрезультатно, так что для особо неотложных нужд приходится крутить её вручную. С удовлетворением ваших пагубных пристрастий там все в порядке, табак в наличии, а некоторые сорта алкоголя я бы вам настоятельно порекомендовал попробовать. Это нечто, доложу я вам. Праздник для рецепторов и туман для мозга. Отвлечься, но не увлекаться, вот что тут главное.

– Я могу себе позволить включить в штат технического специалиста? – поинтересовался я. – Как я понял из вашего рассказа, его там нет в принципе, а то, что он может понадобиться, я почти уверен.

– Можете, – кивнул мой собеседник. – Более того, я предусмотрел это, и ваш приятель включен в штат. Речь ведь идет о Вячеславе Зимине?

– Да, – несколько смутился я, поразившись осведомленности старика.

– Введите его в курс дела, озвучьте ставку. Она, кстати, равна пятидесяти процентам вашей, но сразу не пугайте. Не исключено, что ум вашего друга не столь гибок, как ваш, и мое предложение сможет вызвать непонимание и отторжение, но держать его за завесой неведения я бы тоже не рекомендовал. Пригодится нам и его военная подготовка.

До Славика я добрался ближе к часу ночи. Тот же шофер, что возил меня на свидание с фортуной, лихо домчал до ближайшего гипермаркета, где я, помня крутой нрав друга, прикупил упаковку добротного светлого, и отвез меня по указанному адресу. Всю дорогу я думал о фантастическом предложении и, чем быстрее сокращался путь между мной и квартирой моего приятеля, тем больше росла неуверенность и подозрительность. Решив не гадать понапрасну, я в обнимку с ящиком пива поднялся по темной, плохо освещенной лестнице и надавил кнопку звонка.

– Рассказывай, – вздохнул Славик, принимая из моих рук запаянную в пластик упаковку с банками и кивком указывая на притаившиеся в коридоре тапки.

– Что рассказывать? – поинтересовался я, сбрасывая обувь и наслаждаясь ощущениями. Туфли, хоть и дорогие, хорошего качества и купленные по ноге, к концу дня из удобной элегантной обуви превращались в средневековые пыточные колодки.

– Как до такой жизни дошел, – хмыкнул он, вспарывая пальцем тугой пластик, и вскоре, устроившись в мягком кресле напротив монитора, я в красках пустился в повествование о прошедшем и столь нетривиальном дне.

– Бред, – поморщился мой слушатель. – Старик явно выжил из ума, раз позволяет себе фантазии подобного толка.

– Да ладно, – отмахнулся я. – С этим можно пока повременить. Другое удивляет. Почему именно я? Деньги немалые, ответственности еще больше, да и должность, будто новогодний подарок.

– С этим, старик, все более или менее просто. – Залпом осушив банку, Зимин потянулся за следующей. – Выбрал он тебя именно потому, что это конкретно ТЫ.

– То есть? – Я последовал примеру Славика, щелкнув жестяным кольцом. – Я особенный, что ли?

– В некоторой степени да, – довольно кивнул мой приятель. – Ты не то чтобы особенный, а просто самый настоящий. Связями не обзавелся, сомнительных контактов с конкурентами не имеешь, да и звезд с неба не хватаешь, раз до сегодняшнего дня не сумел обратить на себя их пристального внимания. Они же в торговле, как человек человеку волк, не меньше. За лишний рубль глотку готовы перегрызть, а если человек такой найдется, что может им этот рубль нарисовать, так за уши его – и к себе, деньги посулив или еще какие блага. Более чем уверен, что служба безопасности этого чудака, прежде чем добро дать, серьезно твою корзину с исподним перекопала. Да ты не обижайся, правду я говорю. Кто, спрашивается, кроме меня, тебе, битюгу, правду матку лепить будет?

– Ты, конечно, – обиженно пробубнил я. – Только и можешь, что приличному человеку пакости по поводу моей посредственности втирать. На себя бы лучше посмотрел!

– А что я? – весело отмахнулся Зимин. – Тоже не гений. Не дурак, но на этом все мои положительные качества истончаются, да так, что и не разглядишь невооруженным глазом. В общем, мутная это история, да и барыш уж очень крутой. А может быть, твой Подольских просто эксцентричный миллионер? У них это часто случается от передозировки дензнаков. Чудить начинают, поступки выдавать нелогичные. Как бы так не вышло, что встретят тебя с чемоданами, выведут на сцену и скажут: «Сюрприз!» Пошутили, мол, потешили старика, а то что-то скучно ему было.

– Я, между прочим, за тебя тоже слово замолвил. Должность технического специалиста, – скривился я. – Пятьдесят тысяч ежемесячно на твой личный счет в течение года. Это шестьсот тысяч долларов в год, без налогов и прочей дряни.

После этой моей фразы Зимин поступил просто. Он встал со стула и, поставив на стол початую банку пива, снял со шкафа чемодан и принялся собирать вещи.

– Ботинки и свитера? – поинтересовался он, выглядывая из недр шкафа.

– Да, – улыбнулся я. – Ботинки и свитера.

Понедельник встретил меня хмуро и безрадостно. Серое дождливое небо, отвратительный привкус во рту, разламывающаяся на куски голова и полуголый Славик, выдающий пронзительные трели в обнимку с пустой бутылкой из-под коньяка. Я, впрочем, выглядел не лучше. Помятый, небритый и с отекшим лицом, я больше походил на распухшего от ботокса Пятачка, чем на преуспевающего торгового менеджера. Как ни стыдно это признавать, но пили два дня подряд. Вспомнить страшно. Схожую алкогольную интоксикацию мое несчастное тело до этого получало всего один раз в этой жизни, в пору армии, в дембельском поезде, везущем меня из части прямиком до родного города. Происходившее там я помнил смутно и фрагментами. Память застил алкогольный туман, но бутылок и здорового молодецкого перегара было оставлено великое множество.

После второго ящика пива беспокойство по поводу того, что все произнесенное Подольских это не более чем зловредная каверза на потеху толпе, несколько притупилось, а потом и вовсе исчезло.

Сейчас, сглатывая слюну и пытаясь определить, в каком из углов крохотной квартирки Зимина притаилась бутыль с вожделенной минеральной водой, я попытался приподняться и тут же со стоном рухнул назад. Как гостеприимный хозяин, Славик выделил мне свою кровать, заснув в кресле. Видимо, решил поиздеваться, собака, так как с кресла, с такой кривой рожей и сильной хворью от алкогольного возлияния, вставать было проще, чем с мягких перин хозяина квартиры. Зловредный храп приятеля придал сил и позволил принять горизонтальное положение.

– Славик, – заскулил я, пытаясь разбудить мирно дрыхнущего Зимина. – Славик, где у тебя попить?

Зимин перестал храпеть, открыл один глаз и, видимо, решил послать меня подальше. На его лице отразилась целая гамма чувств, и можно было понять, что два начала, хорошее и плохое, активно борются в нем за право первого утреннего ответа. Но, похоже, добрый Зимин взял верх над злым и вредным.

– В холодильнике, – наконец выдал он. – Ты чего в такую рань вскочил?

– Какая рань? – удивился я, поднимаясь, и нетвердым шагом прошествовал в заданном направлении. – Десять уже. Нам с тобой, если пятничный разговор не шутка, следует быть в головном офисе через три часа и подписывать контракт. Но, к слову, не с такими вот помятыми рожами, а бодрыми и готовыми к любым неожиданностям.

Телефон, оставленный мной накануне вечером на подоконнике, отвратительно громко заверещал, провоцируя приступ острой мигрени как минимум у двух живых существ. Пришлось срочно возвращаться и затыкать крикливую шайтан-машину, пытаясь попасть в красную кнопку дрожащим пальцем.

– Дмитрий, – заныл телефон голосом моего начальника. – Дмитрий, не губите. Я же и подумать не мог, что у вас дела с Самим. – Последнее слово у него получилось настолько выразительно и благоговейно, что иначе как с большой буквы и не написать.

– Что вы, команданте, – промямлил я, рыская в холодильнике в поисках вожделенной минеральной влаги. – Даже и не думал. Кто же мог подумать, что дело, порученное вам самим господином Подольских, может быть спихнуто на меленького менеджера? Не в обиде я на вас.

– Не губите, Дмитрий, – вновь взвыла трубка. Очевидно, кто-то уже сообщил моему собеседнику, что судьба его в ближайшие десять лет продавать снег эскимосам. – У меня же семья, дети!

– Везет вам, – наконец я вытащил желанный сосуд и, свинтив пробку, с наслаждением присосался к горлышку. – У меня вот ни семьи, ни детей. Одна работа.

– Дмитрий! Прямо ножом по сердцу.

– Ладно, команданте, – вздохнул я. – У меня сегодня с шефом дела в центральном офисе. Может, у него сегодня хорошее настроение, замолвлю за вас словечко. Только вот одна незадача, немного выпил накануне, так что за руль сесть не могу, а на общественном транспорте можно и не успеть. – Это был последний шанс либо подтвердить все происходящее, либо, наконец, изобличить фарс.

– Дмитрий, да я вас подвезу, – залебезил бывший начальник.

– Хорошо, – скроил я рожу обожравшегося сметаной кота, – как вам будет угодно, – и, продиктовав бывшему начальству адрес Славика, нажал на кнопку отбоя.

Манера поведения шефа изменилась, что явно свидетельствовало в пользу правдивости вечернего пятничного разговора. Все вроде бы было хорошо. И бонусы, и должность, но бесплатного сыра в нашем мире никогда не водилось. Где-то тут был подвох, да и безумное заявление о параллельном, или ином мире, в котором мне придется вести дела, заставляло относиться ко всему несколько предвзято.

– Славик, – крикнул я, ставя минералку в холодильник. – Я нам водителя нашел.

Ответом мне было бессвязное бормотание и шум воды из ванной. Зимин, на правах хозяина жилплощади, уже оккупировал душ.

Если не учитывать частое лепетание нашего невольного водителя, всю дорогу мы практически молчали. Дважды по пути останавливались. Первый раз, давая мне возможность попасть в собственную квартиру и переодеться в костюм и свежую сорочку, а второй раз около аптеки. Аспирин нам был жизненно необходим.

– Интересно, – хмыкнул Славик, отправляя в рот сразу две таблетки. – Как там у них с медикаментами?

– Ну живут же люди, – пожал я плечами.

– Живут, – согласился он. – И на космической станции живут, и на полюсе, только не легче от этого.

– Все еще не отказался? – улыбнулся я. Упаковка с болеутоляющим перекочевала в мои руки.

– А чего мне отказываться? – удивился Зимин. – Если шутка это, то черт с ними, а если наоборот чистая правда, то лишние бабки мне точно не помешают. Пусть даже к черту на рога, только бы платили хорошо и в срок.

Вылезая из машины около здания центрального офиса, я уже в сотый раз пообещал команданте свою посильную помощь в его судьбе. Вот ведь как, привык старик на хребте других дела делать, а тут, видимо, не рассчитал, не проникся, так сказать, всей ситуацией и позорно погорел под конец карьеры. Что это был конец, можно было не сомневаться. На шефа, впрочем, я зла не держал. Ну как можно сердиться на укусившего тебя попугая? Ты ему печеньку, а он тебя клювом. Птица – существо бестолковое, что с нее взять. Да и жалко мне было его, посвоему, конечно, и совсем чуть-чуть.

Узнав о цели нашего визита, девушка на ресепшен поспешно выписала два пропуска и под суровыми взглядами секьюрити проводила к лифту.

– Вам на восьмой этаж, – кивнул она. – Секретарь шефа Кристина встретит вас в холле.

– Ну что, – подмигнул я Славику, заходя в лифт и нажимая нужную кнопку. – Поехали?

– Поехали, Гагарин, – улыбнулся тот. Таблетки явно возымели эффект, ибо из перекошенной физиономии лицо его стало более осмысленным и даже где-то бодрым, и лицом могло называться по праву. – Если все, что происходит вокруг, не более чем хохма, то она сильно затянулась.

Лифт начал двигаться вверх, плавно поднимая меня к одному из вариантов развития сюжета. Наверху были либо карьера и богатство, либо сложности и беды. Ой, как бы не пожалеть, что впрягся во всю эту сомнительную авантюру. В любой момент можно было бы развернуться и, помахав ручкой, отправиться на вольные хлеба. С моим опытом работы и клиентской базой путь мне был открыт во многих направлениях. Но я с упорством в мыслях и жадностью в глазах ждал судьбоносной встречи. Шесть, семь, восемь. Кабина, наконец, замедлилась и остановилась.

Вот уж не мог подумать, что голос, пусть даже и единожды услышанный по телефону, может так разительно отличаться от внешнего вида его обладателя. Я, конечно, знал, что мобильная связь может исказить как тембр, так и информацию, но разбить мое впечатление, разметать в лоскуты и развеять по ветру, нет, это нечестно, это просто бессовестно.

Встретившую нас Кристину иначе как по имени и отчеству называть было крайне затруднительно. Ухоженная дама преклонных лет в строгом брючном костюме и очках в золоченой оправе на носу была по меньшей мере ровесницей самого Семена Петровича. Только вот одно но: интуиция, предпринимательская жилка, иногда подкидывающая умопомрачительные и авантюрные идеи, а порой останавливающая руку буквально перед подписанием выгодного контракта, заставила насторожиться. Нет, не манера поведения, не вкрадчивый, но жесткий и властный голос, а глаза. Холодные, выцветшие, колющие в сердце, да нет, прямо в душу, пожалуй. Глаза человека, привыкшего править, властно и бесповоротно верша судьбы других. Такие глаза почти наверняка были у Ивана Грозного, Адольфа Гитлера, Иосифа Джугашвили, Уинстона Черчилля, людей особого сорта, взошедших на трон, занявших пост, выбранных, в конце концов, по праву лидера и сильной руки. В груди тревожно заныло при виде этой старушенции, будто чья-то невидимая стальная клешня сдавила сердце в грудной клетке.

– Здравствуйте. – Слова, прозвучавшие в застывшей, почти звенящей тишине разрушили морок, заставив вновь задышать, почувствовать краски и воспринимать звуки. – Господин Подольских пока еще не освободился, так что вам придется подождать.

– Ничего, – кивнул я, присаживаясь в одно из мягких кресел, находящихся в приемной. – Мы подождем.

– Чай, кофе?

– Кофе, пожалуйста, крепкий, без сахара.

– А вашему другу?

– Другу? – Тут я впервые вспомнил, что за моей спиной в нерешительности топчется Славик. – Другу тоже кофе. – Эка меня накрыло. Сильная бабка. Старик не держит возле себя лузеров и слюнтяев, а это лишний раз доказывает, что мое положение не такое уж и наигранное. Где же подвох, месье? Где подвох?

Славик плюхнулся в кресло, стоящее слева от моего и, дождавшись пока Кристина удалится, очевидно, за кофе, прошептал мне громким заговорщицким шепотом:

– Ужас, Митяй. Ты её видел?

– Видел, – кивнул я. – И что?

– Похолодело все внутри, будто льдом прислонили, – часто закивал мой приятель. – Даже не страх, а трепет какой-то. Правда, как рот раскрыла, сразу отпустило. Сколько ей лет? Нет, ты видел, зубы белые, ровные, все на месте, а волосы?

– Господин Зимин, – покачал я головой. – Вам нужно меньше пить.

– Как и тебе, впрочем, – зло огрызнулся Славик. – Видел я таких, и если бы знал, с кем дело придется иметь, ни за какие бы коврижки не вписался. Если твой миллиардер того же сорта, то я пас.

– Тю, – я с осуждением покачал головой. – Они такие, потому что жизнь их такими слепила. По-другому бы на части порвали, на лоскуты. Ну как, по-твоему, заработать многомиллионное состояние, взлететь вверх по карьерной лестнице и при этом не пройтись по головам. Тут уж приходится выбирать между капиталом и душой. Они выбрали первое. Смотри. – Я кивнул на стальную пластину на столе старухи. – На ней написано «помощник генерального директора». Заметь, помощник, не секретарь и даже не ассистент.

– Идет, – вдруг зашипел Славик, услышав частый стук каблуков. – Замолкни, Митяй, а то еще в лягушку превратит. На кой мне шестьсот тысяч, когда я жабой буду?

– Жаба и лягушка – это разные вещи, – хохотнул я. – Да не дрейфь ты, Зимин, все по плану. Стадию розыгрыша, выскакивания из торта в бикини или просто фейерверка мы уже прошли. Теперь настает пора самого вкусного.

Вкусно было. Кофе, действительно недурственный, благоухающий и крепкий, проникая в организм, чистил мысли, учащая сердечный ритм. Пробегая ароматной, обжигающей волной по горлу, напиток разгонял застывшую кровь, выгоняя похмелье и хворь, так немилосердно терзавшие наши организмы последние несколько часов.

Я боязливо покосился на полупустую кружку. Поистине чудодейственный эффект, а какова скорость действия, уму непостижимо.

– Отменный кофе, – поделился Славик. – Никогда такого не пил.

– О да, – откликнулась Кристина. – Кофе действительно замечательный. Из личных запасов патрона для дорогих гостей и важных деловых партнеров.

– А интересно, уважаемая Кристина… – Тут я замялся, ибо воспитание не позволяло называть женщину столь преклонных лет просто по имени.

– Эдуардовна, – благосклонно подсказала та.

– А интересно, Кристина Эдуардовна, – вновь начал я. – Кем являемся мы? Дорогими гостями или деловыми партнерами?

– Вам интересно мнение секретарши? – с наигранным удивлением поинтересовалась старуха.

– Вы принижаете свои достоинства и таланты, – включился я в игру. – Человек, занимающий подобный пост и находящийся на самом верху социальной лестницы, никак не может подпадать под столь узкий термин.

– Вы не так просты, Дмитрий, – благосклонно кивнула она.

Это хорошо. Одно очко в мою копилку. Жалует царь, да не жалует псарь. От этой старой истины хорошо бы поберечься, если уж не сподобился обрасти полезными знакомствами. Это никогда не поздно начать.

– Мое мнение – вы не то и не другое. Хотелось бы сказать, что середина, но и это утверждение будет не верно.

– Кристина, я освободился, проводи господ, – вдруг выдал интерком на столе.

– Семен Петрович вас ждет, – оборвав фразу на полуслове, кивнула старуха. – Прошу вас. Прямо и направо.

Подольских встретил нас за большим столом из черного дерева. Кабинет старика был обставлен несколько поспартански. Я говорю поспартански, так как при наличии нулей в чековой книжке нашего прямого нанимателя в интерьер кабинета с легкостью бы вписался шлем конкистадора или сфинкс, самый настоящий, Каирский, а тут глобус с напитками – банальность, два кресла и бесконечные ряды книжных полок. Больше похоже на кабинет бизнесмена средней руки, чем управляющего огромной корпорацией. Почему огромной? А как же иначе. Я уже называл те виды деятельности, где Семен Петрович выступал в качестве учредителя, члена совета директоров или другого публичного лица, и их было множество. В тень попали различные фонды, офшорные фирмы и десятки других предприятий, где чувствовалась его крепкая лапа, но сама личность миллиардера напоказ не выставлялась. Аудиенция у Подольских могла приравниваться к посещению президента или премьера, да и то с большой натяжкой. Этот человек правил, нет, он умел править, и получалось у него это весьма и весьма неплохо.