Проект «Сколково. Хронотуризм». Золото Барбароссы

– Я слишком стар для этого, мой друг, – откашлявшись, молвил он. – Мой ум уже не столь остер, рука не столь верна. Все мои друзья и соратники, видя увядание на моем челе, выйдут из игры. Сейчас мои позиции крепки, но что будет через десять лет? Скажите мне, Морис?

Дверь в просторный зал вновь отворилась, и на пороге появился третий участник встречи. Серые безмолвные тени в сутанах заскользили вокруг него, не давая ни малейшего шанса опасной случайности. Закованные в железо кавалеристы при входе приосанились, и даже гильдийцы, зябко кутавшиеся до этого в свои кожаные черные плащи, склонились в почтении.

– Мой старый враг, – встав с кресла рыжебородый прошествовал на встречу вошедшему, и встал перед ним скрестив руки на груди. – Скажи мне кто-нибудь что я, король Германии Фридрих, начну ручкаться с Римско-Католической церковью, я бы посадил его на кол.

– Поражение от Ломбардской лиги все еще не дает вам покоя, смутьян, – тихо прошипел вошедший.

В зале повисло неловкое молчание. Языки пламени плясали на трещащих и выбрасывающих снопы искр поленьях, половицы под ногами монахов, окруживших Папу, синхронно скрипнули. Бойцы приготовились защищать и убивать, и только окрик наследника Престола Святого Петра удержал их от атаки.

– Ваше Высоко Преосвященство, Ваше Величество, – подскочил к Папе до этого стоявший в стороне епископ. – Разве вы забыли, дело наше настолько богоугодно, что мы обязаны забыть о прошлых распрях и территориальных претензиях.

– Вы правы, мой друг, – Папа Александр Третий одобрительно кивнул. – Оставим недомолвки и вражду. Грядет война, самая бесславная для всего европейского сообщества. Война, несущая только позор и разрушение, война, способная положить конец присутствию крестоносцев на востоке. Предотвратить ее способен только Всевышний, а вот позаботиться о последствиях мы можем заранее. Вы согласны с моими словами, Фридрих?

– Да, – подтвердил германец. – Именно потому я здесь, а не стою с войсками под стенами своих исконных городов.

– Фридрих, – прошептал епископ, наклоняясь к уху строптивого монарха, – оставьте боевой запал для поля брани. Сейчас нам нужны лишь острый ум и здравый расчет.

Загородный домик Солодова в тридцати километрах от Питера решено было использовать в качестве базы. Завезя туда немыслимое количество продуктов и электроники, друзья принялись за подготовку.

– Прежде всего – план, – Дмитрий неодобрительно поглядел на развалившегося на диване Алексея. – Детальный, скрупулезный, в котором предусмотрены все возможные повороты событий. Давай, Леха, излагай, что накопал.

– Тебе реальный поворот? – полюбопытствовал Солодов с мягких подушек.

– Да.

– Стройка. – Поднявшись с дивана, Леха прошлепал босыми ногами к окну и приоткрыл форточку. – Строили Париж римляне, так что архитектура, главенствовавшая в ту пору, была исключительно римской. Постоянное строительство, возведение фортификационных сооружений и чертова уйма торговых кораблей.

С другой стороны, Париж двенадцатого века – это центр европейского образования. По большей части, конечно, с сильным религиозным уклоном, но от этого не менее хорошего. Рабочие, торговцы, плотники, столяры, студенты. Затеряться в такой толпе легче легкого.

– А рост? – ехидно поинтересовался Прокопенко у приятеля. – Не задумывался, почему в Сколково, хоть и за немалую цену, берутся тебя экипировать согласно эпохе?

– Думаю, денег срубить хотят, – обиженно хмыкнул Алексей.

– А вот и нет, – отойдя от маркерной доски, Дмитрий принялся ходить по комнате, скрестив руки на груди. – Все прошедшие столетия человечество росло не только духовно и морально, но и физически. Попади ты, скажем, в древний Рим, то покажешься тамошним жителям великаном. Во Франции конца двенадцатого века ты со своей белой шевелюрой и гвардейским ростом так вообще будешь выделяться из толпы, как бы ни маскировался.

– Так что же они? – удивленно покачал головой Леха. – Карлики?

– Не карлики, а низкорослые, – пояснил Прокопенко. – По меркам двадцать первого века – уж точно. Сколковские спецы потому и выдают экипировку всем желающим богатеям. Попади ты в темные века, и останешься гол и бос. Ботинки слишком малы, рубище узко, доспех и вовсе нереально надеть.

– Ясно. Придется в очередной раз раскошеливаться. Мне продолжать?

– Валяй. – Заняв освободившийся диван, Дмитрий закинул ноги на журнальный столик.

– Население Парижа в тот момент составляет от пятидесяти до ста тысяч человек. Помои и испражнения выливают из окон прямо на улицу, не особо заботясь о санитарных условиях. Крысы, тараканы и вши.

– Жесть. – Дмитрий брезгливо поморщился и скосил глаза на экран лэптопа. – Слава богу, что нам не придется пробыть в этом зачумленном мире слишком долго. В присланном французской профессурой файле есть дата, которая нам нужна.

– Пришло? – Алексей бросился к компьютеру и, развернув его в свою сторону, начал вглядываться в текст.

– Вчера ночью. – Прокопенко похлопал друга по плечу и, отобрав ноутбук, отложил его в сторону. – Самое интересное во всей этой затее – даже не золото, а единство противоположностей. Заклятые враги, сошедшиеся в едином порыве ради святой цели. Святой целью они, кстати, называли выкуп знатных рыцарей, выплаты компенсаций знатным семьям и восстановление дорог и строений, которые в походе могут пострадать от воинства крестоносцев.

– Он точно определил дату?

– Дату, время и место. Считай, полдела сделано, и свиток, указывающий на несметные богатства у нас в руках. Год идеально соответствует задумке, строительство собора только началось, и внимательному наблюдателю ничего не стоить вычислить место закладки. Возьмем приличный армейский бинокль, залезем на ближайшую крышу и посмотрим, где святоши сделают тайник.

– А почему бы свиток не выкрасть по факту? – резонно предложил Алексей. – Вместо того чтобы впрягаться в историю с левыми визами и поддельными паспортами, мы просто привезем сувенир из прошлого.

– Крайне сложно. Во-первых, придется пройти три кольца охраны. Епископа охраняют бойцы гильдии убийц, некоей непонятной организации с дурной славой и замашками головорезов. Вторая цепь охраны будет состоять из кирасиров, личной гвардии короля Германии, мимо них тоже муха не проскочит. А третья…

– Есть и третья? – поразился блондин.

– К сожалению, да. Третья преграда – это орден боевых монахов. Наподобие Шаолиня, только без их выкрутасов и позерства. Холодные боевые машины, братство хранителей престола Святого Петра, замененное впоследствии не столь радикальными швейцарскими гвардейцами.

– А если вернуться потом и забрать свиток тогда, когда на площадке останутся одни рабочие?

– Цена. – Дмитрий вытащил финансовые документы из общей кипы бумаг и принялся перелистывать страницы. – Нам нужна максимальная точность, а это требует больших денег. Один раз мы слетаем и выясним, где лежит документ. Если времени на ожидание хватит, то – пожалуйста, сколько угодно. Ну а если нет? Снова листать зеленые? Нет, проще потом окольными путями пробираться в современный Париж и разбираться на месте.

– Каковы наши капиталы на данный момент? – отмахнувшись от последних слов Прокопенко, поинтересовался блондин.

– Ну… – Прокопенко помедлил с ответом, листая бухгалтерию. – Если продать все движимое и недвижимое имущество, наши квартиры, эту дачу, оба автомобиля и яхту, то, с учетом имеющихся на счетах средств, выйдет чуть больше полутора миллионов.

– Офигеть, – Солодов расплылся в блаженной улыбке. – Никогда бы не подумал что мы такие богатые.

– И я не думал, – горько улыбнулся Дмитрий. – Ты, надеюсь, понимаешь, что все это, доставшееся нам кровью и потом, может уйти с молотка. Иногда я даже сомневаюсь, разумно ли это. Цены на хронопутешествия в Сколково тоже не особо вдохновляют. На каждое мероприятие требуется минимум миллион. Поскольку поездка в прошлое предстоит не одна, придется продать и твою серферскую школу в Египте. Мое предприятие по производству альпинистского снаряжения, как это ни печально, тоже уйдет с молотка. Благо покупатели найдутся быстро.

– Откуда такие цифры? – осторожно поинтересовался Алексей. – Не проще ли выбрать более приемлемый по деньгам тариф? Наши с тобой фирмы – это чистой воды подстраховка, пенсионный фонд и крепкий тыл.

Дмитрий молча протянул приятелю рекламный буклет.

– Нам нужно точное попадание. Переброска даже в самом дорогом варианте не гарантирует того, что хронотурист окажется в нужном месте в нужное время.

Простой тариф, по факту самый дешевый, дает клиенту ровно час и запускает его в любую точку времени и пространства. Стоит он штуку и нам не подходит. Второй вариант дает шесть часов и сто лет в большую или меньшую сторону, и только максимальный тариф может дать результат. Погрешность состоит в шестидесяти минутах в любую сторону, и разброс будет не более чем в километр.

Алексей нервно заходил по комнате.

– Почему минимум? Не лучше ли взять по часу?

– Потому! Попытка засесть на крыше с биноклем может потерпеть крах. Любой из нас может просто поскользнуться на луже ослиной мочи и пробить себе голову или сломать ногу. Сразу закладываем два захода и амуницию согласно эпохе. Так просто никто ничего пронести не позволит. За все надо платить. В сухом остатке два с половиной миллиона.

– А гарантии?

– Пятьдесят на пятьдесят. Мы можем дважды потерпеть крах и вернуться ни с чем. Бумага, которую подсунул нам Куапель, может оказаться провокацией или подделкой. Любой из нас может погибнуть, попав под копыта лошади или нарвавшись на кинжал бандита, и все это ради идеи найти мифический свиток, ведущий, возможно, к несуществующим богатствам.

– И что же нам теперь делать?

– Да я и сам пока толком не знаю. Денег в данный момент вроде много, но все они, в основном, не в активах, а в недвижимости и материальных благах, которые каждый натаскал к себе в норку. Один твой борд стоит порядка тридцати кусков, та же яхта, что в доках, смело потянет на полтора миллиона. Но только ими не расплатишься по закладным и не предъявишь в качестве налоговых выплат. Реально мы можем распоряжаться суммой в пределах семисот тысяч, но, исходя из наших аппетитов, они закончатся примерно через три года. Живыми деньгами на данный момент у нас тысяч тридцать, из тех, что на кредитных картах и в сейфе твоей питерской квартиры.

– Тебя послушать, – поморщился Алексей, – мы можем лишиться абсолютно всего, но если посмотреть на это под другим углом, то в случае успеха операции мы навсегда забудем о финансовых трудностях и сможем жить в свое удовольствие?

– В точку, – уверенно кивнул Дмитрий.

В комнате повисло молчание. Каждый из приятелей-авантюристов думал о чем-то своем и не спешил делиться соображениями вслух.

– Давай так, – наконец предложил Солодов. – Всю нашу сознательную жизнь мы шли на риск, и удача следовала за нами по пятам. Если она от нас отвернулась, то мы рано или поздно прогорим на авантюре или предприятии, похожем на это. Что у нас останется тогда? Сожаление об упущенном моменте? Терзания от того, что если бы не спасовали, все бы вышло совсем по-другому?

– Конкретнее.

– Подбросим монетку. Если выпадет орел, то мы в деле. Если решка, значит, судьба против, и мы отказываемся от задумки.

– Валяй, – вдруг воодушевился Прокопенко. – Нет ничего лучше, чем доверять свою судьбу копеечному кругляшу.

Леха порылся в карманах брюк и, вытащив десятирублевик, подкинул его на ладони.

– Ну что там? – Дмитрий встал с дивана и, вприпрыжку подбежав к блондину, схватил того за плечо. – Не томи.

Кулак Солодова разжался.

– Эх, – вздохнул Алексей. – А я уже начал привыкать к своей новой четырехкомнатной квартире.

Продать квартиры быстро не получилось, так же как и яхту. Покупатели на столь дорогостоящие штуки находились крайне неохотно, торговались, делали большие глаза и пытались сбить цену. С автомобилями вышло проще, но и тут был риск нагреть себя на деньги. Обе фирмы, принадлежащие будущим хронотуристам, были перекуплены прямыми конкурентами, немало обрадовавшимися внезапному решению бывших владельцев. Но все равно требовалось еще оформить массу бумаг, подписать кучу официальных требований, прошений и уведомлений. Так, день за днем, секунда за секундой, убегало драгоценное время.

– Нас могут опередить, – Алексей нервно барабанил пальцами по торпеде автомобиля.

Дмитрий молча вел машину, пробиваясь по суматошному трафику шоссе Санкт-Петербург – Москва и, вполуха слушая приятеля, вновь и вновь выстраивал четкий план действий.

Что требовалось от хронотуриста при попадании в прошлое? Маскировка, антураж, возможность скрыть рост, здоровый цвет лица и результаты современной стоматологической индустрии. Появись на площади Парижа двенадцатого века Прокопенко или тот же Солодов, двухметровый блондинистый детина с квадратной челюстью и ослепительной улыбкой на все тридцать два зуба, любое из колец охраны монарха, папы или епископа задергается. Слишком уж инороден будет хронопутешественник в этой серой, измученной и грязной толпе.

– А что если нам придется общаться? – наконец озвучил он мысль, которая не давала ему покоя последние дни. – Ты подойдешь, тебя спросят, и что дальше? Фиаско, провал. Если на костре не сожгут, то за шпиона примут.

– Нас могут опередить, – вновь жалобно повторил Солодов. – Придется общаться – пообщаемся. Всегда можно прикинуться больным, немым или умственно отсталым. Мычи себе да слюну пускай, прокатит. Но если наш вариант уже играет другая команда, узнаем мы об этом в самом финале.

– Не могут нас опередить, Леха. Тут слишком много обстоятельств, играющих нам на руку.

– Например? – заинтересовался Солодов.

– Нужно быть в теме, Леша. Немного истории, чуть везения и куча денег. Все это в сумме дает мне право говорить, что никто против нас не копает. Попробуй, найди еще двух таких придурков, как мы, способных бросить на кон четыре миллиона ради идеи, которая может и не сработать.

– Но какой идеи! – Алексей блаженно зажмурился и откинулся на спинку сиденья. – Это же мечта, братишка. Батистовые портянки, крем Марго, новые вставные зубы и тонна кефира.

– Дурак, – отмахнулся Прокопенко. – Те парни плохо кончили.

– Какие те?

– Ну, те, кого ты цитируешь. Один умер от сердечного приступа, второй почти с ума сошел и остался на мели, а третьему перерезали горло опасной бритвой. Не цитируй больше Ильфа и Петрова. Удачу отпугнешь.

– Удача, удача, везде и всюду удача. – Закрыв стекло, Алексей поднял воротник и, зябко поежившись, щелкнул вытертым от времени выключателем печки. – А ты не думал, что это наша судьба?

– Судьба? – Дмитрий прищурился и устало потер переносицу. – Судьба – дама коварная и изменчивая. В своих предприятиях я в первую очередь уповаю на точный расчет. Просчитываю каждый из вариантов развития событий.

Через полчаса внедорожник притормозил на обочине, и друзья, поменявшись местами, вновь устремились по тонкой серой полоске асфальте.

– Деньги при тебе? – сонно поинтересовался Дмитрий, его начинало укачивать.

– А то! Все, что есть сейчас на моем пластике.

– Кто первый пойдет, ты или я?

– Не знаю. – Леха моргнул дальним светом выскочившему с проселка грузовику и пожал плечами. – Тебе принципиально?