- -
- 100%
- +
Проходило время, а баба Зина, практически каждый день ходившая на могилу мужа, стала замечать, словно за ней кто-то наблюдает. Это ощущение усиливалось день ото дня, с каждым разом становясь все отчетливее, а глаза супруга на плите памятника, что выглядели такими живыми, становились все грустнее.
И вот, наконец, в наступившую пятую годовщину смерти, она в очередной раз собралась на могилу супруга. Ночной ливень, словно специально основательно размочил единственную ведущую на кладбище дорогу, делая ее путь очень сложным. Но не взирая на препятствие, она решительно направилась в сторону кладбища, стоило лишь солнцу едва осветить своим светом эти Богом забытые земли.
Медленно ступая по грязной грунтовой дороге, ноги то и дело норовили соскочить в очередную лужу, которых на ее пути было несчетное количество. Не смотря на раннее утро, местные уже во всю обсуждали очередное происшествие на западном блокпосте ОВП с которого, по неизвестным причинам пропали несколько солдат, но ее это мало волновало. В этих местах люди пропадают каждый день!
Спустя какое-то время на горизонте замаячила территория старенького погоста, к которому в этот день ее словно тащило. Поддавшись этому порыву, она пошла быстрее обычного, а в скором времени перед ней вновь предстала могила супруга Федора, который очень грустными глазами наблюдал за ней с фотографии на могильной плите.
– Здравствуй любимый муж! – произнесла баба Зина, проведя несколько раз рукой по памятнику, – Я пришла к тебе! Сегодня тот самый день!
Неожиданный горький ком подкатил к горлу, и баба Зина разрыдалась. Такого не происходило с ней давно! Слезы словно сами текли из глаз, и она была не в состоянии контролировать собственные эмоции. Поддавшись порыву, в рыданиях, она рухнула плашмя на могилу Федора и обняла памятник, как бы смогла обнять живого супруга.
В следующий миг что-то изменилось! Буквально. Холодный ветер, разрывающий в клочья солнечное утро стих, а вокруг кладбища воцарилась сплошная тишина, которую можно было ощутить руками.
– Не плачь, Зина! – раздался тихий мужской голос, – Слезами делу не поможешь!
Ошарашенная старуха сквозь заплаканные веки неожиданно увидела стоящего за плитой, собственного супруга, который еле заметно улыбался, наблюдая за ней такими же грустными, как и на фотографии, глазами.
– Федор?! Это и правда ты?! – кинулась перепачканная старушка к возникшему супругу.
– Это и в правду я! – отозвался старик.
– Но как ты тут оказался? – всполошилась баба Зина.
– Не знаю! – ответил Федор, – Но знаю, что никто не умирает! В этих местах вообще никто не умирает… окончательно!
Баба Зина, словно повинуясь неведомому инстинкту отпрянула от супруга и за его спиной заметила сотни или даже тысячи людей, которые молчаливо стояли и наблюдали за невозможным воссоединением. Все они, разодетые в одежды из разных эпох, словно каменные истуканы были абсолютно неподвижны, а с фарфоровых бледных лиц на нее смотрели десятки тысяч очень грустных глаз.
– Федор, что происходит? – воскликнула баба Зина.
– Все хорошо, родная! Ты наконец со мной! – ответил ее супруг и вновь улыбнулся, – Мы теперь всегда будем вместе!
– Но как это возможно?! – вновь выкрикнула старуха, но ее последний крик так и не прозвучал.
Через мгновение, среди неподвижных истуканов, она заметила приближающуюся фигуру уже знакомого человека в черном костюме, который, приблизившись к ней, в пол голоса произнес:
– Час настал!
Баба Зина не стала спорить! В какой-то момент она почувствовала огромное облегчение, словно с ее плеч свалился груз, сравнимый с весом этого чертового безжалостного мира. Она медленно подняла глаза на своего супруга, еле заметно улыбнувшись, и произнесла:
– Я кажется все поняла! Никто не умирает… Окончательно!
Порывы усиливающегося ветра разносили холод по округе, а вновь начинающийся дождь раз за разом наполнял эту территорию, и без того полную уныния и серости, палитрой обреченности, в которой не смог бы выжить не один здравомыслящий человек. Пустое старенькое кладбище на задворках Троицкого, стоящее тут уже не первый век, пугало своей аурой и отгоняло приезжих, случайно заблудших в эти места. Могилы уже давно были заброшены и успели изрядно порасти бурьяном, среди которого невозможно было разобрать кто где захоронен. Но сегодня, серое небо, свинцовой гладью растелившееся над головами редких местных жителей стало свидетелем, как одна старуха пришла на это кладбище. Она пришла к определенной могиле, словно практически каждый день ходила сюда и разрыдавшись над стареньким обезличенным памятником испустила последний вздох, так и оставшись лежать, обнимая памятник.
Дождь все усиливался, с каждой секундой все больше походя на непроходимую стену из воды, которая омывала старые могилы погоста, на одной из которых неожиданно появилась абсолютно новая фотография, с которой на безысходность смотрели две пары старых грустных человеческих глаз.
Ультрафиолет
Рассказ четвертый
Стандартная рутинная процедура проверки документов для экспедиции Гарина затянулась на несколько утомительных часов, на протяжении которых бойцы Объединённых Войск Периметра с особой тщательностью изучали содержимое сумок ученых, а также их приборы, способные, по мнению группы, предоставить людям ответы на волнующие их вопросы. Солдаты ОВП, периодически косились на группу ученых, состоящую из пяти человек, и о чем-то тихо, между собой, переговаривались, постоянно тыча пальцами в непонятные для них приборы.
– Долго мы еще будем ждать? – спустя несколько часов заявил Гарин.
– Алексей Викторович, вам придется ждать столько, сколько потребуется, чтобы соблюсти все необходимые процедуры! – монотонно ответил боец ОВП, заполняя очередную декларацию.
– Мне кажется вы не понимаете важности нашего исследования?! – продолжил Гарин.
– Поделитесь?! С удовольствием послушаю очередные байки про инопланетную природу Очага, чудом прижившуюся на нашей планете – не поднимая головы, ответил солдат.
– Занимайтесь своим делом, а я буду заниматься своим! – брезгливо ответил Алексей Викторович.
– Как скажете! Но вот из-за таких как вы, мы, простые люди, не понимаем, что происходит там, за ограждением! – отрезал боец ОВП и влепил очередной штамп на пропускную декларацию, – Документы готовы! Можете проезжать!
Научные сотрудники, измученные утомительным ожиданием исполнения всех бюрократических проволочек, с оживлением похватали свои приборы и направились сквозь блокпост, к проезду на закрытую территорию Очага, где их уже ожидал транспорт, в виде небольшого пикапа, с огромным количеством светового оборудования на капоте и крыше автомобиля.
– Господин Гарин, а вы не просветите меня, зачем Вам это? – произнес вышедший следом боец ОВП, указывая пальцем на световое оборудование машины, – Как я понимаю, мне и заикаться не стоит о регистрации внесенных изменений в конструкцию автомобиля?!
– Не заикайтесь! – ответил глава экспедиции, – Оборудование съемное и установлено исключительно на период экспедиции. По ее завершению, я уверяю Вас, все оборудование будет незамедлительно демонтировано!
– Поверю вам на слово, Алексей Викторович! Так все же, зачем столько света? – продолжил боец.
– Товарищ капитан, а зачем Вам столько бойцов на блокпосте?! – произнес Гарин, усаживаясь на переднее сидение пикапа, – Вот и у нас… Свои солдаты!
Спустя несколько десятков минут пикап, с научной экспедицией Гарина на борту, постепенно приближался к намеченным координатам, которые были выбраны не случайно. Суть эксперимента заключалась в изучении влияния ультрафиолетового излучения на местную флору и фауну. Во встречу с последними Гарин верил слабо, потому как о существовании богомерзких созданий, которым приписывают нечеловеческие свойства, рассказывали лишь местные жители, среди которых, ученый пока еще не видел ни одного адекватного человека. А что касается природы, тут то как раз и возникала необходимость изучения, так как несколько месяцев назад, его западные коллеги сделали фантастическое предположение, о том, что некоторые растения способны поглощать ультрафиолет и, в последствии, излучать спектр неизвестных науке волн, порождаемых растениями.
Машина плавно двигалась вперед, а вся научная экспедиция была в приподнятом настроении, словно веря в собственный успех. Когда же наконец пикап достиг необходимых координат, перед учеными предстала невероятная картина. Флора, что окружала их, действительно очень сильно отличалась от привычных растений, которые можно было увидеть в любых других местах планеты. Деревья, о которых Гарин ранее только слышал, были спирально закручены вокруг собственного ствола, словно пластилиновые, виток за витком переплетаясь в фантастические узоры. Землю плотным слоем укрывала трава цвета индиго, испуская слабое свечение. Что уж говорить об остальных представителях растительного мира, образы которых никак не укладывались в голове ученого, ломая привычную картину мира.
С каждой минутой становилось все темнее, а значит всем необходимо было тщательно подготовиться, чтобы пережить эту ночь в пределах Очага. Приказав переодеться в костюмы персональной защиты, Гарин принялся налаживать работу датчиков движения, расставляя их по периметру лагеря. После пропажи экспедиции «Восход», которая направилась примерно в эти же координаты, данное оборудование было включено в перечень обязательного. Несмотря на то, что Гарин не верил в байки местных жителей, которых он считал чокнутыми, члены экспедиции настояли на соблюдении этой части протокола.
Последовательно подключив каждый датчик, Гарин соединил их по беспроводной сети с собственным ноутбуком. Получившуюся интерактивную карту местности теперь можно было использовать в нужных целях, делая на ней заметки или фиксируя наблюдения.
Научные работники, словно единый механизм, расставляли световое оборудование и цепь генераторов, что питала огромное количество ультрафиолетовых ламп. Когда же, наконец, все приготовления были выполнены и вокруг импровизированного лагеря достаточно стемнело, Гарин, еще раз обвел взглядом построенные сооружения и, спустя непродолжительную паузу, произнес:
– Запускай!
По мановению руки одного из ученых, сперва загудели генераторы, а после, друг за другом, стали зажигаться огни ультрафиолетовых ламп, в свете которых, казалось, будто остальной мир Очага просто перестал существовать. Он буквально утонул в темноте, на фоне яркого освещения, что устроила тут группа Гарина.
– И все же, мне бы хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на этих мутантов! – произнес, поравнявшийся с Гариным, криптозоолог Чуриков.
– Вам не кажется, что их существование противоречит естественной эволюции?! – ответил задумчивый Гарин.
– Кажется! Но, однако, не стоит сбрасывать со счетов, инопланетное происхождение Очага. Ведь именно метеориту, который упал тридцать лет назад, мы обязаны всем тем, что можем сейчас наблюдать! – вставил взволнованный криптозоолог.
– Вы, Олег Константинович, иногда наивны как ребенок! Любая форма жизни, попадающая в неестественную для себя среду, либо погибает, либо приспосабливается к новым условиям существования! – раздраженно парировал Гарин.
– Так я и не говорю, что эти существа изначально были такими же! Возможно, на них так повлияла земная атмосфера или другие внешние факторы. Элементарная гравитация способна изменить принципы существования видов – ответил Олег Константинович, поправляя очки на переносице.
Гул генераторов, монотонно разносящийся по округе, спустя некоторое время, превратился в абсолютно привычное гудение, однако, из-за него невозможно было разобрать посторонние звуки, доносящиеся со всех сторон. Казалось будто вся природа этого извращенного мира стала оживать, противясь человеческому присутствию, которое в этих местах было явно нежелательным. Один из научных сотрудников, находящийся ближе всего к границе ультрафиолетового излучения, заметил движение за периметром лагеря. В ту же секунду, словно вторя его самым страшным подозрениям, система датчиков движения стала оповещать о приближающихся формах жизни, плотность которых, судя по экранным изображениям, постоянно возрастала.
– Мельников, что там происходит? – воскликнул взволнованный Чуриков.
– Олег Константинович, тут ерунда какая-то! Вокруг лагеря вращается плотное кольцо биомассы неизвестного происхождения. Её буквально пару минут назад не было, как вдруг… – запинаясь, ответил Мельников.
– Что тут происходит? – заорал Гарин, – Мельников, в чем дело?!
Гарин приблизился к монитору компьютера, который фиксировал показания внешних датчиков и его взору предстала виртуальная картинка плотного кольца, которое вращалось вокруг импровизированного лагеря на огромной скорости.
– Что это? – округлил глаза Гарин, – Этого не может быть! Оно живое?
– Они живые! – вставил криптозоолог.
– Что? Что вы несете, Чуриков? – воскликнул разгневанный Гарин, – Не существует никаких мутантов!
– А это тогда что? – ткнул пальцем в экран Чуриков.
– Не знаю. Но я уверен в правоте своих слов! – отрезал Гарин, – Правда никак не пойму принцип движения и с чем он связан.
– А это, коллега, принцип загонной охоты! Хищник ищет прорехи в обороне своей жертвы, постоянно перемещаясь вокруг нее. – ответил Чуриков, – И прошу обратить внимание, что именно так ведут себя земные хищники!
– Это какой-то бред! – прокричал Гарин, – Никому друг от друга не отходить! Всем ясно? Ваши предложения?
– Я предлагаю сперва оценить уровень угрозы. Давайте потушим несколько ультрафиолетовых ламп и посмотрим с чем конкретно мы имеем дело. – произнес Чуриков, занося над пультом управления освещением свои руки.
– Иного плана у нас все равно нет… Действуй! – обреченно ответил Гарин.
Стоило потушить несколько ультрафиолетовых прожекторов и глаза свыклись с новыми условиями освещения, как тут же за периметром лагеря, стала проявляться та самая необъяснимая биомасса, что вращалась вокруг экспедиции. Проходили секунды, а волосы на головах ученых все сильнее становились дыбом от ужаса, который постепенно пробирался в их сознание. Вращающееся кольцо оказалось огромным количеством невиданных ранее существ, что продолжали бежать в одном направлении. Но стоило этой толпе заметить изменение в освещении, как огромный водоворот мутантов, практически мгновенно замер на месте, дав возможность рассмотреть каждую особь в отдельности. Огромные изуродованные твари, напоминающие облезлых гиен с пустыми глазницами, постоянно обнюхивали невидимую грань лагеря, не решаясь перейти черту.
– Охренеть! Что это? – выпалил Мельников, растерянно оглядываясь по сторонам.
– Да кто ж их знает! – произнес водитель пикапа, расчехляя свою винтовку, – Если честно, я даже знать не хочу, потому что, на всех у меня патронов не хватит!
– Не стрелять! – прошипел Чуриков, – Если я прав – пока горят лампы, они не сунутся к нам.
В следующий миг, словно услышав рекомендации, эти твари стали обнюхивать опоры прожекторов, пытаясь найти способы отключить невыносимый свет. Не прошло и нескольких минут, как взбираясь по спинам друг друга, мутанты ринулись наверх и принялись рвать на части металлические конструкции освещения, превращая их в груду металлолома и делая экспедицию все беззащитнее.
Потеряв преимущество люди в панике носились по лагерю, пытаясь спрятаться или хоть как-то отбиться от остервеневшей волны мутантов, в поисках пищи, заполонившей лагерь.
Ночь постепенно уступала место новому дню, озаряя дикую неестественную природу Очага лучами солнечного света. Темнота отступала все сильнее, заливая все вокруг ультрафиолетовым излучением. Казалось, природа замирает, не желая подавать признаков жизни, пока на небе светит солнце. На месте импровизированного лагеря, что основала очередная экспедиция, вошедшая в Очаг вчера вечером, остались лишь груды металлолома и несколько изрядно обгоревших, до сих пор дымящихся, генераторов. Группа ученых, пытающаяся изучить этот дикий и жестокий мир стала невольными свидетелями охоты местного мутировавшего зверья, по стечению обстоятельств превратившись из наблюдателей в жертву.
Пропавший борт
Рассказ пятый
Очередной день в окраинах Троицкого выдался достаточно жарким. Солнце пекло с самого раннего утра, не оставляя местным жителям ни малейшей надежды на спасение от утомительной жары, от чего местные «постояльцы» сегодня предпочитали остаться дома, нежели выходить из своих лачуг в ежедневных заботах.
Но было тут и место, которое никогда не покидал люд, ибо оно за очень короткий промежуток времени приобрело статус «хлебного» для старателей, что сбредались в эти места в поисках наживы или легкого заработка. Местный бар «Ковчег», как его горделиво называл хозяин заведения Рафик, уже давно превратился в пристанище для прибывающих в эти края храбрецов. Тут они могли вкусно, по меркам местной аудитории, поесть, знатно выпить, устроив громкий дебош, который останется безнаказанным, а главное – узнать последние сплетни, что разносит молва по округе.
Сам хозяин «Ковчега», Рафик, прибыл в эти места примерно восемь лет назад. Имея в то время не малые проблемы с законом за хранение и сбыт противозаконных веществ, в купе с хранением незарегистрированного оружия, он не стал цепляться за то, что было им нажито в «нормальном» мире и достаточно быстро ретировался в места, где его не смогут достать. Имея на руках приличную сумму налички, предприимчивый Рафик, в скором времени, нашел чем занять себя и в Троицком, организовав подпольный бар. Спустя некоторое время «Ковчег» стал пристанищем разного рода личностей с репутацией хорошей и не очень, но живя по правилу «клиент всегда прав», Рафик быстро заработал славу стоящего барыги, от чего клиенты сами выходили на него в поисках информации или нужного товара.
Спустя годы хватка владельца «Ковчега» ничуть не ослабла, но, возможно в силу возраста или по иным, известным лишь ему причинам, Рафик стал заниматься исключительно собственным баром, лишь изредка, в особых, по его мнению, случаях, прибегая к старым делишкам.
Вот и сегодня, в очередной день, владелец «Ковчега» самолично находясь у барной стойки, с деловым видом натирал стаканы до блеска. Педантичность, с которой он подходил к своему бизнесу восхитила бы многих в «нормальном» мире, а тут, в Богом забытой деревушке, в которой местного населения осталось не так уж и много, да и те не в своем уме, никто не оценит его стараний. Поэтому он делал это скорее для себя, нежели чем для окружающих его бандитов или «залетных» посетителей бара.
– Эй, Раф! – окликнул владельца бара один из старателей, сидящих в заведении, – А когда ты мне нальешь?
– Когда рассчитаешься за предыдущие разы. – с акцентом ответил бармен.
– Ты же знаешь, я сейчас на мели. – продолжил гость.
– Ну значит и мои бутылки для тебя пусты. – не отводя взгляда от очередного стакана, ответил Рафик.
Спустя несколько секунд изрядно подвыпивший человек встал со своего шаткого стула и, с трудом переваливаясь с ноги на ногу, направился в сторону барной стойки.
– Братишка, ну не заливай – лучше наливай! – заплетающимся языком настаивал посетитель.
– Слушай Уга, ты меня хорошо слышишь? – поднял взгляд на гостя Рафик.
– Отлично!
– Ну раз слышишь, значит уже знаешь, что пока не вернешь мне долг, я тебе капли больше не налью!
– Ну хватит, Раф! – настаивал Уга, – Мы же давно знакомы! Когда такое было, чтобы я тебе долг не отдавал?
– В прошлом месяце ты мне должен был за три!
– Ну я же все вернул! – усаживаясь на старый барный стул, настаивал гость.
– Да, спасибо, что был так добр…
– Ну! И ты будь добр ко мне! Налей, а?!
– Нет! – отрезал владелец заведения.
Спустя мгновение, беседа постояльцев была прервана скрипом открывающейся двери, в которой показался силуэт приземистого мужчины. Редкие, в этот час, посетители замерли на своих местах и, все как один, уставились на появившегося в дверях человека. Гость осмотрелся по сторонам, закрыв за собой скрипучую дверь и направился к барной стойке.
– Рафик, привет с Большой земли! – в пол голоса произнес он.
– Ты ли это, Торба? – расплылся в улыбке владелец бара.
– Как видишь! – отозвался гость, – Давненько меня не было в этих краях!
– Да уж, давно! – закивал Рафик, – Что тебе налить, друг?
Пьяный Уга, после слов о «налить» моментально нахмурился и смерив взглядом нового для себя человека, слез с барного стула.
– Слышь! Как там тебя?! Мешок! – взъерошился старатель, – А ты кто вообще такой?
Торба, как его величают в этих краях, был человеком простым и добродушным, но очень не любил, когда к нему пристают с лишними расспросами. От этого, кстати, очень сильно страдали патрули ОВП, которые частенько переходили ему дорогу. Неопытным бойцам было невдомек, что перед ними человек с приличным числом вылазок в Очаг, а стоило делу дойти до «выяснения личности», как патрульные быстро смекали, что они не на того нарвались. По сей день так и не было ни единого случая, чтобы патруль ОВП узнал, как на самом деле зовут Торбу.
Сейчас же ситуация отличалась посылом, но смысл имела тот же. Не дожидаясь развития конфликта Торба развернулся на барном стуле и уставившись на пьяного старателя, произнес:
– Оно тебе надо?
– Мне выпить надо! Понятно? – рявкнул в ответ Уга.
– Я здесь причем? – поднял бровь Торба.
– Тебе наливают, а мне нет! – развел руками пьяный старатель.
– Ну значит бармен не считает должным тебе наливать! – ответил Торба и развернулся всем корпусом обратно.
В следующий миг пьяный Уга, обидевшись на собеседника за то, что тот не стал с ним больше разговаривать, ухватил по соседству стоящий стул и занес его над своей головой. Рафик, увидев это, стал размахивать руками и что-то невнятное бормотать, а Торба лишь покачал головой, словно в знак того, что он ничего иного и не ожидал от пьяного быдла. Мгновенно вскочив с места, Торба, не смотря на свою кучность, оказался за спиной оппонента, а стул, что еще секунду назад был над головой пьяницы, тут же обрушился на барную стойку, разлетевшись в щепки.
В два движения Торба завел руку обидчика за его спину, перехватившись поудобнее и согнул того пополам, от чего пьяный старатель принялся орать от боли, матерясь, на чем свет стоит.
– Что ты кому сейчас доказать хочешь? – воскликнул Торба.
– Да я тебя урою, гнида! – прошипел Уга.
– Ага! – протянул Торба и со всего маха, разогнув обидчика, рубанул его лицом об барную стойку, – Еще раз спрашиваю!
– Ааааа! – закричал Уга.
– Не понял! – выдохнул Торба и снова впечатал лицо Уги в плоскость барной стойки, – Раф, ты если что, на его счет запиши, ага?!
– Да он мне уже итак должен как земля колхозу!
– Вот оно как! – перевел свой взгляд на Угу Торба, – Долг, значит, отдашь! Понял меня?!
Но Уга, от полученных ударов, уже мало что соображал, да и на ногах стоял лишь благодаря хватке Торбы. Оглядев пьяное, практически обессиленное тело, гость ослабил хватку, отчего тело Уги повалилось на пол, словно туша мертвого Кроволка и вновь вернулся за барную стойку, где его уже ждала порция выпивки.
– Слушай Торба, ты прости за такой прием! – начал Рафик.
– Не бери в голову! – ответил гость, – Как твои «жили – были»?
– Все по-старому. Работаем на благо местного населения, так сказать. А что ты? Что привело тебя в наши края? – прищурился бармен.
– Работенка одна меня к вам привела. – опустил глаза на полный стакан Торба, – Не сочти за обиду, но я, пожалуй, не буду пока пить.
– Как знаешь. – отозвался Рафик и, подтянув его стакан к себе, залпом махнул его содержимое, – Так что за работенка то? Опять в Очаг полезешь каких-нибудь головастиков доставать?
– И да, и нет. – протянул Торба, – Скажи мне, ты же все слухи знаешь, что в округе творятся?
– И да, и нет. – ехидно ответил бармен, – Смотря кто спрашивает?
– Я спрашиваю! – отрезал Торба.
– Вещай, брат, глядишь, что и слышал. – уперся локтями в барную стойку хозяин заведения.
– Короче, тут дело такое… Пару дней назад в район Ледяного должен был отправиться борт. Вертушка эта была снаряжена какой-то новой хреновиной, отечественной разработки. Эта хреновина, по словам ученых, умеет разряжать аномальные образования, тем самым позволяя забирать ценное содержимое – в пол голоса начал Торба.
– О как! – перебил Рафик, – И тут что-то пошло не так?
– Верно! Борт пропал с радаров. Причем пропал он, аккурат над Ледяным и никто из группы, что была на том борту так на связь и не вышел. – продолжил Торба.
– Слушай, брат, а чему ты так удивляешься? Это ж Очаг! Там не то, что на связь выйти, там выжить то сложно! – округлил глаза бармен, – Тут, пару дней назад очередная группа ученных пошла по стопам «Восхода». Проходили как раз через наш блокпост ОВП. И что б ты думал? На утро уже молва поползла, что съели тех бедолаг! – протараторил Рафик.