Челноки поневоле. Том 1

– Анатолий Ильич, дорогой вы наш, как дела? Как вы съездили? Довольны ли вы? Есть ли у вас замечания? – лились и лились её расспросы.

Не добежав буквально метра до Анатолия, она повернула в сторону двери в директорский кабинет, распахнула её и так же стремительно бросилась обратно.

– Чур, без меня ничего не рассказывать, я сейчас быстренько вернусь, – уже из-за двери прозвучал её голос.

В кабинете навстречу Анатолию с вытянутыми вперёд руками шёл Вячеслав. Они крепко пожали друг другу руки, и Анатолий уселся в привычное кресло. Мужчины только и успели, что закурить, как из-за двери раздался весёлый, щебечущий голосок Ирины:

– Маша, кофе быстренько, и вот всё это разложи.

С этими словами девушка впорхнула в кабинет и на ходу даже не проговорила, а словно пропела:

– Ну, пожалуйста, не томите меня, я вся в ожидании.

Анатолий начал рассказывать. Если не считать короткого вечернего отчёта перед женой, это был его первый рассказ о поездке, вернее, даже не о поездке, а о своих впечатлениях и ощущениях. Вчера он был настолько измотан, что расписывать в красках свои приключения был просто не в силах; по крайней мере, они с Надеждой решили, что его исповедь будет перенесена на следующий вечер.

В офисе рассказ затянулся на пару часов. Вдыхая чудесный запах кофе, который принесла в кабинет Мария, отхлёбывая его крошечными глотками, смакуя во рту, закусывая при этом вкуснейшим печеньем, Анатолий говорил и говорил. Слушатели оказались благодарными и очень внимательными, они ни разу его не перебили, только иногда Ирина вздыхала, а Вячеслав улыбался. А когда Анатолий достал из красочного пакета красивое кожаное женское портмоне и широкий мужской ремень из цельного куска натуральной кожи и подарил их хозяевам, те обрадовались и искренне его поблагодарили.

– Насчёт виз не беспокойтесь, недельки через две, максимум три всё будет готово. Я там наконец все вопросы решил, теперь задержек не бывает, так что не волнуйтесь, всё под контролем – такими словами провожал его Вячеслав.

В течение двух последующих недель Анатолий был очень занят: ему пришлось пару раз съездить в командировки в разные концы страны, где без него никак не решались сложные производственные вопросы. Вот так и получилось, что весь привезённый из Стамбула товар ему с извинениями пришлось навязать своим друзьям для продажи.

Нельзя сказать, что Анатолий не рассчитывал на успех, – напротив, он был совершенно уверен: всё, что они привезли, будет пользоваться спросом. Однако, когда появилось свободное время и они с женой к вечеру добрались до Ильи, в их штаб-квартиру, где, кроме хозяев дома, чету Карповых встречали Лев и Нина, Анатолий был поражён. Оказывается, всё было не только развезено по различным торговым точкам, которые в то время во множестве плодились в различных уголках Москвы, но и было продано без остатка, а покупатель просил ещё и ещё.

Анатолий взял в руки толстую пачку денег, протянутую ему Ильёй:

– И сколько, интересно, здесь получилось?

Ответ был каким-то странным, и Карпов даже переспросил:

– Не понял, объясни.

– Десять подъёмов.

– Ну, объясни, что это значит.

А значило это, что каждый рубль, вложенный в поездку, с учётом всех затрат на паспорта, визы, путёвку и прочее, даже на ту взятку в Ялте, которую Лёвке пришлось дать таможеннику и которую они поделили на четверых (при этом даже за вычетом того, что они оставили себе для личного пользования), обернулся полноценным «чириком», что в переводе с Лёвкиного жаргона означало десять рублей. Таким образом, потратив около полутора тысяч рублей на всё про всё, Анатолий получил на руки больше пятнадцати тысяч.

Сумма оказалась не баснословно большой, ему приходилось и получать, и тратить значительно больше, но та лёгкость, с которой она досталась, привлекала. При этом самым главным были даже не деньги, а тот азарт, который охватил его там, на тротуаре около гостиницы, когда он, как мальчишка, бегал вверх-вниз за каждой новой игрушкой, продаваемой явно с нарушением закона в чужой стране неизвестно кому из рук в руки.

Анатолий достал из кармана и раздал всем паспорта со штампом, разрешающим выезд из Союза, и визой на поездку в Турцию.

– Когда и каким образом едем? – деловым тоном спросил Илья.

– Я прошу прощения, – ответил Анатолий, – но в ближайшие недели две, а то и три я никуда не смогу поехать. Очень много проблем, которые должен разрулить именно я, а затем, уже в первых числах октября, мы с женой уезжаем отдыхать в Югославию. Я об этом даже не подозревал, подсуетились мои коллеги, пока я по командировкам мотался. Мы уже сдали в Интурист документы на оформление. Представляете, – спросил он и сам с удивлением улыбнулся, – нам выдадут новые паспорта, так что в следующий раз процедура упростится. С одним паспортом можно будет ездить, пока другой в ОВИРе лежит.

– А разве можно иметь два паспорта? – удивлённо спросила Нина.

– Ай, сейчас там такой бардак начался, что, по-моему, можно всё.

Лев, который был непривычно тих, вмешался в разговор, сообщив такую новость, что у всех сразу же испортилось настроение:

– Я тоже поехать никуда не смогу: нога сильно разболелась, палец распух и как-то странно выглядит. Сегодня был в поликлинике, а завтра ложусь в больницу. Сказали, что это срочно.

После этого огорошившего всех известия разговоры смолкли и все потихоньку разошлись.

В первых числах октября Анатолий с женой вылетели в Югославию. Поездка была фантастической, всё оказалось и увлекательно, и занимательно, и познавательно. Самое интересное, что там, на берегу Адриатического моря, ему удалось использовать опыт, полученный в Стамбуле. Удивительно, но вся группа взяла с собой различный товар, который с успехом удалось продать на местном импровизированном базарчике.

По возвращении Карпов первым делом позвонил Илье, чтобы узнать, как дела у Льва. В то, что ему сказал приятель, не хотелось верить.

– Представляешь, у Лёвки диабет. Врачи говорят, что это сильно осложняет лечение травмированного пальца. Дело дошло до гангрены. Спасти жизнь могла только срочная ампутация пальца, операцию уже сделали. Лев в больнице, чувствует он себя нормально, говорит, что, как только всё заживёт, тут же поедет снова.

Анатолий, выслушав эту несвязную речь, почувствовал острую, почти физическую боль. Он настолько привязался к этому необычному человеку, проникся к нему таким уважением, что несчастье, случившееся с ним, воспринял как собственное. Он уже плохо понимал, о чём говорил Илья, и тому пришлось пару раз даже одёрнуть друга, приводя его в норму.

– Ты меня будешь слушать или нет? – сердился Илья. – Если хочешь, то вот тебе информация, но не к размышлению, а к исполнению. Представляешь, Нинка, которую мы считали маленькой серой мышкой, проявила инициативу. Оказывается, она успела обменяться телефонами с Натальей. Помнишь девицу с катамарана? Так вот та дала ей наводку на Одесский морской порт. Из него с первого октября стали регулярно отправляться крупные туристические суда в Стамбул. Круизный сезон закончился, вот руководство пароходства и решило подзаработать на таких чартерных рейсах. Так, «Айвазовский» дважды в неделю ходит в Стамбул. Туристы живут прямо на корабле, что удобно, а через два дня возвращаются в Одессу. Мало того, Нина даже записалась на одну из поездок, забронировав четырёхместную каюту. Себе в партнёрши она пригласила школьную подругу, у которой есть загранпаспорт. Поэтому завтра часам к семи подгребай сюда, надо всё обсудить.

На следующий день Анатолий собирался к Илье без особого желания. Ему было до слёз жаль Льва, ехать без этого весёлого, находчивого человека, хорошо разбирающегося в тонкостях торговли предметами первой необходимости, которых хронически не хватало дома, было, как ему казалось, бессмысленно и бесперспективно. Именно с этого он и начал свою речь, даже не познакомившись с высокой, слегка полноватой молодой девушкой по имени Валентина.

Возразил Илья:

– Первый очень удачный опыт даёт нам надежду, что мы со всеми проблемами справимся. Посетим Эдика, сбросим ему сразу же все привезённые вещи и начнём закупки. Сейчас мы уже знаем, чтó покупать, осталось найти более дешёвый товар. Хорошо бы взять его прямо у производителей. Вот их придётся поискать, где-то они должны быть. Деньги, сколько можно официально, я постараюсь обменять, ну а немного придётся протащить вчёрную.

Анатолий слушал его безучастно. Если в прошлый раз он не верил, что это будет интересно, то теперь просто не имел никакого желания ехать.

Илья попытался надавить на его чувство коллективизма, но всё было бесполезно: Анатолий не хотел его даже слушать.

– Не приставай! Без Льва ничего не получится, только время и деньги потеряем.

Пришлось применить настоящий шантаж. Анатолия поставили перед фактом: товар для реализации уже закуплен (и на его долю тоже), путёвки оплачены, билеты на самолёт до Одессы в кармане, визы стоят. Что мешает на три дня оторваться от проблем и забот, дело справить да заодно поразвлечься?

Анатолию пришлось смириться, и через несколько дней они вчетвером сидели в зале вылета Внуковского аэропорта в тщетном ожидании начала посадки. Одесса не принимала. Вылет откладывался и откладывался. Появилась реальная угроза, что они опоздают на корабль.

– Вот видите, даже погода против этой авантюры. Давайте вернёмся домой, чёрт с этой путёвкой. Все расходы и потери я на себя возьму.

– Сам ты иди к чёрту! А с поездкой – вот увидишь! – всё путём будет. – С этими словами Илья куда-то исчез.

Появился он минут через двадцать, схватил свои вещи и приказным тоном заявил:

– Быстренько за мной, через пять минут заканчивается посадка.

Вся четвёрка почти бегом с тяжёлым грузом в руках направилась на посадку. Рейс оказался до Николаева.

– Ну и куда мы летим? Как будем добираться до Одессы? Ты хоть знаешь, где этот Николаев находится? Вот увидишь, опоздаем на корабль, и все твои старания прахом пойдут.

– Не бубни, успокойся. Что ты, как старая бабка, разворчался? – пытался образумить его Илья.

Анатолий сделал вид, что обиделся, отвернулся и замолчал. Он, как всегда, опять погрузился в свои мысли, ничего не слыша и ни на кого не обращая внимания. Нет, он, конечно, вместе со всеми куда-то шёл, делал что положено, мог даже машинально ответить на какой-нибудь вопрос, но тут же опять возвращался к той теме, которая полностью захватила его. Вот уже несколько дней его не оставляли мысли о Лёвке и его судьбе. «Господи, ну почему ты так безжалостен, зачем ты обрушил несчастья на голову этого хорошего человека? Или, как считают многие, ты решил проверить его в самых суровых условиях, в самых тяжёлых испытаниях? Отпусти ты его душу на покаяние, он так нужен здесь, сильный и здоровый! Ведь дальнейшие события очевидны: пальцем всё не ограничится, скоро дело дойдёт до ступни, потом ноги́ – и всё. Впереди лишь чернота и пустота. И так человеческая жизнь непродолжительна. Подобно падающим звёздам, мы мелькнём в этом мире и тут же погаснем, а тут ещё ты решил укоротить срок его пребывания на этом свете. До чего же, с одной стороны, совершенно, а на самом деле абсолютно беззащитно наше тело! Какой-то камень, вросший в землю, может оборвать человеческую жизнь. Как же несправедлива бывает судьба!»

В то время Анатолий, конечно, не был верующим человеком в привычном понимании этого слова. Но он всё чаще и чаще спрашивал себя: «Почему, начиная раздумывать над жизнью вообще и какими-то отдельными вопросами, относящимися к человеческому бытию, я обращаюсь к Богу? Ведь, казалось бы, его существование противоречит всем законам природы, а я всё чаще думаю о нём как о живом человеке, наделённом сверхъестественными способностями, пытаюсь соотносить свои поступки с его заповедями. Всё чаще и чаще думаю: если нет высшей силы, стоящей над этим миром, то кто его создал? Кто так разумно руководит человечеством на всём его пути от первобытного состояния до настоящего времени? На заре своего существования человечество было подобно только что появившемуся на свет ребёнку, который растёт, начинает ходить, говорить, любопытство ведёт его всё дальше и дальше, но в отсутствие взрослых, окружающих его, оно, это любопытство, может довести до гибели. Вот так и человечество методом проб и ошибок дошло до достаточно высокого уровня своего развития. Можно даже согласиться с доводами некоторых авторов (правда, в основном это фантасты разных толков и направлений), что при этом была задействована какая-то руководящая и направляющая сила со стороны, какие-то учители из других цивилизаций потихоньку подталкивали людей к решениям, помогающим двигаться по пути созидания, а не разрушения. Но если это пришельцы из космических далей, то они должны посещать Землю регулярно и по возможности на длительный срок, они должны принять обличие не отталкивающее, а, наоборот, притягивающее к ним людей, быть может, даже предстать перед ними в человеческом облике. При этом велика вероятность возникновения ситуации, описанной гениальными Стругацкими в их замечательном романе “Трудно быть богом”. Может быть, в какие-то стародавние времена это даже и происходило, но этого мы не узнаем никогда. К тому же после всех природных катаклизмов типа Всемирного потопа и великого оледенения ни одного заметного пришествия на Землю извне не отмечено. Так что придётся признать, что существует некая высшая сила и она где-то здесь, настолько близко, что может успеть вмешаться, подсказать другое решение, не приводящее к глобальной катастрофе».

Вот такие мысли одолевали нашего героя на всём пути до Николаева. Он прокручивал их в голове и так и сяк, отбрасывая их и тут же вновь возвращаясь к ним. В себя он пришёл лишь на лётном поле, когда они спешили в багажное отделение: надо было получить сумки и только потом искать способы добраться до Одессы. По закону подлости, который зачастую не помогает, а препятствует скорейшему выполнению наших желаний, на транспортёрной ленте среди багажа, прилетевшего из Москвы, их восьмая сумка оказалась в числе последних. Схватив её, все вывалились на привокзальную площадь, где стояли вереницы машин и микроавтобусов с табличкой на лобовом стекле: «Одесса».

– Вот видишь, а ты… – начал было Илья, но тут его почти сбил с ног некий мужчина, который стал вырывать сумки из Нининых рук, бормоча:

– Прилетели! Прав я был, что в Николаев надо ехать. Так и случилось.

– Что случилось-то? Ты кто? Что тебе нужно от нас? – грубо оборвал его Илья.

Человек растерялся. Он переводил взгляд с одного на другого, замолчал и только моргал часто-часто. Наконец он вновь заговорил:

– А разве вы не ансамбль? – И он произнёс какое-то слово, не знакомое никому из наших друзей. – Значит, я ошибся? Простите меня, пожалуйста.

Он произнёс это таким извиняющимся голосом, что ребятам стало его жалко и они начали наперебой выяснять, что привело человека в такое состояние. Оказалось, вечером должен состояться концерт некоей группы, билеты на который давно уже распроданы, а нелётная погода не позволила музыкантам вовремя прибыть в Одессу. Вот организаторы и послали машины во все близлежащие города, куда могли прилететь артисты.

Илья, который несколько минут назад отошёл, чтобы поискать машину до Одессы, и уже успел вернуться, был зол и мрачен.

– Обалдеть можно! За сотню с небольшим километров хотят содрать по четвертаку с носа обычного пассажира, а с таких, как мы, вообще сотни три на круг: говорят, багажа много.

– Ребята, так вам в Одессу нужно? – перебил его незнакомец. – Я вас просто так отвезу, мне же всё равно возвращаться, а с вами веселее будет. Согласны?

Конечно, они были согласны, и через несколько минут вся компания уже катила на рафике в Одессу, устроившись в этом автобусике со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Время летело быстрее, чем им хотелось; стрелка приближалась к магической цифре шесть, когда они выскочили из машины и бегом устремились к входу на таможню, протискиваясь через разочарованную толпу, ожидающую подсадки на освобождающиеся места. (В скобочках отмечу, что сто рублей Илья передал водителю, несмотря на его энергичное «Нет-нет, не надо! Ну я вас прошу, мне ничего от вас не надо. Ладно, но я вас обязательно встречу, когда вы вернётесь. Обещаю».)

Таможню, а затем и границу они прошли настолько стремительно, что осознали это, лишь когда через несколько минут затащили битком набитые сумки в маленькую тесную каюту, где им предстояло провести четыре ближайшие ночи.