Анти-Суворов. «Ледокол» опровергнут!

В.А. Анфилов пишет: «В первые дни после нападения на СССР (10 июля 1941 года) Риббентроп направил своему послу в Токио телеграмму следующего содержания: „Примите все меры для того, чтобы настоять на скорейшем вступлении Японии в войну против России… Наша цель остается прежней: пожать руку Японии на Транссибирской железной дороге еще до начала зимы“.

По решению императорского совета генеральный штаб разработал в 1941 году план внезапного вторжения японских войск в Приморье и Забайкалье. Этот план, носивший условное название „Кантокуэн“ („Особые маневры Квантунской армии“), предусматривал разгром советских вооруженных сил, находившихся на Дальнем Востоке, и захват территории по меридиану Омска.

В целях подготовки нападения на Советский Союз оккупированные японцами Маньчжурия и Корея были превращены в крупные плацдармы. На границах с СССР и Монгольской Народной Республикой строились многочисленные укрепления, которые должны были служить исходными районами при сосредоточении и развертывании сухопутных войск. Вся эта территория покрылась густой сетью дорог, было возведено много аэродромов, военных складов, казарм.

Непрерывно увеличивалась численность Квантунской армии: к лету 1941 года в ней насчитывалось 480 тыс., а к концу года – около 1 млн человек. На вооружении ее имелось 5000 орудий, 1000 танков и 1500 самолетов»59.

Германия и ее союзники в любой момент могли перебросить свои танки из глубины Европы к границам Советского Союза или на территорию СССР (после 22 июня 1941 года) и использовать в боевых действиях против нашей страны. Поэтому я предлагаю сравнивать все танки, танкетки и самоходные орудия на базе танков, имеющиеся в наличие в Советском Союзе на 22 июня 1941 года со всеми танками, танкетками и самоходными орудиями, имеющимися в наличие у Германии и всех ее союзников (в том числе и у Японии), включая трофейные. Так будет объективно и правильно.

Таблица 4. Количество танков на вооружении великих держав к июню 1941 года

'С учетом всех танков, в том числе: легких пулеметных плавающих, артиллерийских самоходных штурмовых орудий, танкеток (в том числе Т-27: боевая масса – 2,7 т; вооружение – один 7,62-мм пулемет ДТ; мощность двигателя – 40 л. с.; количество – 2 188; МС-1: боевая масса – 5,9 т; вооружение – 37-мм или 45-мм пушка, два 7,62-мм пулемета ДТ; мощность двигателя – 35 л. с.; количество – 193 единицы60), кроме того, с учетом имеющихся на складах и в ремонтных базах.

"Трофейные французские танки, захваченные Германией.

Источники: Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. С. 385; Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 годов. С. 267; Анфилов В.А. Провал «блицкрига». – М.: Издательство «Наука», 1974. С. 16.

Следовательно, у Германии и стран антисоветской «оси» против Советского Союза имелось более 16 000 бронированных машин.

Но это еще не все. Против Советского Союза воевали на стороне Германии (помимо Италии): Финляндия, Румыния, Венгрия, Словакия. На стороне Германии могли выступить против СССР также Болгария и Турция. Германия, также располагала парком трофейных танков. Помимо французских и чехословацких у Германии были танки из Польши, Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Югославии, Греции. Попробуем подсчитать количество танков вышеуказанных стран.

Польша. Г.Л. Холявский: «К моменту захвата Польши немцами в 1939 году польская армия располагала 169 танками 7ТР, 50 танками „Виккерс 6-тонный“, 67 легкими танками „Рено“ FT-17, оставшимися еще с первой мировой войны, 53 легкими танками „Рено“ R-35 (которые были переброшены в Румынию, не приняв участия в боях), приблизительно 700 танкетками TK/TKS, 100 различными бронированными машинами. Имея противника в лице более чем 3000 немецких танков, большая часть польской бронетанковой техники очень быстро была уничтожена, а то, что уцелело, попало в руки немцев»61.

Следовательно, в составе польской армии до 1 сентября 1939 года имелось почти 1100 бронированных машин (без учета 53 танков «Рено» R-35, переброшенных в Румынию и учтенных в составе румынских бронетанковых войск). Какое количество из этой тысячи танков попало в руки к немцам, неизвестно, но факт попадания некоторых польских танков в германскую армию неоспорим.

Румыния. 53 танка «Рено» R-35 из Польши. Г.Л. Холявский: «Помимо германской армии танки LTvz. 35 (чехословацкие 35(t). – С. Ж.) состояли на вооружении румынской армии, причем часть из этих 126 машин была изготовлена на заводах „Шкода“, а часть произведена в Румынии по лицензии»62.

В. Суворов: «Советский „устаревший“ танк БТ-7М даже официально имел скорость 86 км/ч (на самом деле больше). Противостоящие ему румынские танки FT-17 имели максимальную скорость 9 км/ч. Поэтому советские танки могли просто не обращать внимания на румынские танки, игнорировать их и обходить стороной. Если даже 1000 советских танков бросить в затяжные бои против 60 румынских, то и тогда сотни и тысячи других смогут беспрепятственно идти в Плоешти, не сворачивая и не маневрируя»63.

Итак, танковый парк румынской армии составлял не менее 53 + 126 + 60 = 239 танков.

Венгрия. Г.Л. Холявский: «В феврале 1939 года военное министерство заказало 80 этих танков, названных 38.М „Толди“… Выполнить же заказ полностью удалось только в марте 1941 года. Весной 1941 года военные заказали еще 100 танков „Тодди“…В 1940 году на удлиненном шасси „Толди“ (оно стало на один опорный каток больше и на 0,66 м длиннее) началось производство нескольких десятков самоходных установок 40.М „Нимрод“ с 40-мм автоматической зенитной пушкой „Бофорс“…Всего было построено 46 ЗСУ „Нимрод“. Они имели боевую массу 9,5 т и развивали скорость 35 км/ч. Экипаж ЗСУ состоял из 6 человек»64.

Соответственно, танковый парк венгерской армии был не менее 226 танков и самоходок.

Болгария. Г.Л. Холявский: «Болгария, также проявлявшая интерес к этому танку (35(t). – С. Ж), смогла получить первые 26 машин только в 1940 году, уже от немцев»65.

Словакия. Г.Л. Холявский: «Танки LTvz. 35 (чехословацкие 35(t). – С. Ж.) после оккупации Чехии и Моравии получила и словацкая армия, в составе которой они принимали участие в боях на Восточном фронте против Красной армии»66.

Румыния, Венгрия и Болгария обладали к 22 июня 1941 года танковым парком не менее 491 бронированной машины. К этому добавим 86 финских67 и 35 словацких68 танков. Итого 612 танков. Это без учета трофейных польских танков.

Но и это еще не все. Ниже приводятся сведения о том, что в армиях Румынии, Венгрии, Словакии и Болгарии были танки чешского (35(t) и 38(t)) и германского (Т-II) производства.

Г.Л. Холявский: «Помимо Германии, PzKpfw 38 (t) (чехословацкий танк 38 (t). – С. Ж.) состояли на вооружении армий Румынии, Словакии, Болгарии и Венгрии. В румынской армии эти танки прослужили до конца войны.

…Танки PzKpfw 35 (t) (чехословацкий танк 35 (t). – С. Ж.) состояли на вооружении танковых частей Словакии, Румынии и Болгарии.

…Кроме вермахта, танк PzKpfwII (танк германского производства Т-II) состоял на вооружении в словацкой, румынской и болгарской армиях»69.

Как пишет В.А. Анфилов: «Итак, фашистской Германии удалось поставить на службу войны против СССР в большей или меньшей степени почти все европейские страны. Она использовала их людские и материальные ресурсы, которые резко увеличили ее экономическую мощь.

…В целом же союзные Германии страны значительно усилили ее военный потенциал. Особенно это сказалось в первые месяцы Великой Отечественной войны. Достаточно указать, что только в начале войны в нашу страну вторглось около 900 тыс. солдат и офицеров союзных Германии стран, имевших на вооружении большое количество боевой техники, в том числе до 1000 самолетов»70.

Поэтому не будет преувеличением оценить наличие бронетанковой техники у Германии и ее союзников в количестве 17 000 – 18 000 боевых машин. Если их сравнить с советскими танками, танкетками и самоходными артиллерийскими установками в количестве 25 786 единиц, то соотношение будет – 1: 1,5 или 1: 1,4.

Как пишет мистер Резун: «Все познается в сравнении. Жаль, что некоторые уважаемые историки не желают сравнивать»71.

А если сравнить наоборот, то есть все германские танки с советскими, находящимися на западной границе СССР? Общее количество германских танков на 1 июня 1941 года – 5639 плюс 4930 трофейных французских. Итого 10 569 бронированных машин.

О том же количестве германских танков сообщает Герой Советского Союза Владимир Васильевич Карпов: «Ожидалось, что на наших западных границах Германия вместе со своими союзниками развернет 233 дивизии, 10 550 танков, 13 900 самолетов и до 18 000 полевых орудий»72.

Количество советских танков в западных приграничных округах мистер Резун дает в книге «Разгром»: «У Сталина в западных приграничных округах 20 мехкорпусов, в каждом в среднем 519 танков, в том числе в каждом по 66 новейших танков»73.

Итого получаем: советских танков на западных границах СССР: 519 × 20 = 10 380; а всех германских и трофейных на 1 июня 1941 года – 10 569. Паритет! Германских бронированных машин даже больше на 2 %.

На страницах 34–35 английский мистер выдает желаемое за действительное: «Результат коллективизации и последовавшего за ней голода – это 10–16 миллионов убитых, растерзанных, погибших в лагерях. Над страной во весь свой огромный рост поднялся призрак людоедства. А Сталин в эти страшные времена продавал за рубеж по 5 миллионов тонн хлеба каждый год».

И.В. Сталин „в эти страшные годы“ не продавал 5 млн тонн зерна в год за рубеж. Про 5 млн тонн зерна мистер Резун вычитал в воспоминаниях У. Черчилля. 28 апреля Гитлер принял своего посла в СССР Шуленбурга, и в беседе между ними упоминалась цифра о продаже 5 млн тонн зерна: «…Но Шуленбург придерживался тезиса, лежавшего в основе всех его сообщений из Москвы. „Я убежден, что Сталин готов пойти на еще большие уступки нам. Нашим экономическим представителям уже указали, что (если мы сделаем своевременно заявку) Россия сможет поставлять нам до 5 миллионов тонн зерна в год“».

Из воспоминаний У. Черчилля видно, что СССР не продавал, а только собирался поставлять Германии (якобы по словам Шуленбурга. – С.Ж.) 5 млн тонн зерна в год.

Мистер Резун во всех своих выводах опирается на свои же выдуманные доказательства. Например, в этой главе его «умозаключения» основаны на слухах и сплетнях:

1. «Не знаю, правильно ли объяснение, но ветераны говорят, что изначальный смысл индекса „А“ – автострадный. Объяснение лично мне кажется убедительным».

2. «Говорят, что сталинские танки были не готовы к войне».

«Ветераны говорят», «кажется убедительным», «говорят, что» – вот источники выводов заламаншского «исследователя».

3. «В начале первой пятилетки в Красной армии было 92 танка, а в конце ее – более 4000».

4. «…за первые две пятилетки было произведено 24 708 боевых самолетов».

Откуда такие данные? Где ссылки на источники?

5. «И тогда в 1930 году Сталин начал кровавую коллективизацию. Крестьян загоняли силой в колхозы, чтобы потом у них даром забирать хлеб. Весь хлеб».

«Даром забирать весь хлеб» – это абсолютная глупость. Как можно забрать весь хлеб? А что сеять на следующий год? А чем питаться самим крестьянам? В отличие от мистера Резуна, И.В. Сталин понимал это, поэтому в СССР обязательные поставки крестьян в 30-х годах XX века составляли 20–30 % от собранного урожая зерновых.

6. «Результат коллективизации и последовавшего за ней голода – это 10–16 миллионов убитых, растерзанных, погибших в лагерях. Над страной во весь свой огромный рост поднялся призрак людоедства. А Сталин в эти страшные времена продавал за рубеж по 5 миллионов тонн хлеба каждый год».

7. «Если бы Сталин платил за автострадные танки, за парашютный шелк, за западную военную технологию не по пять миллионов тонн хлеба в год, а только по четыре, то миллионы детей остались бы живы».

«В эти страшные времена» Советский Союз продавал ежегодно за границу зерновых менее 2 млн тонн74, что составляло около 2 % урожая. В 1896–1913 годах Россия продавала за рубеж 7 – 11 млн тонн75 зерна ежегодно, что составляло 15–16 % от урожая. Причем если в дореволюционной России валовые сборы зерновых ежегодно составляли (в 1896–1913 годах) 50–70 млн тонн76, то в колхозно-совхозной деревне Советского Союза валовые сборы составляли (в 1928–1940 годах) 76 – 100 млн тонн77 в год. Так что и про голод, и про людоедство, и про 10–16 миллионов убитых, растерзанных, погибших в лагерях мистер Резун сильно врет.

8. «Вся Первая мировая война была веселым пикником в сравнении со сталинской индустриализацией. За четыре года все участвовавшие в этой войне страны потеряли 10 миллионов человек, Россия – 2,3 миллиона. А в МИРНОЕ время ради автострадных танков и самолетов-агрессоров Сталин истребил во много раз больше людей. КОММУНИСТИЧЕСКИЙ МИР ОКАЗАЛСЯ ВО МНОГО РАЗ СТРАШНЕЕ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ».

«Сталин истребил во много раз больше людей» – бездоказательное голословное высказывание без опоры на документы и факты.

Мистер Резун во всех своих книгах делает основной упор на то, что, мол, советское оружие сплошь и рядом сугубо наступательное.

О танке БТ он пишет: «БТ – это танк-агрессор»78.

О самолете Су-2 сообщает: «Сталинский замысел: создать самолет, который можно выпускать в количествах, превосходящих все боевые самолеты всех типов во всех странах мира вместе взятых. Основная серия „Иванова“ планировалась в количестве 100–150 тысяч самолетов.

Вот мы и подошли к главному.

Сталин планирует выпустить самолет самой большой в истории человечества серией. Но это не истребитель. Это не самолет для оборонительной войны. Это – самолет-агрессор»79.

О советской артиллерии, которая, по мнению заламаншского сказочника, была тоже наступательной, так как имела на вооружении исключительно гаубицы, то есть наступательное оружие, вещает: «Если готовимся к наступательной войне, производим гаубицы, к оборонительной – пушки»80.

И уточняет: «С 1939-го по июнь 1941 года Красная армия получила 82 тысячи новейших артиллерийских орудий и минометов. Почти все советские орудия в 1941 году по качеству были лучшими в мире и таковыми остались до конца войны. Среди них 122-мм гаубица М-30 – разработана в 1938 году, проверена на Халхин-Голе, принята на вооружение в сентябре 1939 года, состоит на вооружении некоторых армий мира до конца XX века»81.

О советском ВМФ: «Могут спросить, а отчего двести сталинских подводных лодок и вся остальная морская мощь не дали отдачи, которой можно было ожидать от самого сильного подводного флота мира? Ответ простой – это была наступательная мощь. Это был инструмент, созданный для агрессивной войны»82.

Все домыслы и сочинения заламаншского фальсификатора опровергает премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль и сообщает, что одно и то же оружие может быть как наступательным, так, в равной мере, и оборонительным: «Когда в мае 1932 года все партии превозносили в палате общин достоинства разоружения, министр иностранных дел предложил новый принцип классификации видов оружия, употребление которых должно быть разрешено или осуждено. Он назвал это качественным разоружением. Разоблачить ошибку было легче, чем убедить депутатов. В своем выступлении я заявил: „Министр иностранных дел сказал нам, что трудно подразделить оружие на категории наступательного и оборонительного оружия. Это действительно так, ибо почти любое оружие может быть использовано как для обороны, так и для наступления, как агрессором, так и его невинной жертвой. Чтобы затруднить действия захватчика, тяжелые орудия, танки и отравляющие вещества предполагается отнести к зловредной категории наступательного оружия. Но германское вторжение во Францию в 1914 году достигло своего наивысшего размаха без применения какого-либо из указанных видов оружия. Тяжелое орудие предлагается считать наступательным оружием. Оно допустимо в крепости: там оно добродетельно и миролюбиво по своему характеру. Но выдвиньте его в поле, а в случае необходимости это, конечно, будет делаться, – и оно тотчас же становится гадким, преступным, милитаристским и подлежит запрету в цивилизованном обществе. Возьмем теперь танк. Немцы, вторгшись во Францию, закрепились там и за каких-нибудь пару лет уничтожили 1 миллион 500 тысяч французских и английских солдат, пытавшихся освободить французскую землю. Танк был изобретен для того, чтобы подавить огонь пулеметов, благодаря которым немцы держались во Франции, и он спас огромное множество жизней при очищении французской территории от захватчиков. Теперь, по-видимому, пулемет, являвшийся тем оружием, с помощью которого немцы удерживали 13 французских провинций, будет считаться добродетельным и оборонительным оружием, а танк, послуживший средством спасения жизни союзных солдат, должен всеми справедливыми и праведными людьми быть предан позору и поношению…“»83