Маршал Победы Жуков

Глава 1

Причислить к лику святых

На страницах 20–21 своей книги «Тень Победы» «исследователь» Виктор Суворов ставит под сомнение подвиг 28 героев-панфиловцев, совершенный ими у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года:

«В конце 1941 – начале 1942 года кто-то из подчиненных прочитал в газетах рассказ о фантастическом подвиге 28 панфиловцев и доложил Жукову. Жуков потребовал составить список погибших, тех, кто мог бы быть в том легендарном бою, и представил их к награждению. Всем, кого вписали в список, были присвоены высокие звания посмертно. После того как Верховный Совет издал указ о награждении этих «героев», их «подвиг» перестал быть плодом журналистского трепа. Он стал реальным событием, хотя не все из попавших в список на самом деле погибли. В списке героев оказались и те, кто добровольно ушел к гитлеровцам и служил им верой и правдой.

История про 28 панфиловцев была настолько плохо состряпана, что постоянно вызывала интерес исследователей, которые хотели знать правду. Задолго до гласности и перестройки В. Кардин в «Новом мире» подверг эту несуразную историю беспощадному анализу. За ним последовали Б. Соколов, В. Люлечник и другие. Потом публикации пошли потоком, и миф об этом подвиге был окончательно развенчан».

Заламаншского лгуна опровергает Г.А. Куманёв:

«Среди ратных свершений воинов, защищавших столицу, особое место занимает подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев. 16 ноября 1941 г. у железнодорожного разъезда Дубосеково они преградили путь крупной вражеской танковой колонне, прорывавшейся через Волоколамское шоссе к Москве, и сумели на несколько часов задержать противника. Вскоре об этом подвиге узнала вся страна, и 28 гвардейцев-панфиловцев заняли достойное место в истории Великой Отечественной войны.

В официальных сообщениях того времени говорилось, что все 28 героев пали смертью храбрых. Однако шестеро воинов, раненые и контуженные – Даниил Кожубергенов, Григорий Шемякин, Илларион Васильев, Дмитрий Тимофеев, Иван Шадрин и Иван Добробабин, – оказались сильнее смерти, “воскреснув” один за другим «из мертвых».

Какое-то время оставался в живых и смертельно раненный рядовой Иван Натаров. Подобранный после боя нашими разведчиками (территория оказалась уже занятой немцами), он был доставлен в медсанбат, где успел поведать много во время встречи с журналистом А.Ю. Кривицким о неравном сражении и бессмертном подвиге под Дубосеково…

Как и И.М. Натаров, тяжело раненные и контуженные Г.М. Шемякин и И.Р. Васильев были обнаружены на поле боя теми же разведчиками, долго лечились в госпиталях, потом снова находились в действующей армии. И.Д. Шадрина и Д.Ф. Тимофеева взяла в плен немецкая тыловая команда. В лагере военнопленных оба принимали активное участие в подпольной борьбе, пока не пришло, наконец, освобождение.

Шемякину, Васильеву и Шадрину были вручены “Золотые Звезды” Героев Советского Союза. Вызванный в Москву для этой же цели Тимофеев получить награду не смог по состоянию здоровья. Сказались перенесенные ранения и тяготы плена. Он умер в 1947 г.

У каждого из оставшихся в живых панфиловцев по-разному сложилась дальнейшая судьба. Одних ждали новые суровые и тяжкие испытания, горечь незаслуженных обид, несправедливость и забвение, других – всенародная известность и весьма трудное испытание славой.

Очень нелегкая участь выпала на долю сержанта И.Е. Добробабина и рядового Д.А. Кожубергенова, который был связным политрука В.Г. Клочкова»[1].

Вот и сам английский мистер о подвиге 28 героев-панфиловцев пишет в книге «День М»:

«Однажды мне выпало побывать в музее 8-й гвардейской Режицкой ордена Ленина, Краснознаменной, ордена Суворова мотострелковой дивизии имени Героя Советского Союза генерал-майора И.В. Панфилова. Дивизия эта – одна из самых именитых. Ее историю изучал каждый суворовец, каждый курсант военного училища: сформирована в июле 1941 года как 316-я стрелковая, первый командир – генерал-майор И.В. Панфилов, в октябре переброшена под Москву, где 28 героев-панфиловцев приняли бой с фашистскими танками. Там, под Москвой, дивизия отличилась и была преобразована в 8-ю гвардейскую стрелковую»[2].

На 23-й странице мистер Резун пишет:

«В середине 1980-х годов, после смерти Брежнева, народу ненавязчиво внушали мысль о том, что Маршал Советского Союза Жуков Георгий Константинович за свои героические деяния не был оценен по достоинству. Он был всего лишь четырежды Героем Советского Союза, но таких полководцев в нашей истории было двое. Второй – Маршал Советского Союза Брежнев Леонид Ильич. Потому (дабы несколько возвысить Жукова над выдающимся «полководцем» Брежневым) предлагали, оставив Брежнева четырежды героем, Жукову посмертно присвоить пятую звезду, объявив Героем пятикратным.

Этого, понятно, мало. Предлагали учредить звание Генералиссимуса России и посмертно присвоить его Жукову».

Английский мистер всегда и во всем упрекает Советский Союз и Россию. Но он не знает, или не хочет знать, о том, что в США в 1976 году умершему в 1799 году Джорджу Вашингтону было присвоено высшее воинское звание американской армии – генерал армий Соединенных Штатов.

Заламаншский фальсификатор верен себе. В книге «Последняя республика» он вопрошает:

«Зачем повторять? Чтобы все усвоили. Надо один раз сказать, потом в другом месте повторить. Тогда тетя с французского телевидения запомнит»[3].

И на той же, 23-й странице он повторяет:

«Тут, правда, надо признать, что некоторые наши друзья по части подчинения мертвецам обогнали нас, опередили. Вот, например, в Корейской Народно-Демократической Республике пост Вечного Президента навсегда оставлен за усопшим вождем товарищем Ким Ир Сеном. Получается, что страной правит мертвец».

Да будет известно «выдающемуся писателю, историку и военному аналитику», что миром правит доллар. А на долларе кто изображен? Первый президент США Джордж Вашингтон. Поэтому можно сказать, что миром мертвец правит.

На 25-й странице «лишь скромный собиратель цитат»[4] сообщает о том, что Г.К. Жуков в 1930 году командовал кавалерийской бригадой:

«Было так. В 1930 году Рокоссовский был командиром 7-й Самарской имени английского пролетариата кавалерийской дивизии. А Жуков в этой дивизии командовал 2-й бригадой».

А к 29-й странице мнение автора меняется, и он уже утверждает, что в начале 30-х годов Г.К. Жуков был командиром полка:

«Маршал Советского Союза Тимошенко Семён Константинович знал Жукова с начала 1930-х годов. В те годы Тимошенко был командиром корпуса, в котором Жуков командовал полком».

Далее мистер Резун как мелкий шулер «наковырял, как изюма из булки, то, что ему нравится»[5], выбрал то, что он сам назвал:

«Неполная правда есть неправда, то есть ложь»[6].

На странице 29 ревизионист-фальсификатор пишет:

«Маршал Советского Союза Тимошенко Семён Константинович знал Жукова с начала 1930-х годов. В те годы Тимошенко был командиром корпуса, в котором Жуков командовал полком. Вот мнение маршала Тимошенко:

Я хорошо знаю Жукова по совместной продолжительной службе и должен откровенно сказать, что тенденция к неограниченной власти и чувство личной непогрешимости у него как бы в крови. Говоря откровенно, он не раз и не два зарывался, и его все время, начиная с командира полка и выше, в таком виде разбирали».

А вот блестящая аттестация командиру 39-го кавалерийского полка Г.К. Жукову, которую на самом деле выдал С.К. Тимошенко:

Командир – военный комиссар 39-го кавалерийского полка тов. Жуков Г.К. в течение семи лет командовал 39-м кавполком. Годы мирной учебы требовали максимума знаний, сил, энергии и внимания в деле подготовки частей и воспитания бойца.

Высокие личные качества тов. Жукова как командира и воспитателя дали ему возможность держать полк на высшей ступени подготовки и морального состояния.

К сегодняшнему дню 39-й кавполк считаю одним из лучших полков корпуса по боевой подготовке.

За хорошее руководство полком тов. Жукову от лица службы объявляю благодарность.

С назначением на новую должность надеюсь, что тов. Жуков еще больше приложит сил и внимания в деле подготовки частей и сколачивания целых соединений. Желаю успеха.

Командир – военный комиссар 11-го кав. корпуса

Тимошенко

17 мая 1930 года, гор. Минск»[7].

На странице 25 автор воспроизводит выдержку из аттестации на Г.К. Жукова, подписанную К.К. Рокоссовским в 1930 году:

«Было так. В 1930 году Рокоссовский был командиром 7-й Самарской имени английского пролетариата кавалерийской дивизии. А Жуков в этой дивизии командовал 2-й бригадой. Вот выдержка из аттестации Жукова, подписанной Рокоссовским 8 ноября 1930 года:

Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив».

Английский мистер выхватил из аттестации только негатив и воспроизвел его. Вот только по каким-то одному мистеру Резуну известным причинам он не воспроизводит аттестацию полностью. А звучит аттестация на командира 2-й кавалерийской бригады Г.К. Жукова, подписанная К.К. Рокоссовским 8 ноября 1930 года, так:

Сильной воли. Решительный. Обладает богатой инициативой и умело применяет её на деле. Дисциплинирован. Требователен и в своих требованиях настойчив. По характеру немного суховат и недостаточно чуток. Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив. В военном отношении подготовлен хорошо. Имеет большой практический командный опыт. Военное дело любит и постоянно совершенствуется. Заметно наличие способностей к дальнейшему росту. Авторитетен. В течение летнего периода умелым руководством боевой подготовкой бригады добился крупных достижений в области строевого и тактическо-стрелкового дела, а также роста бригады в целом в тактическом и строевом отношении. Мобилизационной работой интересуется и её знает. Уделял должное внимание вопросам сбережения оружия и конского состава, добившись положительных результатов. В политическом отношении подготовлен хорошо. Занимаемой должности вполне СООТВЕТСТВУЕТ. Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит.

Командир – военком дивизии:

(РОКОССОВСКИЙ)»[8].

Далее, на 26-й странице, заламаншский мистер воспроизводит выдержку из аттестации на Г.К. Жукова, подписанную С.М. Будённым в 1931 году:

«31 октября 1931 года, через год после того, как Жукова аттестовал Рокоссовский, аттестацию на Жукова пишет член Реввоенсовета СССР, инспектор кавалерии РККА Семён Михайлович Будённый. Он считает, что Жуков – твердый член партии, но добавляет: наблюдается излишняя жесткость».

Аттестацию С.М. Будённого на Г.К. Жукова мистер Резун решил не воспроизводить. А я воспроизведу эту блестящую аттестацию:

1) Тов. Жуков Г. К. приступил к исполнению настоящей должности с мая-месяца 1931 года. По предыдущей работе в должности командира кавалерийского полка и командира неотдельной кавалерийской бригады имеет отличные аттестации как строевой, тактически и оперативно грамотный, волевой, авторитетный командир.

2) По ныне занимаемой должности тов. ЖУКОВ Г.К.:

1. Принимал деятельное участие в разработке указаний по подготовке конницы на летний период…

2. Разрабатывал и организовывал проведение учения на сборах высшего начальствующего состава конницы РККА…

3. На 3-х Всесоюзных конно-спортивных состязаниях руководил состязаниями кавалерийских взводов по пятиборью (проведены весьма успешно).

4. Проделал очень большую работу по составлению руководства по подготовке бойцов и мелких подразделений конницы РККА…

5. Для разработки указанных руководств провел большую работу (подготовительную – опытную) с начальствующим составом строевых подразделений в 1-й кавалерийской дивизии…

6. Участвовал в маневрах УВО в качестве полкового посредника.

Все перечисленные работы выполнены тов. ЖУКОВЫМ Г.К. в ударном порядке, успешно и в назначенные сроки.

3) В результате выполненных работ и целого ряда других отдельных поручений и заданий вполне подтверждается та положительная оценка тов. ЖУКОВА Г.К., которая давалась ему по предыдущей работе на строевых должностях, а именно что тов. ЖУКОВ Г.К. является:

1. Командиром с сильными волевыми качествами, весьма требовательным к себе и подчиненным, в последнем случае наблюдается излишняя жестокость и грубоватость.

Чувство ответственности за порученную работу развито в высокой степени…

2. Политически развит вполне удовлетворительно, твердый и выдержанный член партии. Задачи партийно-политической работы в РККА усвоены. Не имея академического образования, много работает над своим личным военным и политическим развитием.

3. С техническими средствами и новым оружием, имеющимся и вводимым на вооружение конницы РККА и других родов войск, знаком…

5) Состояние здоровья вполне удовлетворительное.

6) Общий вывод

Тов. ЖУКОВ Г.К. – подготовленный общевойсковой командир-единоначальник; вполне соответствует занимаемой должности и должности командира кавалерийской дивизии и начальника нормальной кавалерийской школы.

Член Реввоенсовета Союза ССР

и инспектор кавалерии РККА

(С. БУДЕННЫЙ)

31.10.31»[9].

В книге «Ледокол» мистер Резун пишет о том, как Г.К. Жуков небоеспособную 4-ю кавалерийскую дивизию РККА сделал одной из лучших:

«Весной 1933 года лучшая дивизия Красной Армии находилась “в состоянии крайнего упадка” и “являлась небоеспособной”. Командира дивизии определили в качестве главного виновника со всеми вытекающими для него последствиями, а для дивизии подыскали нового командира.

Этим новым командиром был Жуков. Именно отсюда началось его восхождение. За работой Жукова следил не только командир корпуса Тимошенко, но и сам нарком обороны Ворошилов – дивизия носила его имя и считалась лучшей. Ворошилов ждал от Жукова восстановления былой славы 4-й кавалерийской дивизии. Жуков драконовскими мерами эту славу восстановил, доказав, что ему можно ставить любую задачу, даже теоретически невыполнимую»[10].

В 1936 г. дивизия за высокие показатели в боевой и политической подготовке была награждена орденом Ленина, который прикрепил к боевому знамени С.М. Буденный[11].

На 27-й странице заламаншский мистер во всех красках расписывает некий «драматический момент войны» и бросает ничем не обоснованные обвинения Г.К. Жукову:

«Тут речь не о каких-то деревнях, занятых немцами. Это один из самых драматических моментов войны. В феврале 1944 года на правом берегу Днепра два советских фронта замкнули кольцо окружения вокруг мощной группировки германских войск. Задача германского командования – вырваться из окружения. Задача советского командования противоположная – не позволить противнику вырваться. Но там, в районе сражения, два советских фронта, два штаба, два командующих – генерал армии И.С. Конев и генерал армии Н.Ф. Ватутин. Каждый видит ситуацию со своей колокольни, каждый принимает свои решения. Координировать действия двух фронтов из Москвы чрезвычайно трудно. Обстановка меняется стремительно. В штабах фронтов каждое сообщение надо подготовить, зашифровать, отправить в Москву, там его надо расшифровать, оценить, принять решение, зашифровать, отправить. Пока его расшифровывают, обстановка в корне меняется, и приказ Москвы уже не соответствует новой обстановке. Сталин не может покинуть Москву. У него не только на правом берегу Днепра проблемы. Поэтому в район сражения Сталин посылает своего заместителя Жукова. Два фронта подчинены Жукову и делают то, что он прикажет. И вот наступает самый важный момент сражения: противник начинает прорыв. Сталин в Москве об этом знает. Сталин знает, что прорыв германской окруженной группировки идет успешно. Сталин знает, на каком участке прорываются германские дивизии. А Жуков, находящийся в районе боевых действий, ничего этого не знает и шлет Сталину сообщения о том, что ничего серьезного не происходит».

На 29-й странице автор снова пишет об этом «сражении 1944 года на правом берегу Днепра» и снова не называет эту наступательную операцию Красной Армии:

«…Краткости ради я привел только фрагмент сталинской телеграммы. Но она вся выдержана в том же духе. Была еще одна такая же телеграмма Сталина Жукову. После этого Сталин приказал Жукову возвращаться в Москву: все равно в районе сражения от Жукова нет никакого толка. И когда коммунисты говорят, что Жуков не проиграл ни одного сражения, я рекомендую им вспомнить сражение 1944 года на правом берегу Днепра. Мощная группировка противника была окружена без Жукова. Ему оставалось только удержать окруженных в кольце. Жуков с возложенной на него задачей не справился и позорно провалил операцию. Большая часть окруженных германских войск вырвалась из окружения и беспрепятственно ушла».

Мистер Резун не называет Корсунь-Шевченковскую наступательную операцию потому, что это была одна из наиболее блистательных побед Красной Армии в Великой Отечественной войне. Это один из Десяти Сталинских ударов:

«После уничтожения окруженной группировки советские войска продолжали борьбу с противником на внешнем фронте окружения. Они нанесли удар по немецким танковым дивизиям, прорвавшимся извне в район Лисянки, и вскоре отбросили их в район Ризино. На внешнем фронте окружения в Корсунь-Шевченковской операции враг потерял до 27 тыс. солдат и офицеров убитыми и до 1500 пленными, а также 446 орудий и 1638 автомашин.

В целом в ходе Корсунь-Шевченковской операции советские войска разгромили 10 дивизий и одну бригаду противника. Немцы потеряли 55 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, 19,2 тыс. пленными, а также большое количество техники и вооружения.

…К основным результатам операции следует отнести не только разгром мощной вражеской группировки противника, которая угрожала флангам 1-го и 2-го Украинских фронтов, но и существенное сокращение линии фронта в среднем течении Днепра и перенос ее на значительное расстояние на запад. Была освобождена от врага большая часть территории советской Украины с проживающим на ней населением. Красная армия овладела стратегически важной железнодорожной рокадой на правом берегу Днепра: Фастов – Белая Церковь – Корсунь-Шевченковский – Знаменка – Днепропетровск. Свободу получили жители освобожденной местности.

Операция советских войск по окружению и уничтожению крупной вражеской группировки в районе Корсунь-Шевченковского вошла в историю военного искусства в качестве блестящего примера такого способа разгрома противника. В тяжелейших условиях зимы и распутицы советские войска продемонстрировали высокую маневренность и стремительность действий, мужество и выносливость воинов»[12].

На 29-й странице английский мистер врет, утверждая, что И.В. Сталин в директиве Ставки за № 220022 якобы приказывает Г.К. Жукову вернуться в Москву:

«После этого Сталин приказал Жукову возвращаться в Москву: все равно в районе сражения от Жукова нет никакого толка».

На самом деле И.В. Сталин приказал:

«…2. Тов. Юрьева (Псевдоним Г.К. Жукова – С.Ж.) освободить от наблюдения за ликвидацией корсуньской группировки немцев и возложить на него координацию действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов с задачей не допустить прорыва противника со стороны Лисянки и Звенигородки на соединение с корсуньской группировкой противника»[13].

Мистер Резун «забывает» о том, что 29 февраля 1944 года командующий 1-го Украинского фронта Н.Ф. Ватутин был ранен, и поэтому Г.К. Жуков 1 марта 1944 года был назначен командующим 1-м Украинским фронтом. До 24 мая 1944 года Г.К. Жуков командовал этим фронтом.

Заслуги Жукова в боях за Днепр и Украину получили высокую оценку. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1944 года он был награжден орденом Победы № 1 – за умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнуты выдающиеся успехи в деле разгрома немецких войск[14].

Да и сам мистер Резун опровергает свое утверждение «Жуков с возложенной на него задачей не справился и позорно провалил операцию» и уже на 263-й странице книги «Тень Победы» сообщает:

«Всего законных награждений орденом “Победа” было 19. Первая “Победа” была вручена Жукову. Вторая – Василевскому. Третья – Сталину. Четвертая – Коневу. Пятая – опять Жукову. Шестая – Рокоссовскому. Седьмая – второй раз Василевскому.

…Краткий итог. Сталин сначала награждал Жукова и Василевского и только потом себя. Так было не только с орденами, но и со званием Маршала Советского Союза. Жукову это звание Сталин присвоил 18 января 1943 года, Василевскому – 16 февраля 1943 года, себе – 6 марта 1943 года»[15].

На странице 33 мистер Резун утверждает:

«Жуковский мордобой распространялся не на офицеров, а в основном на генералов. Вот их он бил много и часто. С наслаждением. Иногда Жуков, как цепной пес, бросался и на маршалов».

Но свидетельств того, что Г.К. Жуков бил подчиненных, автор не нашел. Поэтому он решил на странице 32 привести в пример Маршала Советского Союза А.И. Ерёменко:

«Вот секретарь ЦК ВКП(б) Белоруссии Гапенко осенью 1941 года назначен членом Военного совета 13-й армии Брянского фронта. Он направил Сталину телеграмму о том, как командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант А.И. Ерёменко учил военный совет 13-й армии. В телеграмме упомянут генерал-лейтенант М.Г. Ефремов, заместитель командующего Брянским фронтом.

Ерёменко, не спросив ни о чем, начал упрекать военный совет в трусости и предательстве Родины. На мои замечания, что бросать такие тяжелые обвинения не следует, Ерёменко бросился на меня с кулаками и несколько раз ударил по лицу, угрожая расстрелом. Я заявил, что расстрелять он может, но унижать достоинство коммуниста, депутата Верховного Совета не имеет права. Тогда Ерёменко вынул маузер, но вмешательство Ефремова помешало ему произвести выстрел. После этого он стал угрожать Ефремову. На протяжении всей этой безобразной сцены Ерёменко истерически выкрикивал ругательства. Несколько остыв, Ерёменко стал хвастать, что он якобы с одобрения Сталина избил несколько командиров, а одному разбил голову».

Вот видите, как все просто. Мистер Резун уверяет, что А.И. Ерёменко бил подчиненных «много и часто», и это очень похоже на поведение Г.К. Жукова:

«Однако по уровню зверства Ерёменко не мог соперничать с Жуковым. На фоне Жукова Ерёменко считался покладистым и даже мягким командиром»[16].

Странная у английского мистера логика. Если Ерёменко А.И. бил подчиненных, следовательно, и Г.К. Жуков тоже бил подчиненных. А при чем здесь Жуков? Доказательств рукоприкладства Г.К. Жукова автору найти не удалось, поэтому «сойдет и Ерёменко».

А вот как сам «выдающийся историк, писатель и военный аналитик» в книге «Беру свои слова обратно» высказывается о таком подлоге. Заламаншский фальсификатор упоминает статью Болтунова М.Е. «Командарма арестовывал офицер ГРУ» и возмущается тем, что автор сравнивает генерала армии Павлова Д.Г. с «известным в свое время военачальником»:

«Совсем сбивает с ног заключительный подзаголовок разоблачительной статьи: «Нашивки за прыжок в окно». «Военный писатель» продолжает рассказ об обстановке в штабе Западного фронта 5 июля 1941 года:

Из окна штабного барака выпрыгнул известный в свое время военачальник… Приземлился неудачно – вывихнул ногу, и его увели в санчасть. На следующий день Мамсуров видел его с костылями. Но более всего его удивило, что на груди полководца на отглаженной щегольской гимнастерке появились две ленточки – золотая и красная, обозначавшие тяжелое и легкое ранение – эти отличия были введены накануне. Военачальник явно был убежден, что воевать осталось недолго, и хотел в будущем по максимуму поиметь от своего участия в боевых действиях. То, что «увечье» и «царапину» он получил при прыжке из окна штаба, его, похоже, нисколько не смущало. Этот шапкозакидатель тоже чем-то напоминал командарма 1 ранга Павлова.