Путь славы и скорби

Пролог

– Андрей Васильевич, мы закончили сканировать пространство вокруг. В обозримом радиусе нет ни одного нашего корабля. Мы одни, – молодой, высокий, широкоплечий капитан, все еще носивший черный берет морского пехотинца в качестве знака отличия уже давно несуществующего рода войск, вел себя отнюдь не как офицер. К этому располагала вся обстановка на корабле.

В отличие от большинства других космических кораблей, участвующих в Исходе, этот возглавляло не военное, а гражданское руководство. Собственно, военных на этом корабле оказалось вообще не очень много. И так получилось, что, стоявший сейчас перед руководителем полетов, двадцати пятилетний капитан оказался самым старшим по званию.

– Я так и думал. Мы воспользовались неосвоенной технологией, прыгнули наугад. Было бы счастливым совпадением, если с нами рядом оказался еще хоть один корабль. Ох уж эти авантюристы-вояки. Что ж, Исход не задался с самого начала. Спасибо, капитан, – угрюмо ответил Андрей Васильевич Кобетс – руководитель полета, который до Заражения был важным политиком и весьма успешным бизнесменом, а после стал одним из членов кризисного правительства, возглавляющего человечество во время войны с тварями.

Его тон предполагал окончание разговора, и капитан уж было развернулся, чтобы покинуть импровизированный зал заседания, в котором сейчас собралось все руководство корабля и оставшегося правительства, но вдруг передумал и повернулся к совещающимся лицом.

– Коллеги… – вдруг сказал он, не спросив ни у кого разрешения говорить, несказанно удивив остальных не только тем, что заговорил, но и своим обращением.

Ведь никаким коллегой он для них никогда не являлся – все здесь собравшиеся, в прошлом имели статус серьезных политиков или успешных бизнесменов, и капитан к ним, ни коим образом, не относился. Он был молодым парнишкой, который в семнадцать лет исполнил свою мечту и поступил в Российское Дальневосточное военное училище, чтоб стать морским пехотинцем. Но доучиваться ему пришлось экстерном, так как на втором году его обучения началось Заражение и всех курсантов, быстро доучив, бросили заполнять бреши в обороне. И несмотря на то, что морская пехота, как род войск, не существовала уже несколько лет, он все еще с гордостью продолжал носить свой черный берет – как дань традиции.

Не давая никому возразить и даже не дожидаясь реакции остальных, он быстро продолжил:

– Наш корабль остался один. Такой исход событий не прогнозировался при старте с Земли. У нас лишь самый минимум вооружения и не более двух тысяч военнообязанных – это всего два процента от численности населения корабля, что по современным меркам недопустимо мало, – выпалив все это на одном духу, капитан с вызовом уставился на остальных.

– Хорошо, капитан, – скучным голосом ответил Андрей Васильевич. – Мы услышали Ваш вопрос и обязательно включим его в повестку совещания.

– Замечательно! – выпалил капитан. Но вместо того, чтобы развернутся и покинуть зал, он прошел вперед и уселся за свободный стул. – Я самый старший по званию в радиусе нескольких миллионов километров и буду представлять военное руководство нашего корабля на этом совещании. Продолжаем! – как ни в чем не бывало заявил он и устроился за столом переговоров поудобнее.

– Ну знаете ли… – попытался возразить один из участников совещания, но не смог договорить – его жестом прервал руководитель.

– Он прав! – громко сказал Андрей Васильевич, и, тем самым, прекратил попытки спора остальных. – Мы остались без армии. Вся наша защита, на которую мы надеялись, осталась на других кораблях. Этот вопрос мы должны решить в первую очередь и, естественно, для этого нам понадобится представитель военных. Итак, что вы предлагаете, капитан?

– В первую очередь мы должны… – начал было капитан излагать свою идею, которую вынашивал уже несколько недель, как вдруг в зал вскочил один из его помощников: прапорщик Корнелюк.

– Товарищ капитан… господа… – запыхавшимся и дико взволнованным голосом выпаливал он слово за словом. Его возбуждение вмиг передалось всем присутствующим. – Там… там… эти…

– Да говорите уже, – возмутился Андрей Васильевич.

– Корнелюк, соберись. Давай все по порядку, – попытался успокоить его капитан.

– Мы… это… – постепенно успокаиваясь, начал излагать прапорщик. – Сканировали в разных диапазонах… и… и… натолкнулись на передачу… обмен сообщениями.

– Сообщениями??? – удивился Андрей Васильевич.

– О чем? Расшифровать удалось? – тут же спросил капитан.

– Да… мы перевели… ну в эту программулину загнали… для универсального языка… В общем, похоже, что где-то в паре недель пути от нас какая-то… эта… как ее… база контрабандистов… или пиратов, что-то такое – как-то вот так эта штуковина перевела…

– Коллеги, прошу внимания, – еле слышно сказал Андрей Васильевич, и все в зале моментально замолчали, повернувшись в сторону информационного экрана. – Товарищ капитан подготовил для нас подробную информацию о поселении, рядом с которым мы оказались. Давайте его выслушаем.

– Спасибо, – капитан встал, поправил свой берет и начал речь. – Итак, на настоящий момент мы знаем не так уж и много, потому что боимся использовать активные сканеры, которые могут выдать нашу позицию. Но радио, оптический и мультиволновой перехваты подтверждают первичные выводы – перед нами, расположенная на спутнике газового гиганта, довольно крупная перевалочная база некого теневого сектора, основными видами деятельности которого являются: контрабанда, работорговля, сбыт краденого и тому подобные действия противоправного характера.

– Численность поселения по предварительным оценкам составляет порядка двух-трех миллионов особей различных рас. К сожалению, имеющихся у нас данных недостаточно, чтобы идентифицировать расы конкретнее и понять социальный статус. Постоянный военный гарнизон у поселения весьма невелик, порядка нескольких тысяч особей. Космическая оборона, на первый взгляд, отсутствует полностью, но в этом вопросе мы еще новички и не можем делать однозначных выводов. Однако на орбите за все время наблюдения постоянно фиксировались космические корабли, которые наша система слежения идентифицировала как военные. Я так понимаю – это некое подобие космических пиратов.

– Внутри сообщества процветает преступность и хаос. Живут по законам сильнейшего и неким торговым правилам, хотя я бы назвал это: «по понятиям». Учитывая контингент и род деятельности обнаруженного поселения, я бы рекомендовал не приближаться к нему и покинуть эту зону как можно…

– Бежать?!! – прервал его Андрей Васильевич. – И куда, изволите, нам бежать? У нас нет армии, а, как оказалось, в этой непонятной вселенной процветает пиратство, для которого мы – легкая добыча.

– Именно поэтому… – попытался было отстоять свою позицию капитан.

– Именно поэтому! – прервал его руководитель. – Нам нужны торговые отношения с этим поселением и предоставление убежища в нем. Да, у нас нет армии и мало военных. Зато на этом корабле оказались, так сказать, сливки бизнеса и торговли. Это само проведение привело нас туда, куда нужно. Торговать и договариваться – это лучшее, что мы умеем. И для этих дел у нас боевой силы предостаточно, а товара для торговли просто в избытке.

– Итак, коллеги, – обратился он к остальным членам собрания. – Ставлю вам задачу, а себе беру на контроль. Все подключайтесь к исследованиям, совместно с капитаном. Мы должны понять их экономический и социальный устрой, кого они боятся и кого уважают, с кем они сотрудничают и какой товар их больше всего интересует. Через три дня, максимум неделю, у меня должен быть подробный список наших сильных и слабых сторон на их рынке. Все, совещание окончено!

– Но… – снова попытался возразить капитан.

– Никаких «Но»! – грубо прервал его Андрей Васильевич. – Все решено! Совещание окончено! Мы в девяностые из пустого места сделали себе империи, с кучкой аборигенов как-нибудь разберемся своими силами. Вы свободны.

Все члены совещания, один за другим, покинули зал собрания вслед за руководителем. Остался лишь молодой капитан. Ему, озвученная руководителем, идея очень не понравилась. Прекрасно понимая сущность тех людей, что здесь сидели, он не ожидал от них ничего хорошего для остальных пассажиров корабля. Они, если уж и добьются торговлей каких-то хороших условий, то только для себя лично. Да и вообще, учитывая их слабость, скорее всего ничего не добьются. Капитан привык, что основные решения принимает военное командование и, как его представитель, понимал, что должен что-то сделать. И в первую очередь – сплотить разрозненных военных на корабле.

– Господа офицеры, ребята, друзья, – капитан выступал перед собравшимися офицерами и солдатами с корабля – теми, кого смог быстро собрать. Их оказалось всего несколько десятков, но он надеялся, что пришедшие быстро доведут новости до остальных.

– Вся надежда только на нас. Наше руководство – господа толстосумы, сейчас упорно ищут, что продать аборигенам, чтобы их заинтересовать. Но они не понимают с кем там могут столкнуться и явно переоценивают свои переговорные способности. Да и я сильно сомневаюсь, что они учтут интересы всех людей на этом корабле. В итоге, вся тяжесть ответственности ляжет на наши плечи и именно нам, военным, придется расхлебывать все последствия, если что-то пойдет не так.

– Я призываю всех!!! У нас очень мало времени!!! Поэтому соберитесь, вспомните все чему нас учили, приведите в порядок свою амуницию и оружие. Путешествие на этом корабле превратило нас в тряпок, а за порядком на корабле фактически следим не мы, а служба безопасности нашего руководства. Но я уверяю Вас – они не мы, и разбегутся при первой же реальной опасности. Все мы знаем, что туда попали только те бойцы, которые всегда отлынивали от реальных сражений с тварями. Будущее всех на этом корабле только в наших руках!!!

– Я предлагаю возобновить регулярные воинские образования. По моим подсчетам у нас здесь более двух тысяч военных из разных подразделений. Возможно мы больше никогда не увидим свои части, поэтому должны создать новые образования. Я, как старший по званию, возглавлю командование…

– А жалование будут платить? – раздалось из толпы слушателей. – А то общая пайковая хавка уже в глотке сидит.

– Жалование нам платить пока нечем и неоткуда, но поднимем этот вопрос сразу, как только освоимся на новом месте. Вы поймите, что если мы сейчас не выстоим, то… – пытался убедить капитан остальных, но безуспешно – слушатели начали расходиться.

Через пять минут людей почти не осталось – мало кто хотел рисковать жизнью просто так, склочная жизнь на торговом корабле превратила бравых военных в мелочных спекулянтов. Командования не было, и никто никому ничего не мог приказать.

– Да ладно, товарищ капитан. Не расстраивайся ты, – попытался поддержать инициатора прапорщик Корнелюк. – Мы поняли твою задумку и поддерживаем ее, – он обвел взглядом оставшихся и от них тут же раздались робкие слова поддержки. – Дай нам время, мы поговорим со всеми и наберем добровольцев.

– Нет у нас времени, – грустно вздохнул капитан. – С учетом прыти наших ОРГАНИЗАТОРОВ у нас максимум неделя. Это если рассчитывать на то, что аборигены не смогут обнаружить наши активные сканеры, которые мы вскоре запустим для сбора подробной информации.

– Ну неделя, так неделя, – не унывал прапорщик. – Завтра до утра соберем народ и… сразу начнем… это… того… сплочаться… получать боевой опыт… ну там все то, о чем ты говорил, – тут же вслед за его словами раздались крики поддержки от оставшихся военных.

– Хорошо! – взбодрился капитан. – Завтра на этом же месте жду всех. Надеюсь у нас получится…

После собрания капитан и сам не стал сидеть сложа руки, а начал обходить всех знакомых и незнакомых военных. Кто-то соглашался, кто-то обещал подумать, некоторые обвиняли его в бунте и провокациях, но большинство просто игнорировали – апатия и страх владели людьми. У кого-то на других кораблях остались друзья и сослуживцы, а у кого-то и вся семья. В условиях отсутствия военной дисциплины, на корабле царила обстановка не лучше, чем в поселении контрабандистов на которое они напоролись.

Хаос и бардак просматривались во всем – в заваленных разным мусором и хламом коридорных переходах корабля, в праздно и без дела шатающихся по общественной зоне подозрительным личностям, даже в грязной и рваной одежде пассажиров и в почти повсеместном отсутствии освещения. Капитан знал – на корабле есть достаточный запас и светильников, и одежды, и пустых складских помещений, куда можно перенести весь хлам, а мусороудаляющие системы все еще исправны и работоспособны. Всего то и надо – организовать работу. Но ничего этого не было. Вместо активной деятельности по наведению порядка, люди ходили с потухшим взглядом, не зная куда себя деть, уставившись себе под ноги или алчно выглядывая чем-бы и где-бы поживиться.

Пробегав весь остаток дня и почти всю ночь, капитан, не выспавшийся, и сильно усталый, утром пришел на место сбора.

Представшая перед ним картина его поразила. Он ожидал чего угодно: что придут только те же самые люди, или что даже они не придут, но такого он точно не ожидал – небольшой тупик коридорного перехода, выделенный для проведения собрания, оказался полностью забит людьми. Но не бравыми молодыми ребятами в военной форме, а разношёрстными гражданскими лицами, причем разного возраста и пола.

На сбор пришло много женщин, стариков и детей. Пробираясь через всю эту толпу к импровизированной сцене, капитан даже подумал, что, возможно, на это же время кто-то созвал здесь другое собрание.

Но добравшись до конца тупика, перед его глазами предстал не кто иной, как прапорщик Корнелюк, он в чем-то отчаянно убеждал не очень молодую женщину.

– Вот начальство! – прокричал он даме и ткнул рукой в капитана сразу, как только его увидел. – Сейчас вам все объяснят! – с облегчением в голосе добавил он, будто избавился от надоедливой мухи.

Капитан, поняв, что вмиг стал объектом всеобщего внимания, только и успел быстро выкрикнуть всем: «Секундочку», и схватив прапорщика за рукав, оттащить в сторону.

– Ты МНЕ сначала объясни, что происходит? – шепотом зашипел он на своего подчиненного. – Какого лешего все эти люди тут делают?

– Дак это… – прапорщик втянул голову в плечи и лихорадочно заморгал глазами. – Как и просили – мы добровольцев привели. Они все… того… воевать хотят…

– Да ты спятил, какие это добровольцы – они же все гражданские! К тому же тут тьма детей и женщин.

– Ну почему гражданские? Не все… Вон – дед Семен… дед, иди сюда… – прапорщик выскользнул из цепких лап капитана, быстро схватил какого-то маленького старичка, лет семидесяти пяти, и за рукав подтащил к себе. – Вот, дед Семен – он даже служил, звание сержанта имеет.

– Даа… – попытался вставить свое слово старик. – В ракетных войсках служил…

– Это понятно, спасибо, отец, – прервал его капитан и вернул обратно в толпу. – Какой, к лешему, дед Семен, – зашипел он тут же на прапорщика. – Да он был стар еще при Заражении, раз его не призвали, а сейчас и подавно.

– Капитан, извини, – прапорщик вдруг разом перестал горбиться и выпрямился во весть рост. – Но тебе придется работать с тем, кто есть. Больше не с кем.

Эти слова сразу же отрезвили капитана, он понял, что прапорщик прав как-никогда. И что эти люди – это его единственная возможность.

Еще несколько секунд помедлив и поразмышляв, он нерешительно влез на импровизированную сцену, сделанную из нескольких складских ящиков. Роптавшая толпа, увидев это, вмиг затихла.

– Ээээ… Граждане! – неуверенно обратился к ним капитан. – Я так понимаю вы все пришли записаться добровольцами в новую армию нашего корабля?! Но! Согласно объединенной конвенции Земли, на службу в военные подразделения не могут приниматься лица младше шестнадцати и старше шестидесяти лет. Поэтому прошу всех, кто не попадает под эти критерии…

– Да к тварям конвенцию, – прервал его пожилой, но с первого взгляда, как будто полный сил, мужчина. – Мне шестьдесят семь, да я легко фору дам некоторым сорокалетним. Нет тут объединенного правительства и не действует твоя конвенция. Мы все тут хотим защитить себя и свои семьи, и прекрасно понимаем, что наше руководство бросит нас при первой же возможности – им это не впервой. Может кто-то физически и не сможет непосредственно воевать и сражаться, но в армии нужны и другие способности.

– Я не могу на это пойти, – возразил капитан. – Ладно, еще верхнюю планку я готов не ограничивать. Но дети не способны сделать самостоятельный выбор…

– Я сам сделал выбор за своих внуков, – возразил мужчина и притянул к себе двух парней в возрасте, где-то четырнадцати-пятнадцати лет.

– И я!.. И я!.. И я! – тут же последовали голоса поддержки из толпы.

– Хорошо, – сдался капитан. – При разрешении взрослых я могу снизить планку до четырнадцати лет…

– Восьми…Семи… Десяти… Двенадцати… – раздались в разнобой возражающие голоса из толпы.

– Хорошо… хорошо… – попытался успокоить всех капитан. – До десяти! Это максимум, на что я могу пойти. Но только с письменного разрешения родителей или опекунов.

– А если… если нет родителей, – раздался дерзкий детский голос из толпы.

Капитан даже сразу не увидел, кто это сказал. Но один из мужчин тут же нагнулся в толпу и поднял оттуда маленького мальчишку, лет десяти, в изодранной и засаленной одежде.

– Куда мне деваться? – заявил мальчуган. – Мамку с папкой твари съели прямо перед Исходом, а старший брат на другом корабле служит. Я тоже хочу служить, только так я его смогу найти.

Вот тут-то нервы капитана и сдали – не контролируя себя, он схватился за голову и упер свой взгляд в пол.

Но сквозь отчаяние, из глубины души тут же начало подниматься новое чувство – озарение. Он вдруг понял, что перед ним весьма непростой выбор – взять на себя ответственность за всех этих людей, подвергнуть их смертельному риску, но может быть сплотить и дать шанс на спасение, или оставить все как есть, и тогда им всем придется решать свои проблемы и пытаться выжить самостоятельно. Подняв голову и обведя всех вокруг, капитан вдруг отчетливо понял, что выжить самостоятельно, тут навряд ли, кто сможет. Но его все еще терзали сомнения – вдруг он не прав, вдруг опытные руководители понимают и контролируют ситуацию гораздо лучше его. Ведь он всего лишь юнец, ни разу в жизни толком ничего и никого не организовавший. Как он может помочь этим людям? Только дать ложную надежду. Вдруг проблемы вовсе нет и все само разрешится, а все возможные неприятности он просто выдумал. Но для чего-то же эти люди собрались и пришли сюда?!

В этот самый миг он отчетливо увидел себя со стороны, глазами всех собравшихся здесь людей, и понял, что сдайся он сейчас – и они потеряют всякую надежду. В глазах собравшихся, он являлся сейчас не глупым, растерянным юнцом, а единственным представителем вооруженных сил, которые спасали их жизни все последние годы. Остальные отказались их защищать. И если он сейчас бросит этих людей, то все они проиграют, даже не начав бой. А так у них появится, хоть и мизерный, но шанс – может и не на жизнь, но на достойную смерть. Решение само пришло к нему – он не имеет права отказать никому. Да это будет не армия, но они будут вместе.

– Хорошо! – вдруг сказал он, и, посмотрев на людей, понял, что все, затаив дыхание, смотрят на него. – Мы возьмем всех! Никаких ограничений!

Вся толпа разом выдохнула от облегчения – капитану даже показалось, что он почувствовал легкое дуновение ветерка от этого общего вздоха. Все тут же бросились поздравлять друг друга, а прапорщик Корнелюк, воспользовавшись заминкой быстро пробрался к своему начальнику.

– А как мы их всех вооружим и экипируем? – шепотом спросил он.

– Я не знаю… – капитан пожал плечами.

– А кормить их чем будем?

– Я не знаю…

– А?…

– Я! НЕ! ЗНАЮ!!! – прервал поток вопросов капитан.

Он действительно понятия не имел, что делать дальше, но был уверен – все получится. Другого выхода просто нет.

– Андрей Васильевич, мы готовы. Представители Оранжевого дома должны прибыть с минуты на минуту, – доложил Фома, который последние десять лет выполнял обязанности помощника Кобетса.

– У наших партнеров весьма условное понятие о минутах, – спокойно ответил Андрей Васильевич. – Нам надо уже начать привыкать к новому, принятому здесь, исчислению времени.

Их корабль приземлился на большом ровном участке серой скалистой пустыни уже больше часа назад. Кобетс хотел хоть немного осмотреть место встречи заранее, ведь ни он, ни остальные члены его команды, состоявшей из Фомы и шести десятков бойцов службы безопасности, никогда не ступали на другую планету, или в данном случае – спутник, с пригодными для жизни людей условиями.

И заранее они прилетели явно не зря. Произошел бы большой конфуз, если бы все его безопасники – с виду бравые ребята в начищенных бронекостюмах, да и он сам, предстали перед будущими партнерами с открытыми от удивления ртами.

А удивиться тут было чему. Да, все они видели пейзажи планет со своего корабля, но находясь на твердой поверхности и глядя в небо, эта картина выглядела совсем иначе, и вид огромной полыхающей планеты-газового гиганта в небе не оставлял равнодушным даже самых искушенных зрителей.

К немного другой гравитации тоже пришлось привыкать какое-то время. Но после часовой прогулки вся группа освоилась достаточно, чтобы достойно провести переговоры и Кобетс, одевший один из своих лучших итальянских деловых костюмов из прошлой эпохи, уже не казался себе тут неуместным.

– Привыкать к новому времяисчечлению? Нее, это бесполезно – у каждого из главных домов этого поселения, под названием Спектр, своя система измерения величин, – ответил Фома и нервным движением поправил галстук. Очевидно он тоже не очень комфортно чувствовал себя в деловом костюме, но они прибыли сюда налаживать бизнес, а не объявлять войну – поэтому Кобетс настоял на такой форме одежды, хотя сам бы, конечно, лучше чувствовал себя в бронекостюме.

– Универсальными данными, – продолжил Фома, – пользуются только при внешних связях, а так все живут по своим правилам. Думаю, и мы, если планируем образовать тут свое сообщество – то оставим свою систему измерения. Просто смысла нет ее менять. Переводчик переведет автоматически не только слова, но и все цифры в понятные нам величины.

– И как они тут живут??!

– Да нормально. Я, знаете ли, как только начал их изучать тоже думал, что с ума сойду, а нет, вроде привык. У них тут мультирасовое общество. Да, оно, в основном, разделено по принадлежности к домам Спектра: в Красном доме, в основном, представители расы под названием «скаэты», много, конечно, и других, но в основном эти – ну вы видели их изображение, на серых кентавров похожи. У них самый крупный, но и довольно закрытый дом. С нами сотрудничать они отказались – не по Сеньке шапка. А вот представители Оранжевого дома не побрезговали нами.

– Дааа, – усмехнулся Кобетс. – Интересная у них тут дележка по цветам радуги. А эти наши, Оранжевые, они все как пауки или бывают другие?

– Ну, самцы у них больше на шестиногих обезьян похожи. А самки значительно крупнее и уже гораздо больше смахивают на огромных пауков. Название их расы звучит как: «херсы». Они составляют основную массу дома, но процентов тридцать там еще и другие разношерстные представители – пока толком и не разобрались кто. Единственное про кого выяснили – это некая раса «халичи» – они есть у всех домов и ведут почти все финансовые дела на Спектре. Уверен, что сегодня они тоже будут – такие мерзкие бледнокожие карлики.

– В смысле – не выяснили про другие расы? А как же другие дома?

– В Голубом и Синем нет доминирующей расы. Там, в том числе, есть и херсы и скаэты и халичи и множество других. А вот Фиолетовый дом для нас пока загадка. В него входят исключительно представители расы Су-Джжии, но о них мы тоже почти ничего не знаем. В открытом доступе наши специалисты ничего не выяснили ни о их деятельности, ни о связи с другими домами – одни вопросы и никаких ответов.

– А что с Желтым и Зеленым домами?

– Эти разрушены. Тут вообще такое часто происходит – дома то образуются, то разрушаются. Так что именно сейчас ниша под два статусных дома свободна.

– Вот именно ее, мы и должны занять. А вон, кстати, и наши компаньоны в этом деле летят.

На горизонте появился очень низко летящий, практически едущий по земле планетарный корабль.

Радиус спутника, на котором обосновался Спектр, был гораздо меньше Земного, поэтому, появившейся на горизонте корабль, на самом деле, летел не так уж и далеко. Он выглядел очень эпично на фоне уходящего за горизонт газового гиганта и серо-желтой скалистой пустыни.

– Даа, долго нам придется привыкать к новым пейзажам, гравитациям и законам природы. Ну да хоть воздух пригодный – это уже много. Кстати – как так получилось? – спросил Кобетс Фому.