Тульские олимпийцы. От Хельсинки до Рио

Анатолий Юлин. Жизнь в круге

Анатолий Юлин стал первым туляком, который выступил на двух Олимпиадах. Между Хельсинки-52 и Мельбурном-56 он успел завоевать три серебра и бронзу на чемпионатах СССР в беге на 400 метров с барьерами – первым всякий раз оказывался его главный соперник Юрий Литуев. И только в 1954 году на чемпионате Европы в швейцарском Берне случилось по-другому: победил Анатолий, обойдя Литуева на три десятых секунды.

– Я решил, что если мне достанется дорожка ближе, чем Литуеву, я у него выиграю за счёт быстрого начала, то есть сделаю отрыв, и Юра меня не догонит, – рассказывал Юлин. – И вот перед стартом приходит тренер и говорит, что у меня вторая, а у Литуева – пятая. Всё! Выхожу из гостиницы, а навстречу идёт Евгений Буланчик, с которым мы дружили. Я возьми и скажи, мол, Женя, ты нового чемпиона Европы видел? Тот удивился, ведь соревнования ещё не начинались. А я отвечаю, что завтра стану чемпионом. Действительно, в забеге показал 51,1, и тренер сказал, что желательно повторить это время в финале. Я ответил, что пробегу быстрее 51 секунды. Литуев ухмыльнулся: как же! Но я в финале показал 50,5, стал чемпионом Европы, но осознал это только тогда, когда наши девушки всё лицо мне вымазали губной помадой.

Прогрессировать между Олимпиадами и стать сильнейшим на континенте Юлину помогло умение думать. Анатолий был невысокого роста, а потому сделал ставку на технику – он поставил цель преодолевать отрезок от барьера до барьера как можно быстрее. И этот подход дал результат. Правда, в Мельбурне Юлин своего лучшего времени не показал.

Соревнования в беге на 400 метров с барьерами состоялись в самом начале Олимпиады – 23 и 24 ноября. Уже четвертьфинальный забег получился непростым – Анатолий хотя и победил с результатом 52,1 секунды, но всего на одну десятую опередил румына Илие Савела, а на четыре десятых – британца Боба Шо. А вот в полуфинале, где нужно было стать хотя бы третьим, Юлин занял только пятое место. Наверху оказались американцы Эдди Саутерн (он показал время 50,1 секунды – олимпийский рекорд) и Гленн Дэвис (50,7), которые затем стали лучшими и в финале. От южноафриканца Герта Потгайтера, пробившегося в решающий забег, Юлин отстал на четыре десятых (51,7).

В Мельбурне Анатолий участвовал ещё и в гладкой эстафете 4х400 метров. Она состоялась 30 ноября, и, увы, советский квартет, в который помимо Юлина, бежавшего первым, входили также Ардалион Игнатьев, Константин Грачёв и Литуев, стал в полуфинале только третьим с результатом 3 минуты 11,2 секунды. Первой с отрывом стала британская четвёрка (3.08,8), второй – ямайская (3.11,0). Путёвок в финал было только две.

Юлин выступал до 1958 года – ещё дважды брал серебро и один раз бронзу чемпионата СССР и стал пятым на чемпионате Европы. А после завершения карьеры преуспел в тренерской работе. Несмотря на громкое имя в белорусской лёгкой атлетике, попросил закрепить за ним самую заурядную среднюю школу. Но уже вскоре его подопечные стали выигрывать районные и городские турниры. Поэтому прошло немного времени до того момента, когда Юлин вошёл в тренерский штаб сборной СССР, где курировал белорусов. Среди его воспитанников – чемпионка мира Татьяна Курочкина, чемпионка Европы Татьяна Зеленцова, призёр Олимпиады Александр Трощило, призёр чемпионата Европы Александр Васильев, участник Олимпиады Имант Куклич.

Новое время Юлин воспринял без радости.

– В нынешнем мире я никак не могу прижиться, но переделывать меня поздно. Раньше за спекуляцию сажали, а теперь поощряют. Раньше на институтских соревнованиях присутствовали все – преподаватели, деканы, ректор, а теперь на них даже представителя федерации лёгкой атлетики не встретишь, – сетовал он.

29 августа 2002 года Анатолий Иванович скончался в Минске.

Иван Филин. Из шахты – на Олимпиаду

Второй год подряд среди участников марафона на Олимпийских играх оказался уроженец Тульской губернии. В Хельсинки выступал Григорий Сучков, а в Мельбурне на старт самой тяжёлой дистанции вышел Иван Филин. Он родился 10 марта 1926 года в деревне Александровка Карачевского района (сейчас это в Кимовском районе). Но лёгкая атлетика была потом, а сначала была война. Ещё до её начала Иван начал работать на кирпичном заводе в Моисеевке Донского района. Здесь его отец трудился выставщиком, а Филин-младший возил на лошади питьевую воду.

Когда враги в 1941-м пробивались к Подмосковному угольному бассейну, Иван рыл окопы и противотанковые рвы под Сталиногорском и Узловой. А в конце 1943 года Филина призвали в Красную армию, и уже в мае 44-го он принял первый бой. Потом освобождал Кёнигсберг, сражался на Дальнем Востоке с японцами… За доблесть в боях Иван был награждён орденом Отечественной войны и медалью «За отвагу». А когда в 1950 году демобилизовался, вернулся в родные места и стал работать на 3-й Гранковской шахте навалоотбойщиком.

От дома до шахты было 12 километров, и каждый день, в любую погоду Филин пробегал эту дистанцию. Стоит ли говорить, какую железную выносливость сформировали эти километры?

Но Иван так и остался бы известным только в своём горняцком деле, если бы не Николай Петров. Как рассказывает новомосковский историк Алексей Малашкин, этот большой энтузиаст работал в добровольном спортивном обществе «Шахтёр». Заметив Филина, он решил отправить его на соревнования. Летом 1951 года Иван выиграл свой первый турнир – проходившее на стадионе имени Хрущёва на Бобрик-горе первенство Мосбасса, причём победил и на 5-километровой, и на 10-километровой дистанциях. С тех пор Иван уже стал целенаправленно заниматься спортом, а вскоре с лёгкой руки Петрова попал на сборы в Сочи, где природный талант получил первую огранку специалистов. В 1952 году Филин выигрывает в Москве первенство всесоюзного совета ДСО «Шахтёр» в беге на 5 и 10 километров и впервые участвует в соревнованиях по марафонскому бегу, где занимает 13-е место среди 116 стартовавших и выполняет норматив мастера спорта СССР. Вскоре он выигрывает 30-километровый пробег Пушкин – Ленинград, а годом позже повторяет успех.

В 1954 году Филин начал тренироваться под началом заслуженного мастера спорта СССР Григория Никифорова, заострившего талант самородка. Сначала специалист давал ему советы по почте – присылал советы и планы тренировок. А в апреле Иван впервые отправился на сбор сильнейших легкоатлетов в Нальчик.

– Только здесь понял, что такое настоящая тренировка, – вспоминал он. – Г. И. Никифоров шаг за шагом вырабатывал во мне основные качества спортсмена-марафонца: выносливость, скорость, волю к победе. Ведь известно, что бегать на длинные дистанции вообще могут многие, но бегать быстро, бегать на побитие рекорда – это уже совсем другое дело. Случалось в иные дни по 30—40 раз пробегать четырёхсотметровки, а интервалы между ними заполнять бегом рысцой. Этим вырабатывалась скорость.

В 54-м Филин выиграл 30-километровые пробеги в Киеве и Москве. Причём в украинской столице он опередил ряд знаменитых советских стайеров – чемпиона СССР Бориса Гришаева, рекордсмена страны Василия Давыдова. Неудивительно, что в августе Иван отправился вместе со сборной Советского Союза на чемпионат Европы в Берн. Отсюда Филин привёз золото, хотя стал только третьим. А случилось вот что. Иван быстро вышел в лидеры, а к концу дистанции вбежал на стадион первым, опережая финна Вейкко Карвонена и товарища по сборной СССР Гришаева почти на 70 метров. Солидное преимущество – оставалось только финишировать. Но судьи неправильно разметили трассу, и Филин побежал не в ту сторону.

– Вбежал на стадион, меня никто не встречает, – рассказывал Иван. – Куда бежать? Я взглянул влево, заметил, что двое служащих стадиона стоят с разметочной лентой, и счёл, что они здесь закончили разбивку финиша. Поэтому и побежал влево. Вернули меня слишком поздно…

Иван Филин участвует в международном забеге под номером 1 © Новомосковский историко-художественный музей

Достать Карвонена и Гришаева уже не удалось. Но по решению жюри чемпионата Филину вручили золотую медаль, хотя в протоколе он остался на третьей строчке. А на Родине ему присвоили звание заслуженного мастера спорта СССР.

В предолимпийские годы Иван продолжал коллекционировать победы. В 1955-м он впервые выиграл чемпионат страны, к тому же с новым рекордом – 2 часа 23 минуты 9,6 секунды. В том же году первенствовал в марафоне на Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве. А в 1956 году Филин победил на Спартакиаде народов СССР, вдобавок обновил свой рекорд страны – 2 часа 20 минут 5,2 секунды. Естественно, в Мельбурн он поехал первым номером советской команды.

Олимпийский марафон проходил 1 декабря на изнуряющей 42-градусной жаре. 13 из 46 стартовавших не выдержали и сошли с дистанции. Были среди них и два советских марафонца – Борис Гришаев и Альберт Иванов. Но Филин не сдался и финишировал седьмым с результатом 2 часа 30 минут 37 секунд, немного отстав от призёров – француза Алена Мимуна (2:25.00), югослава Франьо Михалича (2:26.32) и финна Карвонена (2:27.47). Чуть более чем на минуту опередил Ивана действующий олимпийский чемпион Эмиль Затопек из Чехословакии. Именно его соперничество с Мимуном стало главной интригой марафона: раньше Ален трижды проигрывал чеху в беге на 5 и 10 тысяч метров на Олимпиадах 1948 и 1952 годов. Но теперь, финишировав первым, он специально дождался Затопека. Эмиль, находясь в прострации, сначала не узнал Мимуна, но затем салютовал ему. «Для меня это было важнее, чем медаль», – признавался потом Ален. С Затопеком и Мимуном подружился и Филин.

– Незабываемой останется эта поездка, жизнь в олимпийской деревне, встречи со спортсменами всего мира, – рассказывал наш земляк.

Филин продолжал успешно выступать и после Мельбурна. В 1957 году он выиграл представительный марафон в чехословацком Кошице, а в 1958-м завоевал серебро на чемпионате Европы, уступив пять с половиной минут установившему планетарный рекорд иркутянину Сергею Попову. Марафон мира, который состоялся в Кошице в конце 1959 года, стал для него последним – на этот раз наш земляк выиграл бронзовую медаль.

Впоследствии Филин переехал в Ленинград, окончил Высшую школу тренеров при Ленинградском институте имени Лесгафта. Среди подготовленных им спортсменов – мастера спорта А. Зюзин, В. Фильчиков, Е. Лебедев. Второй и пока последний тульский марафонец-олимпиец ушёл из жизни 12 января 2000 года.

Послесловие к Мельбурну. «Мы были настоящей командой»

Казалось бы, всё рассказано о том, как туляки выступили в Мельбурне. И всё же немного сломаем композицию. Ведь и возвращение домой – сначала на теплоходе «Грузия» из Австралии во Владивосток, а потом сквозь всю страну на поезде – тоже было частью олимпийского эпоса. И дело даже не в том, что, по воспоминаниям Бориса Разинского, на каждой станции спортсменам подносили вёдра водки и угощения. Дело в том, что первая в истории победа в общем зачёте Игр подарила радость огромному Советскому Союзу, объединила всех.

– Больше всего запомнился дед на одном из полустанков – с длинной белой от инея бородой в сосульках. Признался, что полсотни вёрст прошёл по морозу, чтобы взглянуть на живого Льва Яшина, – рассказывала гимнастка Лидия Калинина, в будущем жена знаменитого футболиста Валентина Иванова.

– Принято было поддерживать своих на соревнованиях, когда у самих выдавался свободный день, – вспоминал Эдуард Гусев. – Поэтому ходили на баскетбол, гимнастику, бокс, футбол, лёгкую атлетику. А с футболистами даже играли! Анатолий Ильин был заводной малый, Игоря Нетто помню, Эдуарда Стрельцова. С Борисом Разинским играли на аккордеоне на палубе, когда плыли обратно. Не было каких-то зарвавшихся звёзд – все нормально общались и с Владимиром Куцем, и с Ларисой Латыниной. Все вместе участвовали в массовых мероприятиях, в самодеятельности. Поэтому, хоть мы, велосипедисты, выступили неважно, олимпийский триумф разделили поровну.

До Советского Союза добирались на теплоходе «Грузия» двадцать дней вместе с чехословацкой сборной. Помню, когда прибыли во Владивосток, слезы сами собой катились – Родина есть Родина… Здесь нас здорово приняли, затаскали по разным встречам. Из Владивостока выехали двумя спецсоставами, и Новый 1957 год встретили уже под Хабаровском. На двоих нам выдали по бутылке шампанского и сухого вина, были в составе два больших вагона-ресторана, танцы… Проснулся почему-то у гимнасток в купе.

Восьмого января нас в Георгиевском зале принимали члены правительства. Иду по коридору – а навстречу внезапно Хрущёв с Булганиным. Я остановился. И вдруг целая толпа к нему – все хотят пожать руку первому секретарю. Чуть не нос к носу нас прижали к нему. Пришлось вместе с одним из охранников Хрущёва взять руководителя советского государства на плечи и так нести в зал над толпой, прямо мимо ёлки. «Я на своей шкуре почувствовал силу советского спорта!» – сказал он потом…

За счёт чего мы победили в Мельбурне? Советская система подготовки была сильнее американской. Сейчас это доказывает Китай, почти полностью у нас её перенявший. Еще одной нашей сильной стороной была сплочённость. Мы были уверены в том, что представляем самый сильный социалистический строй – и чтобы нас какие-то капиталисты обыграли?! Ну и, конечно, пережив Великую Отечественную, мы были настоящими патриотами. Потому и сражались как в последний раз.

1960. Скво-Вэлли

Евгений Гришин. Очень красиво!

В промежутке между Кортина д’Ампеццо и Скво-Вэлли самым успешным для Евгения Гришина стал 1957 год. Он завоевал два золота на своих коронных дистанциях 500 и 1500 метров на чемпионате СССР и чемпионате Европы, золото и бронзу – на чемпионате мира. А вот в два последующих года выступил куда хуже. В 1958 году – лишь третье место в спринте на чемпионате СССР, в 1959-м – золото на 500-метровке и серебро на дистанции 1500 метров.

Случилось и ещё одно событие, которое едва не поставило крест на международной карьере Гришина. На базе в Тарасовке, где квартировали советские конькобежцы перед матчем с норвежцами, Евгений поколотил своего партнёра по команде Геннадия Воронина. В день старта Воронин стал вдруг бегать то в один номер, то в другой, мешал другим конькобежцам. А после того как прибежал к Гришину и увидел у него в гостях хоккеистов сборной СССР, которые также тренировались в Тарасовке, и вовсе повёл себя некрасиво, начал кричать. Гришин побил смутьяна, за что затем был выведен из состава команды и объявлен невыездным. Правда, уже зимой 1959 года Евгения, предварительно пропесочив в ЦК КПСС, реабилитировали.

Он потом не раз вспоминал ту драку. Дело в том, что в начале 1966-го Воронин из ревности зарезал свою жену, знаменитую конькобежку, четырёхкратную чемпионку мира Ингу Артамонову. Гришин был убеждён: если бы тогда в ситуации разобрались и наказали не его, а оппонента, Артамонова осталась бы жива…

Евгений выстрелил перед самими Играми – в начале февраля 1960 года на чемпионате мира в швейцарском Давосе. 500-метровку выиграл с результатом 40,5 секунды, опередив серебряного призёра Бориса Стенина на 1,2 секунды! А на полуторакилометровой дистанции только Стенину и уступил.

Там же, в Давосе, тренер советских конькобежцев Константин Кудрявцев блеснул смекалкой, которая помогла сборной СССР выиграть Олимпиаду. Он уже не первый год думал о том, что лучше выходить на дорожку не в обычных костюмах, а в обтекаемых.

– Незадолго до Олимпиады в Скво-Вэлли, на чемпионате мира в Давосе, приходит к нам и говорит: «Ребята! Я сегодня такие колготки роскошные видел в магазине!» – рассказывал Гришин. – Я ему: «Да кому ты их собрался покупать, Константиныч? Супруге? Она же в них не влезет!» – «Да не-ет! Дурень ты, Женька! Я ведь вот о чём думаю: ведь там, в Скво-Вэлли, высокогорье… Сопротивление воздуха будет наименьшим, а скорости – большими. Вот бы сотенки и десятые украсть у соперников за счёт материала…» Нам с Косичкиным долго объяснять не пришлось. Выслушали Константиныча и говорим: «Пошли за колготками!» Перерыли гору колготок, нашли те, что поплотнее, купили к ним в пару чёрные водолазки… И в них стартовали. Получилось удачно. Потом в Скво-Вэлли в этих колготках я пару золотых медалей выиграл, и Витя Косичкин – золотую и серебряную. Норвежцы это усекли моментально: уже на следующее соревнование приехали не в шерстяной форме, а в обтекателях. Но родоначальниками современной конькобежной экипировки были всё-таки мы!

В конькобежном спорте в Скво-Вэлли было два главных нововведения. Впервые на Играх выступали женщины – сначала именно они вышли на лёд «Олимпийского конькобежного кольца». Кроме того, этот лёд – тоже впервые – был искусственным. 24 февраля время укрощать его наступило и для мужчин. Уже в первый день разыграли медали на 500-метровке.

Вскоре после старта соревнований высокий результат показал в пятой паре американец Билл Дисней – 40,3: всего на одну десятую хуже, чем мировой рекорд Гришина, установленный в Кортина д’Ампеццо.

Конечно, проще выступать в забеге с сильным соперником – в тяжёлом противостоянии и результат покажешь выше. Но Гришину, как и четыре года назад, достался слабый напарник – австриец Франц Оффенбергер. Так что приходилось бороться не столько с соперником, сколько со временем. И, неожиданно, со льдом. Гришин быстро набрал высокую скорость, но, поскольку бежал по внешней дорожке, было необходимо огибать малый вираж. И на выходе из него Евгения повело вправо – он едва не рухнул на лёд, как это было на недавнем чемпионате СССР в Алма-Ате. Но Гришин поймал равновесие, удержался – хотя всё равно несколько метров катился, как впервые надевший коньки, на прямых ногах. Но потом рванул – и на финише оказалось, что повторил свой же мировой рекорд – 40,2. Не будь того досадного заноса, Гришин наверняка первым в мире выбежал бы из 40 секунд. Дисней остался вторым, а бронза досталась советскому спринтеру Рафаэлю Грачу (40,4).

В Скво-Вэлли Евгений Гришин вновь завоевал две золотых медали © Из книги Е. Гришина «Годы триумфальных побед»

Медали на «полуторке» разыгрывали 26 февраля, в ясную, но ветреную погоду, которая сулила не самые высокие результаты. Конкуренция была высокой – тут и Гришин со Стениным, и обладатель мирового рекорда финн Юхани Ярвинен, и норвежец Роальд Ос. Первый ориентир задал Стенин – выступая в шестой паре, он стал первым, кто пробежал 700 метров меньше чем за минуту и в итоге показал результат 2 минуты 11,5 секунды. В девятой паре бежал Ос и, хотя уступал графику Бориса, прекрасно финишировал и обошёл советского скорохода – 2.10,4. Соперничавший с ним в забеге Ярвинен показал время только 2.13,1.

Гришин стартовал в тринадцатой паре. Перед стартом от напряжения у него полилась из носа кровь – но обращать внимание на окровавленные перчатки было некогда. Он мощно начал: 300 метров преодолел за 26 секунд, 700 метров – за 58, 1100 метров – за 1 минуту 32 секунды. Всё это лучшие результаты – оставалось только не уступить финишу Оса. На последнем отрезке Евгений чуть сдаёт, но на финише результат Гришина тот же, что и у норвежца – 2.10,4. Вновь, как и в 1956-м, Гришин поделил высшую ступень пьедестала. А бронза досталась Стенину.

28 февраля, в день закрытия Олимпиады, для конькобежцев устроили соревнования на побитие рекордов. Гришин вновь вошёл в историю, сумев сделать то, что не сделал 26-го: он обновил своё мировое достижение на 500-метровке, став первым человеком, преодолевшим её быстрее, чем за 40 секунд – 39,6.

И ещё один штрих. Гришин запомнился в Скво-Вэлли не только триумфом на двух дистанциях и эпохальным рекордом. После победы Евгения спросили – что ему больше всего понравилось в Америке?

– Красный советский флаг в голубом американском небе, – ответил Гришин. – Очень красиво!

Вряд ли у корреспондента нашлись дополнительные вопросы.

1960. Рим