На цепи

Аннотация:

На невольничьем рынке я искала послушного раба, воспитанного в питомнике, а купила дикого дроу, пойманного в одном из дремучих лесов Альеры. Он —бывший гладиатор. Сильный, могучий, опасный. В его глазах – лютая ненависть к моему народу. Ко мне. Но я докажу, что не все люди одинаковые. Что я не такая как те, кто мучили его в плену и обрекли на позорную, собачью смерть. Тот, кто никогда не знал ласки и заботы, узнает их. И сам, добровольно склонит передо мной непокорную голову.

Глава 1

– Может, вам подойдет кто-нибудь из этих? – спросила моя помощница Ча́йни, и я посмотрела в ту сторону, куда указывала ее рука. На помост с рабами.

Над галдящей толпой возвышались мужчины, закованные в цепи. Я видела их сквозь завесу пыли, кружащейся в воздухе. Ее принес из пустыни самум – сухой, горячий ветер, поднимающий песок в воздух. Дыхание джинов. Так называли здесь этот ветер.

Летом город задыхался от зноя и песка. Пыль, снятая с дюн, скрипела на зубах, сушила глаза, забивалась темными полосками под ногти и в складки одежды. Проклятый, вездесущий песок проникал даже в белье. С каждым вздохом ты впускал его в легкие.

Я кашлянула, чтобы избавиться от ощущения песочного кома, застрявшего в горле.

– Эти эльфы выглядят неплохо, госпожа, – Чайни достала из кармана платок и вытерла капельки пота над губой.

Даже во второй половине дня солнце над невольничьим рынком готово было испепелить все живое.

А несчастные рабы жарились под ним с непокрытыми головами, часами подставляли голые плечи и спины безжалостным, злым лучам. Их специально держали на жаре, чтобы они были вялыми и послушными. А ожоги? Ожоги заживут, даже шрамов не останется.

Я неуютно поежилась в тени защитного зонтика.

– Да, эти эльфы явно из питомника, а не дикие, схваченные в лесах Альеры и пригнанные сюда на продажу. После долгой и тяжелой дороги те выглядят едва живыми, а эти здоровые и крепкие, просто измученные.

Мужчины застыли на помосте фигурами из поплывшего воска. Их длинные волосы, некогда белые, сейчас потемнели от пыли и закрывали лица, по которым струился пот. Кожа на их плечах бугрилась волдырями. Массивные железные кандалы оттягивали руки. Рабы не шевелились. За все то время, что я разглядывала их, ни одна цепь не звякнула от движения.

– Вы правы, госпожа. На этой площадке продают эльфов из питомника. Посмотрите, какие они тихие и покорные. Дикие бы рычали, скалились и осыпали нас проклятиями.

Я кивнула.

Чайни, уставшая таскаться со мной по жаре, продолжила с пылом:

– Думаю, лучшего варианта вы не найдете. Мужчины из школы Сен-Ахбу воспитанные и обученные. С ними не будет проблем.

– Сколько же они стоят?

На шее крайнего невольника висела дощечка с цифрами, и я прищурилась, пытаясь разобрать цену, но воздух дрожал от зноя, и надпись на дереве расплывалась. Растолкав толпу, я шагнула вперед.

Площадка, где торговали рабами, была высокой. Она располагалась примерно на уровне моих глаз. Эльфы построились в ряд вдоль самого ее края. Их наготу прикрывали короткие грязные тряпки из льна, и когда я приблизилась, то случайно заглянула под набедренную повязку одного из рабов.

Я не хотела. Так получилось. Просто задрала голову, чтобы прочитать стоимость на табличке, а увидела то, что было спрятано под полосой мятой ткани, – беззащитно обнаженную мошонку и голый висящий член.

Эльф заметил мой взгляд, покраснел и скованными руками прижал «юбочку» к паху, прикрыв срам.

Мои щеки тоже вспыхнули. Внизу живота набух тяжелый горячий узел. Ругаясь на себя, я попятилась и натолкнулась спиной на тучную женщину из толпы. Та недобро зыркнула на меня из-под своего тряпичного зонтика.

Перед глазами все маячила увиденная картина. Мягкое мужское естество под набедренной повязкой.

Как же долго я отказывала себе в удовольствии! К тридцати годам мое тело наполнилось женской силой и превратилось в источник плотских желаний. Но для женщины в Альере близость с мужчиной грозила страшным. К выбору любовника надо было подходить осторожно. В конце концов я решила не рисковать и махнула рукой на эту сторону жизни. Но годы шли, и природа требовала свое.

– Шай-шай-ахрам, – слетело с губ Чайни популярное местное ругательство. – Вот это цены! Десять золотых скарабеев или тридцать галлонов питьевой воды. Целое состояние.

– Очень дорого, – согласилась я и потянула уставшую Чайни прочь от помоста.

Но дело было не в высокой цене на рабов. Владелица крупного оазиса на главном торговом пути через Дикую пустошь, я могла позволить себе отдать за невольника и больше. Просто эти мужчины не подходили для моей цели.

Ох, если кто-нибудь узнает, зачем мне на самом деле понадобился раб мужчина, разразится ужасный скандал!

– А вы точно не хотите купить девушку? Господин Ваиль не будет гневаться?

Опустив голову, я спрятала в палантине жестокую и злую ухмылку. Господин Ваиль больше ничего не решает в моем доме. Этот подонок никогда не встанет с постели. Уж я-то об этом позабочусь.

– Чайни, что там за крики?

На краю рынка тянулся колоннами к небу открытый круглый театр. Сейчас оттуда доносился оглушительный рев толпы. Сотни голосов дружно что-то скандировали, но я не могла понять, что именно.

– Пойдем посмотрим.

С тяжким вздохом Чайни последовала за мной.

Ряды каменных лавок ступеньками спускались к арене, засыпанной песком. В центре нее замер в воинственной позе обнаженный мужчина с острыми ушами, серебристыми волосами до талии и серой коже с голубоватым отливом.

Дроу.

Это был дроу!

Впервые в жизни я видела темного эльфа.

Аж дыхание перехватило.

– Гладиаторские бои, – Чайни с трудом перекрикивала толпу. Свободные мужчины и женщины бесновались на трибунах в ожидании кровавого зрелища.

– Но он же… безоружен, – шепнула я, и сердце в груди заколотилось, как бешенное. Ни меча, ни даже захудалого тупого ножа в руках раба не было, зато на запястьях поблескивали стальные браслеты, соединенные длинной цепью. – Он еще и скован. И никаких доспехов, чтобы защитить тело. Его бросили сражаться полностью голым.

– Он погибнет. Его отправили на убой. Толпа пришла насладиться жестокостью и видом крови.

– Нет, – возразила Чайни. – Это местный чемпион. Вы о нем не слышали? Он второй месяц подряд одерживает победу за победой. Каждый день жители Сен-Ахбу приходят сюда, чтобы посмотреть, как он бьется с монстрами пустыни. Они делают ставки, станет ли этот бой для него последним.

Я покачала головой. Чайни не было смысла лгать, но я не верила ее словам. Как можно одолеть чудовище, будучи голым и безоружным? Она что-то путает.

Наблюдая за рабом на арене, я не могла пошевелиться. Неведомая сила пригвоздила меня к месту. Необычная красота темного эльфа завораживала. Его острые и хищные черты лица, сдвинутые брови, глаза, горящие неукротимым огнем, широкие плечи и сильные руки с роскошным рельефом. Мускулистая грудь пленника блестела от пота. Мышцы его согнутых ног подрагивали от напряжения. Эльф напоминал зверя, готового к атаке.

Я вдруг поняла, что хочу его себе. Что это именно тот мужчина, которого я искала среди рабов на рынке.

Тем временем толпа загалдела еще громче.

Внизу с лязгом начала подниматься металлическая решетка, за которой металась неясная тень. И вот она, огромная, черная, рванула на свободу.

Встречая врага, гладиатор шире расставил ноги.

О духи, это же…

Судорожно вздохнув, я прижала ладонь к губам.

Арену окружала трехметровая стена из камня, и вдоль нее к голому, беззащитному пленнику крался гигантский ящер с мордой крокодила. Он был размером с лошадь. Его черная чешуя сверкала на солнце, а зубастая пасть была оскалена.

Крики стихли. Трибуны погрузились в напряженное молчание, и в этой внезапной тишине я отчетливо услышала, как шуршит песок под лапами монстра, уловила зловещий шорох, с которым его длинный хвост скользит по арене, подобно большой змее.

Эльф подобрался.

– Странно, – шепнула мне на ухо Чайни. – Почему в этот раз ему не дали оружия?

К своему невыразимому ужасу, я знала ответ.

Демон пустыни – так называли этого ящера мои соплеменники – приготовился к смертоносному броску.

Глава 2

Гладиаторы были рабами. Они жили, пока побеждали, и умирали, истекая кровью на арене, когда удача поворачивалась к ним спиной.

Сильные и везучие могли продержаться сезон, но даже самые популярные чемпионы рано или поздно надоедали зрителям. Толпа уставала наблюдать за победами одного и того же пленника и в конце концов хотела увидеть его поражение. Посмотреть, как кровь бывшего любимчика фортуны прольется на притоптанный песок.

Устроители боев тонко чувствовали настроение толпы. Когда наступал момент, они выставляли против гладиатора неодолимого соперника.

И забывали дать рабу оружие.

Две месяца – слишком долгий срок для одного чемпиона. Пришло время его сменить.

– Он не выживет, не выживет, – в ужасе бормотала я себе под нос, не зная, как помочь несчастному смертнику.

Пока я все глубже увязала в панике, черный ящер добрался до своей жертвы и с рычанием бросился на нее.

Толпа взревела в восторге.

Я перестала дышать. Зажмурилась. Мое сердце остановилось.

Эти две секунды тянулись вечность, но вот вопли с трибун подсказали, что все обошлось, и я рискнула открыть глаза.

Снова и снова клыкастая тварь с блестящей на солнце угольной чешуей пыталась поймать добычу. Лязгали жуткие челюсти. Мощный хвост бил по земле, поднимая тучи пыли. И в этих тучах пыли сражались друг с другом опасный монстр и безоружный эльф. Два темных неясных силуэта.

Раз за разом голодный ящер кидался на противника. Дроу уворачивался от его зубов, юркий, как змея, быстрый, как гепард. Цепи на его руках гремели и с шуршанием волочились по песку на арене.

Это продолжалось долго. Смертельно опасный танец без права на ошибку. Безумная пляска на острие ножа. Кто первым устанет. Кто кого вымотает. Кто выбьется из сил и даст себя убить.

Пот бежал по моим вискам, кровь – по пальцам. Я сжала кулаки так крепко, что ногтями распорола ладони.

Мне хотелось закрыть глаза, не смотреть. Но я смотрела. Не дыша. Не моргая. Не могла опустить веки.

И тут это случилось. То, чего я подсознательно ждала, чего так боялась. Гладиатор замешкался, и проклятая рептилия цапнула его за ногу.

На песок хлынула кровь.

Темный заорал от боли.

Толпа на трибунах встретила его крик радостью. Мерзавцы хотели увидеть смерть гладиатора. Они вопили об этом, размахивая руками и всячески подбадривая голодную ящерицу.

– Конец, – шепнула расстроенная Чайни. – Исход всегда один. Жаль, такой красавчик.

Конец?

Нет.

Нет!

Я была не согласна!

Магия вырвалась из моих оцарапанных ладоней и устремилась вниз, над головами людей. К счастью, никто не замечал, что я колдую: толпа была заворожена видом крови.

Красные дорожки стекали по бедру эльфа. Он закричал только раз, а потом стиснул зубы до вздувшихся вен и больше не издал ни звука. Храбрый. Гордый.

Теперь он не сможет убежать от чудовища, не сумеет от него увернуться. Рана сделала его медлительным, боль оглушила. Вид и запах крови раззадорили монстра, и тот наступал, суля неотвратимую гибель. Один бросок – и все будет кончено.

«Я не согласна! Не позволю!» – билось в моих висках.

Сила, выпущенная мной, швырнула поток колючего песка прямо в глаза демону пустыни.

Всего лишь порыв ветра. Никто не догадается о его происхождении.

На секунду, на один крошечный миг ящер ослеп, и этой малости, этого призрачного, хрупкого шанса, дарованного эльфу моей магией, хватило, чтобы изменить ситуацию.

Гладиатор собрал последние силы и, истекая кровью, как-то умудрился оседлать демона. Я моргнула – и вот он уже сидел на рептилии верхом и сжимал на ее шее петлю из цепей. Тех самых цепей, что соединяли рабские оковы на его запястьях.

На бедре дроу зияла страшная рана. Он был весь в разводах песка, мокрого от пота. Челюсти стиснуты. Мышцы на руках – натянутые канаты. По бокам шеи от напряжения вздулись вены. Жуткое и восхищающее зрелище.

«Убей его. Спасись, – повторяла я, зная, что мой шепот тонет в гомоне толпы и никто его не слышит. – Умоляю, выживи. Я возьму тебя к себе в дом. Я позабочусь о тебе. Только прикончи демона, задуши его, выиграй этот бой».

Пара минут – и все завершилось. Зверь безвольной грудой мяса обмяк на песке, а остроухий победитель вытянулся во весь нешуточный рост и упрямо, гордо вскинул голову. Грязный, голый, раненый, он смотрел на зрителей с вызовом.

А толпа была не рада его победе.

Не звучали овации. Не летели к ногам гладиатора белые платки. На трибунах недовольно роптали. То и дело слышался возмущенный свист.

С лязгом распахнулись ворота, ведущие на арену, и на поле боя вышли пятеро крепких мужиков с плетками.

Я сразу почуяла неладное. Под ложечкой засосало от дурного предчувствия.

Чемпиону за победу обычно полагалась награда, но не в этот раз. В этот раз чемпион должен был умереть, но оказался слишком живуч и нарушил планы своих тюремщиков. Значит, заслужил наказания.

– Не надо! – заорала я, и одновременно в воздухе засвистели кожаные хвосты плети.

На спину, на грудь, на плечи обнаженного гладиатора обрушился град ударов. Ноги дроу подкосились. Ослабленный, избитый, он рухнул на колени и потерял сознание.

Пока я с криками продиралась сквозь толпу к арене, эльфа куда-то уволокли. Только кровь темнела на песке.

Не сдамся! Найду! Куплю.

Аса́ф аш Хаи́н всегда получает желаемое.

Упрямо сжав кулаки, я отправилась на поиски хозяев этого смелого раба.

Глава 3

– Пришлось вернуть господину Шафу его деньги. Он раскошелился, чтобы посмотреть на смерть этого ушастого ублюдка, а эта тварь выжила. – Раздался звук смачного плевка. – Как ему удалось?

– И на арену его больше не выпустишь. Народу он надоел. Да и посмотри на рану. Воспалилась. К вечеру наверняка подохнет.

Я долго блуждала по рынку, пока голоса за дверью одного из торговых складов не привлекли мое внимание. Насторожившись, я подошла к хлипкой деревянной двери и заглянула в щель между неплотно прилегавшими досками.

Тот, кого я искала, корчился на полу от боли. Дроу был в сознании. Валялся в ворохе тряпок у ног двоих жирдяев, а те обсуждали его так, будто он их не слышит.

– Может, подлатаем и продадим в бордель? Мордаха у него симпатичная, фигура ладная. Между ног сочно. Если повезет, выручим три золотых скорпиона. Да хоть галлон воды. Лучше, чем отдавать добро крысам.

Мужик шумно дышал. Объемное брюхо тянуло его к земле, тремя складками свисая аж до колен.

– Лечить эту эльфийскую падаль? Затратно и хлопотно. Провозишься, деньги спустишь, а купят ли его, не известно.

Бывший гладиатор жег своих хозяев яростным взглядом и дрожащей рукой зажимал рваную рану на бедре. Кровь сочилась между его пальцами. Мускулистая грудь тяжело вздымалась и опадала, влажная и блестящая от пота. Желтые глаза болезненно сверкали из-под свалявшихся волос, упавших на лицо грязными прядями.

Дроу горел в лихорадке и беспомощно слушал, как решают его судьбу.

– Надо использовать шанс и, пока он не испустил дух, устроить с ним развлечение на площади.

Стоя за дверью и глядя в щель между досками, я заскрежетала зубами.

Какое еще развлечение?

– Темный все-таки. Диковинка. Чемпион сезона. Привяжем его к позорному столбу и отдадим толпе. Пусть развлекаются. Тот, кто заплатит, сможет делать с ним все, что захочет. Глумиться, обхаживать плеткой, утолять похоть. Уже не жалко. Все равно товар пропадет. Так хотя бы выжмем из него последнее. И лечить не надо. А народу понравится. Ненависть к ушастым сильна. Давай что ли заработаем на этой ненависти.

На глаза упала багровая пелена ярости.

Ублюдки! Как так можно! С живым существом! Он же тут! Слышит ваши гнусные речи.

В бешенстве я дернула на себя дверь и ворвалась в полумрак сарая.

Мужчины неосознанно отшатнулись друг от друга, словно заговорщики, пойманные с поличным.

– Госпожа, – проблеял один из них, скользнув оробевшим взглядом по моему наряду аристократки, – вы, верно, заблудились. Вам точно не сюда.

Я протяжно вздохнула, пытаясь обуздать эмоции. Гнев – слабость. Сила в холодной голове и твердом рассудке. Покойная матушка всегда учила носить на лице маску равнодушия. Никто не должен знать о твоих чувствах, особенно если они сильны.

– Я искала вас, господа, – сказала я на удивление спокойным тоном. Сама себе поразилась. – Я видела бой вашего темного эльфа с демоном пустыни и до сих пор под впечатлением. Хочу купить у вас этого невольника.

Дроу на полу повернул голову и взглянул на меня сквозь марево боли. В его взгляде явственно отразились унижение и отчаянная надежда. Лучше быть проданным незнакомке, чем стоять на площади привязанным к позорному столбу на потеху злобной толпе.

Жирдяи переглянулись и заговорили разом:

– А сколько дадите?

– Да ящер его погрыз.

Потом замолкли и кивнули друг другу.

– Ящер его погрыз. Подохнет ведь без помощи лекаря, – продолжил один из толстяков, но второй пихнул его локтем в бок и запел елейным голоском:

– Не слушайте моего брата. Все с нашим ушастым воином в порядке. Так, мелкая царапина. На эльфах все заживает, как на собаках.

Ничего себе мелкая царапина! Да демон пустыни у него добрый кусок плоти из ноги выдрал. Обычный смертный уже давно отдал бы тело песку, а этот держится, за жизнь цепляется: сразу видно – боец. Гордый и несломленный, достойный уважения.

– Три золотых скорпиона, – выдавила я из себя.

Как же неприятно было иметь дело с этими торгашами без сердца и с гнилым нутром. Они напоминали мне огромных, лоснящихся червей, раздутых от выпитой крови своих жертв.

– Не скорпиона, а скарабея, – спохватился скупердяй. Видимо, все-таки заметил на моем лице глубокую заинтересованность в пленнике и взвинтил цену. – И не три, а пять.

Чувствуя на себе напряженный взгляд раба, я достала мешок с монетами и швырнула торговцам то, что они просили. Пусть подавятся.

Сделка совершилась. Я позвала Чайни, которая дожидалась меня в начале торгового ряда. Пока она бегала за нашим извозчиком, чтобы тот помог дотащить раненого до экипажа, я присела рядом с эльфом на корточки и потянулась пальцами к его горячему лбу в испарине. Невольник отшатнулся от моей руки. В его золотистых глазах сверкала ненависть к моему народу, к людям, к захватчикам. Ко мне лично.

– Зачем я тебе, женщина? – прохрипел он, сражаясь с лихорадкой. – Для утех?

Я покраснела. Кровь за секунду прилила к моим щекам, потому что этот умирающий дроу попал точно в цель.

Именно за этим.

Сегодня на рынке я искала себе раба для постели. Моя кровать слишком долго пустовала. Я была молода, находилась в самом расцвете своего женского лета и больше не могла хранить целибат, но спать с человеческими мужчинами опасалась. Чрезмерный, неоправданный риск. Лучше с эльфом. С невольником. С тем, кто никогда не сможет…

Я оборвала эту мысль, словно боялась, что ее подслушают.

Из всех рабов на рынке мне приглянулся только этот. Остальные показались то слишком буйными и дикими, то неприятно покорными и вялыми. Сломленные мужчины не волновали мою кровь.

Наконец явился Хайсан, извозчик Дома Хаин. Вместе мы помогли дрожащему эльфу подняться на ноги и вывели его наружу, на дневной свет. Мерзкие торгаши остались в сумраке сарая.

– Ступайте, я вас догоню.

Чайни окинула меня подозрительным взглядом, но ослушаться не посмела. Я дождалась, когда все трое – она, Хайсан и раненый дроу – скроются за углом ближайшего склада, затем подняла с песка лопату и просунула ее в дверную ручку так, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри. Оглядевшись по сторонам, я незаметно подпалила магией соломенную крышу постройки.

«Когда духи молчат и ждут, верши справедливость собственными руками», – так говорилось в священной книге пустынников.

И все же я не довела дело до конца. Не позволила пламени слишком разгореться. Вдоволь насладившись криками ужаса, что доносились из смертельной ловушки, я погасила огонь и растворилась в толпе, бежавшей на запах дыма.

Может, эти негодяи и заслуживали смерти, но я не смогла переступить черту.

Глава 4

В экипаже дроу полулежал на диванчике, а мы с Чайни сидели на соседнем и от неловкости не знали, куда деть глаза. Мужчина был обнажен. Искать и покупать ему одежду не было времени: я торопилась доставить его в поместье к нашему семейному целителю.

Всякий раз, когда карета подскакивала на ухабах или колесо налетало на камень, раненый хватался за покалеченную ногу и шипел сквозь сжатые зубы. Кровотечение, к счастью, остановилось. Повреждения постепенно затягивались. Прав был торговец: на эльфе все заживало, как на собаке. Но это не означало, что его следовало бросить на произвол судьбы, совсем без помощи. Дрожь лихорадки все еще била могучее тело бывшего гладиатора, на высоком лбу блестели капли пота, кожа пугающе побледнела: больше не свинец – пепел догоревшего костра.

В очередной раз моя помощница от смущения кашлянула в кулак. Я тоже нет-нет да поглядывала… туда. Неосознанно, безотчетно, можно сказать, против воли.

В какой-то момент широкая серая ладонь накрыла источник нашего с Чайни жадного любопытства. Тогда я подняла голову и встретилась со взглядом прищуренных желтых глаз. Ноздри эльфа раздулись. Губы поджались. Брови сошлись на переносице. Теперь, когда моей живой покупке стало немного лучше, он почувствовал…

Стыд?

Он стеснялся своей наготы?

Но ведь с демоном пустыни он сражался полностью обнаженный. Перед толпой народа. Без белья. Без набедренной повязки. Сверкал всеми своими сокровенными местами: смотри не хочу. Неужели не привык?

Впрочем, есть унижения, с которыми невозможно смириться и за годы рабства. Например, ходить голым, как животное, когда все вокруг одеты.

На арене перед лицом смертельной опасности забываешь, что твой срам не прикрыт и все тебя видят, оценивают, обсуждают, но сейчас угрозы нет и ничто не отвлекает от осознания своего позора.

Смутившись, я сняла с плеч палантин и протянула темному эльфу. Давно надо было это сделать.

Несколько секунд я ощущала на себе тяжелый взгляд, затем платок рванули из руки с такой грубой силой, что ткань едва не высекла из моих пальцев искры.

– Тебе уже лучше?

Стиснув зубы, невольник пытался обмотать бедра палантином и не упасть с трясущегося диванчика. Дорога была неровной, и карету швыряло из стороны в сторону.

– Говорят, ваши тела быстро восстанавливаются. Но я и подумать не могла, что настолько. И те подонки, которые хотели тебя… на площадь, к столбу… похоже, тоже об этом не подозревали.

На лице эльфа, под пепельной кожей, заиграли желваки. Ему было неприятно вспоминать разговор торговцев в сарае. Еще бы! Его чуть не бросили на растерзание толпе, как кусок мяса. Они собирались позволить людям на рынке безнаказанно глумиться над его обнаженным телом. Измываться над ним, связанным и беззащитным, бить его и… насиловать.

Мне показалось, что раб угадал мои мысли. Прочитал их по лицу. Он вдруг посмотрел на меня с яростью, зло, будто ненавидел за то, что я стала свидетельницей его унижения. За то, что я знала, какую позорную участь ему готовили. Это задевало его гордость.

Даже удивительно, что за два месяца рабской жизни из него не вытравили чувство собственного достоинства.

– Как тебя зовут?

Дроу молчал, судорожно впиваясь побледневшими пальцами в ткань палантина вокруг своих бедер.

И этого мужчину, этого дикого, непокорного зверя я планировала уложить в свою постель? Безумие.

Но в тридцать лет негоже ходить девственницей.

– Госпожа, – тихо зашептала на ухо Чайни, с тревогой косясь на нашего необычного спутника. – Вашему супругу это очень не понравится. Небезопасно держать такого раба в доме. Господин Ваиль разозлится. Надо было купить девушку.

– Супругу? У тебя есть муж?

Впервые за время дороги темный заговорил. Голос у него был хриплый, то ли от лихорадки, то ли от долгого молчания. А может, в горле пересохло? Когда в последний раз его поили?

Вода в пустыне ценилась на вес золота, и на рабах часто экономили. Я слышала, что на одного невольника выделяли всего четыре наперстка воды в день. И это на жаре, когда они часами стояли на рыночной площади под открытым солнцем.

– Да, у меня есть муж, – я зябко поежилась под пристальным взглядом темного эльфа. Почему он так странно на меня смотрит? – Что тут удивительного? Хочешь пить?