Верни мне крылья, любимая

Глава 1

Не может быть!

Он смотрел на девушку в конце зала и не мог пошевелиться. Не мог выдавить ни слова. Даже вздохнуть не мог. Сердце бешено колотилось в груди, и кровь в жилах закипала, бурлила, пенилась. Не кровь – жидкий огонь.

Она. Это она. Его истинная пара.

Любовь, которую Дьяр ждал целую вечность, сто два года, с тех пор как в пламенном круге драконов отпраздновал свое совершеннолетие.

Она стояла в дверях, на пороге «Гостиной встреч», растерянная и немного смущенная. Красавица. Блондинка. В серо-зеленом платье, слишком скромном для того заведения, куда ее занесло.

А занесло ее в бордель. Знаменитые «Шипы» Мадам Пим-глоу. Дом удовольствий, где мужчины-пленники вынуждены продавать себя за деньги.

И Дьяр – один из этих мужчин.

Тот, кого готовили стать наследником Огня, хранителем Драконьего острова, вот уже неделю работал шлюхой.

Какая жестокая насмешка судьбы! Нет, даже не насмешка – хуже. Судьба не посмеялась над Дьяром – она в него плюнула. Прямо в лицо. А потом ударила под дых, так что не разогнуться, не глотнуть воздуха.

Он в мужском борделе, в рабском ошейнике, по самую макушку провалившийся в грязь, смотрел на свою истинную пару – девушку, которую ждал так долго и с таким нетерпением.

Почему Дьяр не мог встретить ее раньше, когда был на коне, когда каждая красотка на острове мечтала заполучить его в мужья?

Все эти сто лет среди своего народа Дьяр считался завидным женихом. У него было, что предложить будущей супруге, а теперь…

Теперь он пал так низко, что даже не посмеет подойти к своей избраннице. Не в этой одежде для шлюх, не с черной блядской краской на веках, не с рабским ошейником на горле. В таком виде он просто постыдится показаться ей на глаза!

Он, ледяные бесы, сгорит от унижения!

Он уже горит! От страсти, охватившей его при одном лишь взгляде на белокурую незнакомку. От осознания своего чудовищного позора. Дьяр теперь хуже грязи. Не личность, не мужчина – тело для постельных утех.

Вспышка ослепляющей ярости заставила стиснуть кулаки.

Несправедливо. Нечестно.

Столько лет он мечтал об этой встрече! Прокручивал ее в мыслях, видел во снах. Его сверстники уже обрели избранниц, а Дьяр все ждал и ждал подарка от судьбы, почти отчаялся.

И вот случилось: дорога жизни, долго петляя, привела-таки к бывшему драконьему лорду его вторую половинку. Но к этому моменту несчастный успел лишиться всего: свободы, титула, чести.

Даже крыльев!

О, священный огонь!

Два уродливых шрама на спине – все, что осталось от его прекрасных и мощных крыльев. Их отрезали. Забрали у Дьяра небо. Превратили его в калеку. И теперь эти два убогих рубца ныли днями и ночами, напоминая о его потере навязчивой монотонной болью.

Невыносимо.

– На что это ты уставился? – раздался рядом неприятный, визгливый голос, и реальность обрушилась на Дьяра потоком ледяной воды.

Рядом с ним на диванчике сидела женщина средних лет – клиентка. Ее рука, маленькая и пухлая, лежала у него на бедре. Пальцы, короткие и толстые, как свиные колбаски, гладили ногу через ткань штанов, медленно подбираясь к паху.

Дьяра тошнило от этих прикосновений. От близости незнакомой женщины. От ее запаха – чужого и отталкивающего.

Ему хотелось согнуться и исторгнуть из себя все, что он съел на ужин, – прямо на пол, меж своих стоящих на этом полу ступней. Избавиться не только от остатков еды, поднявшихся по пищеводу и комом застрявших в горле, но и от унижения, от нестерпимого чувства гадливости, которое Дьяр испытывал и к сидящей рядом женщине, и к собственному оскверненному телу.

Ужасно. Больно до слез. Возмутительно до красных вспышек перед глазами.

Дьяр отодвинулся от клиентки и снова взглянул на девушку, вошедшую в комнату.

Она ведь попала в «Шипы» случайно? Наверняка искала магазин или ателье и ошиблась дверью. Девушки с такими добрыми глазами и невинным выражением на лице не покупают в борделях живой товар, не платят за насилие над теми, кто не может себя защитить.

Сейчас красавица поймет, что зашла не туда, и…

Сбежит! Он больше ее не увидит! Свою истинную пару.

Испуганный Дьяр попытался вскочить с дивана, но клиентка проворно вцепилась в него всеми конечностями.

– Куда это ты собрался? Совсем обнаглел. Сейчас я заплачу за ночь с тобой, и мы поднимемся в спальню. Надеюсь, там ты не будешь таким холодным и как следует отработаешь деньги, которые за тебя просят.

Чужое дыхание осело на коже лица, и Дьяр поморщился. От запаха цветочных духов, ударившего в ноздри, замутило. Захотелось брезгливо стряхнуть с себя женские руки, оттолкнуть клиенту с яростью и возмущением.

Да как она смеет! Трогать его, наследника Пламени, хранителя Драконьего острова.

Бывшего.

Бывшего наследника и хранителя.

На миг магический ошейник на горле сжался, лишив дыхания и напомнив Дьяру, кто он теперь такой.

Шлюха. Постельный раб. Вещь, не имеющая никаких прав. Ни на чувства, ни на желания, ни даже права распоряжаться собственным телом.

Из темной ниши за роялем на бывшего драконьего лорда пристально взирала Лаира – смотрительница борделя, помощница мадам Пим-глоу. Она и заставила стальные оковы перекрыть ему кислород.

«Знай свое место, – говорил ее взгляд. – Будь послушным. Ублажай клиенток. Иначе отправишься в комнату боли».

Боль.

Дьяр так от нее устал. Ни один курто из этого заведения не провел столько времени в комнате боли, как он. Его нрав очень долго пытались усмирить. Очень долго.

– Вот так-то лучше, – задышала ему в ухо ненавистная клиентка, когда Дьяр перестал дергаться, сбрасывая с себя ее руки. Наглые пальцы тут же устремились вверх по внутренней стороне его бедра. К паху.

Каждая мышцы напряглась, противясь этим прикосновениям. Все в груди от омерзения сжалось тугим узлом.

Нет.

Не надо.

Хватит.

В полном отчаянии Дьяр смотрел на свою истинную пару, в то время как его лапала чужая женщина.

А белокурая красавица с добрыми глазами не спешила пугаться своей ошибки и уходить. Розовая от смущения, она пересекла гостиную и устроилась на одном из мягких диванчиков. Неужели и правда пришла в бордель целенаправленно – за продажной мужской любовью?

От этой мысли душа почернела и скорчилась от боли, как бумажный лист, пожираемый огнем.

Агония.

Девушка, предназначенная Дьяру судьбой, явилась в «Шипы», чтобы купить мужчину. Сегодняшнюю ночь она проведет в объятиях одного из курто. И Дьяр не в силах ей помешать. Все, что он может, – предложить себя. В качестве шлюхи, в качестве тела для удовольствия, потому что рассказать правду об истинности у него не хватит духа.

Взволнованный Дьяр попытался подняться с дивана, но тут же сел обратно.

Нет. Стыдно. Не так. О, священный огонь, не так он видел встречу со своей второй половинкой!

Дьяр думал, что предстанет перед ней во всем великолепии драконьего лорда, наследника одного из самых древних и влиятельных Домов. Воображал, как поразит избранницу красотой своих крыльев. Они у него были с редким оперением – угольно-изумрудным.

Крылья – главная гордость мужчины из расы драконов. Чем они больше, тем жених привлекательнее, а у Дьяра крылья были огромные, да еще и необычного окраса. Он так ими гордился!

А теперь их нет, и все, что он может показать избраннице – свою искалеченную спину.

Нет, он не подойдет к ней. Не посмеет. Умрет от унижения.

Но и с этой похотливой особой, которая устроилась рядом и трется о него своими дряблыми, вываливающимися из корсета грудями, Дьяр тоже не будет. Спать с кем-то, позволять посторонним женщинам к себе прикасаться, когда нашел истинную пару, – немыслимо, недопустимо. Уж лучше комната боли.

А за отказ Лаира обязательно окунет его в океан страданий. Пусть. Он согласен.

Только Дьяр собрался оттолкнуть ненавистную клиентку, как вдруг заметил спускающегося по лестнице Лиса.

Три часа назад этот рыжий, словно огонь, мужчина поднялся с женщиной в спальню, но купили его, видимо, ненадолго, и теперь Лис возвращался в «Гостиную встреч», чтобы до конца ночи успеть подцепить кого-нибудь еще и принести проклятой хозяйке «Шипов» лишнюю золотую или серебряную монету.

Дьяр недолюбливал Лиса. Скользкий, хитрый, беспринципный, тот во всем искал свою выгоду. И сейчас, заметив новую клиентку, молодую, хорошенькую, с добрым лицом, остановился на середине лестницы и прищурился. Выбрал жертву.

Если надо с кем-то переспать за деньги, почему бы ни сделать это с красивой женщиной?

Приняв соблазнительный и развратный вид, Лис направился в сторону одиноко сидящей на диване блондинки. Его, Дьяра, истинной паре!

Дракон сам не понял, как оказался на ногах. Где-то за спиной возмущалась брошенная клиентка. Лаира метала взглядом молнии, обещая вселенские муки.

Ему было плевать!

Он не мог отдать свою избранницу другому мужчине.

А значит, придется предстать перед ней в качестве курто и соблазнить, пока этого не сделал Лис или другой мужчина из «Шипов».

О, святой огонь! Сейчас он будет пытаться понравиться своей истинной паре. Но не как гордый дракон из древнего рода, а как шлюха, как мужчина, продающий себя за деньги.

Ни разу в жизни Дьяр не пытался выглядеть соблазнительно и сейчас, приближаясь к своей избраннице, понятия не имел, как себя вести.

Как другие курто? Те старались привлечь внимание клиенток томными взглядами и развратными позами, но начни Дьяр им подражать, наверняка выставит себя посмешищем. В каждом его движении будет сквозить неловкость, на лице – читаться унижение.

Что тогда?

Как заставить прекрасную блондинку выбрать его, Дьяра, а не Лиса, куда более опытного и раскрепощенного.

Краем глаза дракон заметил, что отвергнутая клиентка отправилась жаловаться Лаире, но не повел и ухом.

Пусть жалуется. Завтра ему не поздоровится, но сегодня он, возможно, прикоснется к любимой, а это стоит всей боли мира.

Два метра до дивана, на котором она сидит.

Один метр.

Он должен заговорить. Что-то сказать. Что именно?

Еще минуту назад избранница смущенно озиралась по сторонам, но вот заметила приближающегося к ней курто, и теперь взгляд ее прекрасных голубых глаз был прикован к Дьяру. Под этим взглядом дракон еще больше вспыхнул и оробел.

Его избранница. Его истинная пара. Смотрит на него и видит перед собой шлюху, жалкое отребье, продающее себя за деньги.

Он шел, и каждый шаг был мучением. Дощатый пол холодил босые ступни. Черная краска на веках казалась тяжелой и тянула эти самые веки вниз. Вместе с потом она попадала в глаза и начинала их жечь. Вот как сейчас.

Дьяр заморгал, пытаясь избавиться от ощущения инородных частиц на слизистой. Не помогло. Тогда с чувством неловкости и досады он потер глаза, но только размазал краску по лицу. Теперь он ощущал ее не только на веках, но и на скуле, и на виске. Неопрятный, должно быть, вид. И еще более вульгарный, чем раньше.

Остановившись перед избранницей, Дьяр растерялся. Подумал, что надо игриво улыбнуться, но уголки губ дернулись в короткой нервной гримасе. Ничего соблазнительного.

«Скажи ей что-нибудь!» – мысленно приказал он себе и продолжил молчать.

Девушка нарушила тишину первой. Красная и не менее взволнованная, чем Дьяр, она отвела глаза и прошептала куда-то в сторону:

– Холодно сегодня, не так ли? Погода совсем испортилась.

С тех пор как Дьяр обзавелся рабским ошейником на горле проблема плохой погоды его больше не касалась: вот уже неделю он был заперт в «Шипах» и ничего не видел, кроме четырех стен.

Тем не менее дракон ответил:

– Утром был дождь. – И весь затрепетал при мысли, что говорит с истинной.

Он говорит с истинной!

Она так близко, что он может разглядеть аккуратную родинку на ее щеке, почувствовать сладкий, волнующий аромат женской кожи.

– Ах да! – прекрасная блондинка охотно ухватилась за нить беседы. – Я как раз попала под дождь, когда шла… – И тут она вздрогнула, будто вспомнив, с кем общается.

С мужчиной, предлагающим себя как товар.

Ее щеки, и без того пунцовые, запылали ярче.

– Садись, – опустила она ресницы и подвинулась на диване, приглашая Дьяра устроиться рядом. – Меня зовут Арабелла. А тебя?

Арабелла.

Этот набор звуков перышком защекотал пространство между ребрами.

Смакуя, как конфету, Дьяр несколько раз повторил про себя: «Арабелла, Арабелла», – и почувствовал, как в груди разливается тепло.

Арабелла. В переводе с древнеиманского «Прекрасная лилия». Нежный и изящный цветок.

О, святой огонь, как ей подходит!

Опускаясь на диван подле истинной, Дьяр заметил, что Лиса перехватила некая госпожа с пышной прической и увела за ширму из живых растений. Какая удача! Теперь рыжий прохвост не сможет помешать его планам, не вклинится между ним и Арабеллой и не перетянет ее внимание на себя.

Внутреннее напряжение немного ослабло. Дышать стало легче, но Дьяр по-прежнему ощущал себя слишком голым, слишком уязвимым. И эта краска на лице, указывающая на его постыдное ремесло…

Все шлюхи в Имании красили лица. Женщины – губы, мужчины – глаза.

– Ты давно… – Арабелла нервно комкала ткань платья на коленях. – Давно этим занимаешься?

Как будто окатили ледяной водой и одновременно ударили под дых!

О, пламя небес! Его истинная спрашивает, как давно он спит с женщинами за деньги!

И что ответить?

– Неделю, – прохрипел Дьяр, не зная, чего хочет больше, – завыть, начать крушить все подряд или забиться в какой-нибудь темный угол, где его никто не увидит.

На самом деле он еще не успел обслужить ни одну женщину: не срослось, большую часть из этих семи дней Дьяр провел в комнате боли, срывая голос от крика и пытаясь не сойти с ума от страданий, физических и душевных. Но в «Шипах» он уже неделю. Самую длинную неделю в своей жизни.

Сгорая от стыда, Дьяр незаметно вцепился пальцами в собственное бедро. Смотреть на Арабеллу было мучением, и он уставился на свои босые ноги. Сбитые в кровь босые ноги, смуглые, с некрасиво отросшими ногтями, стоящие на полу рядом с женскими туфельками, что изящно выглядывали из-под длинной юбки.

– Подожди здесь, – хрустальным колокольчиком прозвенел рядом голосок его истинной. Она обратилась к нему мягко и ласково, словно целительница к больному, которого очень жалела. – Я сейчас оплачу твое время, и мы переместимся наверх.

Зашуршали юбки – Арабелла встала с дивана.

Наблюдая за тем, как она идет к Лаире, Дьяр отчетливо осознал: его сейчас купят. Девушка, которую он полюбил с первого взгляда, вот-вот заплатит за его тело. Они поднимутся в спальню, разденутся и…

Проклятые ледяные бесы!

Он должен был ухаживать за своей истинной, дарить ей огненные фигуры, соблазнять своими шикарными крыльями, станцевать для нее ритуальный брачный танец и только потом, обручившись, отвести на супружеское ложе.

Вместо этого, его купят и поимеют, как шлюху.

Глава 2

– Вот, возьми, – Лаира протянула ему пузырек с бесцветной жидкостью. – Примешь, если возникнут проблемы. Хотя какие проблемы могут быть с такой-то красоткой? – Смотрительница «Шипов» стрельнула глазами в сторону Арабеллы. – Но если все же возникнут, выпей зелье незаметно. Клиентка должна чувствовать себя привлекательной. Должна верить, что у тебя встает на ее прелести, а не благодаря волшебной микстуре. Понял?

О, святой огонь! Слушать Лаиру было сущим унижением. Мерзкая сутенерша рассказывает ему, как обращаться с истинной. Сует в руки возбуждающее пойло. В поясном мешочке у нее звенят монеты, заплаченные за его тело.

Какой позор!

– У тебя ведь первый раз? Ну, с женщиной.

Дьяр промолчал. Что проклятая Лаира имела в виду? Первый раз вообще или в качестве шлюхи?

Дьяр не был девственником. На его родном острове добрачные связи осуждались, но и мужчины, и женщины проходили обряд посвящения. В храме любви служанки богини Афлокситы в течение трех дней учили молодых драконов чувственным удовольствиям, используя свои тела в качестве инструмента.

В зале наслаждений бесстыдные жрицы описывали Дьяру главные эрогенные точки на теле женщин, показывали любовные игры и все формы близости. В те дни, сто лет назад, Дьяр по традиции лишился невинности, и с тех пор подобного опыта у него не было. Время похоти сменилось порой воздержания. Как и все, он ждал свою истинную пару, чтобы сочетаться с ней законным браком на горе Трех Святынь в центре пылающего огненного круга.

Дождался.

Вот его истинная пара. Купила его за деньги.

Поднимаясь за Арабеллой по лестнице, в одну из гостевых спален второго этажа, Дьяр чувствовал неловкость. И стыд, и жуткую злость на ситуацию, в которой оказался.

Унизительно. Все должно было происходить не так. Не так! Арабелла, его избранница, должна была смотреть на Дьяра с уважением и восхищением. Как на равного. Как на своего будущего защитника. Как на красивого богатого мужчину, под чьим крылом мечтает оказаться любая.

Вместо этого во взгляде Арабеллы читалась оскорбительная жалость.

Даже не желание – жалость.

Истинная не любовалась полуголым телом Дьяра, не поглядывала с интересом на его литые мускулы – она ему сочувствовала. А где сочувствие, там и брезгливость, и скрытое, часто неосознанное презрение.

Мужчину не надо жалеть – им надо гордиться. А уж если этот несчастный вызывает у красавицы только жалость, значит, упал ниже некуда, стал ничтожнее червяка.

От этих мыслей в венах Дьяра кипела бессильная злость, но, невзирая на смущение и стыд, по коже гулял зуд предвкушения. Арабелла шла впереди. Дьяр смотрел на ее тонкую талию, покатые плечи, каскад светлых волос, закрывающих спину, и в его чреслах разгорался огонь – никакого возбуждающего зелья не надо!

О, как он ее хотел! Даже сейчас, в своем унизительном положении, с рабским ошейником на горле, Дьяр с трепетом представлял, как прикоснется к возлюбленной. Уже скоро он увидит ее без одежды. Еще пара минут – и сможет дотронуться. Не верилось.

Нашел. В таком месте. Они познакомились всего час назад, а уже собирались соединиться так, как позволено лишь супругам. Это вопиющее нарушение морали одновременно возмущало Дьяра и заводило, заставляя дрожать от целого коктейля эмоций.

Будь его истинная драконицей и встреться они не здесь, а на его родном острове, то еще год после помолвки гуляли бы под луной за ручку. Объятия и невинные поцелуи – все, на что имели право жених и невеста.

А тут постель. В первый же день знакомства. Арабелла даже не знала его настоящего имени. Дьяр не сказал.

Как жаль, что магия истинности работала только в одну сторону, порабощая исключительно мужчин, делая их зависимыми от своих пар. Это была месть Афлокситы сильному полу, после того как ее отверг Великий бог ветра Амонис, покровитель драконов. Это она, Афлоксита, брошенная и страдающая от неразделенной любви, прокляла мужчин его расы, заставив всю жизнь сгорать от чудовищной страсти к одной-единственной женщине. При этом не всякая избранница отвечала поклоннику взаимностью. Порой ее сердце приходилось долго и упорно завоевывать.

Тем не менее на острове было проще. Там каждая девица четко понимала, что может связать жизнь лишь с одним мужчиной, предназначенным ей судьбой. Даже если не любит, даже если испытывает симпатию к другому. Ибо тот другой, не ее истинный, тоже со временем найдет настоящую пару. Выбора нет: бери, что дают, или останешься одинокой.

Арабелла не была драконицей, не жила на закрытом острове с населением в тысячу семей, этот закон для нее не действовал. Она могла найти себе какого угодно мужа. Свободного. Достойного. И даже не узнать, что была для кого-то той самой, единственной.

Достигнув вершины лестницы, Арабелла ненадолго остановилась и взглянула на Дьяра через плечо.

– Я впервые покупаю мужчину, – зачем-то сказала она. Наверное, чтобы оправдать свое волнение.

От этого признания Дьяру стало легче. Не хотелось думать, что его истинная – распутница, погрязшая в пороке.

Кроткая, с розовыми от неловкости щеками, Арабелла не выглядела развратницей – скорее, нежным цветком, зачем-то решившим макнуть свои прекрасные лепестки в грязь.

Что она забыла в борделе? Зачем пришла в такое мерзкое место?

Одна за другой мысли завертелись в голове.

Может, Арабелла хотела лишиться невинности? Что, если у людей, как и у драконов, принято получать первый опыт плотской любви до брака? Что вообще он знает о местных традициях? Ничего. Практически ничего.

Или для его истинной это – игра? Способ пощекотать нервы?

«Сейчас и выясню», – подумал он, открывая перед Арабеллой дверь и пропуская ее, смущенную, в темную спальню с задернутыми шторами.

* * *

Арабелла сама зажгла свет – вытянула руку, и над ее ладонью затрепетал фигурный огонек, похожий на бабочку, хлопающую крыльями.

Когда-то Дьяр и сам умел проделывать этот трюк. Теперь любая попытка колдовать приводила к тому, что стальной ошейник на горле сжимался, перекрывая дыхание.

Беспомощный. Они сделали его беспомощным. Совершенно беззащитным.

Деревянные доски скрипнули под ногами, когда девушка прошла глубже в комнату. Огненный мотылек слетел с ее руки. Миг – и в воздухе порхали уже две, три, четыре бабочки, объятые пламенем. Часть из них опустилась на столбики кровати, огромной, занимающей половину пространства. Другие принялись кружиться под потолком, словно играя друг с другом в догонялки.

Зябко обнимая себя за плечи, Арабелла остановилась напротив занавешенного окна, спиной к Дьяру. В эту минуту она казалась ему невероятно хрупкой, близкой и далекой одновременно. Он ничего о ней не знал, но проклятие богини Афлокситы уже заставило его влюбиться в свою избранницу по уши.

Это было так странно – всем сердцем тянуться к незнакомке, пусть и прекрасной, как весеннее небо.

Тянуться к человеку. К женщине другой расы.

Залюбовавшись, Дьяр даже на секунду забыл о своем рабском положении, о том, зачем вообще поднялся сюда, в гостевую спальню.

А потом вспомнил и ощутил во рту горький привкус желчи.

Сейчас они займутся любовью. Не любовью – сексом. Продажным сексом за деньги.

А он хотел бы поговорить. Хотел бы вместе опуститься на кровать, но не за тем, чтобы слиться в экстазе физической близости, – чтобы просто побеседовать. Слушать нежный голос избранницы. С каждым словом узнавать о ней все больше и больше. Чем она живет, какие книги любит, как поздно ложится спать и какой сорт чая предпочитает по утрам. Спрашивать и отвечать на вопросы.

Этого он хотел бы сейчас, а не бездумного животного совокупления, пусть даже желание в клочья раздирало его форменные штаны.

Арабелла молчала, по-прежнему стоя у окна. Дьяр ее не торопил. Видел, как сильно она нервничает, как неловко себя чувствует в его присутствии. Невинная лилия, решившая запачкать лепестки.

Незаметно он повел бедрами, пытаясь ослабить напряжение в паху. Все-таки униформа курто, эти брюки, слишком тесные, слишком узкие, были не предназначены для того, чтобы терпеть возбуждение долго.

Может раздеться?

Почему бы и нет? Они ведь за этим сюда пришли. Не за разговорами по душам.

Дьяр решил, что терпеть неудобства нет смысла – проклятые штаны уже пережали ему все, что только можно, – и потянулся к трем передним пуговицам на ширинке.

Услышав шорох ткани, Арабелла наконец обернулась и, увидев за собой голого мужчину, едва не вскрикнула.

– Что ты делаешь? – прошептала она, краснея и пряча взгляд.

В островке света от магических лампочек-мотыльков Дьяр выпрямил спину и расправил широкие плечи, словно намеренно демонстрируя истинной свое гибкое сильное тело, свою идеальную мужскую красоту. В конце концов, это единственное, что у него осталось, – красота. Все другое, чем он мог покорить избранницу, у него украли.

– Оденься, пожалуйста, – попросила Арабелла, глядя куда угодно, только не в его сторону. Она так отчаянно смущалась, словно ни разу в жизни не видела обнаженного мужчину.

– Зачем? – удивился Дьяр. – Ты заплатила за ночь со мной и… – Он осекся.

А вдруг любимая купила его на час, не на всю ночь – на один жалкий час? Он же с ума сойдет, если после Арабеллы, этой нежной лилии, ему придется вернуться в душные объятия местных каракатиц. Его же стошнит прямо на их дряблое декольте.

– Сколько у нас времени? – торопливо выпалил Дьяр, скривившись от того, как подскочил пульс.

– До утра, – отозвалась Арабелла, но тихо, неуверенно, словно сомневаясь, не сбежит ли раньше.

До утра.

Внутренние тиски разжались, и сердце перестало долбить по ребрам.

Впереди у них была целая ночь. Несколько часов рая, после которого придется вернуться в ад.