Никакого смысла
- -
- 100%
- +
Единственный доступный ответ на данную диагностику не состоит в изобретении более совершенного языка — подобное изобретение структурно невозможно, поскольку любой новый язык воспроизводил бы ту же замкнутость системы координат, — а состоит в приостановке автоматизма, конвертирующего каждое переживание в слова прежде, чем оно успевает быть зарегистрировано в исходной, недифференцированной форме. Данная приостановка не открывает доступа к более глубокому пониманию; она лишь временно прекращает производство ещё одного слоя, заслоняющего собой то, что заслонять было незачем.
Понимание никогда не было целью, достижимой языком. Оно было симуляцией, настолько убедительной, что заслонила собой факт отсутствия оригинала, который она якобы симулирует.
Материал, к которому переходит дальнейший разбор, — распад больших коллективных повествований, организующих историю, прогресс и общественное устройство, — представляет собой применение того же диагностического инструмента к масштабу, превышающему отдельный речевой акт: если язык не способен передать содержание одного внутреннего состояния между двумя узлами, у него тем более нет оснований претендовать на передачу связного, истинного повествования о судьбе целых обществ, растянутых на столетия несогласованных, локальных событий.
Никакого понимания. Только два закрытых процесса, обменивающихся звуками, которые оба соглашаются считать достаточными.
Глава 3. Конец великих нарративов
«История никуда не идёт. Она просто остывает.»
1. Вектор, которого нет в материале
История принято представлять как последовательность, обладающую направлением — движением от простого к сложному, от тьмы к просвещению, от разобщённости к интеграции. Направление это никогда не наблюдается непосредственно в самом материале событий; оно каждый раз привносится извне, оценивающим узлом, чья собственная позиция во времени служит неотрефлексированной точкой отсчёта для суждения о том, что считать движением вперёд, а что — назад.
Материал, из которого состоит история, — это распределённое во времени множество локальных событий, каждое из которых порождено собственной конфигурацией причин, интересов и случайностей, не согласованной ни с одним из соседних событий никаким единым замыслом. Вектор, накладываемый на это множество задним числом, есть продукт нарративной компоновки, производимой рефлексирующим субстратом, который не способен долго удерживать в сознании россыпь несвязанных фактов и потому вынужден выстраивать их в последовательность с началом, серединой и предполагаемым направлением.
История не имеет вектора. Вектор появляется только тогда, когда её начинают рассказывать.
Разница между этими двумя операциями — наблюдением событий и рассказыванием о них — стирается настолько последовательно, что сама формулировка «ход истории» воспринимается как описание объективного свойства материала, а не как признание того, что материал был предварительно организован повествовательной процедурой. Ход есть свойство рассказа. У остывающей массы вещества, распределённой по поверхности планеты, хода нет — есть только последовательность локальных перегруппировок, ни одна из которых не отсылает к какой-либо конечной точке, потому что конечная точка присутствует лишь в структуре повествования, а не в структуре самого остывания.
Настойчивость, с которой рефлексирующий субстрат ищет направление там, где материал предоставляет только последовательность, коренится в той же архитектуре тревоги перед необусловленностью, что порождает аттракторы смысла в иных областях: направленная история обещает, что нынешнее положение вещей есть закономерный этап движения к чему-то, а не просто случайная конфигурация, ничем не гарантированная и ни к чему не обязанная вести дальше.
2. Прогресс как локальное накопление, принятое за созревание
Прогресс, в наиболее распространённом его понимании, отождествляет два различных процесса, разведение которых обнажает всю шаткость понятия: накопление технических средств, поддающееся объективной фиксации через рост доступной мощности, скорости и точности инструментов, и созревание морального или когнитивного качества коллективного субстрата, производящего и использующего эти инструменты, — процесс, чья фиксация требует оценочной шкалы, никогда не даваемой самим материалом.
Накопление технических средств действительно происходит и поддаётся измерению: инструмент, разработанный позже, как правило, способен совершить операцию, недоступную более раннему инструменту. Из этого наблюдения, однако, не следует ничего относительно морального или когнитивного состояния субстрата, использующего накопленные средства: возросшая техническая мощность равно доступна для увеличения объёма производимого блага и для увеличения масштаба причиняемого урона, и материал истории не предоставляет оснований для утверждения, что накопление средств систематически смещает баланс использования в сторону первого варианта, а не второго.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.