Навьи слуги, или Сказка, написанная кровью. Славянское фэнтези

Глава первая. Посланники

1

Проснувшись, он долго не открывал глаз, лежал, томясь под первыми утренними лучами, проникавшими сквозь приоткрытые ставни и занавеси в просторную, пахнущую смоляным ароматом спальню. Горластые петухи, неподвластные никому кроме утреннего солнышка, задорными голосами приветствовали вновь появившееся на горизонте светило, мешали спать, призывая к скорейшему пробуждению. Где-то вдали раздавалось мычание коров, ожидавших утреннюю дойку. Блеяли овцы, горланили козы, то там, то тут слышались голоса дворовых псов, которые приветствовали друг друга заливистым лаем. Князь откинул одеяло, потянулся и соскочил с кровати.

– Неужто спят ещё, бездельники? – подумал он, прислушавшись к звукам, доносившимся из-за дверей. – Да нет, проснулись.

Довольный собой, он улыбнулся, просто так, самому себе, и шагнул к двери. За стенами слышались торопливые шаги, чьё-то бормотание и звон посуды. Дворня уже трудилась, ожидая приказов и повелений. Знали слуги, что Судеяр птаха ранняя, оттого и встаёт чуть свет, а коль князь не спит, так, и прочим отдыхать не положено. Судеяр вышел в сени, и тут же на глаза ему попался крепкого вида осанистый муж с бритой головой и свисающими до груди пышными усами. Одетый в белую, отороченную расписным узором рубаху мужчина поднялся с лавки и поглядел на князя. Длинный, в тон с усами клок волос, спускавшийся с темени и свисающая с мочки уха чуть ли не до плеча серебряная серьга, обрамлённая алыми камушками, придавали мужчине грозный и задиристый вид.

– Кто ещё первым встретит, и утра доброго пожелает, как не мой главный советник? – с задором пробасил князь, увидав верного воеводу.

Тот усмехнулся, оправил широкой ладонью усы и почтительно кивнул.

– Проснулся, княже? Ну, добро, а я уж гадаю, не решил ли ты подольше поспать.

– Полно, Бривор, когда это я залёживался?

Бривор был родовитый варяг, сызмальства состоявший при дружине Черниговского князя. Этот матёрый вояка, как и многие его соплеменники, никогда не расставался с мечом, и считался при дворе лучшим воином, и, кроме того, непревзойдённым начальником княжьей дружины. Лет сорока пяти, жилистый и коренастый, Бривор, несмотря на свои относительно неюные годы, в умении разить мечом, пускать стрелы или даже просто биться на кулаках не уступал никому из княжьей гриди, средь которой насчитывалось немало знатных и храбрых витязей. Даже состоящие на службе у князя просоленные морем северяне – свеи и нурманы, воины, которых в странах средневековой Европы называли викингами, признавали бесспорное превосходство истинного варяга-руса. 1 2

– Раз в рань такую явился, знать спешные дела, верно мыслю?

Судеяр подошёл к жбану с водой и омыл лицо. Откуда ни возьмись, появившийся служка уже протягивал рушник и гребень. Пока князь умывался, Бривор терпеливо глядел на хозяина. Воевода не отличался торопливостью, так как знал, что дурные вести, нужно сообщать под хорошее настроение. Умывшись, Судеяр проследовал в светлицу, где расторопная дворня уже собрала на стол. Усевшись, князь наспех перекусил, и, покончив с трапезой, наконец-то удостоил советника вниманием.

– Благодарствую тебя, друже, что так терпелив, не люблю, глаз не продрав, да не потрапезничав о делах говорить, ну да ты и сам знаешь.

Варяг почтительно склонил голову.

– Ну, а теперь говори, с чем пожаловал. Знаю, по пустякам ты меня в такой час тревожить бы не стал.

– Две новости для тебя. Не скажу что слишком плохие, но думаю, что знать о том, тебе надобно. Одна тебя не порадует, но и не слишком удивит, вторая задуматься заставит.

– Загадками говоришь, боярин, ну да я их, пожалуй, разгадать попробую. Первая новость, о сынке моём, Чеславе. Опять, небось, безобразие какое учинил беспутный? – князь с хитро прищурился, воевода втянул губы. – Ну а вторая, судя по тому, что ты её до утра придержал, дум долгих требует. Раз ты сам эту задачку не разрешил, а ко мне пришёл, стало быть, дело то хоть и неспешное, но серьёзное.

– Не зря тебя князь Прозорливым кличут, всё-то ты наперёд знаешь, сказал, как в воду глядел.

От похвалы Судеяр расплылся в улыбке. Довольный собой, он откинулся на спинку стула, и тут же заявил.

– Да уж, захвалил ты меня, боярин. Спасибо конечно на том, но не девка я красная, что б лишь похвальбы слушать, – Судеяр сдвинул брови, и вмиг стал серьёзен. – Говори, воевода, хорош тянуть!

2

Этим летом Чеславу исполнилось семнадцать. Молодой княжич рос на радость родителям красавцем и удальцом. Косая сажень в плечах, красив и мил лицом, да и силушкой обладал отменной. Ученьями не пренебрегал, целыми днями махал мечом, упражнялся в стрельбе, да и наездником был от бога. Да вот беда, отвага и прыть молодого воина не всегда шла людям впрок. Сам Судеяр в его годы уже сражался с греками под знамёнами Великого Святослава, а вот Чеславу не довелось себя в ратном деле проявить. 3

– Эх, при старом-то князе Киевском такие витязи в цене и почёте были, – говаривал Судеяр, глядя на сына. – А теперь что, куда парню силу девать?

Сам Черниговский князь в своё время мало чем отличался от беспутного сына, оттого и был у Святослава в чести. Ему и двадцати не было, а он уж тысячные рати в походы водил против болгар и греков-ромеев. Теперь же прыть и лихачество сына приносило одни лишь хлопоты. Жалобы на беспутного княжича и его дружков поступали чуть ли не каждую неделю: то личины нацепив, баб в деревне напугают, то свиней в скоморошьи наряды облачат, да на площадь рыночную выпустят, а то ещё какую пакость учинят, и всё от дури да от безделья. Сегодня услышав от Бривора об очередной проделке княжича, Судеяр поначалу лишь сдерживал улыбку. 4 5

– К скоморохам они опять заявились, Чеслав и эти двое, отроки Скуба и Радей из младшей дружины, медведя у тех со двора увели да к реке притащили, – начал свой рассказ воевода.

Судеяр покрякивал в кулак, принимал серьёзный вид, но опытный глаз воеводы примечал, что князь с трудом сдерживает смех.

– Привязали к берёзе, да всю ночь брагой поили, пока не уснул косолапый, и сами рядом на травке завалились. Поутру проснулся мишка, дёрнул цепочку да и сорвался. Видно его после перепою на водицу потянуло, а на берегу бабы бельё полощут. Как увидали медведя, так тряпьё своё побросали и в крик.

Князь уже хохотал до слёз не в силах сдерживать себя более. Судеяр не отличался злобным нравом, да и по молодости сам любил разные шалости да проделки. Однако воеводе было не до смеха.

– Понимаю, со стороны-то весело, да только вот незадача у одной из баб от страху припадок случился, – хмуро заявил Бривор. – А две других с мостков свалились, так их обоих еле вытащить успели, чудом не захлебнулись.

Последние слова воеводы заставили Судеяра подавить усмешку.

– Да, такие шутки уж прощать не стоит. Мы народу нашему не враги, что бы от беспутства княжьего люд страдал да бедствовал.

– Так и я о том, поговорил бы ты с сынком, вразумил.

– Поговорю, разыскать его вели, пусть ко мне явится. Ну, а какая вторая новость?

– Да там, пожалуй, дельце посложнее будет, во дворе ходоки стоят, издалёка заявились, коль велишь, позову их, пусть всё сами расскажут. Старший у них, настырный такой, объяснять ничего толком не способен, всё нелепицы какие-то сказывает.

– Зови, раз пришли издалека, то негоже людей на пороге держать.

Князь снова уселся на стул, ожидая встречи с очередными посетителями.

3

Гостей пришло трое, кафтаны на них были потрёпанные, лапти стоптаны, а за плечами висели котомки с пожитками, сразу видно, люди шли издалека. Впереди, точно отдельно от других стоял старец с коротко стриженой бородой и орлиным носом. Тощий как жердь, он стоял величаво, опираясь на клюку так, словно это была не оструганная палка, а княжеский посох. Он то и дело поглядывал то на то князя, то на воеводу, кряхтел и покашливал в кулак. По сравнению с ним двое других казались жалкими и невзрачными. Они стояли съёжившись, и робко озирались по сторонам. Один, средних лет, плотный и невысокий, другой, самый молодой совсем ещё малец безусый. Оба переминались с ноги на ногу, и, раззявив рты, пялились на княжьи покои.

– С чем пожаловали, страннички? Просьба у вас, иль беда приключилась?

Князь, бегло оглядел гостей, остановив взор на старшем.

– Да уж и не знаем, как сказать, пожалуй, и то и другое. Меня Веледаром зовут, поселение наше Двулесье, две недели пешим идти. А это товарищи мои, – старик кивнул на спутников. – Они от деревень окрестных, их тоже к тебе народ послал, с той же просьбой. Земли наши поблизости от тёмного леса стоят, места там уж больно жуткие.

Старик сделал длинную паузу, посмотрел на своих товарищей, но те продолжали глазеть по сторонам. Казалось, что они даже не слушают говорившего. Воевода не сдержался.

– Ты бы покороче сказывал, некогда князю твои байки слушать, по делу говори! – рявкнул он на старика.

– А ты меня не правь, боярин, дело у нас важное, потому, князю всё понять, да во всём разобраться следует.

– Да знаю я про дело ваше, народец у вас пропадает, потому как головами думать не хотите, – воевода ухмыльнулся, и уже обращаясь к князю, добавил. – Там не то волки шалят, не то ещё какой зверь, а им нежить мерещится. Вместо того чтобы лес прочесать, облаву устроить, они к нам плакаться пришли, будто у тебя князь прочих забот нет.

Тут все разом оживились. Князь нахмурился, и было неясно, сердит ли он на воеводу, который не мог проявить терпения, или на чересчур неторопливую речь старца. Оба спутника рослого старика ещё больше забеспокоились, но самого Веледара напугать, было не так просто.

– Что же ты, князь, толком и выслушать нас не желаешь? Человек твой и слова сказать не даёт. У нас в деревнях людей губят, а вам и дела нет.

– Так кто же губит-то, ты скажи толком, – вступил в беседу князь. – Может, степняки к вам добрались, тогда и впрямь самое время дружину в поход собирать?

Старик тяжко вздохнул, видно было, что недоверие собеседников его тяготит.

– Ты, князь, на одёжу мою не гляди, я хоть с виду-то и лапотник, а в делах ратных толк знаю. Недаром и с Игорем Рюриковичем, и с сыном его Святославом в походы хаживал, так что степняка от волка отличить сумею. Где это видано, что бы печенеги жертвам горло выгрызали, куски мяса размером с кулак из тела вырывали. Да и не волки это, потому как следы человеческие мы у трупов находили. Не люди то и не звери, а нежить это иль нет, тебе самому решать, потому, как сами мы с бедой этой справится не в силах.

Князь поднял брови, даже суровый Бривор на какое то время приумолк. То, что старик выдавал себя за бывалого воина, у обоих вызывало сомнение. Веледар же с гордым видом обернулся, окинул взглядом своих спутников и добавил.

– Ты, князь, у нас голова, тебе и решать, но самим нам в том деле не справиться, так что помоги, всем миром просим.

Судеяр поднялся, глянул на воеводу.

– Ну, что делать-то будем? Помочь надобно людишкам-то, а? Если волки, так побить их нужно, коль степняки, тем более стоит злодеям хвосты поприжать, ну а если ещё что, так неужто мы смельчаков не сыщем, иль нет у меня в витязей достойных?

– А ты Чеслава отправь. Сам же говорил, что от безделья парень мается, – хмыкнул воевода. – Пусть себе дружину малую соберёт, да людишкам этим поможет, и ему дело, и ты две проблемы враз решишь.

Князь сдвинул брови, задумался.

– А что, пусть парень себя покажет, – довольный князь, повернулся к посланцам. – Ждите, отправлю я с вами сына. Он хоть и молод, но воин добрый, дам ему дружинников в помощь, думаю, разрешит он вас от всех напастей.

Сказав это, Судеяр махнул рукой, поясняя, что визит окончен. Тощий старик открыл было рот, желая ещё что-то сказать, но, видимо, передумал. Бривор же быстро выпроводил всю троицу во двор. Когда посланцы покинули покои, князь строго посмотрел на вновь вошедшего воеводу.

– А что бы княжич бед каких не наделал, я тебя с ним отправлю, чтобы за этим баловнем присматривать.

Брови варяга поползли вверх, он сжал губы, насупился.

– Я думал, что тебе тут нужен, а ты меня чудищ сказочных ловить отправляешь. Неужели дело это для воеводы княжьего? Не пристало мне по лесам рыскать, зачем такой позор?

– Твоё дело— сына моего сберечь, молод он ещё, горяч, ну как опять глупость учинит, а кому как не тебе я самое дорогое доверить смогу?

– Ну, коль так, то ладно, – Бривор выглядел озадаченным. – Тогда пойду я что ли? Велю княжича сыскать, новость ему сообщу, да и сам буду в дорогу собираться, дружинников для дела подберу.

– А ты не спеши, воевода, пусть княжич сам и людей себе сыщет, и решит когда в путь отправиться, а ты так, приглядывай, пора уж ему своим умом жить.

Когда верный воевода вышел за дверь, Судеяр подошёл к окну, распахнул ставни и вдохнул полной грудью. Он тогда ещё и не догадывался, на что посылает единственное дитя.

4

Он пошёл по кругу, обойдя стоящего напротив, стараясь не оставить второго за спиной. Шаг, ещё один, теперь солнце не било в глаза, а лишь отражалось в отполированном до блеска клинке. Оба противниканачали щуриться, и вертеть головами, потому как яркие лучи на мгновение ослепили обоих.

– Лучший момент для атаки, – подумал витязь, и бросился вперёд.

Удар короткий, с оттяжкой, тычок, бросок в сторону, и снова удар. Ну вот и всё, враги повержены, один сидит на земле, потирая ушибленную кисть, второй без меча остался. Так ловко сражаться его учили Бривор, и его соплеменники варяги, лучшие воины князя Судеяра. Чеслав отдёрнул руку, ловко вогнал клинок в ножны, и, повернувшись спиной к обоим приятелям, направился к бочке с водой. Оба поверженных отрока лишь пожимали плечами. Отроки из младшей дружины Черниговского князя – братья Скуба и Радей состояли при молодом княжиче в услужении. Скуба был на пару лет старше княжича, и у него уже отросли усы и короткая бородка, Радей же ещё не успел обзавестись растительностью на лице, и выглядел бы как мальчишка, если бы не исполинский рост. Оба брата походили друг на друга и статью и лицом, оба плечистые, с мощными руками и бычьими шеями. Сам княжич тоже был крепок и не отличался маленьким ростом, но на фоне этих здоровяков выглядел чуть ли не худышкой. Но это не мешало Чеславу во всех потешных схватках и сражениях, будь то кулачные бои, или поединки с оружием одерживать легкие победы над своими пусть и грозными, но, по его мнению, слегка неуклюжими приятелями.

– Не рост и сила приносят победы, хоть и они для воина нужны, – постоянно поучал княжича Бривор. – Умение и быстрота, вот качества, которые должен развивать витязь. Но и не это главное. Нет ничего быстрее мысли, потому кто скоро думает, тот всегда впереди. А что бы скоро думать, сердцу отвага нужна, ведь страхдумать мешает.

Чеслав никогда не забывал этих слов, и хотя и считал Бривора занудой и ворчуном, по-своему всегда чтил и уважал мудрого варяга.

– Ну что, всё на сегодня? – произнёс Скуба. Он всё ещё тёр ушибленную руку. – Может, на реку пойдём, чего в бочке плескаться?

– И впрямь, княжич, там и помоемся, да на баб поглядим, может опять какие молодухи явятся, – поддержал старшего брата Радей.

– Кому что, а ему лишь бы на девок поглазеть, – усмехнулся Чеслав, растирая мощную грудь. – В последний-то раз шутка наша не всем по душе пришлась, мишка уж больно резвый попался.

Вспомнив недавнюю проказу, братья расхохотались.

– Ну, пойдём, может, опять какую потеху учиним, – разошёлся Скуба.

– Хватит, а то отец и так на нас сердит, переждать нужно, пока всё уляжется.

– Да ладно тебе, – хмыкнул Скуба. – Что-то ты как с этой Дарёной сошёлся, уж больно серьёзный стал, окрутила тебя дочка боярская? Признайся.

– Ну, вот ещё, выдумал, – выпалил Чеслав, но румянец, которым тут же покрылось его лицо, наводил на мысль, что княжич лукавит. – Что бы я да по девке сох, да не бывать этому.

– Да уж ладно, говорить, Дарёна красавица, да и с тебя глаз не сводит, вот окрутит совсем, и побежишь к отцу просить, что б сватов засылал.

– Да уж, тогда веселье наше и закончится, – согласился с братом Радей.

– Да ну вас, ничего-то вы не понимаете, – буркнул княжич. – Хватит лясы точить, пошли уж и вправду на реку.

И вся удалая троица скорым шагом направилась к реке. Там-то их и отыскал Судеяров посланец, и потребовал, что бы княжич тут же явился к отцу.

5

– Ты, что же это, отец, посмеяться надо мной решил? Или это наказание такое за мои огрехи? – молодой княжич исподлобья взирал на Судеяра.

Князь тоже хмурился и старался казаться, как можно суровей. Стоящий позади Бривор лишь недовольно качал головой.

– Совсем князь наследника разбаловал, – рассуждал варяг. – С другими грозен, а с сыном всё величие теряет, не может к порядку призвать.

Судеяр и сам понимал проблему. Отмеченный в боях, проведший полжизни в походах и войнах князь баловал единственного сына, и никогда по-настоящему на него не гневался. Именно поэтому предложение советника оказалось весьма кстати. Пусть княжич попробует себя в настоящем деле. Но данная затея молодому витязю казалась просто оскорбительной.

– Говорю тебе, поедешь с ходоками, поглядишь, что да как, сказано же тебе: «Люди у них пропадают», – произнёс Судеяр, искоса поглядывая на Бривора.

Тот при этом лишь отвёл взгляд.

– Не для того я учился ратному делу, что бы волков по лесам гонять, да и с ума ещё не сошёл, что бы в дедовские сказки верить, – Чеслав распалился не на шутку. – Какая там ещё нежить завелась? Ты сам-то что, неужто в Кощея да Бабу Ягу веришь? Это вон только конюху твоему, Потепе, спьяну всякое мерещится, то он Лихо в лесу встретит, то русалка его на пруду за ногу схватит.

Княжич поднялся со стула, собираясь уйти, но, похоже, терпение князя лопнуло. Он грохнул по столу кулаком, так, что все вздрогнули.

– А ну стой! Сколько мне ещё терпеть? Я тебе не только отец, я ещё и князь! Говорю, поедешь в поселения те да разберешься, что там к чему, вдруг там степняки лютуют, а мужичьё со страху не разобралось. Нам печенегов теперь в кулаке держать надобно, так что не смей спорить.

Судеяр снова бросил взгляд на Бривора, тот скорчил одобрительную гримасу и закивал. Теперь он узнал в своём князе того, кого привык видеть всегда – сурового и твёрдого правителя. Чеслав, оторопевший от княжьего крика, тоже поутих.

– Ну, ладно, коль и впрямь печенеги так-то дело другое. Я от воинских дел никогда не бегал. Сейчас велю Скубе да Радею собираться в дорогу, думаю, втроём управимся.

Последние слова княжич произнёс с усмешкой.

– Да нет, мне твои дружки доверия не внушают. Воевода с тобой поедет, да кроме него ещё людей возьми, трёх-четырёх, на свой выбор, думаю, не помешает.

– Няньку мне приставить решил?

– Нет, не няньку. Воевода под твоим началом будет, что бы потом предо мной ответ держать, как да что. Пусть опытный глаз тебя оценит. А то одно дело мечом во дворе махать, а другое в настоящем бою отличиться.

Глаза Чеслава при этих словах загорелись. Он задорно глянул на отцова советника, но тот отвёл глаза.

– Хорошо, отец, разреши уж, пойду я тогда. Только, как ты сказал, в товарищи себе людей сам отберу, Скубу с Радеем всё ж возьму, да ещё кого-нибудь, как ты велел, охотники думаю найдутся.

Поклонившись, молодой воин вышел из светлицы.

– Представляю, кого он наберёт, подумать страшно, – пробубнил варяг, но князь отвернулся, видимо, не желая больше слушать ворчливого советника. Тот потоптался на месте, потом махнул рукой и вышел.

6

Луна бледным пятном пробивалась сквозь лёгкую пелену облаков. Расплывчатые тени падали на воду и отражались в ней причудливыми фигурками. Ветер слегка колыхал листву, отчего тени подрагивали. У реки, под ракитовым кустом, стояли двое. Статная и величавая Дарёна, смотрела на предмет своих воздыханий с грустью. Глаза девушки блестели в свете звёзд, губы слегка дрожали, Чеслав же оставался спокоен, но было видно, что прощание его тяготит.

– Ты сказал, что твой поход будет недолгим, но мне почему-то иное видится.

– Всего-то прогулка небольшая, как только управимся, сразу вернусь.

– Я же говорю, мой сон, в нём с тобой была другая женщина, – голос девушки дрожал, и в свете луны молодой княжич заметил, что по щеке красавицы бежит одинокая слеза.

– Ты тоже начинаешь рассказывать мне сказки, как и мой отец. Все эти сны, видения, россказни про неведомую нежить, – Чеслав хмыкнул.

– Я тоже не верю в сказки про колдовство и навий мир, – выкрикнула Дарёна, и сделала движение к юному витязю, но его равнодушный взгляд остановил её. – Но я верю в то, что подсказывает мне сердце. 6

– Ну и что же оно тебе сказало?

– Я видела сон, страшный сон в котором умирали люди.

– По-моему, это ещё более глупо, чем верить в сказки.

– Нет! Ты выслушай. В этом сне я видела страшных людей, которые пожирали себе подобных, и рвали их на куски, – голос Дарёны дрожал, она почти кричала. – И ещё, я видела её, ту женщину, которая превращается в зверя. Именно она кружилась возле тебя в странном танце и издавала непонятные звуки.

– Ну, хватит, надоело.

– Нет, ты дослушай. Я ведь уж и к гадалке сходила, она мне сон и растолковала. Много трудных дорог ты пройдёшь, многих близких потеряешь, вернешься, но это будешь уже не ты. Видела я во сне— сидел ты на земле с грудью разорванной, а сердце твоё волчица поедала.

Девушка почти рыдала.

– Ну и что это значит?

– А то, что женщина другая завладеет тобой, а я твою любовь потеряю.

Чеслав усмехнулся, подошёл к реке, и присел на огромный валун, торчащий из песка. Несмотря на браваду, он был взволнован, слова любимой тронули его. Лёгкий ветер, налетевший с реки, трепал волосы, ласкал кожу, наполняя грудь ароматом кувшинок и лилий, росших у берега. Звёзды отражались в воде, и мелкая рябь делала эти отражения похожими на трепещущие огоньки.

– Это моё первое настоящее испытание. Я должен уйти. Мне очень жаль, что ты не хочешь меня понять, и ссылаешься на глупые страхи.

Он поднялся, и быстро пошёл в направлении города. Тяжкий стон вырвался из груди красавицы, и слёзы ручьем потекли из её глаз.

7

Она шла, шла не спеша, раздвигая ветки, в воде плескались рыбёшки, вдалеке слышалось уханье совы. Шорох в кустах заставил девушку остановиться. Треснула ветка, послышались чьи-то шаги, и снова наступила тишина. Дарёна уже начала жалеть о своей беспечности, встреча с незнакомцем, бродящим среди ночи по берегу реки не входила в её планы. Снова раздался хруст, послышалась какая-то возня, и странные звуки, похожие не то на кряхтение, не то на покашливание, заставили девушку отпрянуть назад. Пальцы сами по себе потянулись к поясу, и девушка достала из складок одежды тонкий кинжал, купленный на торгу у арабских купцов. Тонкое лезвие блеснуло, пальцы ощутили гладкую рукоятку. Наличие оружия как-то успокоило, но учащенное дыхание и бегущие по телу мурашки говорили о том, что Дарёну охватил страх. Снова послышался хруст, ветви раздвинулись, из кустов вышел человек. Дарёна вскрикнула.