- -
- 100%
- +
© Сергей Жоголь, 2020
ISBN 978-5-4474-3432-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Фейри
Ладони вспотели, царапина на щеке, которую он зажимал листом подорожника, больше не кровоточила, немного чесалась, подзуживала. Юноша, почти мальчик, узкоплечий и худой, с горбинкой на носу и ресницами, которым могла бы позавидовать любая, даже самая утончённая и заносчивая красотка, продирался сквозь заросли. Он то и дело поправлял висевшую на боку сумку, закидывал за спину, прижимал рукой. Время от времени отмахивался от назойливой мошкары, хлопал себя по лбу и щекам. Лук и длинное копьё, которое он нёс на плече, цеплялись за ветки, задевали о высокую траву. Но юноша шёл, то пыхтел, то поджимал губы, морщился, что-то бормотал, как будто повторял заклинание или молитву. Его звали Ронан, что значит маленький тюлень, но он и сам не помнил, кто и когда дал ему это нелепое прозвище. Такому длинному и тощему. Он вырос сиротой, в нищете, но именно сейчас его жизнь могла измениться…
Они покинули деревню неделю назад. Два дня прошло с тех пор, как Ронан оставил маленький охотничий домик. Тот самый у озера, в котором время от времени останавливались на постой, то одинокие путешественники, то обычные бродяги. Ронан шёл быстро, почти бежал, отыскивая знакомые ориентиры. За весь день он съел лишь кусок хлеба, почерствевшую ковригу, которую захватил впопыхах с общего стола. Пару раз остановился выпить воды из ручья. В желудке урчало, ноги подкашивались, в глазах, время от времени, пестрили яркие точки. То жёлтые, то белые. Ронан понимал, что устал и должен отдохнуть, прилечь, остановиться и поспать, но… на это просто не было времени.
С самого начала пути Ронана терзали тревожные мысли. О чём же он раньше думал? Дуах рассказал историю, а он не поверил. А когда поверил, то не сразу решился. Дуах!.. Жрец, всесильный маг и чародей… Да какой он всесильный? Он же испугался. Струсил. Но Ронан не такой… Хотя и ему время от времени становилось не по себе.
Солнце давно исчезло, деревья окутались мраком. Свет луны казался настолько слабым, что временами приходилось двигаться наощупь. Когда Ронан обнаружил знакомую, слегка притоптанную тропку, двинулся по ней. Дорожка круто забирала вверх. Один раз он запнулся, чуть не скатился вниз, сильно ушиб палец и едва не вывихнул лодыжку. Дважды пришлось останавливаться, чтобы перевести дух. В висках стучало, грудь щемило так, будто на неё положили увесистый камень. Но вот туман остался позади, заросли поредели, и Ронан вздохнул с облегчением, добрался.
Выйдя к краю обрыва, Ронан посмотрел на бурлящую горную реку. Стремительный поток нёсся по склону, разбиваясь о торчащие из воды камни. Молодой охотник отступил, у него закружилась голова. Наверно, это от утомления! Или от голода? А может это страх? Ронан втянул в себя прохладный ночной воздух, сделал полшага вперёд, огляделся. Знакомые отлогие склоны виднелись вдали, небольшое озерцо, пролесок. Даже сейчас при слабом лунном свете он не мог ошибиться. Там за холмом, если идти вниз по течению никуда не сворачивая, будет его деревня. Вне всякого сомнения, это именно то место, которое он искал! Всё случилось именно здесь! Только на этот раз, всё вокруг казалось особенно мрачным. Луна одиноко висела прямо над головой, каменные осколки торчали из-под земли, словно плиты надгробий. Ронан спрятался за большим камнем. Скоро полночь, ждать осталось совсем немного. Однако так он просидел больше часа. Ноги затекли, веки то и дело опускались. Чтобы не заснуть, Ронан до крови искусал себе губы. Шорох в кустах заставил насторожиться. Наконец, терпение охотника было вознаграждено. Ветки шевельнулись, и кто-то вышел на свет.
Cоздание куталось в длинный балахон, голову скрывал высокий капюшон, но Ронан не сомневался – это та, кого он так долго ждал. Высокая, худая. Сильное и гибкое тело. Какое это было тело!.. он помнил каждый его изгиб, каждую родинку. Женщина двигалась, пригнувшись, то и дело озиралась, прижимала к груди небольшой свёрток. Сердце Ронана бешено стучало. Может Дуах всё-таки ошибся? Подойдя к небольшому плоскому камню, женщина небрежно бросила на него свою ношу. Замотанное в холстину существо зашевелилось, раздался писк, сначала тихий, потом громкий и пронзительный. Ронан почувствовал, как у него напрягся низ живота. Сомнений не оставалось, в свёртке лежал ребёнок! Ронан подался вперёд и вытянул шею. Дуах не ошибся, она и впрямь собирается убить младенца!
– Остановись! – Ронан вышел из-за камня. – Остановись, сейчас же!
Женщина обернулась, откинула капюшон.
– Кто здесь?
Длинные рыжие локоны рассыпались по плечам, бледное, словно выточенное из мрамора, лицо, огромные глаза – Ронан, даже при свете луны, смог разглядеть каждую её черту. Он узнал бы эту женщину из тысяч.
– Да, кто ты такой? – прошипело создание, наклонив голову вбок, прищурилось, – Мне показалось, или я уже слышала этот голос? Ты… постой… это точно ты?
Женщина выпрямила спину и рассмеялась. Этот смех показался Ронану отвратительным, обидным до слёз. Она его узнала…
– Этот ребёнок? Чей он? – щёки Ронана вспыхнули, он сделал ещё шаг.
– А ты не догадываешься?
Руки тряслись, Ронан чувствовал собственную беспомощность, ощущал превосходство этой женщины, но при всём при этом не думал уступать.
– Значит, тогда ты и зачла этого ребёнка?
– Ну, надо же! Ты так догадлив!
– Я знаю, зачем ты здесь! Но, я не дам тебе его убить!
– И как же ты мне помешаешь? – хихикнула женщина, но тут же сдвинула брови. – Убирайся! Тебе незачем видеть то, что здесь произойдёт. Девочка умрёт, и ты не сможешь мне помешать, даже если очень сильно захочешь.
– Это девочка?.. Отдай её мне!
– Помнится, ты говорил, что беден. Или за это время ты разбогател и теперь способен прокормить лишний рот?
– Я не разбогател, но ребёнка прокормлю. Она моя. Отдай и уходи.
– Закрой свою пасть. Не стоит испытывать моё терпение. Ты знаешь, кто я. Убирайся! Ты сделал своё дело, теперь очередь за мной.
– Я отец девочки и не позволю её убить.
– Отец? Ты? – женщина расхохоталась. – Это сикстсид – Дитя Многих Кровей…
Ронан не дал договорить, выхватил из сумки стрелу, вскинул лук.
– Положи её сейчас же, не то…
– Не то, что?
– Я тебя убью!
Пальцы напряглись, оперенье стрелы слегка щекотало ухо, Ронан чувствовал, как руки его дрожат.
– Убьёшь? Этим? – фыркнула женщина – Глупец! Фейри нельзя убить обычной стрелой!
Она шагнула к краю, Ронан собрался и… спустил тетиву. Стрела угодила в цель! Женщина дёрнулась, на мгновение застыла, схватила лежащего ребёнка. Последовавший за этим смех напоминал воронье карканье. Ронан потянул руку за следующей стрелой, но тут… женщина пошатнулась, уронила свёрток.
– Не понимаю, что это? Что происходит? Фейри нельзя убить этим… – повторила она и потянула руки к младенцу.
Спина женщины выгнулась, плечи откинулись назад. Ронан видел, как некогда прекрасное лицо преображается в уродливую маску. Младенец разразился неистовым плачем! Собрав в кулак последние силы, фейри согнулась и выдернула торчащую в плече стрелу.
– Где наконечник? – пронзительным голосом прокричала она. Глаза монстра выпучились, вены на шее напряглись и потемнели. Отбросив в сторону окровавленное древко, фейри упала на колени и воткнула указательный палец в кровоточащую рану. – Я спрашиваю тебя, где он? Что ты сделал? Почему ты стрелял этим?
Она не говорила, визжала. Когда фейри вырвала палец из раны, кровь хлынула ручьём. Схватив с земли отброшенную стрелу, женщина снова уставилась на неё. Видимо догадавшись, что у неё в руках, переломила древко о колено, зашипела, словно змея и… вдруг, разразилась истеричным смехом. Этот хохот разлетелся, вспугнув сидящих на камнях птиц. Хлопанье крыльев чуть приглушило демонический хохот.
– А ведь ты и впрямь помешал моим планам! – она смеялась с надрывом, горловым бульканьем, взгляд беспорядочно блуждал, как у безумца. – Но, не обольщайся. Чтобы убить такую, как я, мало лишить меня тела.
Тонкая бурая дорожка соединила уголки губ и подбородок. Женщина вытерла выступившую из горла кровь, дёрнулась, снова потянула руки к орущему малышу. Несмотря на охвативший его ужас, Ронан бросился вперёд, одной рукой подхватил младенца, а другой, что было сил, толкнул женщину в грудь. Та отлетела, застыла на краю обрыва. Зло посмотрела на Ронана. Судорога вновь скрутила фейри. Она попятилась, дёрнулась и, не издав ни единого крика, рухнула со скалы. Ронан осторожно приблизился к краю пропасти и посмотрел вниз. Ни бьющегося о торчащие из воды камни тела, ни разбегающихся кругов. Вытер лоб, подошёл к младенцу, приподнял край тряпицы.
Милое личико, вздёрнутый носик, глазки-бусинки. Девочка смотрела не моргая. Живая, улыбнулся Ронан, успел. Маленькое создание похлопало длинными ресничками, прикрыло глазки и засопело. Спи, спи, малышка, я бы тоже поспал, Ронан положил ребёнка, схватил сумку и вытащил оставшиеся стрелы. Их осталось пять! Только вчера он проверял запас, оставалось шесть стрел: две обычные с широким жалом, такими можно бить кабана и оленя; эти двурогие – на утку или дикого гуся; вот «гарпунчик» – рыбья стрела. Какой же была шестая? Вспомнил! Ну, конечно! Жрец предупреждал, что фейри нельзя убить обычным оружием. Предлагал провести обряд, заручиться поддержкой духов, но Ронан не захотел ждать и помчался сюда. К обрыву. Ведь именно здесь он впервые встретил её. Ронан не испугался, оттого и победил. Убил чудовище. Все сомнения исчезли, юноша улыбнулся: «Всё оказывается так просто, или… это только начало?» Он подхватил младенца и зашагал в сторону дома, подальше от этого ужасного места.
Часть первая
Дама в чёрном и работник кладбища
Глава первая
1
С вечера Мира выпила пару коктейлей в баре у метро, но успокоить расшалившиеся нервы так и не удалось. Придя домой, разделась и завалилась в постель. Почти всю ночь ворочалась и смогла заснуть лишь под утро. Проснувшись, Мира принялась стучать по прикроватному коврику, на котором энергично подпрыгивал яростно звенящий будильник. Когда злобный возмутитель спокойствия под очередным хлопком наконец-то умолк, встала и, в полудрёме, поплелась на кухню. Часы на стене показывали половину девятого, нужно было спешить. Выпитый кофе, полчаса, потраченные на душ и утренний макияж, сотворили настоящее чудо. В очередной раз, посмотрев в зеркало, Мира улыбнулась. Красота, и впрямь, страшная сила! Она снова глянула на часы. Они показывали девять пятнадцать, вынос назначен на девять тридцать, ехать минут сорок, она успевала. Несмотря на то, что утренние процедуры дали положительный результат, девушка всё же решила не садиться за руль, вызвала такси. Оставалось лишь одеться.
Машина приехала почти сразу, так что пришлось немного поспешить. Несмотря на то, что Мира считала себя свободной современной женщиной, опаздывать она не любила, тем более не любила заставлять себя ждать. Спустившись на лифте, Мира вышла из подъезда и почти сразу разглядела синий Рено с «шашками», стоявший почему-то у другого угла потрёпанной пятиэтажки. Эти диспетчеры так невнимательны, вечно путают подъезды! Пока Мира устраивалась на заднем сидении, водитель, вихрастый парень, лет двадцати пяти, попытался отпустить сальную шутку, но тут же осёкся. Молодая пассажирка одарила неумелого ловеласа взглядом, от которого он, не договорив, тут же поджал губы. После того, как Мира сообщила конечный пункт их маршрута, водитель втянул шею и ехал, не проронив ни слова.
– Высадите меня здесь, – попросила Мира, когда они поравнялись с правым сектором старого городского кладбища, до главного входа оставалось ещё метров триста. – Хочу прогуляться.
Мира выдавила из себя кисловатую улыбку. Парень вяло улыбнулся в ответ.
– Решили навестить чью-то могилку?
– Нет, я на похороны.
Таксист взял деньги, отсчитал сдачу и укатил исполнять очередной заказ. Мира посмотрела вслед удаляющемуся «Рено» и, не спеша, побрела к запасному входу. Первые капли упали почти сразу, как только уехало такси. Мира в испуге распахнула сумку и вздохнула с облегчением. Хорошо, что вчера она забыла выложить зонт. О том, чтобы посмотреть прогноз, ни вчера, ни сегодня, она, конечно же, не вспомнила. Ну что ж, зонт есть, а это уже плюс. Хотя, еле капает, похоже, это ненадолго. Минут через пять дождь действительно прекратился, к этому времени Мира уже стояла за деревцами, неподалёку от свежевырытой могилы. У главных ворот показалась похоронная процессия. Ну, наконец-то!
Протяжный медный звук разрезал застывшую тишину. Звуки труб пробирали до костей, но при этом вовсе не пугали беспечно разгуливающих по асфальту ворон, видимо ощущавших себя здесь полноправными хозяевами. Когда процессия проходила мимо, Мира, невольно, отступила назад, может и впрямь не стоило приходить, в очередной раз, поймала себя на мысли, ведь три месяца прошло? Лишь бы не попасться на глаза Юлии Георгиевне…
Они встречались почти полгода. Пылкий красавец Данила с первой их встречи проявлял небывалую прыть: дарил цветы, осыпал дорогими подарками. Через месяц он выкинул очередной номер и предложил пожениться. Мира была ошарашена. Девятнадцатилетний студент престижного ВУЗа и она – уже довольно-таки самостоятельная особа, хоть и молодая, но уже вдова! Многие ли одобрят подобный союз? Мира сказала, что подумает и, для начала, предложила познакомиться с родителями. За свою мать Мира не беспокоилась. После смерти отца, который умер семь лет назад, Мира не слишком-то прислушивалась к мнению матери, так как считала себя абсолютно независимой женщиной. Правда, беседовать с матерью Мире приходилось они довольно часто. Полина Львовна в последнее время испытывала острый дефицит общения. Ну, и что с того? Хочет, пусть болтает. Выслушивая постоянные советы заботливой родительницы, Мира всегда поступала по-своему, а вот с родителями Данилы, как Мира и предполагала, всё оказалось гораздо сложнее. Отец Данилы, Андрей Сербский, после развода с женой укатил в Москву и устроился на работу в одну из престижных столичных клиник. Познакомиться с ним Мира так и не успела. Общения с Юлией Георгиевной ей хватило за глаза… Неужели матери, которые слишком чрезмерно опекают своих сынишек, не понимают, что порой, оказывают им этим медвежью услугу?
Шуршание за спиной отвлекло от неприятных воспоминаний. Мира обернулась и увидела плюгавенького мужичка, вяло метущего засыпанную сырыми листьями дорожку. Он что-то бормотал, шмыгал носом, то и дело, утирая рукой потрескавшиеся сухие губы. Пропуская дворника, Мира встала на поросший пожухлой травой газон. Оркестр тем временем умолк, музыканты сгрудились поодаль, кто-то начал говорить. Слов Мира не разобрала, она стояла на возвышении и рассматривала участников процессии: неухоженные, растрёпанные дамы с морщинистыми лицами; грузные мужички, кто тощий, а кто с брюшком – подумать только, не одного нормального; капризные детишки, то и дело тянущие за рукава своих раздражённых мамаш. Интересно, а кто из этих… Данилин отец? Может вон тот длинноногий бородач? Да, нет! Это просто смешно. Мира надула губки и… увидела женщину в чёрном.
Стройная дама в темном облегающем плаще и изящной шляпке с вуалью стояла в стороне. Огненно-рыжие волосы, тонкие яркие губы, выразительные глаза… Изящная сумочка, броские серьги-подвески, колготки в сеточку, или всё-таки чулки?.. А вот это интересно!.. Неужели очередная пассия Данилы? Мира снова надула губки. Стоит в сторонке, точно прячется. Успел-таки. Но когда? Ой!.. чего это я? Неужели ревную? Да, ладно! К тому же, Данила вряд ли смог бы так быстро её забыть. Мира вспомнила их последнюю встречу.
Этот молодой и красивый парень, спортсмен, чуть ли не плакал, когда она заявила, что им придётся расстаться. Мира напрягла память. Где-то она уже видела эту женщину. Эта одежда, волосы… ну, точно! Вспомнила! Три года назад! В тот день, на кладбище, когда хоронили Володю. Нет! Этого не может быть! Ей стало жутко!
Такая же пронзительная музыка, такие же кислые лица. Тогда она тоже обратила на неё внимание. Незнакомка в чёрном стояла поодаль, ни с кем не общалась, не проливала слёз. «О, Господи! Володина новая? И это учитывая то, во что он себя превратил», – подумала Мира. В тот день её было не до того, но сейчас…
– А ну, посторонись, дамочка! – грубый голос вывел из оцепенения – Чего встала? Цветы топчешь…
– Где это, вы видите цветы? – грубость работника кладбища заставила Миру на время позабыть о незнакомке. – Здесь нет цветов, одна бутафория.
– А это что? – мужчина указал крючковатым пальцем на вытоптанный газон. – Не видишь? Посажено.
– Да здесь целое стадо пробежало, вся трава примята, – Мира распалилась не на шутку. – Я одна что ли тут хожу? Вон, народу сколько. Вон та!.. – Мира ткнула зонтом туда, где стояла рыжеволосая и застыла, не договорив.
– Та, да не та, одна маета, – шмыгнув носом, проворчал вредный мужичок.
В том месте, где недавно стояла незнакомка, никого не было.
– Ой, а как же… – от удивления Мира позабыла, и про дворника, и про вытоптанный газон – …куда подевалась?
– Не понял…
Дворник ещё что-то говорил, долго и громко, пожалуй, даже слишком. Не особо заботился о соблюдении приличий. Мира никак не реагировала. Обычный работяга, полубомж. Она сошла с газона и встала на асфальт. Минут через десять поняв что дамочка его не слушает и потеряла к спору всякий интерес, дворник грязно выругался, сплюнул и, опираясь о метлу словно на монарший посох, потопал к своей сторожке. Та располагалась на другом конце кладбища. Мира стояла поражённая. Может, пригрезилось? Завязывать нужно с алкоголем! Хотя – нет, не сегодня! После такого, расслабиться не помешает, похороны и всё такое… Мира повернулась и быстрым шагам направилась к выходу. От кладбищенских ворот до ближайшей автобусной остановки пришлось топать целых двадцать минут.
2
То, что голова с утра побаливала, было не удивительно. Поездка на кладбище окончательно её доконала! С вечера Мира опять немного расслабилась. Дома, одна, совершив налёт на содержание личного бара.
Ну, всё, хватит, так и спиться недолго, это были первые мысли, посетившие её с утра. Мира приняла душ и поплелась на кухню. Задержавшись перед зеркалом, она скинула цветастое кимоно, включила свет в коридоре. Частенько, чтобы избавиться от негатива, она любила прибегать к этой процедуре. Худое, подтянутое тело, небольшая, но упругая грудь (а ведь через пару лет ей исполняется тридцать), плоский живот, стройные спортивные ноги. Несмотря на некоторые излишества, которые Мира себе периодически позволяла, её фигуре могли бы позавидовать даже самые успешные модели. Всё, опять же в японском стиле, ничего лишнего и случайного. Мира фанатела от всего японского, даже квартиру обставила соответствующе: фарфоровые статуэтки, циновки из бамбука, расписной фонарь и, конечно же, бонсай. Мира с видом заправского критика, продолжила самолюбование. Кожа гладкая, как глянцевая бумага, вот только небольшой шрам под ключицей, маленький, с полмиллиметра в диаметре. Как-нибудь удалю его. Говорят, для современных пластических хирургов это даже не операция, а так… Мира поднялась на носки, повернулась боком, ещё сильней втянула живот… Хватит! Хорошего помаленьку!
Она накинула свой шёлковый наряд и, уже бойчей, пошагала на кухню.
Дымящийся кофе без сахара обжигал губы, с каждым глотком дрёма отступала. Мира настраивала себя на работу. Если завтра она не представит эскизы внутренней отделки нового загородного дома Задворских, Вениамин Павлович Алексеичев, Мирин босс, её не пощадит. Сполоснув чашку и убирая её на полку, Мира увидела пепельницу. После кофе, данная посудина, в очередной раз, вызвала неизменное желание. Что же, я её никак не выкину, наморщив носик, подумала Мира, энергично схватила пепельницу, покрутила в руках и… вновь, поставила на место. Непременно выброшу! Как-нибудь. В другой раз.
Она держалась уже четыре месяца. Решила бросить как раз в тот день, когда состоялся их последний с Данилой разговор. О, боже! Зачем она опять об этом вспомнила? Данила, эти похороны, рыжая незнакомка, нужно скорее садиться за работу! Включив компьютер, Мира плюхнулась в кресло, достала папку с эскизами, принялась их рассматривать с видом истинного знатока. Скорее не знатока, а гения… С каждой секундой настроение ухудшалось. Какой ужас! Мира работала дизайнером интерьеров в одной не очень крупной, но довольно успешной строительной фирме.
«Лунная соната» прозвучала из-под кипы бумаг, лежавших отдельной грудой на другом конце стола. Кто бы это мог быть? В такую рань её могли звонить лишь двое: мать, или Леночка – секретарь Алексеичева. Откопав айфон, Мира с облегчением увидела на заставке вытянутое лицо матери. Из двух зол, это, конечно меньшее… Проследовав до кровати, Мира завалилась на спину, сделала глубокий вдох и только после всего этого, включила соединение. День в самом разгаре, Мира знала, что мать сейчас на работе, это не значило совершенно ничего.
– Привет! Занята?
– Работаю, завтра нужно сдать эскизы, – Мира чётко выделяла каждое слово, но это не помогло. Если уж мама позвонила…
– Коттедж Задворского? Я так горжусь, что именно ты делаешь эту работу! – затараторила Полина Львовна. – Сам начальник департамента! Это тебе не шпана какая-нибудь.
– Вениамин Павлович с меня шкуру снимет, если я до завтра не сделаю рабочий чертёж, – повторила Мира с нажимом. – Мам, у меня же работы – воз!
– Понимаю, понимаю, только… ты совсем себя не жалеешь. Сидишь за своим компьютером целыми днями. Скоро совсем зрение испортишь! Кстати, я тут решила купить себе новые очки. Представляешь…
Мира уставилась на настенныe часы. Какой-то мамин коллега задел локтем чехол с её очками, и в результате падения на них образовалась трещина. Рассказ об этом длился ровно двенадцать минут тридцать шесть секунд.
– Я думаю, тебе нужно взять отпуск, съездить отдохнуть, – мать могла перескакивать с одной темы на другую, совершенно спонтанно. – Люда Пашкова, я тебе про неё рассказывала, это та, у которой муж пожарный, худенький такой, в прошлом месяце ездила на Урал. Приехала такая довольная…
Согласно «настенному таймеру», рассказ о Кунгурских пещерах, кладе Ермака и украшениях из уральских самоцветов, длился ещё без малого пятнадцать минут.
– Кстати, – Полина Львовна вновь сменила тему, – ты на похороны-то ездила? Как всё прошло?
Мира, которой наконец-то дали вставить слово, не слишком-то этому обрадовалась. Эта была совсем не та тема, о которой ей хотелось говорить.
– Как-как? Зарыли – вот как!
– Ну да, конечно. Жалко его. Такой славный мальчик. Слушай! А он это! не из-за тебя?..
Ещё одна! Мира схватилась за голову, и, втянув ноздрями воздух, процедила сквозь зубы:
– Нет! Не из-за меня!
То, что они с Данилой расстались, Мира тщательно скрывала от матери. Не хотела лишних вопросов и кривотолков, а тут, раз уж Данила умер… К тому же, Миру дико раздражало, когда Полина Львовна называла её приятелей «мальчиками», «умницами» или «лапочками».
– А отец? Доктор Сербский. Он был? Ты с ним познакомилась? Как он тебе? – из уст матери вопросы сыпались как из рога изобилия.
– Он не приехал, – без стеснения соврала Мира.
– Кошмар! Его что, даже на похороны сына не отпустили? Я всё понимаю – известный хирург…
– Не такой уж он и известный. В Москве такие толпами ходят, – Мира поняла, что допустила очередную ошибку. Дискуссия о современной медицине и проблемах здравоохранении затянулась ещё на несколько минут.
Вениамин Павлович её убьёт. Мира стремительно поднялась и, не отрывая от уха телефона, прошла на кухню. Отыскав в холодильнике маленькую шоколадку, чтобы хоть как-то отвлечься, Мира вернулась за компьютер. Теперь она слушала историю о том, как на предприятии (мать – Миры работала инженером на оборонном заводе) собираются вводить новую пропускную систему. Слушая мамины россказни, Мира пролистывала новости в интернете. Очередная открывшаяся картинка заставила девушку на миг позабыть обо всём. На Миру с экрана смотрело лицо коротко стриженого мужчины в бейсболке и тренировочном костюме красно-белого цвета. Она прочитала некролог… В заметке сообщалось о трагической гибели известного спортсмена-гонщика. Высказывались соболезнования родственникам, называлось место, где будут проходить похороны. Это же Сергей! Мира выронила пачку, листки с эскизами разлетелись по комнате, и бросилась собирать бумаги.