Укутаться в силуэт

Осознание этого её удивило, а ещё больше её удивило то, что она это только сейчас поняла. Но толпы вокруг всё равно никакой не было – кому надо в первый день после новогодних праздников таскаться вечером по улице. Она даже цель свою, Артемия, различала плохо, хоть он и был в красной куртке.

Идти пришлось довольно далеко, что было логично, если вспомнить, что жил сосед в частном секторе. Но вот, наконец, обойдя по дуге новую церковь, следы свернули с дороги на проезд, вероятно, ведущий к воротам дома.

Яра осторожно заглянула за большое дерево, скрывавшее её от возможного взгляда Артемия, и на этот самый взгляд напоролась.

Артемий стоял у ворот, обернувшись, как будто ждал Яру.

– Ой, – сказала она не своим голосом. – Это ты. А я тут… гуляла.

– Хочешь зайти? – спросил Артемий.

– Э… Ну… – Яра замешкалась. Он это всерьёз? – А твои родители не будут против?

Он пожал плечами, но скорее не так, как будто не знал, а так, как будто это было неважно.

Яра чувствовала себя виноватой за слежку, хотя не причинила соседу по парте никакого вреда, а ещё ей казалось, что она напросилась в гости, хотя вроде бы ни о чём таком она не просила. Думать под взглядом Артемия было тяжело, и первая её реакция была отказаться и убежать.

«С моим-то внешним видом к чужим людям просто так не сунешься…» – подумала она и внезапно оборвала себя. Ведь раньше она бы подумала «такой толстухе, как я…», а теперь она не была толстухой, но… ничего не изменилось? Но ведь о других людях она всегда думала, пусть они плохо одеты или неумело накрашены, всё равно она бы поменялась фигурами! Значит, что-то должно же в её жизни измениться к лучшему. И в конце концов, кто такие эти родители Артемия, чтобы ради них она так переживала!

– Спасибо, – храбро сказала она, чувствуя, как мозги отключаются от ужаса от своего поведения.

Артемий кивнул и пошёл открывать калитку. Яра проскочила во двор следом за ним, чувствуя себя нарушительницей, да ещё и непонятно, ради чего.

Дом был средненький, мутного цвета, с небольшими окнами. Вокруг торчали из снега старые яблони, в углу участка приютились под ёлочкой два сарая. Артемий поднялся на крыльцо, гулко стуча ботинками по скрипучим доскам. Яра вспорхнула следом, отметив, что она таких звуков не производит, в кои-то веки!

Зазвенели ключи, и вот Яра уже в загромождённой прихожей, протискивается между шкафом для верхней одежды и комодом с зеркалом.

Навстречу с кухни вышла бледная женщина и, увидев вошедших, стала ещё бледнее.

– Э, здравствуйте, – выдавила Яра, запоздало поняв, что Артемий ничего говорить не собирается. – Мы с Артемием одноклассники, встретились сейчас на улице случайно, он меня пригласил…

Женщина – а судя по общему сходству она была соседовой мамой – вытаращилась, как будто увидела привидение, но кивнула в ответ.

– Проходите на кухню.

И сама ушла туда же.

На кухне было прибрано, хоть и неуютно, да ещё и темновато, но Яра быстро получила в руки чашку какого-то ароматического чая, и стало чуть менее неловко.

– Меня зовут Яра, – подала она голос снова, потому что Артемий, как обычно, молчал.

– Ольга, – помедлив, представилась женщина.

Яра подумала, что она колебалась, назвать ли отчество, но в итоге промолчала.

Тем временем где-то в доме хлопнула дверь, и на кухню ввалилась девушка – или девочка, примерно Яриного возраста, небрежно, но стильно одетая, с закрученными налаченными локонами не первой свежести. Ввалилась, ибо никак иначе её появление было не описать, и опешила.

– Это кто? – спросила она у Ольги, уставившись на Яру. По Артемию она едва скользнула взглядом, как будто он был частью интерьера.

– Тёмина одноклассница, – бледнея до синевы, ответила та. – Яра…

– Привет! – сказала Яра надломившимся от страха и неловкости голосом.

Девица оглядела её с ног до головы, и Яра была готова провалиться на месте от стыда за свои унылые джинсы и слишком большой свитер. Впрочем, особого интереса у загадочной модницы она не вызвала.

– Я вообще-то собиралась поужинать, – скандальным тоном заявила девица Ольге. – Но это отбило у меня аппетит. Пойду гулять.

И испарилась. Ольга ссутулилась и ничего не сказала. Но больше всего Яру поразило, что «это» было сказано не про неё, а про Артемия. Нет, ну одно дело огребать в школе за очевидный дефект. Но дома, да ещё непонятно, за что…

– Кто это? – спросила Яра, не определившись, у кого, и наплевав на неловкость – в этом доме, похоже, терпят и не такое.

– Даша, Тёмина сестра, – ответила Ольга.

– А вы – их мама, да? – уточнила Яра, сбитая с толку отчуждённым представлением.

Ольга кивнула и выставила на стол вазочку с пряниками. Честно говоря, Яра бы не отказалась от хорошего сытного обеда с супом и вторым, но не напрашиваться же… Пришлось грызть пряник. А вот Тёма не стал. Кстати, Яре было любопытно узнать, что он всё-таки Тёма, хоть его и представили так пафосно.

– Как… – сиплым голосом начала было Ольга, но исправилась: – как у Тёмы дела в школе?

– Да нормально, – пожала плечами Яра. – Сегодня только первый день после каникул. А чего вы не были на родительском собрании?

Тёма вздрогнул, и Яра прикусила язык, но было поздно.

– А что, было собрание? – вяло удивилась Ольга. – Я не знала…

– А в школе у них вашего телефона нету, – объяснила Яра, надеясь, что сосед ей не вломит за трепливость.

– Вот как… – Ольга казалась совершенно растерянной, и Яре стало её жалко. – А ты не могла бы… записать и передать им?

Ярины брови поползли вверх.

– А чего вы Тёму не попросите?

Тот так и сидел носом в чашку, но, кажется, и не пил тоже.

Ольга смутилась, но помотала головой.

– Нет, он не может.

Яра перевела взгляд с Ольги на Тёму и обратно. Пожала плечами.

– Ну хорошо, давайте.

Ольга выдвинула один из ящиков кухонного гарнитура и достала оттуда блокнот с фигурными листочками и стирающуюся гелевую ручку, записала телефон и протянула Яре. Листочек из блокнота был ещё и с ароматизатором. Яра чуть не прослезилась от зависти, она обожала красивые блокнотики и ручки, но карманных денег на это не хватало, а родители к школе покупали ей только необходимый минимум.

Говорить больше было не о чем, Яра хотела есть, да и дома её уже ждали, так что вскоре она попрощалась и отправилась домой. Тёма вышел открыть ей калитку.

– Спасибо, – сказал он внезапно, когда Яра перешагивала нижнюю раму калиточного проёма.

Она так резко повернулась, что чуть не упала.

– Почему ты так редко говоришь? – потребовала знать она.

Тёма опять не ответил, отвернулся и так ждал, пока она переставит вторую ногу. Затем закрыл и запер калитку, так и не попрощавшись.

На следующий день Яра отдала завучу ароматный листочек с Ольгиным номером. Последствия у этого были неожиданные.

Пашок, все каникулы копивший злость и месивший грушу в спортзале, решил наконец добыть Тёму как следует, и на сей раз получил за это в глаз. Пашкина мама, прилетевшая в школу защищать свою деточку, потребовала, чтобы «этот асоциальный элемент исключили из школы». Вызвоненная завучем Ольга шипела раненой тигрицей и, кажется, что-то такое сказала Пашковой маме, что та начала заикаться. Яра слушала сплетни и чувствовала, что вся школа превратилась в зрителей матча по бадминтону, следящих за полётом воланчика: туда-сюда…

В итоге вмешался директор и решительно постановил перевести Артемия в другой класс. Почему Артемия, а не Пашку? Потому что Ярин класс и так был последним во внутришкольном ранжировании, а Пашка был двоечником, да к тому же, тогда пришлось бы переводить не только его, а и его дружков, они ведь тоже нападали на Тёму. Вот так Яра снова лишилась соседа по парте.

И если бы только это.

На следующий день после «изгнания» Тёмы на последнем уроке к её парте подошли Пашкины друганы. Сам предводитель сидел дома, лечил свой фонарь, а эти в отсутствие Тёмы осмелели.

– Чё, даже аутиста от тебя затошнило? – хмыкнул один.

Яра сделала вид, что не слышит, хотя очень хотела покачать головой – это же надо так всё вывернуть!

– Смотри, она от него аутизмом заразилась!

– А если подтолкнуть? Может, её ещё можно спасти?

С гоготом и криками «мы её теряем!» Яру начали щипать и тормошить, так что парты заходили ходуном. Ей пришлось отбиваться пеналом, но бить серьёзно, как Тёма, она боялась – как бы за такое ещё больше не получить потом.

– Ярослава, что ты себе позволяешь?! – рыкнула учительница, входя в класс.

Яра едва не расплакалась. Почему-то про Тёму все понимали, что он – жертва, а как её лупят, так это её вина? Почему? Потому что она уродка?! Или потому что не аутист?!

– Да учите вы сами свою математику в таких условиях! – выпалила Яра, подхватила рюкзак и вырвалась из класса. Вслед ей неслись вопли, чтобы вернулась и извинилась, но с неё было достаточно.

Пройдя пару кругов вокруг школы, она остыла достаточно, чтобы обдумать своё положение. Раз Тёма теперь в другом классе, она опять стала целью номер один, и это ещё Пашок не вышел, а что будет, когда выйдет… Ещё эта тупая училка наверняка раздует скандал и будет выносить мозг до скончания веков. Родителям нажалуется… Опять будет лекция про давание сдачи и про то, что надо со всеми дружить. Тёма вон ни с кем не дружит, и ничего, его, значит, в другой класс, а Яре головомойка…

Впрочем, завидовать Тёме у неё не получалось, про него было понятно, что что-то глобально не так, и с Яриными проблемами это было не сравнить.

Тем временем уроки кончились и народ повалил из дверей. Яра затаилась у ворот, не очень понимая, чего ждёт. Училка уходила гораздо позже, нарываться на Пашковых друганов было опасно, а все остальные были просто серым фоном Яриной жизни. Ну, разве что Тёма ещё, сообразила она, когда увидела его нескладную фигуру на крыльце. Она так ничего и не придумала, пока он шёл к воротам, но выйдя, он сразу её заметил.