Фемаль. Сезон второй

Выдохнув и выбросив воспоминания из головы, он собрался с духом и отправился в отель. Таким его еще никто не видел из коллег.

По дороге он заскочил в магазин с электроникой — маленький, заставленный коробками, с продавцом, который явно не выспался и мечтал только о том, чтобы клиенты не задавали глупых вопросов. Рома купил две маленькие камеры. Почти игрушечные, с мощным креплением и ночной съёмкой. Продавец долго объяснял, что они «прилипают куда надо», и Рома взял на веру.

К этому он также пришел в тот день, обернувшись, чтобы взглянуть на Фила, когда стоял у входа в Фемаль, как заметил камеру, снимающего его. На него напал такой лютый страх, что кто-нибудь увидел поцелуй двух парней, пока не понял, что, во-первых, люди были в холле и так, а во-вторых, это можно использовать для себя. Точнее, для Карины - девушки страдающей от преследования бывшим мужем (Бог ты мой, на что идут люди ради какой-то кассеты), и которой он пообещал помочь.

Сегодня они должны были встретиться. План был простым: установить камеры, получить доказательства преследования (или других преступлений, что поможет прижучить нахала), наконец сдать этого Григория туда, куда он сам уже просится. Если полиция снова не захочет ввязываться, можно попросить помощи у Риты или ее отца. Последний уж точно сможет потягаться с бывшим мужем Карины, раз Лев Андреевич ищет Илью по всему миру. А если не получится — хотя бы понять, что он за человек и как далеко готов зайти. Микронамек, как можно от него отвязаться.

К отелю Рома подходил с чёрного хода — так было ближе, и можно было не встречаться с лишними людьми до рабочего дня, потому что готовятся к началу рабства. Двор был серым, бетонным, с лужами после вчерашнего дождя. У входа стоял фургон с продуктами — большой, белый, с надписью «Империя Алеева» на боку. Вроде, никого. Видимо, на кухне. Надо тихонько прошмыгнуть.

Рома почти прошел фургон, когда его задняя дверь резко распахнулась — на все сто восемьдесят градусов со всей дури и такой скоростью, будто внутри кто-то вырывался из плена. Но скорее всего, только-только решили разгружать.

Удар пришёлся прямо в лицо.

Рома даже не успел испугаться или как-то среагировать. Порой у него случались замедленные реакции, как было и в этот раз. Психолог даже не помнил, как оказался на земле, ополоснувшись в луже. Очки хрустнули, треснули, и мир перед глазами превратился в лоскутное одеяло из разноцветных бликов и трещин.

— Да что ж ты будешь делать! — раздался голос сверху.

Над ним стоял молодой парень. Высокий, плечистый, с чёрными волосами, концы которых были мелированы, зачёсанными на правый бок, и явно спортивной фигурой, что даже свободная футболка не могла скрыть. Взгляд невозможно было отвезти так сразу. Он подбежал к Роме, присел на корточки.

— Опять вмятина… Ты как, пацан?

Рома лежал на асфальте, щупал лицо и пытался понять, что цело, а что нет. Очки были разбиты, но стёкла, к счастью, не попали в глаза. Только порезали кожу на щеке — там уже выступила тонкая струйка крови.

— Всё нормально, — сказал Рома, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он попытался встать, и парень помог ему, схватив за локоть. Руки поставщика были очень сильными. Рома задержался на них, постепенно подняв взгляд до его карих глаз. Боже, насколько они красивы. Что же он бормочет, подумал Рома и постарался сфокусироваться.

— Может, тебя в больницу? — повторил парень, глядя с искренней тревогой. — Голова кружится? Ты меня вообще видишь? Без очков-то?

— Боже, я вижу! — Рома уперся о фургон, отряхнул брюки. На подтяжках теперь красовались мокрые пятна. — Очки жалко… — он снял их, повертел в руках. Одна дужка болталась, оба стекла покрылись паутиной трещин. — Но я и без них хорошо мог бы тебя различить. — Рома слегка толкнул его кулаком в плечо.

— Я куплю тебе новые, — быстро сказал парень.

— Не надо, — Рома покачал головой. Он смотрел на разбитые очки и вдруг почувствовал странное облегчение. — Я чувствовал, что не стоило этого делать. А дверь это подтвердила. — Психолог ухмыльнулся. — Такое ощущение, что Вселенная решила за меня. Сказала: «Рома, ты и без очков нормально смотришься. Особенно в луже».

— Это правда, — парень неожиданно рассмеялся. Смех был низкий, с хрипотцой, но в нём чувствовалась какая-то детская непосредственность. К тому же и глаза у тебя — он прищурился, приблизив голову ближе, — ничего такие. Зачем их стоило прятать? Или ты их стесняешься?

Рома задумался. Вопрос был неожиданным и каким-то… правильным, что ли. Но в то же время было приятно это слышать от такого красавчика... Так стоп, Рома! Ты чего удумал. Надо успокоиться.

— Ладно, — сказал он, направляясь в отель. — Ты прав, отчасти.

— Что-то не очень приятное случилось? — парень смотрел на него с любопытством, но без назойливости.

Рома, обернувшись, не ответил. Вместо этого он сменил тему, указав на фургон.

— Ты новый поставщик? Я тебя раньше не видел.

— Я тебя тоже не видел, — парень пожал плечами и оставил их на груди, — но здесь работаю с открытия.

— А, понятно. — Рома кивнул и попытался поскорее ретироваться после того, как засмотрелся на руки поставщика долгие пару секунд. — Н-наверное, я пойду. Ещё раз спасибо за поставку мозгов на место.

— Стой! — парень окликнул его. — Давай я хоть тебе помогу чем-нибудь? Мне не нравится быть виноватым.

— Вряд ли чем-нибудь… — Рома уже собирался войти в открытую дверь, но остановился. Обернулся, внимательно взглянув на парня. — Хотя возможно, твоя помощь действительно понадобится. Ты свободен сегодня вечером?

Парень уставился на него с таким выражением, будто услышал предложение руки и сердца.

— Как интересно ты ко мне подкатываешь, — усмехнулся он. — Ты, конечно, красив, но до моего идеала не дотягиваешь.

— О, не льсти себе, — Рома заметно покраснел. — Надо помочь одной женщине.

— Ещё и девушек подсовываешь, — парень демонстративно закатил глаза, но в них уже плясали смешинки. — Не так я представлял своё первое свидание с парнем.

— Ей нужно просто помочь, — серьёзно сказал Рома.

Поставщик задумался. Он почесал затылок, глянул на фургон, потом на Рому.

— Ладно, — кивнул он через пару секунд. — Мне сюда подъехать?

— Давай к половине шестого. — Рома достал мобильный. — Девушку возьмём по пути. Дай свой номер телефона.

Влад с ухмылкой взглянул на психолога, но достал все же свой сотовый.

Ровно в половине шестого, Рома вышел из отеля через чёрный ход. Тот же фургон стоял у входа, видимо, ожидая его. Поставщик сидел за рулём, что-то печатая. Рома не мог объяснить, почему он так странно вел себя с новым знакомым, но сердце замерло при виде поставщика. Что с ним случилось этим утром? Это последствия от удара? Нужно будет, наверно, провериться. Подумал психолог.

Рома открыл дверь и забрался в кабину, протянув руку.

— Я Рома, кстати.

— Кстати, Влад, — парень пожал его ладонь. Рукопожатие было твёрдым, уверенным, без той показной силы, которую любят демонстрировать некоторые мужчины.

— Ты вовремя, — сказал Рома, застёгивая ремень. — В нынешнее время большая редкость — встретить пунктуального человека.

— Привычка, — пожал плечами Влад, трогаясь с места.

— А ты в прошлом спортсмен? Или военный? — Рома с интересом посмотрел на него. — Кажется, только такие люди пунктуальны. Либо такие как я, творожники.

— Спортсмен.

— А ты не разговорчив теперь, — заметил Рома, когда они выехали на главную дорогу, слегка обидевшись на явный холод.

— Я слежу за дорогой, — сухо ответил Влад, не отрывая глаз от асфальта. — Не рискую жизнью своей, помидор и твоей, в том числе.

— Это приятно, хоть за мою жизнь ты переживаешь в последнюю очередь. — Рома откинулся на спинку. — Что хоть за вид спорта? Бокс? Борьба? Или, может быть, фигурное катание? Учился балету, Владислав?

— Не важно.

— Как скажешь. — Рома отвернулся к окну, давая понять, что не будет настаивать.

В салоне повисла осязаемая тишина, но никто не стремился от нее избавиться первым. Рома смотрел на проплывающие улицы, на людей, которые спешили по своим делам, на чаек, которые кружили над Невой. Влад же просто вёл машину, уставившись на дорогу.

— Да что с тобой? — все-таки не выдержал Рома.

Влад поджал губы, собираясь с мыслями, но признался:

— Меня оштрафовали.

— За что? — Рома удивился.

— За очередную вмятину, — кивнул Влад на боковое зеркало. — На фургоне. Та, с которой ты утром обнимался.

— Но ты же не виноват, — сказал Рома. — Это я подставился. Я был невнимательный.

— Не всё зависит от тебя, — ответил Влад. — Но отвечать приходится постоянно.

— Давай я заплачу, — предложил Рома. — Это моя вина. По крайней мере, наполовину. Я шёл слишком близко к фургону, не смотрел по сторонам.

— Не правда, — отрезал Влад.

— Но из-за меня…

— Успокойся, — Влад бросил на него быстрый взгляд. — Это мой косяк. Я не посмотрел, прежде чем открыть дверь. Ты просто оказался не там, где стоит.

Рома почувствовал себя виноватым. Он понимал, что таким людям, как Влад — спортсменам, бывшим военным, просто гордым и самостоятельным, — ничего не докажешь. Предлагать им помощь — себе дороже. Они воспринимают это как оскорбление. Как намёк на то, что они не справляются. Его сестра, Ксюша, такая же, любителтница приемов карате...

Влад тяжело вздознул, и Рома уже не выдержал.

— Тогда либо накричи на меня, накажи, — сказал он, усмехнувшись, отгоняя пошлые мысли. — Чтобы стало легче нам обоим. Либо прекрати меня корить своими тяжёлыми вздохами.

Влад хмыкнул.

— Я бы с радостью, но не могу.

— Какие спортсмены сложные, — Рома рассмеялся. — Нервные, но ранимые.

— Отстань, — Влад улыбнулся краем губ. — Ладно, проехали. Завтра я уже об этом не буду помнить.

— Везет — горько заметил Рома.

— Может, расскажешь, куда мы едем?

— Нужно помочь подруге.

— Она попросила, потому что ты не справляешься? — ехидно улыбнулся Влад.

— Не в этом плане, — Рома покачал головой. — Вообще этого плана нет. Она просто клиентка.

— Клиентка? — Влад насторожился. — Ты кем работаешь вообще?

— Зови меня психологом, не ошибешься.

— А, понятно, — сказал Влад с ноткой отвращения, которая была слишком заметна для случайной интонации.

— И что же тебе понятно?

— То, что я тебя не осуждаю, — Влад пожал плечами, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Это твоя жизнь.

— За что не осуждаешь?

— За шарлатанство, — бросил Влад, и это слово прозвучало как приговор. — За то, что наживаетесь на чужих проблмеах.

— Чего? — Рома опешил.

— Ну разве я не понимаю, что все эти «психологические» разговоры — просто уловки, чтобы содрать побольше денег? — Влад говорил быстро, будто выплёскивал то, что копилось долгое время. — Посидел час, покивал, сказал пару умных фраз — и плати, голубчик. Никакой реальной помощи. Только деньги за сотни встреч. И ничего не изменится. Лишь кошельки у обоих.

— У тебя был какой-то опыт с ними? — осторожно спросил Рома. — Или просто родители воспитали тебя быть самостоятельным и не просить помощи у других?

— Вот со мной не надо, — отрезал Влад. — Я нормальный. И не нуждаюсь в том, чтобы кто-то копался у меня в голове.

— Как скажешь. — Рома снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Но в его голосе не было обиды, только усталое принятие. Он понимал, что такие люди, как Влад, не открываются с первого раза.

Тишина затянулась. Влад вёл машину, Рома смотрел на проплывающие дома. Наконец Влад не выдержал.

— Без обид?

— Да кому ты нужен, — Рома улыбнулся, не оборачиваясь. — Мы ещё посмотрим, какой ты обособленыш.

— Нет такого слова.

— Как нет, если это ты? — парировал Рома.

Влад хмыкнул, но ничего не ответил. Однако в его молчании уже не было той тяжести, что раньше.

Спустя полчаса они подъехали к дому Карины. Влад заглушил двигатель, оглядел улицу — тихую, почти безлюдную, с редкими фонарями и старыми деревьями. Дом был старым, кирпичным, с облупившейся краской и покосившимся забором. Явно заброшенный.

— Мы точно сюда? — спросил он.

— Сейчас я зайду за девушкой, — сказал Рома, открывая дверь. — А потом поедем по очень важному делу. Там двигатель лучше не выключать.

— Почему? — крикнул Влад, но Рома уже выскочил из машины и направился к дому.

Дверь открылась почти сразу. Карина стояла на пороге с рюкзаком в руках и таким выражением лица, как будто её только что выпустили из тюрьмы. Она была бледнее обычного, с красными глазами — видимо, не спала всю ночь, переживая. На ней был простой свитер и джинсы, рюкзак уже стоял у ног.

— Что это за машина? — спросила она, кивнув на фургон.

— Он меня дверью сшиб, — коротко ответил Рома, но увидев недоуменный взгляд девушки. — Это не так важно. Он нам поможет. Вы готовы?

Она глубоко вздохнула.

— Вы уверены, что это сработает?

— Нет, — честно сказал Рома. — Но попытаться стоит.

Карина кивнула, и они вышли на улицу.

— А где Вы купили такой рюкзачок? — спросил Рома, пытаясь разрядить обстановку. — Моя сестра тоже ходит обычно с ними. И я думаю, может, тоже начать?

Влад стоял около фургона, скрестив руки на груди, и смотрел на них с подозрением.

Подойдя ближе, Рома представил их друг другу.

— Очень приятно, — Карина протянула руку. Влад пожал её молча, оценивающе оглядев.

Они сели в машину и отправились в путь. Влад вёл сосредоточенно, иногда бросая взгляды на Карину.

— Что-то мне всё это не нравится, — наконец сказал он.

— А как же твоё слово помочь мне? — Рома обернулся к нему. — Или ты хочешь отказать девушке?

— Ах, какой же ты мелкий манипулятор, — Влад взглянул на Карину, потом снова на дорогу. Его лицо смягчилось. — Окей, ладно. Я сделаю это. Но если будет то, что мне не понравится, я сразу же уезжаю.

— Договорились, — кивнул Рома.

Спустя час они подъехали к большому дому с коричневым высоким забором, в этот раз новым, с камерами по периметру. Рома присвистнул.

— Ничего себе. Это не дом, а крепость. Как мы туда попадём? Я не думал, что тут такие порядки. Предполагал что-то похожее на Ваш дом.

— Я попрошусь на разговор, — сказала Карина. — Он меня, скорее всего, примет. У него же кассета на уме.

— Как Вы вообще здесь жили? — спросил Рома. — Это же кошмар, как тюрьма какая-то.

— Мы жили в Москве, — ответила Карина, и в её голосе послышалась горечь. — А после развода я вернулась в родительский дом. Он же следом за мной.

— Вот же ж... Чмошонка.

Влад прыснул, а Рома и Карина вышли из машины и подошли к воротам. Рома нажал кнопку звонка.

Из динамика раздался грубый голос:

— Кто?

— Бывшая жена Григория Анатольевича, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хочу поговорить с ним.

Тишина. Потом щелчок, и ворота приоткрылись. На пороге стоял охранник — здоровенный мужик в чёрной форме, с каменным лицом и рацией в руке. Он окинул их взглядом, задержался на фургоне, хмыкнул.

— Идет она одна — пробормотал он, отступая в сторону. — Проходите. Без резких движений.

— Я её одну не отпущу, — твёрдо сказал Рома, шагнув вперёд.

— Не положено.

— Я тогда вам сейчас весь забор на кусочки разберу. — Рома сделал шаг вперёд, глядя охраннику прямо в глаза. — Поверьте, я смогу. Я псих, справка есть.

Охранник уставился на Рому. Похоже, он не знал, как реагировать на такого странного типа в подтяжках.

— Окей, проходи.

Рома и Карина вошли. Территория была огромной — ухоженный газон, фонтан, который не работал, и несколько дорогих машин под навесом. Дом был двухэтажным, с колоннами и лепниной — такой себе питерский Версаль на минималках.

Охранник проводил их до крыльца, где стоял второй охранник — помоложе, но такой же каменнолицый.

— Еще дальше пропустить вдвоем не можем, — сказал он, кивнув на дверь.

Карина растерянно посмотрела на Рому. Тот взял её за руку, сжал.

— Не волнуйтесь, — тихо сказал он. — Всё будет хорошо. Мы здесь, рядом. В случае чего Вы уже знаете, на что я способен.

Карина с фальшивой от страха улыбкой кивнула, собрав палбйы в кулаки и шагнула на лестницу, ведущую в дом.

Она вошла в холл — высокий, мрачный, с тяжёлыми портьерами на окнах и запахом дорогого табака. На стенах висели картины в массивных рамах, под ногами был паркет, натёртый до блеска. Дворецкий — пожилой мужчина во фраке — встретил её с лёгким поклоном.

— Добрый день, Карина Александровна. Проходите, Григорий Анатольевич ждёт.

— Здравствуй, Иннокентий Николаевич, — сказала она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — И тебя сюда перебросили?

Дворецкий кивнул и направился к кабинету хозяина, а она прошла за ним по длинному коридору, стараясь ступать бесшумно. По пути незаметно включила камеру — маленькую, почти игрушечную, которую прикрепила к воротнику свитера клейкой стороной.

Кабинет Григория находился в конце коридора. Дворецкий открыл дверь и пропустил девушку вперёд, крепко заперев за ней.

Григорий сидел за массивным дубовым столом, перебирая какие-то бумаги. Он не поднял головы, когда она вошла, и несколько секунд они молчали. Тишина была тяжёлой, как свинцовое одеяло.

— Что ты вернулась и молчишь? — наконец спросил он, поднимая глаза.

Карина села на стул напротив него.

— Я хотела поговорить, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— О чём же? — он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. — Говори быстрее. Я не хочу тратить время без толку.

— О кассете.

Глаза Григория сузились.

— Давай.

— У меня её нет, — сказала Карина, глядя ему прямо в глаза. — Что в ней такого особенного?

Он молчал. Молчал так долго, что Карина уже начала закипать.

— Что ты хочешь?

— Свободы, — Карина наклонилась ближе, поняв, что на ее вопросы никто не собирается отвечать, понизила голос. — Хочу быть свободной от тебя.

— О чём ты говоришь? — Григорий усмехнулся. — Мы в разводе. Делай, что вздумается. Ты и так свободна.

— Думаешь, я не видела чёрную машину за окном? — Карина говорила тихо, но в её голосе звенела сталь. — Как вещи, бывет, лежат не на своих местах? Ты не даёшь мне жить.

— Я думаю, ты просто зациклилась на мне, — Григорий покачал головой. — Грезишь мной, ведь я был твоим единственным шансом на хорошую жизнь. А ты не ценила. Теперь же хочешь вернуть сладкую жизнь и придумываешь небылицы. А может, до сих пор меня любтшь?

— Никогда, — призналась Карина.

— Так о чём и речь, — перебил он. — А теперь говори, где кассета. Иначе...

В этот момент за окном раздался шум. Крики, топот, какой-то грохот. Григорий поднялся, подошёл к окну, распахнул его.

— Вы что, с ума все посходили?! — крикнул он во двор. — Что у вас здесь происходит!

Карина, воспользовавшись моментом, быстро оглядела кабинет, ища место для камеры. Найдя идеальное место, она бесшумно встала, подошла к дивану, достав из-под ворота камеру, присела и засунула ее под ножку, в тень, где не будет видно, если не вглядываться.

— Если не свалит, стреляйте по ногам, — донеслось из окна голос Григория. — Может, поймёт.

Карина так же бесшумно вернулась к стулу, но не успела сесть. Григорий повернулся, и она замерла, стоя рядом со стулом.

— Если ты не настроен на разговор, — сказала она, стараясь говорить спокойно, пряча за спину дрожащие пальцы, — значит, буду говорить по-другому. Я пойду в полицию

Григорий подошёл к ней. Близко. Очень близко. Карина почувствовала запах его парфюма — тот самый, от которого её когда-то тошнило.

— Попробуй, — сказал он, наклоняясь над ее ухом, жадно вдыхая запах волос. — Посмотрим, что из этого получится.

— И попробую.

Карина развернулась и пошла к двери. Она уже взялась за ручку, когда голос Григория остановил её.

— Это что такое?

Сердце готово вырваттся наружу. Все пропало, он обнаружил. Она замерла, понимая, что сейчас будет больно. Григорий подошёл с тяжёлой, размеренной походкой, развернул её к себе.

— А поцеловать любимого мужа? — спросил он, и в его глазах загорелся знакомый нездоровый блеск.

И он вцепился в её губы. Жадно, грубо, с той самой властностью, которую она так ненавидела. Карина сдержалась — ради камеры, ради дела, ради будущей свободы. Она стояла, не шевелясь, чувствуя, как время течёт медленно, как патока, чувствуя, как внутри появился знакомый уже вкус железа.

Через минуту — для Карины же вечность — Григорий отпустил её. Шлёпнул по ягодице, как делал всегда, когда хотел показать, кто здесь хозяин.

Карина сдержалась и просто развернулась, стараясь не бежать.

На улице её встретил Рома. Он стоял около охранника и задавал ему какие-то дурацкие вопросы, явно пытаясь его отвлечь или просто выводя из себя:

— Если вы не защитите босса, и он попадёт в больницу, получите ли Вы компенсацию за моральный ущерб? Ведь такие моменты пагубно влияют на психику. Или вы уже привыкли? Вы работаете здесь давно?

Охранник молчал, уставившись в одну точку.

— А если девушку приведёте пожить, увеличат зарплату? Вас же стало больше, по сцти, она отчасти тоже работает, раз здесь находится…

Охранник закатил глаза.

Карина быстро подошла к Роме, схватила его за локоть и потащила к выходу.

— Простите, — бросила она на ходу охраннику. — Иногда он очень активный.

Они выбежали за ворота, запрыгнули в фургон. Влад сразу же тронулся.

— Давай, скорее, скорее! — крикнула Карина.

Влад давил на газ. Фургон оставлял позади дом, охранников и весь этот кошмар.

— Вам повезло, что я не уехал. И зачем мы вообще сюда приезжали? — спросил Влад, косясь на них в зеркало.

— Здесь живет мой бывший муж. — выдохнула Карина, откинувшись на спинку. — Жаль, что тебе не удалось пройти, — сказала она Роме. — Но твой ход с его отвлечением шумом сработал. Я поставила камеру под диван. Что теперь делать со второй?

— Я рад, — Рома улыбнулся. — Но отвлекал не я. — Он кивнул на Влада.

Влад повернул голову на Рому.

— Это вообще отдельная история...

— Но это помогло, — подтвердил Рома, не дав договорить парню.

— Мне было интнресно, где вы так долго... — Влад все пытался рассказать.

— Ну да, ну да, — Рома рассмеялся. — Это просто любовь ко мне ты. — посмеялся Рома, толкнуы в бок Карины.

— Мы слишком мало знакомы, — мрачно заметил Влад.

— А на самом деле твоя помощь была неоценима, — сказал Рома. — Вопрос о второй камере решился сам собой.

Карина уставилась на него непонимающе.

— За двадцать минут до этого… — начал Рома.

***

Психолог остался с охранником у крыльца. Рома пытался осмотреться, но осторожно, не вызывая подозрений.

— И сколько стоит такой дом? — спросил он.

Молчание.

— Ступени мраморные? Или это искусственный камень? Я в этом не разбираюсь, но выглядит дорого.

Молчание.

Рома подошёл ближе.

— Из мраморной говядины? — пошутил он.

Охранник хмыкнул — кажется, это была усмешка, но Рома не был уверен.

Он отошёл осмотреть бок крыльца.

— Не уходи с поля видимости, — рявкнул охранник.

— А откуда я могу знать, где это поле кончается? — Рома развернулся к нему. — К тому же ты можешь ходить за мной, чтобы поле увеличилось. По сути, оно будет таким же, но если рассматривать с точки зрения повышения памяти, времени и опыта…

Неожиданный стук в дверь забора прервал его философствование.

Ещё раз стук. Громче.

Охранник повернулся на звук, потом снова на Рому.

— Стой здесь, — бросил он и отошёл к забору.

Ну конечно, это Рому не остановит. Он быстро, стараясь ступать бесшумно, направился к гаражу. Дверь гаража была приоткрыта — снизу оставалась щель сантиметров в тридцать. Он прополз под дверью и оказался внутри.

Гараж был огромным, с высоким потолком и бетонным полом. В центре стоял автомобиль — чёрный, блестящий, с тонированными стёклами. Рома присвистнул.

«Мерседес», — подумал он. — «Последняя модель. Или не последняя. Я в них не разбираюсь. Но выглядит дорого».

Он подбежал к машине, открыл заднюю дверь. Салон пах кожей и дорогим парфюмом. Рома достал камеру — вторую, которую планировал оставить здесь, — включил её. Крепление было магнитным, с липучкой, которая, как уверял продавец, «держала что угодно где угодно».

— Боже, как здесь всё мягко, — прошептал Рома, проводя рукой по сиденью. — У меня дома кровать жёстче. Да что кровать, моя собственная кожа по сравнению как язык после черемухи.

Он решил оставить камеру под водительским сиденьем, почти под ковриком. Засунул её туда, надеясь, что никто не заметит.

— Ты что здесь делаешь? — раздался голос сзади.

Охранник схватил его за плечо и отпихнул от машины. Сам залез внутрь, проверить, что Рома там не натворил.

— Я… мне... понравилась машина, — забормотал Рома, пытаясь выглядеть как можно глупее, вернуться в образ дурака. — Я хотел просто посмотреть… Там так классно…