Академия избранных Мраком. Поддельная адептка

Вальдер

Три года назад

– У вас удивительные способности, кирр Эфлон, жаль, что они избрали себе столь недостойное вместилище.

– Если вы хотели меня оскорбить, магистр, то просчитались, – он не показывает виду, насколько уязвлен словами наставника.

Магистр Велтра, приглашенный отцом, занимается с Вальдером трижды в неделю, дополнительно к школьным урокам.

– Оскорбить? О, нет. Просто называю вещи их именами. Вы получили шанс изменить этот мир, но вместо этого пытаетесь разрушить все вокруг себя. Не боитесь, что прилетит рикошетом?

– Кто сказал, что перемены – всегда что-то хорошее? – Вальдер усмехается. – Если разбить эту вазу, и она, и комната изменятся. А если не просто разбить, а об вашу голову, перемен станет еще больше.

Ему надоел этот взгляд. Магистр смотрит так, словно уверен, что проник в его, Вальда, душу. Но на самом деле просто скользит по поверхности. Выхватил пару очевидных фактов и построил свои теории.

Вальд Эфлон не вписывается в шаблоны, по которым привыкли жить эти правильные маги с их устаревшими представлениями о жизни.

– Рано или поздно вы станете лордом Рейендаром, – напоминает Велтра, – и это ответственность! А с вашими талантами – вдвойне! Уже сейчас, без особого обучения, у вас четвертый уровень общей магии и пятый в менталистике. Если развивать дар, вы сможете достичь невиданных высот. Или ужасающих низов.

– Напомните, зачем вы здесь, магистр? – насмешливо спрашивает Вальд. Для него давно нет авторитетов. А Велтра ему противен своей угодливостью перед отцом. Он открыто лебезит перед всесильным лордом Рейендаром, верховным судьей высшего магического суда королевства Зойдарс.

И несчастным родителем непутевого сына, на которого поступают жалобы из школы.

За час до выволочки, которую по велению лорда решился сделать юному Эфлону магистр, Вальдер подслушал их с отцом разговор.

– Не хочу вас пугать, господин Эфлон, – уважительно распинается перед работодателем Велтра, – но возможно, вам стоит после выпускного сына ждать черную сойку.

– Черную сойку Мракендарра? – рявкает отец.

Судя по молчанию, магистр просто кивает.

– То есть, ты считаешь, Кастин, что у моего сына дисбаланс в эфирее? – уточняет лорд Рейендар.

– Эммм… он очень одаренный, очень сильный мальчик…

– Отвечай на вопрос! – Вальдер узнает эти рокочущие нотки. Они словно в груди тигра рождаются.

– Шанс этого весьма высок, лорд!

– Хм. Не вижу в этом ничего ужасного.

Эти слова отца поражают Вальдера.

– Мракендарр – достойная, древняя академия. И там преподавательский состав подходит к обучению всерьез. Потому что от работы учителей зависит судьба не только отдельно взятого студента, но и его окружения после обучения. Из Мракендарра во все времена выпускались великие маги. Но пока держи свои соображения при себе, Кастин. И не проболтайся моей жене. За это удавлю.

– Но ведь леди Рейендар сама обо всем узнает!

– Не сегодня, – отрезает отец, – а сейчас иди к моему сыну и проведи с ним вдохновляющее занятие. Зря я тебе что ли плачу, Кастин? Прополощи его мозги, если до них доберешься. Пусть задумается о своей возможной участи, балбес малолетний.

Получив такой наказ, Кастин Велтра старается достучаться до своего воспитанника. Но Вальдера это только злит.

Они не знают его. Никто. Даже собственная мать, когда до нее доносятся отголоски слухов о проделках сына, только вздыхает и нюхает соли, не пытаясь его понять.

Отец оберегает супругу, используя для этого все возможности, поэтому мать не так часто узнает о том, что натворил Вальдер.

Недавно его грозились выгнать из школы с треском, после того, как он спутал мысли преподавательского состава и вызвал беспорядки во всем корпусе.

Для директора это стало последней каплей. До этого он покрывал Вальдера из страха перед его отцом.

Разумеется, Вальду здорово влетело. Он и сейчас находится под домашним арестом. Временно его перевели на заочное обучение, а лорд Рейендар вновь пожертвовал круглую сумму на магическое оборудование для школы. Все ради того, чтобы наследник получил аттестат без черных пятен.

Понятно, что отец не против Мракендарра. Да он только порадуется, если за сыном прилетит не одна птица, а целая стая. И унесет его в закрытую академию, где учатся те, чьи возможности пугают поначалу их обладателей.

3.2

– Основа нашего мира, Ардилодии, это два божества, Луч и Мрак. Две энергии, дух и материя. Ошибочно называть их светом и тьмой, они равноценны, как и армии помощников демиургов: Лучезаров и Мракенаров. Глупо и невежественно считать их добром и злом… адептка Талфин, вам неинтересно?

Доцент Илхим, преподаватель истории мировых магических практик, прерывается и возмущенно смотрит на Эльну. Мы с ней расселись по разным концам аудитории так чтобы друг друга не видеть.

– Простите, доцент Илхим, – в голосе Эльны совершенно не слышно извинений, он звучит дерзко, – но эту сказку о сотворении мира рассказывают в начальных классах.

– Так может, вы продолжите? – предлагает уязвленный преподаватель.

Доцент Илхим молод, чуть старше тридцати и очень светлокож. Точнее, альбинос. От малейшего волнения на его щеках появляются мелкие беспорядочные пятна, и это создает резкий контраст с тонкими белыми волосами, бескровными губами и почти прозрачными радужками больших глаз, опушенных практически невидимыми ресницами.

Эльна шумно выдыхает и заводит взгляд к потолку, но деваться некуда. В первый учебный день лучше не выделяться в плохую сторону. Это даже такая безбашенная особа, как моя соседка, прекрасно понимает.

– Ардилодия стоит на балансе духа и материи. По легенде сотворения магии, эфирей состоит из частиц дыхания демиургов, Луча и Мрака. И у большинства магов их равное количество. Потому что для ворожбы нужно и то и другое.

Эльна смолкает, смотрит на доцента с усталостью, будто каждое слово стоило ей физических усилий.

– Хорошо, Талфин, – кивает Илхим, – рад, что вы меня все же слушали, хоть и занимались рисованием виселицы в своей лекционной тетради. Садитесь. А я все же продолжу.

Илхим продолжает обходить аудиторию, монотонно вещая нам об основах, которые и правда всем известны не то что из школьной программы. Из сказок, что нам рассказывают с колыбели.

– Как верно подметила адептка Талфин, для полноценной магии нужны дух и материя. Вместе эти энергии созидающие, по отдельности – разрушающие. Примерно один человек на двести, имеющих магические способности, имеет перевес тех или иных частиц. Тех, чей эфирей содержит больше материи, принято называть темными магами, а людей с преобладанием духа – светлыми. Но это очень примитивные определения, свойственные лишенным способностей обывателям. Вы попали сюда, потому что в вас сильнее сторона материи. И как можно понять из моих слов, каждый из вас – это исключение из правил.

– Отец сказал, что я урод, – подает голос парень с последнего ряда.

– Возможно, он не владеет всей информацией о предмете, – тактично отвечает Илхим, – никто из вас не урод. Вы – маги с исключительными способностями.

– Но ведь злодеями становятся темные! – продолжает тот же парень. Оборачиваюсь, чтобы его рассмотреть. Лопоухий кучерявый блондин с копной волос, вставших дыбом.

– Примеры из мировой истории показывают, что злодеями могут стать как люди с перевесом луча, так и мрака, – спокойно произносит Илхим, – да, маг с ярко выраженной энергией, хоть одной, хоть другой имеет больше шансов пойти по наклонной дорожке, думая, что этот путь ведет наверх. Но к себе в подельники они привлекают и равновесных волшебников, и обычных людей… напомните мне, адепт Ханиш, как они зовутся?

– Обиходы, – без раздумий выпаливает лопоухий, – люди, лишенные эфирея и даже его зачатков.

Я поражаюсь памяти доцента Илхима. На протяжении всей лекции он обращается то к одному, то к другому студенту по фамилии, не заглядывая в журнал.

– Верно, Ханиш, – улыбается преподаватель, – какая бы энергия в вас не перевешивала, все равно в эфирее присутствуют они обе. Об этом важно помнить всегда. Вы не темные маги, как я уже говорил. Потому что в любом случае состоите из того и другого. По-настоящему темных, имеющих эфирей из частиц только лишь одной материи, в нашем мире не существует. Как и светлых без крупиц дыхания Мрака. Это главный постулат, на котором мы строим наше обучение.

– А вы верите в легенду о чистой материи? – спрашивает девушка с первого ряда.

– Как вы правильно заметили, адептка Кариан, это только легенда, – глаза Илхима вдруг отливают серебром, на левой щеке проступает два красных пятна. Кажется, эта тема воспринимается им остро.

– Нет никаких доказательств тому, что Черрз, один из духов Мрака, действительно существовал. И уж тем более создал артефакт для разделения эфирея на дух и материю. Но его именем проклинают врагов и пугают детишек. Это не относится к истории магии, скорее к мифам Ардилодии.

Дальше мы записываем в тетради план тем на ближайший семестр и обсуждаем их.

Сегодня первый учебный день, вводный. В графике три предмета и только после них общее собрание в главном зале академии, где нас ожидает приветственная речь ректора.

Это связано с тем, что на открытии нового учебного сезона собирается быть министр магии, но Мракендарр у него на сегодня второй. Сначала министр Рольхен планирует посетить академию Стихий, а после нас отправится еще куда-то. Чтобы успеть, высокопоставленный чиновник будет использовать порталы, уж слишком велики расстояния. Королевство Зойдарс огромно, а Мракендарр удален от больших городов.

Первой лекцией на сегодня было введение в Зельеварение, второй – Основы Материи. Сейчас как раз последний рывок перед волнующей встречей с руководством. И со всей студенческой братией.

Эльна со мной не разговаривает. Вчера ей пришлось пыхтеть под дверью и бесконечно копаться в сумке. Не найдя ключ, она нервно дергала за ручку двери. Сжалилась я быстро. И открыла. Увидев пораженное лицо Эльны, сказала, что нашла пропажу на дне рюкзака. И доброжелательно поинтересовалась, почему она топчется под дверью, как дитя малое.

– Без тебя тут не обошлось! – фыркнула она. И затем погрузилась в молчание.

Пусть изображает пострадавшую, я ей не верю. Кто еще мог так недобро надо мной подшутить, а главное, знать, когда это лучше всего сделать? Понятно, что она не стала бы таскать с собой два ключа, чтобы себя случайно не выдать. Вот и пришлось под дверью торчать. Вероятно потом она просто притворится, что получила новый ключ, сама будет при этом пользоваться тем, что из душевой сперла.

По аудитории проносится мелодичный звон небольшого колокола.

Затем включается громкоговоритель.

– Всех студентов и преподавателей академии Мракендарр просят собраться в главном зале торжеств для открытия нового, 333-его учебного года!

Сокурсники оживляются. А у меня ощущение, как перед прыжком. Вот я и вступаю в большую игру.

3.3

– Это она. Последнее звено.

Украшенный перстнем указательный палец ухоженной руки почти с нежностью обводит овал девичьего лица на карточке в личном деле адепта.

– Но, Наставник, это же посредственность! Обычная девчонка без особых талантов. Даже в школьном аттестате зацепиться не за что.

– Ты еще молод, – Наставник качает головой и мудро улыбается, – и не понимаешь, что сокровище часто спрятано под неприметной оболочкой. Дух привел ее сюда. Из всех новичков Ирлея Летхит – самый подходящий вариант.

– Даже ее соседка, Эльна Талфин, куда больше похожа на ту, что нам нужна! – горячо возражает парень, указывая на дело, лежащее рядом.

Лицо Наставника закрыто. Ученик до сих пор не знает, кто он. Они общаются в полумраке, где не разглядеть движений и особенностей фигуры. А магия глушится, он не может ничего прощупать.

– Дата рождения, – глухо говорит старший, – астрологическая карта идеально ложится. И приглашение, с которым она сюда прибыла… оно меченое, настроено на определенную волну. Это ее мы ждали. Обрати на нее внимание. Но так, чтобы девочка не поняла, кто ей заинтересовался. Пусть считает, что все против. Это сделает Ирлею Летхит более восприимчивой и сговорчивой, когда она нам понадобится. Сейчас ей должно быть несладко. Она должна сама захотеть присоединиться к нам. Но понимать, что эта привилегия доступна не каждому желающему.

– Я понял, Наставник, – голос Ученика звучит неуверенно.

– Следи за ней. Наблюдай. Жди, когда проявится скрытая в Ирлее Летхит магия. Мощная, неукротимая. И подкидывай ей новых препятствий, чтобы эфирей укреплялся.

– На счет этого не сомневайтесь, Наставник, – улыбается Ученик.

– Можешь идти. И унеси личные дела первокурсников, пока их не хватились.

Юноша почтительно кланяется, собирает картонные папки.

***

В зале торжеств так людно, что и призраку некуда просочиться. Мне посчастливилось воткнуться в пятом ряду, через два места от прохода, между лопоухим Ханишем и незнакомой девушкой. Не с нашего курса, а значит постарше. Скорее всего, со второго года обучения. Начиная с третьего адепты уже чувствуют себя старожилами и тусуются в особицу.

Начальный факультет, на который попадают все “новобранцы” – это снаряд для отработки ударов небожителей академии. Второй курс недалеко ушел, особенно это заметно где-то до Новогодья.

Торжественное открытие года задерживается.

Адепты шушукаются, парни задирают друг друга, преподаватели время от времени шикают на самых буйных.

Насколько поворачивается шея, осматриваюсь в зале. И замечаю Ларию. Подругу, ради которой провернула всю свою сомнительную авантюру. Теперь она мне кажется ненужной.

Лария спускается по проходу между рядами и вот-вот окажется совсем рядом.

Она улыбается нормальной, живой улыбкой своему собеседнику. А это… кто еще, как не Вальдер Эфлон? Признаться, я даже не удивлена.

– Лария! – окликаю, не сдержавшись.

Она вздрагивает, ищет ту, что ее позвала. Эфлон замечает меня первым.

– Букашка? – щурится недобро. – Оттил, ты с ней знакома?

Взгляд Ларии равнодушно упирается в меня. Подруга пожимает плечами.

– Это так, моя родственница. Из дальних.

– Хм, значит не совсем уж из из лесу вышла, – скалится Эфлон, а Лария хихикает.

Тут же к парочке подлетает Керейна.

– Вальд! – восклицает, оттесняя Ларию, – Вот ты где! Все уже расселись, а ты застрял между рядами. Пошли!

И Дикая Слива тянет будущего короля академии за рукав, уводя от Ларии.

Чудесно. Они за этого оболтуса драться готовы!

– Просьба всех занять свои места и соблюдать тишину, – раздаётся торжественный бас, – мы начинаем!

3.4

– Для тех кто меня не знает, представлюсь, – смуглый мужчина с волосами настолько черными, что они отливают синим, обводит зал с кривой усмешкой. Она подразумевает примерно следующее: разумеется, тут каждому известно мое имя, но выступление лучше всего начинать с шутки. Пусть и несмешной.

– Я Абрал Талироди, ректор этой великолепной академии, где студенты раскрывают свои способности и учатся направлять их на пользу обществу.

Талироди делает паузу, и в зале тут же раздаются аплодисменты.

– Дорогие мои коллеги, как настоящие, так и будущие, – продолжает ректор, довольный тем, что все идет по заученной программе, – 333-й учебный год в академии Мракендарр объявляется открытым! И я предоставляю слово нашему высокому гостю, министру магии Зойдарса, Квентелу Рольхену.

В зале снова заученно хлопают. Особенно стараются третьекурсники. Они на подъеме: удалось проскочить второй год обучения и стать “своими” среди старожилов.

А вот выпускной курс просто касается пальцем о палец. Небожители, которые видели уже все.

Министр Рольхен невысок, плешив и похож на хорька. Но несмотря на столь незавидную внешность, излучает силу и влияние. Ореол власти делает его значительнее. Самое удивительное то, что в тщедушном тельце министра живет звучный низкий голос. А еще этот мужчина держится с необычайным достоинством, и это перекрывает все его внешние недостатки.

– Приветствую величайших магов нашей современности! – произносит министр, и гул в зале смолкает. – Мне, обычному равновесу, сложно понять, каково это, когда одна грань твоего магического дара выпирает, подчиняя себе все остальное. Но я, тем не менее, восхищаюсь вами, господа адепты. Каждый день жизни до этих стен вам приходилось вступать в бой со своей природой. Но теперь, попав в Мракендарр, вы поймете, если еще не поняли, что никакого боя нет и быть не должно. Вам нужно не биться со своей природой, а жить с ней в мире. Использовать свой дар как преимущество. И я уверен, в Мракендарре этому научат лучше всего!

Овации. На этот раз, вполне искренние.

Министр удаляется, его ждут в других академиях.

Перед нами выступают по очереди деканы всех факультетов. В Мракендарре их пять, точнее, четыре с половиной: Начальный, куда попадают все первокурсники, Стихийный, Боевой, Ментал и Ясновидение, а так же Общий. В последний зачисляют тех, чей дар нельзя трактовать однозначно.

По вполне логичным причинам Начальный и Общий объединены. По сути, Общий факультет это расширенный Начальный. Поэтому у нас хоть и разного цвета форма, но один декан.

После первого курса адептов распределяют по четырем направлениям по результатом переходных тестов. Или выгоняют за неимением способностей, если слабый эфирей так себя и не проявил.

На Стихийном обучаются не только те, кто владеет стихийной магией. Туда же входят такие дисциплины как подчинение магических животных, растениеводство и зельеварение.

С Боевым все более менее понятно – там учат наводить разрушительные или защитные чары, обращаться с боевыми артефактами и выстраивать стратегию и тактику.

Ментал и Ясновидение еще иногда называют факультетом Чернокнижия, так как с него все и начиналось. Прорицатели, астрологи, менталисты и как ни странно, трансформаторы и некроманты – такая пугающая публика учится на “Чёрном”. Это еще одно прозвище факультета, несмотря на то, что пиджаки адептов не черные, а темно-синие.

Попаду ли я куда-нибудь? Вряд ли. Мне бы этот год продержаться и понять, стоило ли сюда пробиваться. И если да, то помочь Ларии, вернуть ее если не прежнюю, то хотя бы настоящую.

Когда все выступили, вновь выходит ректор Талироди.

– На сегодня церемония закончена, – заявляет он, – открытие сезона состоялось. Завтра вы приступите к занятиям в полную силу. Но этот вечер будет вашим.

Талироди делает паузу. Адепты оживляются в предвкушении, кто-то потирает руки.

– В восемь часов, как взойдет первая луна, приглашаю всех в столовую на праздничный ужин. Будут угощения и танцы! Явка обязательна. Именно в таких теплых вечеринках устанавливаются здоровые студенческие отношения.

Его последние слова тонут в радостных овациях.

Здоровые студенческие отношения? Это вряд ли. Но возможность поговорить с Ларией я не упущу.

3.5

Эльна ждет под дверью комнаты. Прожигает ненавидящим взглядом.

Я готова усомниться в ее виновности передо мной, но в памяти услужливо всплывают сказанные ей при моем заселении слова: “Эта комната мала для двоих. Завтра сама запросишься хоть на чердак, лишь бы подальше отсюда”.

А после того, как она мне угрожала, случилась эта подстава в душевой.

Я в совпадения не верю.

– Повезло мне получить в соседки тюлениху, – ворчит Эльна, – ты по пути перекусить заглянула?

– Нет, зашла в прорицательскую, погадать на твою судьбу, – отвечаю я, открывая комнату, – тебе выпала карта смирения.

– Не дождешься, – фыркает Эльна, – ты хоть и выглядишь простушкой, но я тебя раскусила.

– Не отравилась? – уточняю заботливо.

– Для меня яд как конфетка! – парирует соседка. – Особенно такой слабенький. Разбавленный. Как тебя вообще черная сойка выбрала? Может, у тебя тарелка каши на подоконнике остывала, или кусок сала за окном висел? А бедная птичка с дороги проголодалась.

Эта милая беседа проходит, в то время как мы обе шуршим одеждой. На вечеринке все будут в своем праздничном. Парадная форма – для более официальных случаев.

Эльна изящно, змейкой проскальзывает в узкое черное платье с закрытыми плечами и длинными рукавами, но с впечатляющим разрезом от середины бедра, открывающим стройную, длинную правую ногу. Левая наверняка ничуть не хуже, но об этом зрителям придется догадываться, потому что ткань плотная, а юбка чуть ли не в пол.

У меня же было приготовлено для такого случая то самое платье, в котором катался по коридору Фелиндрикс. Малышу оно, безусловно, очень идет. Но теперь на ткани куча затяжек и две мелких прорехи.

Верчу бесполезную тряпку, в которую превратился мой наряд, прикусив губу.

– Что, платье помялось? – хмыкает Эльна. Она видит мое отражение в большом зеркале, перед которым колдует над лицом. Наносит темный макияж, закрепляя его магией.

– А ты можешь только за собой следить? – раздраженно бросаю ей. Еще не хватало, чтобы она злорадствовала. – Или придумала новую колкость? Тебе на сцене выступать надо.

– Сцена для выскочек, – фыркает соседка.

Подходит ко мне и по-свойски забирает платье.

Встряхивает, рассматривает, брезгливо ухватив кончиками пальцев и вытянув руки. Будто ей крысу дали.

– А ты у нас не выскочка. Ты у нас скромная.

Говорю это с усмешкой и собираюсь вырвать погибшее платье у нахалки, но Эльна уворачивается.

– Тут работы – пару минут руками поводить. Сама не можешь что ли?

– Я не бытовик, – бурчу под нос.

– Я тоже. Но мы же материалы, не?

Она права.

Энергию Мрака не зря называют Материя. Она переводит духовное в телесное, эфемерное в твердое. Мысли в вещи.

Луч – это душа магии, Мрак – ее руки.

Эльна кидает мое платье на стол, бормочет заклинание, затем пропускает тонкую ткань между ладонями, но она от этого не комкается, а наоборот, расправляется.

– Вот и все, можешь надевать, – торжествующе смотрит на меня.

Мой наряд и впрямь выглядит спасенным.

– Зачем ты это сделала? – смотрю на нее с подозрением. – Или услуга с подвохом? Я надену платье, и на вечеринке оно превратится в ветошь, а может вообще исчезнет?

– Идея отличная, но нет, – Эльна смотрит с усмешкой, – я тебе показала, насколько легко решается твоя проблема, Летхит. А ты ведь точно занимаешь чье-то место, соседка! Здесь мог быть настоящий “материал”, но сойка промахнулась.

Спина холодеет.

Уже второй раз за десять минут Эльна заявляет, что я попала сюда случайно. Что, если она поделится с кем-нибудь своими подозрениями?

Одно радует, общительной соседка не выглядит. Вряд ли пойдет заводить друзей на вечеринке или болтать по душам с Эдирадой Плихан. Но если догадалась она, это могут сделать и другие. Особенно те, что в состоянии забраться в чужую голову.

– За платье спасибо, – говорю я, – но не собираюсь быть тебе должной. Пойду в чем-нибудь другом.

Убираю наряд в шкаф.

– Ну и дура, – пожимает плечами Эльна и возвращается к зеркалу.

ГЛАВА 4

Столовая в главном корпусе академии – это средневековый колонный зал, где впору проводить балы.

Адепты начали стекаться туда еще до того, как на небе появляются первые лучи старшей луны, Лодди. До восхода Диллона еще три часа. Вот столько и продлится вечеринка.

У Лодди розовый оттенок, у Диллона – салатовый. Когда они в небе вместе, это смотрится невероятно красиво. Поэтому я люблю гулять по ночам. В нашем доме есть терраса на крыше, оттуда я и любуюсь ночными светилами. А мама загоняет меня спать.

Мамочка. Как ты, верно, волнуешься за меня! Вспоминаю, в каком шоке ты была, когда я предъявила злополучный черный свиток.

– Но как? Как это возможно?

– Меня выбрала сойка, – пожала я плечами.

Но уверена, мама догадывается, что все не так просто.

Вздыхаю, смахивая непрошеную слезу, отвожу взгляд от огромного розового шара, нависшего над острым, вздыбленным хребтом здания Мракендарра.

Кажется, если залезть на академский шпиль, можно коснуться налитого бока Лодди.

На мне условно-нарядный сарафан стального оттенка и светло-зеленый пиджак. Не шикарно, но и не повседневно.

Филю пришлось оставить в комнате, он бы странно смотрелся сейчас у меня подмышкой.

Эльна пасмурно топала за спиной, ворча:

– Только зря на тебя силу тратила, дурында ты такая.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к ней:

– Если там без подвоха, платье мне еще пригодится.

Иду дальше. Как ни странно, присутствие соседки меня приободряет. Это доказывает, насколько плачевное у меня здесь положение, если девчонка, что откровенно ненавидит, кажется тихим островком спокойствия.