Добыча Темного короля

Глава 1. Жизненный крах

– Мила, так больше продолжаться не может!

Мой единственный, мой суженый… которого я таковым считала, даже когда он расширился в талии и во всех остальных местах. Прямо во время ужина он отложил вилку, на которую сосредоточенно накалывал тушеные овощи, и посмотрел мне в глаза. А потом изрек эту фразу.

– Тебе не понравился ужин? – испугалась я. – Мы ведь сами решили хотя бы по вечерам питаться правильно.

– Мне не понравилась моя жизнь с тобой, – сказал Федор.

И мне даже показалось, что это слуховая галлюцинация.

Мы провели в браке последние три десятка лет и сейчас наша единственная дочь, поздний и выстраданный ребенок, вылетела из родового гнезда в другой город, строить свое будущее.

Я немного поплакала, как положено любящей матери, а потом вдохновилась мыслью, что вот же мы, еще не старые люди, в цвете лет. До старости времени достаточно. Теперь будем путешествовать, жить для себя. Снабжая нашу взрослую самостоятельную дочь деньгами по мере надобности. Вечерами питаться правильно. Для здоровья.

Мы столького еще не видели! Не были вместе на берегу океана. Не встречали рассвет в горах. И много всяких “не”!

А теперь он говорит, что ему со мной не понравилась вся жизнь!

Так, погодите, у него, кажется, есть еще, что мне сказать. Возможно, он объяснит, что имел в виду. Например, сообщит, что купил нам с ним тур вокруг света на двоих, потому что именно такой должна быть наша с ним жизнь!

– Ларочка уже выросла и нам не нужно изображать идеальную семью, – продолжал мой супруг, – теперь мы мы можем двигаться дальше, как сами считаем нужным. Я долго тебя терпел, и не только я. Сложно было находиться в разлуке с моей по-настоящему любимой женщиной.

Вот это да! Он меня терпел? Мои завтраки, ужины и обеды. Выглаженные рубашки и убранную в любом состоянии квартиру, потому что у Феденьки на пыль аллергия…

Его постоянные командировки и неожиданные возвращения из них. Я была во всеоружии, чтобы в любое время накормить и уложить на чистое белье.

Федор очень занятой, поэтому мы никуда не ездили.

– Я не понимаю тебя, – наконец смогла подать голос, и мне казалось, что говорю я из глубокого-глубокого колодца, в который кинул меня Федор, – о какой любимой женщине ты говоришь?

Он вздохнул снисходительно, словно прощая меня.

– В этом ты вся. Зациклена на своем маленьком мирке и не замечаешь, что происходит в жизни близких тебе людей. А я встретил свою единственную. И сейчас наконец-то могу уйти к ней.

Зациклена на своем мирке.

Действительно, миром была моя семья. Оказывается, меня в ней терпели.

– Но почему, Федор? – простонала я.

– Ты давно перестала развиваться. Ходить на концерты и в театры отказывалась. И у меня нашлась другая компания.

– И ты так спокойно об этом сообщаешь? – я была в таком шоке, что тоже говорила очень ровным голосом. – Мне некогда было ходить по театрам, поскольку я водила на кружки Лару, ездила с ней на выступления. Посещала все родительские собрания. И при этом еще и работу не пропускала. Но она давно выросла. А по театрам мы так и не стали ходить.

– Это ты не стала. Ладно, не нужно сцен, Мила. Я все решил.

Он поднялся, даже не потрудившись поставить в мойку грязную тарелку.

– Где мой черный чемодан? – поинтересовался он так обыденно, словно собирался в очередную командировку.

Хотя, я уже сомневалась, были ли они на самом деле.

Молча я прикатила ему огромный чемодан.

– Я возьму часть вещей, самое необходимое. Остальное можешь собрать, я заеду позже. И, Людмила, я очень рад, что мы смогли спокойно и цивилизованно с тобой расстаться.

Я смотрела, как он педантично складывает вещи, и кажется, очень гордится своей цивилизованностью. И дресированной женой.

– Ты кое-что забыл, – буднично сказала я. Сходила на кухню, взяла со стола оставленную им тарелку и аккуратно разместила поверх его сложенных стопочками вещей.

Федор смотрел на меня заинтересованно, кажется впервые за сегодняшний вечер.

– Ты с ума сошла? – закричал он, теряя хваленое самообладание. – Хотел я по-человечески, но нет!

Он нервно закрыл чемодан. Вместе с тарелкой.

– Квартира записана на меня. И знаешь, теперь я хочу привести будущую жену именно сюда! Так что, собирай лучше свои вещи, а не мои.

Федор постоял какое-то время, ожидая извинений. Не дождавшись, взял чемодан и вышел.

Он хочет выселить меня из квартиры, на которую мы зарабатывали вместе? Что ж, я подумаю об этом когда-нибудь потом.

Сейчас мне не хотелось находиться дома. Я взяла ключи и вышла на улицу, убедившись, что Федор уже уехал. На нашей общей машине.

Жалела ли я о своей внезапной вспышке? Нисколько. Этот человек не просто жил со мной. Он изображал идеальную семейную жизнь. Иногда мы выбирались на пикники и фотографировались там втроем, улыбаясь как на рекламный плакат зубопротезной клиники. Он никогда не говорил, что ему плохо, а я не устраивала семейных сцен. Просто был отстраненным и ссылался на занятость по работе.

А на самом деле давно меня не любил, потому что я не развиваюсь. И мучился рядом.

Зазвонил телефон. Дочь.

– Привет, Лариса. Я сейчас пока не могу говорить.

– Я знаю, что случилось, мам. Папа мне уже позвонил и сказал, что он ушел, а ты закатила безобразную истерику.

– Что? – я затормозила посреди пешеходной зоны. Шедший следом прохожий выругался, чуть не врезавшись в мою спину.

– Наконец-то ты смогла сказать что-то против него! – продолжала дочь. – Все твои жертвы были напрасны, мам. Отец никогда их не ценил. Глядя на вас, я сама еще подумаю, выходить ли мне замуж. Я не хочу так же растворяться в муже, выполнять все его прихоти себе во вред.

Вот так. Мою жизнь списали в утиль второй раз за вечер.

Увы, прошлого не изменить. Второго шанса не будет. Я женщина “кому за тридцать”. Сильно за тридцать. Та, которая “замуж поздно, сдохнуть рано”. Это мужчина в моем возрасте еще орел и нарасхват.

А я? Вот бы вернуться на те тридцать лет назад. Стать привлекательной девушкой двадцати с небольшим. И не дать себя сломить никому. Не уступать, чтобы быть удобной его величеству Мужчине.

Я шла, не разбирая дороги и не слушая, что говорит мне дочь. В левом боку собиралась грозовой тучей тупая боль. Когда пространство между ребер вдруг словно взорвалось молнией, я упала на колени, чувствуя, как вспышка заполняет весь мой мир и закрыла глаза.

А когда их открыла – молнии сверкали уже повсюду и лил проливной дождь. Но почему-то я оказалась в лесу, а вовсе не на оживленной вечерней улице. И более того, лежала в большой деревянной клетке. И возбужденный мужской голос пророкотал рядом со мной:

– Вот это добыча, ваше величество!

Глава 2. Королевская охота

Где я? Только что был конец зимы, снег оседал на газонах грязными кучами, оттаявшие деревья начинали робко пахнуть весной. А тут – дождь шелестит листвой. Гроза весенняя…или уже летняя?

Кажется, я в обмороке на нервной почве, и сердце же болело только что, как никогда раньше. Вот и видится всякая ерунда. Надо же такое вообразить – я валяюсь в клетке, как медведь какой-нибудь. Но вода, что струилась по телу, приклеивая одежду к коже, казалась такой натуральной. Возможно, я упала в лужу и мозг вот так это переиграл.

– Почему в клетке – девка? – поинтересовался молодой бас. С такой хрипотцой, что мурашки бегут по коже. Хотя это от холодной воды.

– Я рассчитывал на рысь или кабанчика, которого мы сейчас сюда загоняли.

– Дайте-ка погляжу, – откликнулся первый.

Какое-то шебуршание неподалеку, клетка затряслась. Видела я плохо, почему-то один глаз плохо открывался.

– Все понятно, – изрек тот, что решил “поглядеть”, – она сверху свалилась и крышку клетки проломила. Как еще шею не сломала себе? Девка, ты живая?

Последний вопрос, кажется, адресован мне. Я хотела сказать сразу две вещи: да, я живая, и нет, я не девка. Но вышло какое-то мычание.

– Ну вот, ловушку королевскую испортила, – разочарованно продолжал собеседник, которого я никак не могла разглядеть, – на твоем месте должно быть что-нибудь поинтереснее.

– Хорош причитать, Матео, – оборвал его бас, – вытаскивай девицу, проверь, может ли она ходить вообще. И в следующий раз лучше закрепляй ловушку, скорее всего веревки твои не так натянуты были. Клетка из ямы слишком выглядывала и зверь ее обойти смог. А эта … барышня не увидела и попалась.

Ворчание. Кажется, открывается дверь ловушки. Клетка трясется, ко мне тянутся две здоровенных руки, приподнимают.

– Да я ее знаю! Это Милдред. Приемная дочка суконщика.

– Что ж она в лесу делала? – снова этот голос.

– Ее за кузнеца отдать должны были, – откликнулся кто-то другой, – а она сбежала неделю назад.

– Может, обратно повернем? – это уже Матео, который вытащил меня из клетки и держал на руках. – Погода все одно испортилась и охота поганая. Да и кабана мы уже упустили. Стоять сможешь?

– Не сможет она. Выглядит ужасно. – отозвался бас. – Перекидывай ее мне через седло.

– Ваше величество, может, я себе ее? Или Буту.

– У вас занято котомками, а я пустой. Перебрасывай.

Я наконец смогла достаточно приоткрыть хоть один глаз и видела теперь более-менее. И правда, это лес, и кажется, поздняя весна, день клонится к закату, еще не совсем темно. Передо мной – огромный черный конь, на котором – всадник в черной же одежде. Высокий, мощный и мрачный.

Рядом гарцует шоколадного цвета конь поменьше, на нем парнишка с длинными волосами соломенного цвета…

А что это на них за одежда? Будто я на средневековой реконструкции. Чуть ли не рыцарские латы.

Но разглядеть дальше я не успела, меня швырнули на конский круп и начали приматывать веревками. Я слабо попробовала отбиться.

– Да не боись, Мили, – успокоил меня Матео, – я ж не связываю, а прихватываю, чтоб ты не свалилась. Честь тебе несказанная выпала, девка, с королем поедешь.

Может и честь, но комфорта никакого. Мокрая одежда, конский запах, дождь стал лить меньше, но все равно ощущается.

И еще ужасно болела голова. Со лба и волос стекала розовая вода и я поняла, что кажется, разбила себе что-то, когда каким-то образом свалилась в эту их ловушку. Я примерно догадывалась, как действует нехитрый механизм. Клетку прячут в яме, замаскированной ветками и листьями, зверь не видит, бежит и проваливается. Верхняя часть ловушки – как откидной люк. Она пропускает добычу, а обратно ей выйти не дает, возвращается в прежнее положение.

Кажется, падая, я сломала крышку.

Только вот как мне посчастливилось оказаться невесть где в лесу и провалиться в яму?

Даже хорошо, что в это время мужчины решили поохотиться и проверить ловушку. Кажется, они на нее кабана гнали. Иначе кто знает, сколько бы я тут провалялась?

Ох, как же жестко, неудобно и больно. Беспокоит не только голова, уже болит все тело. И снова начинает давить грудь. Наверное, на самом деле я нахожусь на больничной койке. И у меня начинается новый приступ. Только бы успели добежать врачи… только бы…

Вспышка. Свет. Боль.

– Как ты живая осталась? Или тебя мать драконьим молоком поила? – грудной женский голос.

– Не знает никто, чем ее поили. Подкидыш. – отвечает какой-то мужчина.

Я открыла глаза… Глаз. Потому что второй прикрыт повязкой. Да и голова моя обмотана бинтами, по ощущениям.

– Очнулась?

– Где я? – мой голос был слабым и малоузнаваемым.

– Во дворце короля Арчибальда, – ответила женщина в длинном сером платье и белом чепце. Слева от нее стоял высокий мужчина с проседью в волосах, одетый старомодно. Белая рубашка, коричневый жилет, широкие коричневые же брюки, высокие сапоги.

– Какой странный сон, и длинный.

– Да уж, понимаю тебя, девочка, – кивнула женщина, – из деревенской лачуги попасть в целительскую самого Арчибальда. Любая решит, что это сон.

– Что со мной произошло? – на правдивый ответ я не рассчитывала, но хотелось бы знать ее версию. Король Арчибальд. Целительская… какой бред.

– Его величество с двумя слугами и несколькими вельможами отправился на первую в этом сезоне охоту, – поведала женщина, – скоро будет большое открытие, и король решил удостовериться, что его любимые тропинки не занесло буреломом. Для его величества поставили три ловушки. Опять же, для проверки. Вот в одну ты и угодила.

– И чудом выжила, – добавил мужчина и я поняла, что это Матео. – Вчера, когда я тебя вытащил, решил что голова пробита насовсем. Ты ей обо что-то ударилась. Наверняка, пока падала.

– Вчера? – удивилась я.

– Вчера, да. А ты помнишь, что было, пока ты бегала по лесу? – поинтересовался Матео. – Ты исчезла неделю тому назад, Милдред.

– Нет, не помню, – я помотала головой и почувствовала, что зря это сделала. Внутри черепа начался фейерверк.

– Бедная девочка, память потеряла. Травма головы серьезная. – Целительница посмотрела с жалостью.

Почему она называет меня девочкой? Я чуть младше ее. А может, мы и вообще ровесницы. Так сразу по человеку и не скажешь.

– Вероятно, нужно позвать ее приемного отца, – сказал Матео.

– Только этого жуткого кузнеца сюда приводить не надо, – жестко произнесла женщина, – я ее с того света вытаскивала. А Грэг обратно туда упечет. Мерзкий тип.

– Ты же понимаешь, Славия, решать это будет суконщик, как ее опекун. Милдред слишком юная для того, чтобы распоряжаться своей судьбой сама.

Слишком юная. Да что с ними такое?

– Извините, – вмешалась я в их разговор, – а можно вас попросить дать мне зеркало?

– Бедняжка, боишься, что падение слишком тебя изуродовало? – голос Славии смягчился.

Она отошла от моей кровати и я увидела небольшой стол позади нее. Женщина взяла зеркальце на длинной ручке и протянула мне.

Заглянув в него одним глазом, я застыла.

Да, повязка на голове закрывает левый глаз. Синяк через всю щеку, что выглядывает из-под бинтов. Но несмотря на эти повреждения, я прекрасно видела, что в зеркале отражается чужое лицо. Белокурые волосы выбиваются из-под повязки, хотя мой цвет – темно-каштановый. Серо-голубые глаза, вместо моих карих… нет, сейчас видно лишь один. Но второй, если он целый, наверняка такой же. Черты незнакомые, хотя и миловидные, пусть даже и в царапинах. Но самое главное – это чужое лицо казалось очень молодым. Незнакомке в зеркале было никак не больше двадцати лет.

Глава 3. Милдред

– Да не переживай так, – успокаивала меня Славия, – что, поди с недогляду решила, что глаз второй себе вышибла? Нет, оба на месте. Повредился просто слегка. Но мы тебе сразу зелье из горяч-корня приложили. Так что даже и шрамов не останется. Красоткой будешь.

Чудны дела твои, Провидение! До травмы я не была молодой красоткой. А теперь вот буду.

Попросить ущипнуть меня, чтобы я проснулась или пришла в сознание? Вряд ли это поможет.

Что случилось? Я умерла от сердечного приступа и перенеслась в иной мир, чтобы все начать чуть ли не заново?

Мне вспомнились последние перед обмороком мысли: “ вот бы стать привлекательной девушкой двадцати с небольшим. И не дать себя сломить никому. Не уступать, чтобы быть удобной его величеству Мужчине”.

Последняя фраза особенно забавна, с учетом того, что меня и нашло какое-то “его величество”.

Так что или подсознание мое с юмором, или сама Вселенная.

Если мне это чудится, я могу управлять видением,ведь так? И если попробую взлететь, у меня должно получиться. Отложив зеркало, я махнула руками и попыталась оттолнуться ногами и пятой точкой от кровати. И осталась на том же месте.

– Чего это с тобой, Милли? – с подозрением и тревогой спросил Матео. – Совсем головой что ли повредилась?

– Бедная девочка, надо ж было так стукнуться, – сердобольная Славия силком уложила меня в кровать, – нельзя ее в таком состоянии опекуну возвращать. Но и король вряд ли одобрит, коли мы сиротку надолго тут задержим.

– Да королю велика ли забота, свободные койки в лазарете считать? – рассмеялся Матео. – Ты вот что, Славия, выхаживай ее пока, да посмотрим, куда приспособить. Может в помощницы возьмешь.

– А что это ты такую заботу о безродной девице проявляешь?

Целительница повернулась к мужчине, приставила руки к бокам и спина ее стала грозной.

– Совсем стыд потерял?

– Ну, что ты! – замахал руками Матео. – в непотребствах меня подозреваешь каких-то. Жалко ее просто, болезную. На дочку она мою похожа, которая от чумы десять лет назад сгинула. Вот и расчувствовался чутка.

Строгая Славия тут же смягчилась, но все равно велела Матео выметаться, поскольку меня нужно было приводить в порядок.

Когда мужчина ушел, мы выяснили, что стоять я пока без посторонней помощи не смогу. Ноги не держат, да еще и голова слишком кружится. Наверняка у меня сотрясение мозга.

Славия накормила меня жиденьким бульоном, чуть ли не сама с ложечки.

– Скажите, где я? – звук моего голоса пугал не меньше, чем отражение. Хоть и совсем слабый, но какой-то грудной тембр, не свойственные мне модуляции. Что же будет, когда я заговорю в полную силу?

– Тебе несказанно повезло, Милдред, – добрая женщина присела на край моей кровати, – ты попала во дворец короля Арчибальда. Придешь в себя и сможешь вернуться домой, к опекуну.

– Я слышала что-то про кузнеца. И суконщика.

– Неужели ты ничего не помнишь? – с беспокойством посмотрела на меня Славия. – Я слышала, при сильных ударах головой такое случается. Но сама ни разу не видела кого-либо, потерявшего память.

– Помню только лес и грозу, – осторожно сказала я. Не стоит пугать знахарку и сообщать лишнюю информацию о моей неудавшейся семейной жизни.

– Бедняжка. Ты – Милдред. Сирота, которую то ли подкинули в совсем детском возрасте под дверь суконщика, то ли она сама туда приблудилась. Точно я и сама не знаю, Матео тебя узнал. Он видел, как ты помогаешь приемному отцу на ярмарке в прошлом году. Работы тебе много доставалось. Вы с Матео родом из одной деревеньки. Поэтому он и слышал, что тебя должны за кузнеца выдать.

Значит кузнец – мой жених. Что же я делала в лесу в такую погоду?

– Кузнец – человек страшноватый, о нем говорят, что он колдун. Женат не был ни разу, а вот сейчас в зрелом возрасте ему приспичило оставить наследника и обучить его ворожбе да кузнечному делу. И для этого требуется здоровая и красивая жена. Вот он тебя и выбрал. Да ты, видать, испугалась и сбежала. Больше мне неведомо ничего.

– А деревенька, в которой я живу – далеко отсюда?

– Рядышком совсем, пешком дойти можно. В ней в основном живут те, кто обслуживает королевский двор. Продукты заготавливает, рыбу ловит, скот выращивает, ткани делает. Даже мануфактура своя есть.

Картинка вырисовывалась совсем уж неприглядная. Значит я – сирота без роду без племени, приблудыш суконщика, а в ближайшее время должна была стать собственностью жестокого кузнеца. Понятно, почему сбежала.

Лучше, конечно, было бы очнуться какой-нибудь наследной принцессой или маркизой. Да и не в средневековье, пусть и развитом. А там где могут сделать томограмму и не станут лечить сотрясение мозга и травму глаза эликсиром из какого-то корня.

Но вспомнив, от какой боли я неожиданно для себя самой сбежала в этот странный и пока чужой мир, подумала: “Поживем дальше, увидим, что будет”. По крайней мере, теперь я молодая, а после того как меня тут выходят, буду еще и здоровая и возможно, симпатичная. Прости Милдред, что выселила тебя. Очень надеюсь, что ты не попала на мое место. Там тоже сейчас несладко.

Ох, неужели я на полном серьезе обо всем этом рассуждаю? Хотела посмеяться над собой, но почувствовала, как снова проваливаюсь в сон.

А разбудил меня грубый голос:

– Эй, Милли, чего разлеглась? Опозорила меня перед всей деревней! Хватит от работы отлынивать, быстро собралась и пошла домой!

Глава 4. Опекун

Открыв глаз, способный видеть, я убедилась, что все еще остаюсь Милдред и лежу на кровати в целительской.

А над этой кроватью стоит неприятный тип. Пожилой мужчина, на голове топорщится колючий ежик жестких волос, каштановых с проседью. Глаза водянистые, навыкате. Густая каштановая с сединой наполовину борода закрывает большую часть лица, спускается на грудь. Впалую и тощую. И весь он худосочный, но, кажется, жилистый. Рукава рубашки из грубого полотна закатаны до локтей, открывая загорелые и словно оплетеные корнями деревьев, руки.

– Шарахалась по лесу, зверей распугала, охоту королю испортила. А тебя между прочим жених такой видный дожидался. Захочет ли взять теперь?

– Кто вы, любезный? – в целительскую зашла Славия, с удивлением уставилась на посетителя. Значит, они незнакомы.

– Я опекун этой неблагодарной твари! – он выкатил глаза еще сильнее, кажется вот-вот они вывалятся.

Хорошенький у Милдред приемный отец. Почему она только сейчас в лес сбежала?

– Как вы вообще проникли на территорию владений короля? – продолжила возмущаться Славия.

– У меня тут свои люди! – заносчиво выпалил суконщик. – С чего я каждой бабе должен буду отчитываться!

– Каждой бабе? Потрудитесь извиниться!

Славия подняла правую руку, в которой блеснуло что-то похожее на круглое карманное зеркальце, наставила на грубияна.

Это возымело неожиданный эффект. Хам попятился назад, чуть не врезавшись в мою кровать и выставив вперед руки.

– Извиняюсь, извиняюсь, – бормотал он примирительно, – грех попутал, не видел, с кем разговариваю. Охранник тут на воротах – сосед мой. Он и впустил, я сказал что приблудная моя здесь содержится. Он быстро понял, о ком я.

Славия спрятала “зеркальце” в карман. Интересно, что это за штука, которая навела ужас на такого отъявленного наглеца?

– Так заберу я дочурку-то свою? – залебезил суконщик.

– Как вас зовут? – спросила Славия.

– Валекс Сим, – поспешно ответил мужчина, – я тут с оказией был, сукно завозил в цех, что рядом. Ну и про Милли мне сказали. Мне потом несподручно за ней тащиться.

– Сможете ли вы оказать надлежащий уход за девушкой? – Славия строго посмотрела на Сима.

– Надлежащий для нее и окажу, как иначе, – закивал пройдоха.

– Милдред, – обратилась ко мне знахарка, – господин Валекс – твой опекун, он имеет право забрать тебя отсюда.

Я могла только кивнуть.

– Есть ли у вас какой-нибудь транспорт? Бедняжка с трудом может стоять.

– На телеге свезу, она как раз освободилась после сукна.

– И еще, – Славия вздохнула, – девочка ударилась головой и почти полностью лишилась памяти.

– Невелика потеря, – пробормотал Сим, – было бы ей, что помнить.

Мне пришлось вставать и добираться до повозки вниз по лестнице. Это оказалось тяжело, меня мотало из стороны в сторону. Славия велела Валексу помочь мне, и тот послушался, но я понимала, что лишь из страха. Сама я боялась подумать, что ждет меня, когда мы останемся одни с этим наглецом и грубияном.

Целительская оказалась двухэтажным чистеньким зданием, снаружи выглядело как круглая башенка с острой крышей. Но больше всего меня поразил вид, который открылся, когда я оказалась на улице. Да, здесь была весна, я вчера не ошиблась. А еще мы стояли неподалеку от настоящего замка. Или дворца. Красивого, немного мрачноватого, в готическом стиле. Просто огромного. У каждого из входов в это великолепие стояла грозная охрана.

Здесь, стало быть, живет тот самый король Арчибальд, на чьей охоте я стала нежданной добычей. Мы с Валексом вышли из ворот, и когда за нами закрылись тяжелые створки, напускная приветливость с него слетела напрочь.