Две жизни. Банковский роман

Первоначально лимит обмена был установлен в 35 тысяч рублей, то есть примерно 35 долларов. Согласно прописке в паспорте граждане России могли обменять указанные суммы в течение двух недель в отделениях Сбербанка России, о чем в паспорте ставился штамп. Суммы, превышающие 35 тысяч рублей, подлежали зачислению на срочные депозиты сроком на шесть месяцев. В стране началась паника.

Творцы денежной реформы немного подумали и за подписью Президента РФ выпустили указ, согласно которому сумма принимаемых к обмену банкнот старого образца увеличивалась до 100 тысяч рублей, примерно 100 долларов на человека. Пытаясь немного приободрить отчаявшихся людей, Центральный банк выпустил разъяснение о продлении времени обмена денег. Однако с 1 октября 1993 года обменять старые банкноты на новые можно было только при предъявлении документов, подтверждающих невозможность обмена в более ранние сроки. Те, кто половчее, бросились на поиски «подтверждающих» документов. Многие люди физически не успели обменять свои наличные сбережения. Эти деньги пропали. Паника сменилась беспомощностью, апатией, бессильной злостью.

Предприятия и организации могли обменять наличные деньги в пределах тех сумм, которые оказались в кассах на начало дня 26 июля 1993 года. При этом банк мог принять от предприятия не все наличные, которые были в кассе, а только суммы, не превышающие установленный ранее лимит для кассы данной организации. Остальное «сгорало».

Инна до боли в глазах вчитывалась в непрерывно поступающие в филиал письма, инструкции и разъяснения, пытаясь организовать работу согласно предписанному порядку. Она, возможно, и пошла бы на какие-то ухищрения, совсем не ради личной выгоды (об этом и речи быть не могло), а ради спасения ключевых, значимых для выживания филиала клиентов, однако, привыкший к порядку, верный своим жизненным принципам, Антон был неумолим. Играть не по правилам он не умел и даже не пробовал.

При этом он довольно скоро научился обстоятельно и вдумчиво читать банковские инструкции и указания. Он искал и находил не нарушающие требования документа лазейки и в то же время позволяющие как-то помочь клиентам спасти хотя бы какую-то часть своих денег. Помогая, он надеялся заполучить благодарного клиента на расчетно-кассовое обслуживание.

Кроме денежных ограничений, касающихся российских граждан и предприятий, власти пытались также обуздать приток бесполезных, а потому и ненужных бумажных рублей, хлынувший в Россию из бывших советских республик, чьи центральные банки уже начали печатать свои национальные денежные знаки. Совокупными усилиями правительства и Центрального банка в ходе реформы 1993 года было изъято 24 миллиарда банкнот. Все они грязным, вонючим потоком хлынули в банковские кассы пересчета и хранилища. Немалую часть почти неуправляемой денежной массы приняли на себя региональные филиалы новых коммерческих банков. Технически хорошо оснащенный филиал «Еврокосмоса» не стал исключением.

Все это так и осталось бы пусть очень драматическим и болезненным, но все же принадлежащим экономической истории страны фактом, и со временем отболело и забылось, если бы не стало их повседневной работой и даже их повседневной жизнью. Удушающе зловонный запах, который издавали сброшенные прямо на бетонный пол кассового узла горы собранных в пачки бумажных купюр, преследовал Инну еще многие и многие годы.

Инкассаторские машины беспрерывно сновали по городу. Счетные машинки стрекотали безостановочно. Девочки-кассиры работали едва ли не круглосуточно, обмотав головы и лица по самые глаза кусками белой чуть влажной материи, чтобы не задохнуться от зловония в бетонных коробках касс пересчета.

В те дни Антон оказался едва ли не национальным героем сначала в глазах своих абхазских родственников, а затем хозяйственников, разного рода чиновников и даже лидеров мятежной республики. Он старался сделать все, что было в его силах, пытался помочь всем, кто просил. Дверь в его кабинет практически не закрывалась. Казалось, чем больше просьб и проблем, тем для него лучше.

***

Еще в начале августа 1992 года обострилась напряженность между руководством Грузии, получившей независимость в результате распада СССР, и стремящимися к независимости от Грузии лидерами автономной Абхазии. Скоро разразился открытый вооруженный конфликт с применением авиации, артиллерии и всего того, что разрушало и убивало. Конфликт привел к полному опустошению обширных районов и массовому перемещению населения. Из 537-тысячного населения довоенной Абхазии примерно половину составляли грузины, которые теперь стали беженцами. Около 30-ти тысяч абхазов оказались на территории России.

В середине сентября 1993 года абхазские силы при вооруженной поддержке из-за пределов Абхазии начали наступление и захватили столицу Сухуми, а через несколько дней контролировали уже всю территорию республики. В мае 1994 года было подписано соглашение о перемирии, формально положившее конец войне, которая продолжалась тринадцать месяцев.

Россия участвовала в процессе урегулирования грузино-абхазского конфликта с самого начала, официально выступая в качестве посредника. В итоге же возникла глубокая финансовая и экономическая зависимость изолированной от внешнего мира Абхазии от России. И уже тогда было понятно, что со временем эта зависимость будет сохраняться и углубляться. Скоро появились первые всходы: опираясь на опыт и поддержку России, к середине 1990-х годов в Абхазии были созданы государственные институты власти и управления, включая Банк Абхазии.

Военно-политическую и социально-экономическую ситуацию в Абхазии Антон воспринимал как свою личную драму. И он не собирался оставаться в стороне от происходивших событий. Возможно, именно тогда в его голове окончательно созрела и превратилась в цель его жизни идея служения абхазскому народу, частью которого он себя считал. Как бы там ни было, но львиная доля российских бумажных денег, поступающая в ходе жестокой денежной реформы 1993 года в кассу руководимого им филиала, тем или иным путем ввозилась с территории Абхазии.

***

Всегда, а в период столь радикальных перемен в особенности, массовые операции с наличными деньгами влекли за собой непомерно высокие риски. Службы собственной безопасности банков, а особенно региональных филиалов, которые вырастали порой на совершенно неподготовленной почве, в условиях тотального дефицита профессионалов, были явно не готовы к свалившимся на их головы испытаниям.

Отставной майор советской армии и четыре совсем недавно демобилизованных сержанта, умевших, правда, держать в руках оружие, – вот, собственно, и вся физическая охрана филиала «Еврокосмоса». Технические требования к обеспечению охраны кассового узла и офиса в целом они, разумеется, выполняли, действовали согласно инструкциям и указаниям Банка России, но от жуткого инцидента, связанного с легкомыслием и беспечностью людей, оказавшихся не готовыми к встрече с опасностью, так и не убереглись.

Когда кампания по обмену купюр стала понемногу затихать и все сотрудники принялись потихоньку мечтать о премиях и передышке, как-то утром первым приехавший на работу Антон обнаружил входную дверь офиса незапертой. Пройдя вглубь, он увидел труп дежурившего ночью охранника, лежавшего на полу перед металлической дверью предкассового тамбура с простреленной грудью. Подоспевший начальник охраны тут же позвонил в милицию. Довольно скоро прибыла следственная группа.

Выяснилось, что следов взлома ни входной группы офиса, ни тем более бронированных дверей кассового узла нет. Кнопка тревожной сигнализации не срабатывала, вызов на пульт охраны не поступал. По всему видно было, что охранник, по неопытности и по неосторожности, сам открыл дверь офиса человеку, которого он по-видимому знал и от которого не ждал нападения. Под страхом угрозы со стороны грабителя, охранник сам открыл бронированную дверь предкассового помещения. До следующего утра здесь оставалась инкассаторская сумка, доставленная с ночной пересмены круглосуточного пункта обмена валюты. Согласно отчету кассира, в сумке было 850 долларов и эквивалентная сумма в рублях. Примерно столько, сколько нужно было, чтобы кассир начал смену и «крутился на обороте».

Почуяв добычу, не очень осведомленный в подобных вопросах грабитель, явно спешил и сильно трусил. Он выстрелил в пытавшегося остановить его охранника из его же оружия и, прихватив сумку, выскочил из банковского офиса на улицу. Бежал он куда-то в сторону Сочинки. Там остановился, вытряхнул из инкассаторской сумки свой оказавшийся скудным улов и бросил сумку в воду. Зацепившуюся за камень в русле обмелевшей реки ее скоро нашли всего в нескольких метрах от моста.

После выполнения всех необходимых формальностей офис опечатали и закрыли. Сотрудников отправили по домам. Инне, как фактическому руководителю, было предложено проехать в отделение милиции для дачи показаний. В районном отделении УВД ей велели подождать у дверей одного из кабинетов, пока ее вызовут. Инна покорно села на стул и стала ждать, пытаясь унять охвативший ее озноб.

Она почти не помнила этого охранника, знала только имя и фамилию, что ему было лет двадцать семь, что он служил в армии где-то в Сибири, что у него есть жена и маленькая дочь, что начальник охраны взял его на работу по просьбе кого-то из своих знакомых. Инна пыталась сообразить, что еще она может сказать по поводу случившегося, но ничего не приходило в голову, кроме одной-единственной мысли о том, как мало порой стоит человеческая жизнь.

Инна сидела у двери кабинета час, потом другой, третий. Туда-сюда ходили какие-то люди. Ее никто не вызывал, к ней никто не обращался, и вообще о ней, судя по всему, забыли. Настенные часы в коридоре показывали уже семь вечера. Инна продрогла и проголодалась. Дочь наверняка вернулась из школы в пустую квартиру и теперь, не понимая, когда придет мама, сидит одна и, наверное, плачет.

«А что это вы тут, барышня, делаете?» – окликнул ее незнакомый слегка насмешливый голос. Инна подняла глаза. Перед ней стоял высокий плотный мужчина с удивительно мягким, добрым и, как ей тогда показалось, знакомым лицом. Инна назвала себя и попыталась коротко объяснить, как давно и почему она здесь. «Подполковник Муромский», – представился мужчина. Инна тут же вспомнила, почему ей кажется знакомым это лицо.

Ну да, конечно, год назад в Сочинском институте курортного дела из числа студентов-первокурсников была сформирована специальная банковская группа, студентов которой обучали по программе кредитно-финансовых вузов как будущих специалистов для работы в коммерческих банках. Инна вела там курс банковского дела, а одной из студенток была Кира Муромская, лицом как две капли воды похожая на своего отца. Бросив короткое «подождите», подполковник скрылся за дверью кабинета, у двери которого сидела Инна. Минут через двадцать он вышел, предложив отвезти ее домой. Инна молча кивнула.

По дороге он рассказал, что преступление уже фактически раскрыто, имя преступника известно, он объявлен в розыск, но, вероятнее всего, долго не пробегает. «Так что, барышня, успокойтесь, пересмотрите свое отношение к жизни и работе и, если будет очень нужно, – обращайтесь». Он высадил ее из машины у подъезда и уехал.

Так в жизни Инны появился Мур, добровольный ангел-хранитель их филиала. Позже в числе клиентов оказались многие сотрудники сочинского УВД, друзья и коллеги Мура, его семья, друзья его семьи, друзья друзей его семьи. И если бы в те годы кто-нибудь рассказал Инне страшные истории об оборотнях в погонах, об установленных в их квартирах золотых унитазах, о кубометрах пятитысячных банкнот, спрятанных в подвалах их домов, Инна сочла бы это бредом сумасшедшего.

Проводя в филиале дни и недели напролет, они даже не успели по-настоящему развернуться, как руководство банка «Еврокосмос», основательно погрев руки на чековой приватизации, вдруг перестало отвечать на звонки и исчезло, прихватив с корреспондентского счета своего Сочинского филиала ровно один миллион долларов, буквально накануне поступивший сочинскому клиенту. В панике были все: Антон, полагавший, что случилось какое-то чудовищное недоразумение, технический сбой, системная ошибка, которую в ближайшее время непременно исправят; Инна, которая быстро почуяла неладное и перестала спать по ночам; едва ли не обезумевший от осознания потери клиент, который, выпучив глаза, орал, что вот прямо сейчас засудит безмозглых банкиров, но так и не подал в суд, потому что ничего не мог сказать вразумительного о происхождении внезапно утраченного долларового счастья.

Они еще не пришли в себя от навалившейся на них грабительской денежной реформы, от нескончаемых истерик клиентов и гор вонючих купюр в кассе пересчета, как наступили страшные дни, недели и месяцы, связанные с приостановкой банковских операций по причине отзыва лицензии у «Еврокосмоса» и объявления в бесполезный розыск благополучно укрывшихся где-то за рубежом владельцев банка.

Многие им сочувствовали, кто-то относился с пониманием, кто-то со снисходительной насмешкой к их неумению воспользоваться наступившим безвременьем и приняться ловить рыбку в мутной воде. Они оба этого не умели, а Антон, разумеется, считал, что все должно быть заработано честным трудом. Каждое утро он приезжал в закрытый для клиентов филиал, заряжал копеечные суммы в сумки инкассаторов, доставляющих их в пару оставшихся в работе обменных пунктов, которые бдительные проверяющие со стороны главного управления Центрального банка по Краснодарскому краю разрешили оставить им «на пропитание».

***

Через год вынужденного простоя их подобрал находившийся тогда в самом расцвете «Мосбизнесбанк», узаконенный наследник могущественного государственного «Жилсоцбанка». Этому событию предшествовало появление в их филиале бывшего руководителя одного из отделов сочинских спецслужб и начальника службы безопасности «Мосбизнесбанка». Как скоро выяснилось, таинственно улыбающийся эмиссар из Москвы приехал с негласной целью найти замену засидевшимся на своих должностях руководителям сочинского филиала. Искали молодых и энергичных людей нового поколения. Предложение было сделано. Антон и Инна без раздумий согласились.

Так в сентябре 1996 года начался новый этап в их банковской жизни, продлившийся три года. Довольно скоро убыточный филиал вышел на прибыльную работу и стал одним из лучших. Слаженный коллектив сотрудников привлекал клиентов готовностью вникать в проблемы и предлагать решения, учил желающих правильно распоряжаться наконец-то появившимися свободными деньгами. Старенький банковский офис был буквально пропитан духом доброжелательности. Антон особенно гордился тем, что именно он в 1998 году привез из Москвы и установил первый в городе Сочи банкомат.

Дела шли как нельзя лучше, на горизонте замаячил призрак обыкновенного человеческого счастья, когда хочется во весь рот улыбаться миру, не думая о том, что может случиться завтра и не опасаясь это счастье ненароком спугнуть.

В начале августа 1998 года впервые за долгое время Инна позволила себе трехнедельный отпуск. Подруга студенческих лет, недавно выскочившая замуж за англичанина и поселившаяся в его доме в пригороде Лондона, пригласила ее к себе погостить и заодно присмотреть за их годовалым сыном. Инна с готовностью согласилась. Подруга встретила ее в аэропорту Хитроу и пока добирались до дома выдала все необходимые инструкции по обращению с премиленьким, но невероятно капризным блондином по имени Алекс Кинг.

Их знакомство состоялось на следующее утро: «его королевское высочество» было не в духе, размазывало овсянку по физиономии, пыталось запихнуть поглубже в рот бледно-розовую сосиску, морщилось от отвращения и выплевывало прямо на пол откушенные куски на радость подоспевшему к завтраку сиамскому коту.

Они оба едва говорили по-английски, но быстро нашли общий язык, и довольная удачно найденным решением подруга укатила с мужем отдыхать на Канары. Еще две недели с переменным успехом Инна выполняла обязанности скорее сумасшедшей мамочки, чем чопорной английской няни, и порой совсем не плохо чувствовала себя в этой неожиданной роли.

Уложив малыша, по вечерам она смотрела по телевизору новости. Предчувствуя неладное, пыталась уследить за происходящими на родине событиями и с нетерпением ждала возвращения отдыхающих, перечеркивая крестиком очередную дату на висящем в прихожей настенном календаре. До отъезда домой оставалась еще почти неделя, показавшаяся ей особенно длинной и тягучей.

***

17 августа 1998 года Россия объявила дефолт по краткосрочным облигациям. Вслед за этим грянул банковский кризис: курс валюты рванул вверх, банки перестали выдавать вклады, у дверей офисов снова выстроились очереди обеспокоенных граждан. Очень скоро доверие к банковской системе было окончательно подорвано крахом большинства крупнейших коммерческих банков, в которых «сгорели» деньги множества людей и компаний.

«Мосбизнесбанк» не стал исключением. Однако, в начальный период кризиса сочинский филиал продолжал обслуживать клиентов, сохраняя от арестов имущество и корреспондентский счет в местном расчетно-кассовом центре. О системе страхования вкладов тогда еще только мечтали. Моральная ответственность перед вкладчиками, среди которых были в основном родственники, друзья и соседи, знакомые учителя, врачи, сотрудники городской администрации, ложилась на плечи руководителей «на местах». Все это время Инна и Антон были вынуждены выполнять самые трудные в их жизни рабочие обязанности – смотреть прямо в глаза только что потерявшим свои накопления людям и убеждать их в том, что они лично ничего не украли, не воспользовались моментом, не спрятали за пазухой чужие деньги, но готовы работать и вернуть со временем все, что должны.

Вместе со всей банковской системой они преодолевали последствия дефолта, девальвации и кризиса долгих два года, по сути, вычеркнув их из своей обыкновенной человеческой жизни. Ни о чем, кроме банковских проблем, они тогда не могли ни думать, ни говорить. Августовский кризис 1998 года был их личной бедой и болью.

***

Надо отметить, что этот самый глубокий в истории новой России кризис охватил банковскую систему по всей стране и на всех ее уровнях: рушились не только мелкие и средние банки, но что самое болезненное – крупные банки, занимавшие в столице и в регионах позиции лидеров. От их способности противостоять кризису, стремления сохранять нормальные деловые отношения с вкладчиками и заемщиками, объективной возможности и субъективного желания руководства отвечать по своим обязательствам порой зависела жизнь едва ли не всего населения больших и малых городов и районов.

Банки разного калибра спасались от краха и гибели каждый по-своему. И если мелкие и средние банки можно было просто выкупить у хозяев, оплатив их долги относительно небольшими вливаниями (что в то время было обычным делом и случалось довольно часто), то спасти от банкротства, отзыва лицензии и ликвидации крупные кредитные учреждения могла только санация и последующее слияние или поглощение их другими, более устойчивыми крупными банками. По сути, в ходе кризиса и послекризисного восстановления предстоял новый жестокий передел уже поделенного «банковского мира», клиентского пространства, бюджетных средств, частных капиталов и денег населения.

К лету 1999 года «Мосбизнесбанк» находился в тяжелом финансовом положении: его собственные средства были утрачены, крупные судебные иски следовали один за другим, гневались кредиторы и вкладчики, члены в прошлом сплоченной команды разбегались кто куда.

Официальным спасателем «Мосбизнесбанка» был назначен Банк Москвы, находившийся тогда под покровительством московского мэра. В целях осуществления принятой программы финансового оздоровления Центральный банк предоставил Банку Москвы кредит в размере 1 миллиарда рублей. Но очень скоро, в начале июля 1999 года отозвал лицензию, окончательно добив попавшего в капкан еще недавно могущественного великана. Активы и огромная, раскинувшаяся по всей стране филиальная сеть бывшего государственного «Жилсоцбанка» были поглощены набиравшим силу Банком Москвы, возглавляемым амбициозной командой лидеров новой формации.

К счастью, Инне и Антону не пришлось думать о поисках нового места работы. Но им предстояло еще раз начать сначала в новом кредитном учреждении (Инна терпеть не могла это безликое и бездушное словосочетание, но слишком трудно было подобрать подходящий синоним слову «банк», которое, впрочем, теперь казалось ей не менее бездушным). Ни по стилю управления бизнесом, ни по отношению к работающим в нем людям их новый «хозяин» не был похож на «Мосбизнесбанк», который они, то споря, то соглашаясь друг с другом, все же считали лучшим порождением нового времени, сменившего советскую эпоху.

Сразу же оценив открывающиеся возможности, Антон с энтузиазмом схватился за работу. Инна сникла. Ей невыносимо хотелось покоя, маленького семейного счастья, домашних обедов и ужинов за накрытым белой скатертью круглым столом. Она устала от бесконечного бега и борьбы за выживание. Устала от страха вновь оказаться лицом к лицу с толпой разъяренных вкладчиков, рвущихся в запертые двери банка.