Девять царств. Госпожа Жемчужина

Климат на севере был очень суровым, поэтому каждую зиму кочевники народа хуку двигались на юг, к долине горы Пило, захватывая пастбища и скот. Поэтому каждые пять лет осенью основной дивизион из семидесяти тысяч опытных воинов и тридцати тысяч новобранцев располагался гарнизоном на Загробной заставе. Весной же новобранцев отправляли обратно на восточный материк.

Когда покойный император еще был у власти, самозванец Чу Фэнъи, провозгласивший себя императором, воспользовался сезонной сменой расположения войск и пошел войной против плохо защищенной столицы империи. Генералы Ван Яньнянь, Цао Гуан, Ло Сыюань и другие поддержали самозанца и приняли участие в мятеже. Восточные земли погрузились в хаос. Тогда семнадцатилетний принц Сюй, Чу Чжунсюй, возглавил отряд в окрестностях столицы. Он сражался с мятежниками восемь лет, чтобы вернуть власть династии и объединить все царство. Он взошел на престол как император Сюй под девизом правления «Тяньсян», что означало «Небесное благословение». С тех пор прошло уже тринадцать лет.

В этом году в три основных дивизиона, меняющих дислокацию осенью, решили отправить дополнительно еще тридцать тысяч новобранцев. Военный налог сильно увеличился. Далеко не все поддерживали это решение, и ситуация в столице стала напряженной: девяносто тысяч новобранцев рассчитывали, что пополнят ряды обеспеченной личной гвардии императора или же вступят в дивизион из двухсот тысяч солдат, расположенный в окрестностях города. Все опасались, что, если столичные войска ослабнут, снова может начаться мятеж. Восстание самозванца Чу Фэнъи, случившееся двадцать один год назад, оставило слишком тяжелый след в истории.

– Странно… – Чжан Чэнцянь слегка прищурился, когда ветер швырнул ему в глаза песок.

– Что? – спросила Хайши, догнав его.

– Наш путь лежит на запад. Обычно осенью здесь полно торговцев из царства Лэй. Они торопятся перевезти шафран, хлопок и мускус до того, как начнутся снегопады и дорога через горы будет завалена снегом. Более того, сейчас всем известно, что в этом году на Загробной заставе всю зиму будет стоять двенадцатитысячное войско – хуку ни за что не прорваться. Значит, путь в царство Хань стал безопаснее. – Командующий перевел взгляд на поводья и, то ли поясняя Хайши, то ли разговаривая сам с собой, пробурчал себе под нос: – Но за всю дорогу мы не встретили ни одного торговца. Так странно… Нет никого из Наньпи, царства Лэй или Нихуало… Мать моя, как же холодно!

– Хочешь сказать, хуку уже добрались до Загробной заставы?

Хайши взглянула на северо-запад. Пустыня казалась бескрайней. Всюду, куда ни глянь, – бесконечный песок. Сгущались тучи – погода стремительно менялась.

– Если варвары действительно напали на Загробную заставу, то мы узнаем об этом, как только доберемся до Шуанхая. В это время года все источники в пустыне, скорее всего, пересохли. Пожалуй, только на территориях, прилегающих к долине горы Пило, еще есть вода. Все остальные районы обезвожены. Куда еще им направиться, если не на Загробную заставу?

Дул сильный ветер. Что-то белое коснулось ресниц Хайши. Нечто похожее на перышко вдруг превратилось в ледяную и мутную каплю воды. Хайши удивленно подняла голову. Все небо покрылось свинцовыми тучами, из которых посыпались белоснежные хлопья. Ветер резко стал очень сухим и холодным.

В конце сентября уже выпал снег.

Снегопад постепенно усиливался. Еще мгновение – и дорогу уже не было видно на несколько ли вперед. Вскоре в строю солдат, напоминавшем длинную очередь, начались волнения. Хайши хотела отдать приказ цяньци каждого из отрядов успокоить своих солдат, и в этот момент Чжан Чэнцянь похлопал ее по плечу.

– Ледники! Они прошли через ледники!

– Какие ледники? Через ледники горы Фу? Да там же невозможно пройти! – Хайши сморщилась от боли в плече.

– Последние несколько лет сильно потеплело, ледники начали таять. Трещина между скалой и ледником постепенно заполнилась водой и песком. Как зимой похолодает – сразу замерзает, мягким становится все. Но ледник в любой момент может сойти, и тогда пройти там будет невозможно. Да и сильные толчки могут лавину вызвать… Поэтому у горы Фу в военном поселении Шуйцзин мы оставили меньше двух тысяч солдат. Но если в этом году здесь снег уже в конце сентября пошел, значит, у хуку в сентябре… нет, в конце августа у них наверняка все пастбища снегом замело!

Борода Чжан Чэнцяня была вся в снегу. Он потряс головой, отряхивая ее. Ледяные хлопья с шорохом упали на землю. Мужчина продолжил:

– Такой лютый холод только раз в несколько десятков лет бывает, все ледники должны были намертво замерзнуть. Значит, до Загробной заставы можно пройти не только через долину горы Пило, но и через ледники. К тому же крутые склоны позволяют с легкостью спрятать целую армию. Если бы я был хуку, точно пошел бы через ледники.

– Но они не смогли бы взять с собой много провианта. Получается, варвары обязательно нападут на местных жителей? – взволнованно спросила Хайши.

Чжан Чэнцянь стиснул зубы. На его лице отчетливо проступили острые скулы.

– Да. Военное поселение Шуйцзин находится в двадцати ли от горы Фу. Мирных жителей там около двух тысяч человек. Еще торговцы, которые едут на восточный материк… Сейчас мы где-то в пятистах пятидесяти ли от Загробной заставы и в двухстах десяти ли от Шуйцзина. У нас с собой провиант для зимовки ста двадцати тысяч человек. Нельзя действовать опрометчиво. Боюсь, что Шуйцзин уже…

– Брат Чжан[13], вези провиант, а я поеду в Шуйцзин! – прервала его Хайши.

Чжан Чэнцянь оценивающе посмотрел на молодого сослуживца. Он слышал, что новый командующий Фан Хайши получил степень таньхуа по боевым искусствам. Сам же Чжан Чэнцянь видел его всего пару раз, когда приезжал в столицу. У ворот Чэнцзи Фан Хайши был одет в парадную церемониальную одежду и выглядел очень незаурядно. Кожа медово-золотистого цвета, аккуратные, как у женщины, брови. Еще он слышал, что этот парень – приемный сын влиятельного дворцового евнуха. Чжан Чэнцянь растерялся. За свою жизнь он повидал немало таких же молодых господ, у которых не было никакого потенциала и которые надежд особых не подавали. Они лишь умоляли его научить их, как не умереть на военной заставе. Однако по дороге сюда Чжан Чэнцянь понял, что Фан Хайши был очень стойким и не боялся никаких трудностей. Он совсем не берег себя, словно это тело было вовсе не его. Поэтому, услышав слова Хайши, он забеспокоился.

– Это будет твое первое сражение, и ты отправишься без чьей-либо помощи. Как же…

– Брат Чжан, на тебе провиант на всю зиму на сто двадцать тысяч человек. Ты не можешь распыляться на какие-то другие задачи. Но и Шуйцзин мы не можем оставить без помощи. Ведь если мы им не поможем, то поползут слухи и все, кому не лень, будут нападать на наши военные поселения.

Чжан Чэнцянь понимал, что молодой командующий говорил правильно, однако он опасался, что тот еще слишком неопытен в военном деле. Но что еще оставалось делать? Он выбрал для сопровождения Хайши восемь самых умелых цяньци, каждый из которых возглавил тысячу хорошо обученных солдат. Посмотрев, как восьмитысячное войско под командованием Фан Хайши, не страшась снежной бури, умчалось быстрее ветра в Шуйцзин, Чжан Чэнцянь отряхнул от снега усы, обернулся, взглянув на свои войска, и закричал:

– Чего стоим? Поторапливайтесь! Завтра до полуночи мы должны добраться до дивизиона!

Вечером следующего дня шестидесятидвухтысячное войско вместе с провиантом и фуражом добралось до дивизиона Загробной заставы, находившегося у подножия горы Пило. После совещания было принято решение направить двух уцяньци[14] вместе с подконтрольными им войсками на помощь в Шуйцзин.

Ночью с юго-запада донесся топот копыт и чьи-то крики. Чжан Чэнцянь выбежал из палатки. Вокруг была кромешная тьма. Посветив факелом, он увидел всадника, с ног до головы перепачканного кровью. Его лицо было мертвенно-бледным. Разглядев издали Чжан Чэнцяня, молодой человек направился прямо к нему.

Это была Хайши. Добравшись до места, она, пошатываясь, попыталась слезть с лошади. Чжан Чэнцянь протянул ей руку и спросил:

– Что случилось?

С трудом разлепив пересохшие губы, Хайши сглотнула и сказала:

– Мы опоздали. В Шуйцзине не осталось в живых и половины…

Мужчина стиснул зубы и спросил:

– Хуку?

На лице Хайши отразилась тень языков пламени. Ее глаза пылали.

– Их было три тысячи двести человек, около семисот сбежало, а остальные отказались сдаваться. У нас где-то двадцать военнопленных. Сейчас в Шуйцзине торопятся вырыть ров у ледника. На это бросили все силы, и людей на страже осталось слишком мало. Поэтому я приехал просить помощи. По дороге сюда я столкнулся с уцяньци Лу и Чэнь, убедил их идти в Шуйцзин без меня. Когда вернусь, отправлю вам донесение.

– Двух уцяньци с отрядами будет достаточно, – заговорил мужчина в темно-лиловом плаще, стоявший какое-то время за их спинами. – Тебе не обязательно возвращаться в Шуйцзин. Оставайся в лагере. Когда ров будет готов, дорога через ледник окажется заблокирована, поэтому нет нужды в большом количестве человек. Не стоит зря паниковать и отправлять всех людей туда.

Чжан Чэнцянь поклонился этому человеку, сложив руки в приветственном жесте:

– Генерал Тан.

Хайши поняла, что перед ней стоит главнокомандующий дивизиона Загробной заставы Тан Цяньцзы, и тоже поприветствовала его. Тан Цяньцзы было чуть больше тридцати. Он прослужил на Загробной заставе около шести лет и прославился как мужественный и талантливый воин. Большинство жителей пограничных военных поселений ненавидели хуку за бесчинства, которые они творили на протяжении многих лет: убийства, изнасилования, кража скота. Во время очередного нападения хуку у жителей не было возможности отступить, и они отчаянно сражались не на жизнь, а на смерть. Вот почему, когда шпионы хуку попадали в плен, Тан Цяньцзы отдавал их на растерзание местным жителям, а затем приказывал солдатам повесить у ворот их замученные до смерти тела. К удивлению, такой храбрый воин оказался человеком среднего роста с утонченными чертами лица. Он больше был похож на штабного советника, нежели на главнокомандующего.

Тан Цяньцзы кивнул и продолжил:

– Скажи повару, чтобы поскорее накормил солдат, вернувшихся из Шуйцзина. Позже к нам присоединится командующий Фан Чжу.

В Шуйцзине погибло около двух тысяч солдат. Тан Цяньцзы и другие командующие были не в духе, поэтому трапеза в лагере прошла в тишине. Еда была без каких-либо изысков. Командиры ели то же самое, что и простые солдаты, только их еда была чуть более тщательно приготовлена. Рацион обычно составляла пшеница грубого помола и мясо: баранина или говядина. Дежурный вынес большое блюдо с привычным для всех пограничных жителей жареным мясом. Разрезав его на большие куски, он раздал каждому по порции. Мясо было свежеприготовленным и еще шкварчало. Все, вооружившись ножами, приступили к трапезе. Вытащив поясной клинок, Хайши отрезала кусочек. Баранина была слегка недожаренной, и из нее сразу же засочилась кровь. В голове всплыла картина того, как она острым лезвием пронзала хуку, а из их тел сочилась кровь. Хайши побледнела, к горлу подступила тошнота.

Чжан Чэнцянь повернул голову и посмотрел на молодого сослуживца:

– Что такое? Тебе нехорошо?

Хайши выдавила улыбку. Она не хотела ничего объяснять, чтобы не показаться слабой.

Тан Цяньцзы сказал:

– Командующий Фан еще молод, а битва была очень жестокой. Понятно, что какое-то время ему будет нехорошо. Сначала все очень чувствительные, потом само пройдет. Если на душе неспокойно, то можно сходить в храм предков помолиться.

Внезапно Чжан Чэнцянь погладил Хайши по голове:

– Эх, как же я раньше-то не подумал? Надо было отвести тебя в наш воинский храм.

То, что называли воинским храмом, оказалось всего лишь небольшой пристройкой к казарме главнокомандующего. И днем и ночью там горел светильник, освещавший тусклым светом один-единственный свиток. По цвету бумаги было понятно, что свиток старый, но его явно очень бережно хранили. Вероятно, несчетное количество человек держали его в руках, оставляя на бумаге следы.

Как научил ее Чжан Чэнцянь, Хайши зажгла три палочки благовоний, поклонилась, преклонив колени, и поспешно поместила благовония в курильницу, находившуюся около свитка. Когда девушка подняла голову, ее взгляд упал на бездонные и прекрасные миндалевидные глаза, наполненные таинственным светом. Ее руки затряслись. Пепел и искры падали на изрезанные кисти рук, оставляя красные следы. Присмотревшись, она увидела, что на свитке был изображен молодой мужчина в военной форме и с длинным луком. Одной рукой он придерживал висящий на поясе меч из червонного золота с изображением мифического дракона чивэнь[15]. Он и еще несколько человек расположились полукругом, охраняя юношу, облаченного в императорские одеяния. Нет, она не могла обознаться. На правом уголке его рта слегка приподнимался старый шрам длиной в полцуня, образуя на честном и добром лице подобие улыбки.

– Это, это же… – пробормотала Хайши.

Чжан Чэнцянь кивнул и сказал:

– Ты не ошибся. Это те самые легендарные генералы, известные как «шесть крыльев императора». На протяжении восьми лет они следовали за принцем Сюем, подавляя войска мятежников от ворот Чэнцзи до Алой равнины.

Тан Цяньцзы пристально посмотрел на изображенных людей и продолжил:

– Гу Дачэн – в прошлом большой разбойник из уезда Ци; Го Чжисин – мелкий писарь в зернохранилище царства Юэ; Цзюй Цици – обычная служанка в борделе; Су Мин – второй сын известного генерала Су Цзинфэя, рожденный от наложницы; А Молань – о его прошлом известно лишь то, что он бежал через море из государства Чэньла. Что касается двух человек в центре картины, один из них – принц Сюй, ныне император Великой Чжэн. Второй же. – Тан Цяньцзы указал пальцем на молодого человека в военной форме и еле слышно произнес: – Старший сын покойного князя Цинхая – Фан Цзяньмин.

– Но шесть генералов, подавивших восстание, уже умерли, разве нет? – с дрожью в голосе спросила Хайши.

– Все верно… Го Чжисин сломал шею, когда его лошадь сошла с ума и сбросила его с себя. Цзюй Цици в возрасте около тридцати забеременела и умерла от тяжелых родов. Через полгода приговоренный к смерти заключенный донес, что А Молань, у которого всегда были напряженные отношения с Го Чжисином, организовал его убийство, смазав стремена спиртовым раствором и подложив под седло лошади особые металлические колючки, производством которых славится государство Чэньла. Тогда А Молань бежал, но погиб в пути от случайной стрелы. Фан Цзяньмин же скоропостижно скончался от какой-то болезни.

Тан Цяньцзы говорил просто, без прикрас, но его слова все равно внушали ужас. Колючий холод с каждым словом пронзал Хайши все сильнее и сильнее. По спине побежали мурашки, а конечности заледенели.

Как же так? Хайши точно знала, что это неправда. Как минимум один из шести генералов все еще был жив. Но почему «скоропостижно скончавшийся от болезни» Фан Цзяньмин скрыл свое настоящее имя и стал жить в одном из внутренних дворцов как управляющий двором Феникса Фан Чжу? Как выдающийся молодой генерал, сражавшийся более десяти лет, стал добрым и спокойным мужчиной, который носил самые обычные одежды и который воспитал ее?

– Гу Дачэн позволил своим подчиненным грабить поселения, за что был убит странствующим воином. Су Мин отправился с миссией в царство Шан, однако даже не успел выехать из Великой Чжэн. На юго-западе царства Хань, в пустыне между Цзюйцзы и Доумулань, он попал в песчаную бурю и исчез без следа. Так и прервались жизни шести генералов менее чем за пять лет после объединения Великой Чжэн. Жизнь действительно непредсказуема: то тучи, то дождь.

Хайши почувствовала, как мурашки побежали по спине от последней фразы. Она обернулась и посмотрела на стоявшего в тени главнокомандующего Хуанцюаня. Она вспомнила, как накануне отъезда стояла с Фан Чжу, любуясь великолепием предзакатного Ванчэна. В тот вечер он, как всегда, спокойным тоном, словно просил закрыть окно или подготовить чернила, велел ей: «Оберегай Тан Цяньцзы, как оберегала бы меня. Но как только ты получишь мое письмо из столицы, что бы в нем ни было написано, убей его».

Хайши кивнула и небрежно сказала генералу:

– От судьбы не уйдешь, верно?

Весна, лето и осень в Хуанцюане были очень короткие и особо не отличались друг от друга. Зима же была длинная и промозглая. Как только начинался зимний сезон, снег шел без остановки. Снежный покров на горных пиках постепенно разрастался, покрывая серо-голубые склоны. Издалека казалось, будто горная цепь была усыпана белыми цветами. В этом году зима наступила рано и была очень суровой. Кое-где еще даже не успел растаять прошлогодний снег.

– Боюсь, в этом году перелетные птицы с моря Необъятного тумана появятся тут только в апреле или в мае, – произнес Чжан Чэнцянь. Обычно каждую осень и весну перелетные птицы пролетали над Хуанцюанем.

Когда Чжан Чэнцянь вместе с Хайши направлялся из Шуанхая на Загробную заставу, он показал ей море Необъятного тумана. Жители восточных земель назвали его так потому, что ночью туман укрывал воду так, что ее совсем не было видно. Местных не особо волновало, пресная ли там вода или соленая. Любой водоем они называли морем. Отсюда и пошло название «море Необъятного тумана». Торговцы из Нихуало называли это озеро «цоэ Мубо», где слово «цоэ» обозначало озеро или море, а «мубо» – зеленый или синий. Хуку же называли его «Куку нор», что означало «Синее море».

В самом сердце пустыни можно было увидеть останки лошадей, которые когда-то бежали к воде. Казалось, что море Необъятного тумана находилось совсем рядом – всего в трех или пяти ли. Однако чтобы до него добраться, в лучшем случае нужно было скакать полдня галопом.

– Не люблю воду, – тихим голосом сказала Хайши. Поэтому они и не поехали ближе к морю. Лишь издали смотрели на темно-серую водную гладь, окутанную туманной завесой. Было даже непонятно, покрылась ли вода льдом или нет. С семи лет Хайши больше не видела море. Какими бы большими ни были водоемы на севере, их берега отчетливо видны. Море же казалось бескрайним. Горько-соленый вкус лазурной воды давил на Хайши тяжким грузом воспоминаний, заставляя просыпаться от кошмаров в холодном поту, вкус которого напоминал вкус моря.

Поговаривали, что в трех тысячах семистах ли к западу от горы Пило, за обледеневшими равнинами царства Шан, еще севернее замерзшего моря Вздымающегося пламени и даже севернее крайнего Севера, у подножья горы Тяньчи находилось озеро, которое было еще больше, чем море Необъятного тумана. Это озеро называли «море Бокар». Считалось, что в этом месте и жил в своем уединении мифический царь драконов Лун-ван, а летом там собирались все перелетные птицы. Легенда гласила, что в древние времена ураган подхватил девятнадцатилетнего жителя царства Лань и перенес его к морю Бокар. Вернуться же ему удалось только семидесятидвухлетним стариком. Его руки больше не были похожи на человеческие, скорее напоминали кукольные. Все пальцы отпали от обморожения, так что осталась лишь пара суставов… Жители восточных земель считали, что то место из легенды и есть Загробная застава.

В районе Загробной заставы гора Пило резко разделялась на Восточный и Западный хребты. У подножия Западного хребта находился незамерзающий источник, от которого брала свое начало река, протекающая вдоль горы Пило. Она текла на юг и впадала в море Необъятного тумана. Воды этой реки вымыли волнообразную узкую долину между двумя снежными горными вершинами, поднимавшимися до облаков. К северу же от того места, где начинался незамерзающий источник, находилась опасная горная долина, через которую можно было попасть на Алую равнину. Это была единственная дорога с севера на юг в горе Пило, которая протянулась на две тысячи ли. Хоть оба эти места и назывались долинами, они находились на высоте трехсот чжанов над уровнем моря. С хорошим сопровождающим можно было преодолеть это расстояние где-то за сутки. Там же, где река доходила до Восточного хребта, она меняла русло, уходя под землю, а затем вновь поднималась к подножию горы, оставляя на поверхности размытое и пересохшее еще миллионы лет назад русло, протянувшееся на сорок ли. Загробная застава как раз и располагалась на этом участке пересохшей реки, преграждая дальнейший путь. Она стала хорошо охраняемым пограничным пунктом на северо-западе Великой Чжэн.

За горой Пило находилось царство Хань с его бесчисленными равнинами. Чтобы достичь столицы, нужно было плыть на юг где-то две тысячи ли. Если бы Загробная застава пала, то путь к северо-западу царства Хань был бы полностью открыт, а все восточные земли оказались в опасности. Важность Загробной заставы понимали все.

Хайши стояла перед лагерем у подножия горы, глядя наверх. Ночью по всей извилистой речной долине разжигали несколько десятков ярких костров. Как рассказывал Чжан Чэнцянь, там в полной боевой готовности дежурили солдаты, сменяясь каждые три часа. Они также разбили несколько охранных пунктов со стороны северной дороги.

– Когда год выдается урожайным и хуку хватает пастбищ и водоемов, они не делают и шага на юг, даже если гнать их сюда поганой метлой. А вот если начинается засуха, холода или эпидемия у скота, они сбегаются сюда, как саранча, – часто повторял Чжан Чэнцянь, качая головой.

Дети, одетые в лохмотья, пробежали мимо Хайши. Они дрались и весело смеялись. Окружив часового, стоявшего у входа в лагерь, ребята принялись, играя, дергать и царапать его, толкая и пиная так, что он еле удерживался на ногах. С улыбкой на лице часовой прикрикнул на чумазых детей, слегка наподдав каждому из них. Хайши послышалось, что дети общались между собой на незнакомом ей языке варваров. Она с изумлением спросила:

– Откуда здесь дети варваров?

Чжан Чэнцянь лишь покачал головой:

– Эти черноглазые и черноволосые детишки из Цзяманя. Говорят, были сплошные снегопады. Они замерзали, живя впроголодь, поэтому решили, рискуя жизнью, бежать сюда. За последние дни здесь таких уже немало.

– И их вот так просто оставили в военном лагере?

– А что оставалось? Сейчас все в снегу. Как только кто-нибудь поедет в Шуйцзин, отправим их вместе с ним, чтоб они там зарабатывали себе на хлеб.

Внезапно их разговор был прерван криками. Кто-то с вершины горы замахал факелом. Чжан Чэнцянь, прищурившись, посмотрел туда:

– Вот видишь. Еще пришли. Посмотри на тот факел. Он был поднят первым, а значит, пришли не враги. Шесть опущенных горизонтально факелов означают, что прибыло около шестисот человек.

Хайши нахмурилась и замедлила шаг, пристально смотря на реку Пило, огибавшую их лагерь. Дежурный вместе с помощниками повара стояли на берегу, пробивая лед и черпая воду из реки. Вдруг непонятно откуда раздался какой-то шум.

– Что случилось? – Чжан Чэнцянь понял, что Хайши не последовала за ним. Обернувшись, он увидел, что его младший товарищ сидит на корточках рядом с помощниками повара.

Поднявшись, Хайши быстро подбежала к нему и протянула руку, показывая что-то. Это оказался обломок деревянной таблички. Ею явно долго пользовались, поскольку ее поверхность выглядела сильно потертой. На самой же табличке была какая-то надпись, но по обломку можно было понять лишь иероглиф «весна».

– Брат Чжан, это же…

Чжан Чэнцянь внезапно поменялся в лице:

– Это же пропускной жетон дежурного, стоявшего у источника!

– Путь к заставе только через незамерзающий источник?

– Да, это одна-единственная дорога…

Чжан Чэнцянь повернулся к солдатам, стоявшим у ворот, и приказал:

– Поднимите факелы. Сообщите всем, чтобы не открывали ворота и не пропускали никого.

– Я поднимусь с кем-нибудь наверх! – Хайши повернулась и быстро побежала к своей палатке.

– Погоди! – окрикнул ее Чжан Чэнцянь. – Возьми кого-нибудь прыткого и опытного. И соберите побольше стрел.

– Хорошо, – уже на бегу ответила Хайши. Ее голос разрезал ночную тишину.

«Глупо будет вот так умереть», – на ходу думал Чжан Чэнцянь, мчась к палаткам офицеров.

Хайши же старалась на бегу незаметно вытереть насухо о подол одежды правую ладонь, на которой все еще сияла, постепенно исчезая, жемчужная надпись.

Хайши вместе с остальными побежала к крепости. Она добралась туда за полчаса. Дежурным командующим оказался черноволосый поджарый воин лет сорока. Звали его Фу И. Услышав поспешный отчет Хайши о случившемся, он ничего не сказал и лишь нахмурился.

– Господин Фу? – Хайши слегка приподняла брови. Она пристально уставилась на мужчину.

– Господин Фан, посмотрите, пожалуйста, туда, – произнес Фу И. Несколько солдат отошли, пропустив их к бойнице.

Хайши посмотрела сквозь небольшое, размером с ладонь, отверстие в стене и невольно ахнула.

Крепость Загробной заставы по форме напоминала гору. Снаружи она казалась очень узкой и невероятно высокой. К ее воротам вела длинная извилистая дорога. К востоку от северных ворот находился Цзямань, к западу – Хуку. Но как ни смотри, граница между двумя царствами была совсем неразличима – сплошная пустошь. За шестьсот семьдесят четыре года с момента образования Великой Чжэн они ни разу не вторгались на эти северные земли. Изначально Загробная застава была построена для установления торговых отношений с пограничным населением. Вход же в нее был сделан достаточно широким, чтобы могли пройти сразу две лошади.