Девять царств. Госпожа Жемчужина

Государство Хуку было образовано более трехсот лет назад в годы правления двух императоров: Чжуан и У. Еще во время династии Дуань сильно испортился климат к северу от горы Багровых облаков, где проходила граница между царствами Хань и Нин, поэтому кочевники, называвшие себя хуку, были вынуждены покинуть свои родные края, в которых они обосновались много поколений назад, и выбрать кочевой образ жизни, занимаясь скотоводством на пастбищах царства Хань. Согласно их легенде, племя хуку было рождено от пегаса, который, в свою очередь, являлся дочерью дракона. Таким образом, слово «хуку» на их родном языке обозначало «внуки дракона». Другие же кочевые племена презрительно называли их «боболо», что в переводе означало «жеребята-грязнокровки». Хуку были выше ростом, чем другие варвары, светловолосые и голубоглазые. Все говорили, что в них течет смешанная кровь расы великанов куафу и расы Крылатых, поэтому они даже не были отдельным народом. Так или иначе, это кочевое племя продолжало существовать и развиваться вдали от всех, словно одинокий волк, сбежавший из стаи. Спустя четыреста лет после того, как они покинули свои родные земли, хуку под предводительством короля Баланя стали одним из самых сильных кочевых племен, которых было не так уж и много. Ходили слухи, что в венах короля Баланя текла бронзовая кровь клана Пасур[16] и кровь Гу Сюаня[17]. Говорили, что он спустился в мир людей, чтобы собрать человеческие жизни точно так же, как крестьяне с восточных земель собирали рис. Конечно, это были всего лишь слухи. Клан Пасур из Цинъяна уже давным-давно пришел в упадок – сразу после кончины принца Люй Гуйчэня. А во время династии Дуань он исчез совсем. В эпоху правления короля Баланя хуку продвинулись на юг, к территориям восточных земель Великой Чжэн, вплоть до горы Пило. Они разгромили север царства Хань, захватили часть Юцзиня и Чуньчжи, продолжив двигаться на юг. Несколько раз они даже пытались захватить Загробную заставу. С тех пор, чтобы усилить меры защиты, обычные ворота были заменены на подъемные, которые уменьшили так, чтобы смогла проехать только одна лошадь.

Сейчас же Хайши увидела, как на узкой заснеженной дороге, сгорбившись и дрожа от холода, стояла целая толпа грязно-серых силуэтов, смиренно прижимавшихся друг к другу. А за ними было огромное войско: шеренги исчезали на горизонте. Изредка пара человек из толпы поднимали головы, обращая бледные лица к крепостной башне, а затем, потеряв всякую надежду, опускали взгляд вниз, вновь сливаясь с остальными.

– Это действительно беженцы из Цзяманя. Видишь, они черноволосые и черноглазые. Хуку же светловолосые и голубоглазые, поэтому их легко отличить от других варварских племен. Если только они не использовали цзяманьцев в качестве живого щита, – сказал Фу И и встал, взяв в руки шлем.

С лестницы послышались чьи-то шаги, и в комнату вошли несколько полководцев, посланных главнокомандующим Таном с приказом:

– Откройте ворота и оттесните их на север. Заставьте их отступить.

– Открыть ворота и оттеснить их на север… – На загорелом лице Фу И не было ни единой эмоции. – Когда придет основное войско?

– Господин Фу, два четырехтысячных отряда направляются сюда под руководством цяньци Давана и Сяована. Они прибудут в течение сорока пяти минут.

Фу И тяжело вздохнул и похлопал себя рукой по пояснице. Его суставы заскрипели.

– Уже тринадцать лет как я не бывал на Алой равнине. Уже растерял былую форму…

С той стороны крепости монотонно повторялся какой-то унылый, еле-еле слышный звук. Хайши внимательно присмотрелась. Под крепостной башней стояла девушка из Цзяманя, а из-под ее разодранного войлочного одеяния торчала голова ягненка.

– Господин Фан, наслышан, что вы прекрасно владеете различными боевыми искусствами, а в особенности хороши в езде верхом и стрельбе из лука. В этом году на императорском экзамене вы получили степень таньхуа и поразили всех своим мастерством, затмив конкурентов, – сказал Фу И, сделав несколько шагов, и резко повернул голову.

– Вы преувеличиваете, господин Фу. Мне просто повезло, – ответила Хайши.

– Тогда позвольте поручить вам эркеры[18], господин Фан. Возьмите с собой несколько хороших лучников и ступайте.

– Так точно. – Хайши поклонилась, сложив руки в знак почтения, и поспешно удалилась.

Оказалось, что эркеры не были выступами в стенах, а представляли собой природные пещеры на восточной стороне горного склона где-то в трех или четырех ли к северу от Загробной заставы. К ним вела только одна-единственная обрывистая дорога Ящериц, пролегавшая непосредственно через заставу. Обычно ее старались обходить стороной. Предполагалось, что эти пещеры будут использоваться в качестве стрелковых башен. В действительности же их вообще никогда не использовали. Более того, военных действий в крепости уже давно не велось. Сами же пещеры выглядели заброшенными. В них хранили стрелы, грубый войлок, тунговое масло и немного воды и провизии.

Хайши вместе с двадцатью лучниками поднялась к эркерам и затаилась в пещерах, заняв выжидательную позицию. Постепенно с южной стороны долины послышался какой-то слабый шум. Внезапно они увидели, как около ста пятидесяти всадников, полностью одетых в белое, почти беззвучно передвигались в их направлении по чистому, сверкающему снегу на белоснежных лошадях.

– Смотрите! Они отправили часть батальона Цилинь, – тихо произнес один из лежавших ничком лучников, протирая тетиву говяжьим жиром, – теперь и цзяманьцам некуда отступать.

– Ну а какой еще у нас был выбор? – покачал головой другой. – Скорее всего, этой зимой все хуку посходили с ума от голода. Если сейчас открыть ворота, то, боюсь, никто их потом уже не сможет закрыть. Военные трактаты учат только боевым хитростям, но точно не использованию живых людей в качестве щита. В конце концов, мы не виноваты. Это они совершили такой мерзкий поступок, чтобы пробраться к нам в лагерь и захватить продовольствие.

С эркеров было более или менее видно тень конницы хуку, в полной тишине направлявших своих лошадей на юг. Батальон Цилинь уже выстроил людей перед заставой. Затем более семи тысяч всадников отошли от основного отряда на восемь чжанов, расположившись более чем на пять ли вдоль узкой извилистой равнины. Зажатая спереди и сзади двумя находившимися в полной боевой готовности отрядами кучка цзяманьцев из шестисот человек молча съежилась в ожидании неминуемого.

– В этом году хуку сильно голодают. Зная, что у нас много продовольствия, они сбежались сюда, словно волки, почуявшие запах крови. Уничтожив поселение Шуйцзин, они осмелились на штурм Загробной заставы. Вероятно, они не захотели идти в обход лишние три тысячи ли, опасаясь вообще умереть с голоду в случае, если их действия не возымеют успеха.

– Судя по всему, они будут бороться до последнего воина.

Каждое сказанное слово в темной холодной пещере, словно невидимые руки, опутывало Хайши. Вдруг девушке стало трудно дышать, как будто серебряные доспехи слишком сильно сдавили ей грудь.

Шестнадцать кованых медных петель, каждая размером с тарелку риса, на массивных железных воротах Хуанцюаня беззвучно пришли в движение.

В толпе цзяманьцев поднялось легкое волнение. Неожиданно ягненок, сидевший у девушки за пазухой, вырвался и побежал по заснеженной дороге, стуча маленькими копытцами. Он был беленьким с черной блестящей полоской, тянувшейся от лба до носика. Черные глазки-бусинки сверкали. Вероятно, его собирались отправить на пастбище для размножения скота, поэтому и взяли с собой, пронеся всю дорогу за пазухой. Он с любопытством смотрел на ноги белых лошадей, вышедших большим табуном. Ворота постепенно поднимались. Доспехи сотен появившихся солдат ослепляли серебристым сиянием, отражаясь от переливающегося снега.

Ягненок вытянул тонкую шейку и заблеял. Вдруг что-то упавшее с неба от сильного порыва ветра проткнуло его маленькое тельце, окрасив белый снег кровавыми пятнами. Арбалетчики, стоявшие у стен и бойниц крепости Хуанцюаня, начали обстрел, выпуская быстрые, словно стаи саранчи, стрелы. Кто-то протянул к ягненку измазанную в крови руку, но пущенная стрела со свистом пронзила ее насквозь, воткнувшись в снег.

Появилось сто пятьдесят солдат кавалерии Цилиня, напоминавших собой серебряных водных драконов. С пронзительным свистом они, перескакивая через грязное месиво и трупы, бросились к мчавшимся в первой колонне всадникам хуку. В руках варвары держали сабли и щиты с выступавшими заостренными конусами. Они выглядели мощно и воинственно. Когда-то давно, во времена правления императоров Чжуан и У, Загробной заставе приходилось непросто от набегов хуку. Но затем департамент вооружения изобрел специально для воинов Хуанцюаня особое копье длиной в пять с половиной чи. Хотя оружие было размером с человека, его все равно было удобно использовать на узких горных дорогах из-за особой остроты и гибкости. Копье позволяло наносить точечные удары по воинам хуку, не задевая прикрывающий их «живой щит». Батальон Цилинь стремительно наступал, поднимая вокруг клубы снега. Издалека было видно, как серебристо-белое месиво продвигалось вперед на север, оставляя за собой на горных дорогах трупы людей и лошадей армии хуку. Не прошло и семи минут, как более десяти колонн варваров, стоявших в первом строю, оказались полностью разгромлены. Расположенная позади конница пронзительно закричала и бросилась вперед. Батальон Цилинь засвистел в ответ и слаженно выставил более ста окровавленных копий длиной в пять с половиной чи, поражая врагов вновь и вновь.

Эркеры располагались к северу от крепостных ворот. Вид же оттуда был как раз на спины головного отряда хуку. Таким образом лучники Хуанцюаня могли обстреливать противника с обеих сторон.

Хайши встала на одно колено у входа в пещеру и нащупала за поясом золотое кольцо для стрельбы из лука, покрытое светло-зеленой глазурью. Она внимательно осмотрела его и надела на большой палец. Это кольцо было мужским и, естественно, было ей велико, поэтому Хайши приходилось обматывать его зелеными шелковыми нитями.

– Бронебойные стрелы, – сказала Хайши, задев тетиву. Нащупав одной рукой три острые, словно перо ястреба, стрелы, она зажала их между четырьмя пальцами, а большим уверенно натянула тугой лук. Прицелившись в спину одного из хуку в третьем строю, она выпустила стрелу.

Стрелы, словно рой саранчи, внезапно атаковали варваров, ударив со спины. Они не ожидали нападения сзади, поэтому на какое-то время растерялись. Столпившись и давя друг друга, они оказались в ловушке своих же людей. Им просто некуда было отступать.

Второй строй хуку услышал какой-то шум позади себя и, заподозрив засаду, запаниковал. Два генерала отдали приказ перестроиться и направили войска в атаку на батальон Цилинь. Солдаты переднего фланга батальона перешли в наступление, длинные копья скрестились с изогнутыми лезвиями.

– Стреляем по пятому отряду. Поможем Цилиню расчистить путь. Пускаем по три стрелы. Не останавливаться без моего приказа, – произнесла Хайши тихим и спокойным голосом.

Все лучники молча натянули тетиву.

– Стреляйте!

Железный дождь из стрел с лязгом полетел к земле. Хуку оказались запертыми на горной дороге без какой-либо возможности к отступлению. Более сотни солдат, стоявших впереди на южных флангах третьего, четвертого и пятого отрядов, были отделены с северной стороны от головного войска стремительным потоком стрел. Батальон Цилинь продолжал наносить мощные удары, сметая противников, словно серебряный прилив. Войско хуку редело все сильнее и сильнее, а железный дождь, похоже, так и не собирался останавливаться.

Хайши приказала лучникам прекратить стрельбу, только когда на поле боя осталось лишь около сотни хуку, которых сразу же уничтожил головной отряд Цилиня, начисто скосив, словно урожай поздней осенью.

Вдруг Хайши обдало холодом. Стоявший рядом лучник дернул ее за плечо, увлекая в сторону. На пол упала стрела с перьями кречета, которые обычно использовали хуку. На наконечнике стрелы была кровь.

Дорога под эркерами была усеяна стрелами и трупами. Что касается северной дороги, она находилась вне видимости эркеров. Хайши рискнула выглянуть из пещеры, чтобы посмотреть на север, и увидела, что у основной части войска хуку было несколько лучников, которые целились в эркеры. Во главе строя тоже стояло около десятка лучников, которые потихоньку продвигались к батальону Цилинь, натягивая тетиву. Но войска Цилинь вели только дальние бои. Солдаты даже не были экипированы щитами и могли понести тяжелые потери.

– Вы двое, придержите меня за ноги, – велела Хайши двум лучникам, стоявшим рядом с ней, и, стиснув зубы, села спиной ко входу в пещеру, запрокинув голову.

Во рту она держала три стрелы. Правая рука сжимала еще три, а в левой руке девушка держала лук. Откинувшись назад, Хайши повисла на отвесном утесе. Она выпустила три стрелы подряд, целясь по основному отряду хуку. Каждая из стрел попала точно в цель. В этот момент среди варваров девушка разглядела высокого и крепкого лучника, чьи доспехи отличались от остальных и сразу бросались в глаза. Этот человек вполне мог быть главой лучников. Достав три стрелы, зажатые между зубами, Хайши выстрелила в него. Стрелы полетели вниз, словно падающий на землю метеорит. Однако то были не обычные стрелы. Первые две пробивали любую броню, а третья пускала кровь. Хайши хотела сначала пробить слабые места на соединениях брони, а затем сильно ранить врага кровопускающей стрелой, на наконечнике которой были особые борозды. Как только девушка спряталась в пещере, выпустив третью стрелу, – тотчас услышала снаружи свист. Несколько стрел хуку одна за другой ударили в каменную стену. Оглянувшись, Хайши увидела, как высокий лучник схватился за три стрелы, торчавшие у него из горла, и выдернул их. Из-за снега видимость из пещеры была плохой, но девушка все равно смогла разглядеть, как окружившие лучника люди отступили на несколько шагов, вытирая лица. Вероятно, на них попала кровь. Воспользовавшись суматохой, Хайши снова повисла вниз головой, не обращая внимания на тучу стрел, пролетавших мимо нее. Она принялась непрерывно стрелять, каждой стрелой попадая в очередного лучника в строю хуку.

– Господин Фан! – вдруг в панике закричал солдат с верхнего эркера.

Посмотрев наверх, Хайши увидела, как одна из стрел летит прямо в нее. Она была уже совсем близко – так близко, что можно было разглядеть даже специальный желобок для стекания крови на трехгранном наконечнике стрелы. Уже не увернуться.

Хайши широко распахнула блестящие глаза.

Находясь наверху, лучники могли лишь видеть острый подбородок Хайши, направленный в небо. Что касается стрелы, то было лишь понятно, что она вонзилась в лицо Хайши, а ее древко безостановочно гудело и вибрировало.

В это время головной отряд батальона Цилинь прорвался к основным позициям хуку. Следом за ними хлынула пехота. Она окружила врага смертельным кольцом, уничтожая все войско, расположившееся на широкой горной дороге. Молодой лучник, который попал в Хайши, приподнялся с седла и, оперевшись ногами о стремена, вытянулся в полный рост, внимательно вглядываясь в эркеры, а затем стремительно спрыгнул с лошади. Кто-то поднял тело командующего лучниками. Юный стрелок сорвал с головы покойного шлем. Крепко схватив мертвеца за белокурые волосы, он вынул меч и отрубил ему голову. Поднеся ее к себе, он принялся покрывать лицо покойного поцелуями, как вдруг услышал крик соратника, стоявшего рядом с ним. Подняв глаза, он увидел длинную стрелу. Выражение лица юноши резко изменилось. В этот самый момент находившийся рядом мужчина в белом одеянии поспешно встал перед юношей, раскинув руки и закрыв его своим телом. Наконечник длинной стрелы задел его ладонь и с металлическим звоном упал на землю. В строю хуку поднялся ропот. Однако мужчина, облаченный в белоснежное одеяние, совсем не пострадал. Он равнодушно сделал шаг назад, встав у коня рядом с молодым лучником. Юноша запрокинул голову и всмотрелся вдаль. Длинная стрела хуку, пущенная во вражеского лучника, который висел вниз головой на горной скале, пропала. Внимательно присмотревшись к стреле, которая только что упала рядом с ними на землю, он осознал, что это и была та самая стрела, которую он выпустил. Вероятно, тот лучник из Великой Чжэн зубами перехватил стрелу и выстрелил вновь, застав их врасплох.

Молодой лучник растянул окровавленные губы в улыбке и, презрительно посмотрев на горный обрыв, сцепил пальцы. Затем он повесил отрубленную голову позади своего седла и приказал солдатам прикрыть его. Развернув коня, юноша вместе со своим отрядом скрылся за изгибами горной дороги, ведущей на север.

Хайши облизала зубы, осторожно сплюнула собравшуюся во рту кровь и сказала:

– Этот мужчина не так прост. Похоже, он использовал какую-то секретную технику. Давайте побыстрее догоним их.

– Господин… господин Фан… – прерывисто произнес юный лучник, который был примерно того же возраста, что и она сама. Его губы дрожали.

– Что? – спросила Хайши, забрасывая изогнутый лук за спину.

– Хуку подняли черный флаг. Это означает, что их правитель пал в бою… Я слышал, что они не хоронят своих людей, а оставляют трупы на съедение гиенам и грифам. Если кто-то из правящего сословия умирает на поле боя, то его голову уносят с собой, чтобы похоронить ее, прикрепив к телу, сделанному из золота. – Юный стрелок не сдержал усмешки. На его бледных сухих губах показались кровавые трещины.

– Господин Фан, ваша стрела попала в короля! В короля!

Похоже, что хуку особо не любили драться. Они помпезно, с большим размахом шли в атаку, но, когда приходило время отступать, стремительно исчезали, словно вода во время отлива. Хайши быстро спустилась с эркера, запрыгнула на лошадь и поспешила на север, преследуя хуку. Вместе со своим отрядом она преодолела более двадцати ли, а потом дорога прервалась. Оставалось лишь перейти вброд против течения горной реки, пересечь у подножья восточный склон горы Пило, вскарабкаться на западный склон и пройти ровно тридцать два ли по горной долине к незамерзающему источнику, откуда брала свое начало река. Далее дорога шла к северу от источника по горной тропе. На следующий день к полудню Хайши наконец смогла догнать возглавлявший преследование отряд под командованием Фу И. Хотя хуку быстро отступали, они все равно какое-то время не могли оторваться от преследователей.

Сноски