Злые и Виновные

– Мы так и не были представлены, но я не на торжественной церемонии, а ты не знатная особа, поэтому можно обойтись без условностей и перейти на «ты». Моё имя Ане́да.

– Лера, но ты и так это знаешь, любительница подслушивать.

Анеда заливисто рассмеялась:

– Воро́на во́рона стыдит, что чёрен он. Не знаю, из каких ты краёв и что за нравы там царят. Возможно, это чудесное место, где каждый может разговаривать с кем угодно, как с равным, но здесь тебе придётся научиться сдерживать свой, не в меру наглый, язык. Человек без имени, без прошлого… тебе не стоит провоцировать людей, стоящих выше тебя. Хорошо, что я не отношусь к тем надутым индюкам, для которых человек – это прежде всего древность его имени и величина его кошелька, – Лера передёрнула плечами:

– Мне в последнее время очень часто везёт, Исаава доходчиво объяснил это накануне. Но… от этого не легче, – голос Леры невольно дрогнул, и она снова отвернулась к окну.

– Я понимаю, что тебе приходится переживать… То есть, я, конечно, не могу знать всего. Это и невозможно при нынешних обстоятельствах. Но ты должна взять себя в руки – все мы без исключения ходим по острию меча. Не знаю, что именно успел объяснить тебе твой покровитель, но скоро этот мир будет напоминать бушующее ночное море. Тот, кто сможет не утонуть в эту бурю, окажется на вершине мира. Как это ни странно, но, какие бы прекрасные и возвышенные лозунги не были нами выбраны – основная цель, даже у моего отца, это власть. Во всех её проявлениях.

Лера приподняла левую бровь:

– Исааву тоже интересует власть?

– Нет, не думаю. Но это не значит, что он лучше моего отца и прочих. Он из тех, кто жаждет видеть мир в огне, он несёт в себе бурю, и, пожалуй, я пока не встречала человека страшнее. Спаси Мея, и не встречу.

Лера задумалась. Этот старик, который никогда не вызывал в ней симпатии, напротив, только настороженность, которого Анеда просит её бояться – по иронии судьбы, именно ему ей стоит быть благодарной до конца дней своих. Пусть пока и не ясно, как скоро наступит этот конец.

– И что мне, по-твоему, делать? Я же ничего здесь не понимаю, я – никто, и… – Анеда перебила её голосом куда более резким, чем прежде:

– Во-первых, делать тебе ничего и не надо. Хочешь, заберись под кровать и плачь сколько душе угодно, пока кто-нибудь не придёт и не спасёт тебя. Всё равно, помочь нам ты ничем не можешь. Действительно, единственное, что остаётся тебе – это ждать. Заполняй своё ожидание, чем хочешь, в твоём распоряжении почти всё, что здесь есть, ты – наш гость. Во-вторых, никогда не говори, что ты – никто. Если ты не знаешь, зачем родилась, то это вовсе не значит, что причины нет. Мы все связаны. Мы все – Мея. Даже ты, кем бы ты там ни была.

– Что ещё за Мея? – Лера припоминала, что Исаава уже упоминал это имя.

– Мея – это наше божество. Одно из божеств, но она стоит выше прочих. Она объединяет всех нас и помогает нам, пока мы помним, что связаны. Кто забывает, отрекается – становится по-настоящему одиноким. С детства я мечтала стать мееной и служить в её храме. Когда мне исполнилось десять лет, я даже поехала в Звёздный Пик, где находился первый и самый главный храм Меи, и там начала свой путь, как одна из носителей её Воли. К сожалению, мееной мне уже не стать, но это не значит, что я не смогу служить ей по мере своих скромных сил.

– Что же тебе смогло помешать?

– Нам предстоит тяжёлая война, в которой без союзников никак. Практика показывает, что, после общего врага, ничто не объединяет сильнее брачных уз. Нельзя стать мееной и выполнять супружеские обязанности в полной мере, – Анеда невесело усмехнулась, – Конечно, немного бракованная невеста не пользуется особым спросом, но моё положение и деньги, а также преклонные года моего будущего возлюбленного решили дело, – Лера покачала головой. Конечно, это было предсказуемо, она же в, чтоб их, Средних веках. Альтернативных Средних веках.

В коридоре раздались тяжёлые шаги и уже через секунду в галерее появился тот самый незнакомец, следивший за тренировкой. Лере снова достался его недовольный взгляд, однако обратился мужчина не к ней:

– Неужели ты готова жаловаться на свою участь каждому, кто не в состоянии от тебя уйти? – его голос мог бы быть приятным, всё портила странная злость, сквозившая в каждом слове.

– Ну и кто из нас слеп, брат? Посмотри своими глазами, и ты увидишь две здоровые ноги, которые могут не только уйти, но и убежать, если того пожелает их хозяйка, – Лера растерянно переводила взгляд, пытаясь поспевать за их пикировкой.

– И мы оба знаем – этого недостаточно, чтобы от тебя избавиться. Кому об этом судить, как не мне, я столько лет пытался.

Постепенно в Лерином сознании начала складываться общая картина. Разумеется, Анеда не единственный ребёнок. Старший брат – распространённое проклятие. При внимательном сравнении можно было даже заметить общие черты: цвет волос, черты лица. Однако цвет кожи немного отличался, у Анеды он был слегка темнее, да и телосложение никак не выдавало в них близких родственников. Болезненно-худощавая фигурка Анеды резко контрастировала с могучей, в прямом смысле этого слова, фигурой брата. Анеда была на голову выше Леры, которая никогда не считала себя низкорослой. Так вот её брат был на ту же голову выше сестры, шире в плечах раза в четыре и, несомненно, куда серьёзнее.

– Ты пришёл, чтобы снова меня унижать? – в вопросе сквозил весь холод Арктики. Было очевидно – присутствие родича её вовсе не радует, напряжение, витавшее между ними, можно было потрогать.

– Мне без надобности. Вы, вместе с отцом, сделали уже достаточно для этого. В Южном зале проходит общий совет. Не знаю зачем, но присутствие вас обеих обязательно. Сейчас! – мужчина резко обернулся и в то же мгновение исчез за поворотом, оставив после себя лишь звенящую тишину и столб переливающейся на свету пыли. Анеда, секунду назад напоминающая натянутую струну, теперь расслабилась, однако хмурое выражение лица никуда не делось.

– Нужно идти, Манико̀р бы не стал настаивать без прямого приказа отца. Несколько часов назад прискакал наш шпион из Змеиной переправы. Можно сказать, он был чрезвычайно взволнован. Они вместе с отцом и Исаавой что-то долго обсуждали за закрытыми дверьми, но похоже уже пришли к решению. Поспешим.

Возле длинного дубового стола с вырезанной на нём картой стояли четверо. Маникор, скрестив руки на груди и в отдалении от всех, Исаава и Кодосс стояли вплотную к центру стола и внимательно следили за тем, как четвёртый присутствующий, незнакомый Лере, водит рукой по карте, что-то объясняя. Как только девушки появились в дверях, говорящий смолк, и Лера столкнулась со взглядом внимательных небесно-голубых глаз. Мир замер. Всё внутри замерло, дыхание остановилось. Волнения и слёзы испарились. Всё обернулось сном. Однако уже через мгновение он продолжил свою речь, как будто ничего не произошло.

– Они перекрывают Змеиную переправу, а два дня назад в Серую Башню прилетели птицы из Клемаана и Морового. Если они и не знают о предстоящем, в чём я очень сильно сомневаюсь, то явно что-то чувствуют и готовятся. И ваша неожиданная поспешность – просто высшее провидение. Пока ещё мы можем успеть перекинуть войска Иргаша и Нартыша через Змеиную переправу без особых потерь, до того, как она окончательно будет заблокирована. С моей точки зрения будет разумнее оставить часть войска на пути в Алантай. Красный город не был замечен в особо тесном сотрудничестве с Тик-Итра, но не надо забывать, что в случае войны лантийцы останутся отрезаны от нас и окружены со всех сторон наминами. Их правитель не станет так подставлять свой народ, чьи бы настроения он не поддерживал. Впрочем, если вы сможете переломить ситуацию на Солёной равнине, тень Ивраза больше не будет нависать над Алантаем и их можно будет… убедить.

Кодосс передвинул фигурку изображающее солнце и поставил её рядом с другой, в форме пирамиды:

– Их численность на поле, несомненно, будет больше. Старый баран, засевший на своих болотах в Ганеше, не упустит возможности поддержать победителя. А в том, что победа останется за Тик-Итра, он не сомневается. Я даже отсюда слышу его злобные насмешки. Уж не знаю, выйдет ли у него так же смеяться, когда он поймёт, насколько бесполезными окажутся их колесницы на поле, куда я собираюсь их заманить. Мы не осваивали земли в тех местах не просто так, но… они придут к этой мысли, когда для них всё будет кончено, – Кодосс опрокинул пирамиду и убрал её со стола.

Лера мало что понимала в их разговоре, но усиленно делала умное лицо и, по возможности, старалась запоминать новые названия. Это давалось ей с большим трудом, трудно сфокусироваться, когда раз за разом ловишь на себе тяжёлый взгляд Маникора. Она смутно понимала, что чем-то заслужила негативное отношение к себе с его стороны, но упрямо отказывалась считать себя виноватой. «Пусть смотрит, я не собираюсь стыдливо прятать лицо. В конце концов, главная жертва событий здесь – я!» А пока у неё было время внимательно рассмотреть главного героя этого дня. Пыльная помятая одежда и такое же помятое лицо выдавали долгие дни торопливой скачки. Щетина скрывала невыразительные черты лица и одновременно придавала ему определённый шарм. Примерно тридцать пять лет, грязные светло-русые волосы спадают на потный лоб. Возле глаз пролегли морщинки, и из-за них казалось, что он постоянно улыбается. Высокий, в выгоревшем плаще, цвет которого уже невозможно определить, вокруг шеи плотно повязан красный платок, а на поясе висел самый натуральный кнут. Странно, что его впустили сюда с оружием, похоже он пользовался неограниченным доверием хозяина. Отдельного внимания заслуживал его голос, тихий и мягкий, как воск, в нём сквозила странная насмешка, которую доброй никак нельзя было назвать. Больше того, именно неприятной она и была. Даже его поза среди прочих отличалась некой несерьёзностью, неуместной свободой. Однако если кто-то кроме Леры и замечал это, то никоим образом не показывал. «Ну а чего ты хочешь от человека, вероятно не спящего уже которые сутки подряд?» – ей самой стало смешно от нелепой, внезапно проснувшейся, наблюдательности. С чего она вообще так заострила на нём своё внимание? «Милая, я бы сказала, что в твоей ситуации излишка наблюдательности быть не может, скорее наоборот. Ты хоть знаешь, о чём сейчас идёт речь?» – вкрадчивый голос, всё чаще дающий о себе знать, вновь полоснул разум девушки холодным дыханием. Лера спохватилась и сфокусировала своё внимание на разговоре, надеясь, что её «отсутствия» никто не заметил.

В этот момент Маникор покачнулся и, обведя затуманенным взглядом всех присутствующих, впервые за время обсуждения решил подать голос:

– Я смотрю, вы всё продумали, всё предусмотрели. Скажи, отец, венец победителя хорошо смотрится на твоей голове? Сияние славы не сильно слепит твои глаза? – Кодосс, покрасневший от злости, вскинул голову и собрался что-то сказать, но сын опередил его, разведя руки, словно актёр перед восхищённой публикой, – Взгляните на себя – храбрые воины, несущие свободу обездоленным. Вы требуете от городов, от людей, их населяющих, идти войной на тех, кто зла им не делал, напротив, нёс лишь благо, порядок и покой. Но вы ведёте их на убой ради своих корон, ради своих высоких седалищ. Ну же, отец, здесь тебе не нужно притворяться и некого стыдиться. Так давай говорить прямо – вам плевать на мрайенов, вам плевать на свободу от «тирании» наминов. Ты, – обвиняющий жест в сторону Кодосса, – так мечтаешь о той полной, ничем не ограниченной власти своего отца, моего деда, что готов поставить на кон благополучие собственной семьи, своего народа, своего города, о защите которых ты, вроде как, должен думать постоянно.

– Ну, хватит, – Кодосс хлопнул ладонью по столу, с неожиданной для него силой, – ты уже наговорил достаточно. Легко бросаться обвинениями, когда знаешь, что тебе за это ничего не будет, не правда ли? Приятно говорить громко, не думая и не оборачиваясь, прикусывая язык? Напрасно я ждал, что ты станешь мужчиной, наглый мальчишка! Твои обвинения продиктованы страхом, что гложет тебя и ослепляет твой взор. Ты говоришь, что мне плевать на мрайенов, что ж, может это и так. Но мне не плевать на возможность того, что однажды мой народ или любой другой может стать мрайенами для Тик-Итра. Что помешает им объявить охоту на нас, начать планомерное истребление людей, среди которых мы живём? Или ты уже забыл, как это бывает? Как быстро мир сходит с ума, когда ему показывают на нового врага и дают в руки меч? Мне нужна корона? Да, тьма тебя поглоти, она мне очень нужна. Твой дед позволил вырвать себе хребет и отдал судьбу Доброй Надежды на милость тех, кто отродясь её не имел. Так какое же право я имею сидеть в этом замке, зваться хозяином этих земель, если оставлю его ошибки неисправленными, если склоню голову и буду трусливо казнить и предавать тех, на кого мне укажут? И чем же я заслужил такое наказание, что даже собственному сыну веры нет?!

Анеда сделала несколько быстрых шагов в сторону отца:

– Не нужно говорить такое. Это страшные слова! Мы все здесь действуем заодно и преследуем одни цели. А сомнения… у кого из нас их нет? Высказывать их не преступление…

– Полно, сестра, я не нуждаюсь в твоём покровительстве, а защититься перед своим отцом смогу и сам. Лучше я оставлю вас с вашими грандиозными планами, чтобы не смущать вас и случайно не заставить вас сомневаться. Впрочем, я могу не бояться, Исаава не позволит сомнениям поселиться в ваших душах, не так ли? – с этими словами Маникор, тяжело ступая, покинул зал, провожаемый тяжёлыми взглядами. Эта сцена оставила неприятный осадок у присутствующих, и ещё долго после его ухода в воздухе витало напряжённое молчание. И только одному из них всё произошедшее доставило странное удовольствие. А может Лере просто показалось, и весёлые морщинки возле его голубых глаз не значили ровным счётом ничего.