"Дед Мороз на мою голову"

Чайник судьбы и стерва в шортиках. (Глава 19).

Василиса Жарова.

Оказаться одной в чужой стране без знания языка — это настоящая катастрофа. Да, я изучала французский, но одно дело — зубрить правила с русским учителем, и совсем другое — слышать настоящую французскую скороговорку от носителя и с трудом улавливать хоть что-то, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Таксист всю дорогу бегло что-то рассказывал, не умолкая ни на секунду. Насколько я могла разобрать, он восхищался красотой русских девушек. А я всего лишь затупила и поздоровалась с ним на русском, как только села в машину. Кажется, он делал мне комплименты, время от времени бросая взгляды в зеркало и обворожительно улыбаясь. А я, как в том анекдоте: «Ты что, глухонемая?» — «Да!» — просто сидела и улыбалась, про себя молясь, чтобы водитель не оказался каким-нибудь маньяком и не свернул в безлюдный лес, где меня никто и никогда не найдёт.

Но всё обошлось. Наконец-то такси остановилось у огромного здания аэропорта Шарль-де-Голль. Я расплатилась — благо с цифрами у меня был полный порядок, так что стоимость проезда я поняла сразу, — вышла на холодный январский воздух и глубоко вдохнула.

Я живая!

Рассматривать аэропорт не было ни желания, ни настроения. Я поспешила внутрь. Там царили шум и суета: люди с чемоданами сновали туда-сюда, на табло мелькали рейсы, громкие объявления на французском оглашали пространство — всё как в кино, только настоящее.

Я уверенно направилась к стойкам регистрации — и тут меня будто молнией прошибло.

ПАСПОРТ!

У меня нет документов! Я не смогу купить билет!

Ну Ив, ну стерва! Наверняка всё просчитала до последней детали! А я даже адрес Александра не знаю. Такси тоже так «удачно» вызывала эта гадина...

Василиса, ты точно олень!

*******************************************************

Дед Мороз.

Голова гудела так, что казалось, вот-вот лопнет. Собраться с мыслями было чертовски сложно. Взяв себя в руки, я поднялся с пола и тяжело выдохнул, пытаясь прийти в себя.

— Бабуля, ты можешь просто объяснить, причём тут Василиса и мать моих будущих детей?

— Вот скажи мне, внучок, — сейчас бабушка напоминала мне волка из сказки про Красную Шапочку, который готов был сожрать меня целиком, — как твои родители познакомились друг с другом?

Я поднапряг мозг, который упорно отказывался работать и отчаянно мечтал об отдыхе.

— Тридцать первого декабря отец разносил подарки детям и случайно оказался в квартире мамы. Она как раз вышла из душа... в чём мать родила. И тут — бац! — любовь с первого взгляда со всеми вытекающими последствиями.

— Да, — покачала головой бабушка. — Твои родители не самый лучший пример для внуков. Но ладно. А теперь вспомни, как мы с дедушкой познакомились?

Что за семейное шоу «Что? Где? Когда?»? Да ещё и первого января! Может, я всё ещё сплю и это страшный сон?

Как ни напрягался, я толком вспомнить не смог, как они познакомились. Тогда мне было не до них и уж тем более до их сопливых романтических историй. Я был подростком, и мне откровенно не нравилось об этом с ними разговаривать.

— Извини, бабуль, но я не помню... — мне стало по-настоящему стыдно перед ними. Честное слово.

— Так я уже и поняла! — нахмурилась бабуля, и в её глазах вспыхнуло раздражение. — А вот если бы внимательно слушал меня, то сейчас мы не стояли бы в этой прихожей, и ты бы такие глупые вопросы не задавал. Мы с твоим дедушкой познакомились тоже тридцать первого декабря. Ночь на дворе, а у меня соседка как раз с парнем ушла встречать Новый год, оставив меня одну. Я не спала, сидела на кухне и читала книгу. Как вдруг услышала какой-то шум в комнате. Ну и схватила, что было под рукой — чайник. И выскочила из кухни с криком: «Покалечу!». Ну и двинула в темноте по твоему деду чайником. А потом я не поняла, как оказалась у него дома. Связь чувствуешь? — заглянула бабуля мне в глаза с таким видом, словно пыталась найти там хоть крупицу разума.

— Чувствую, не повезло деду, — рассмеялся я. — Наверное, было очень больно чайником получить?!

И тут меня будто током ударило — дошло!

— Погодите... То есть ты хочешь сказать, что все Деды Морозы встречают свою вторую половинку в Новый год, когда разносят подарки?

— Дошло, наконец-то! — бабуля закатила глаза к потолку с выражением «ну хоть что-то». — Только не просто встречают, а в списке детей последним пунктом появляется имя избранной для Деда Мороза. Только вот почему-то все они забывают об этой важнейшей встрече в жизни. Словно память отшибает! Судьба сама выбирает — когда и кого. Видимо, в твоём случае, чтобы ты глупостей не наделал и не женился на своей профурсетке. А теперь веди меня к моей будущей родственнице. Хочу поскорее обнять её!

Я почесал затылок, чувствуя, как в голове закипает каша. Как сейчас объяснить, что в квартире не только Василиса, но и Ив с помолвочным кольцом на пальце?

— Она ещё спит, — выдавил я первое, что пришло в голову. — Давайте пока я сварю вам кофе. Проходите в гостиную. И, кстати...

Договорить не получилось.

— Пупсик! — раздался слащавый голос Ив. — Ты где, мой шалун? Хочу тебе прямо сейчас сделать...

— Я тут! — перебил я её, заметив, как бабушкины глаза расширились от изумления, а дедушка тихонько фыркнул в кулак. Не хватало ещё, чтобы они услышали такое!

Не успел я даже моргнуть, как перед нами материализовалась Ив в костюме Евы. Слава богу, моя реакция сработала мгновенно — я закрыл её своим телом.

Правда, когда я глянул на родственников, дедушка даже не потрудился отвернуться — стоял и улыбался, словно наслаждался представлением. Ну дедуля! Жить надоело, что ли? От бабули сейчас достанется!

— Екатерина Ярославна?! — выдохнула Ив шокированным голосом, выглянув из-за моей спины. — Вениамин Константинович?! Здрасти...

— Доброе утро, Иветта, — с ледяным спокойствием произнесла бабуля, и я почувствовал, как температура в прихожей упала на десяток градусов. Она ухватила деда за плечо и резко развернула его спиной. — Алекс, помоги девушке привести себя в порядок.

— Конечно, бабуль, — я мягко взял Ив за руку и повёл в спальню. — Вы пока проходите на кухню. Я скоро присоединюсь.

Пока мы шли по коридору, я слышал, как она недовольно сопит, словно вулкан вот-вот взорвётся и накроет всех лавой. И стоило мне только закрыть за нами дверь спальни, как Ив окончательно закипела.

— Алекс, что происходит?! — сквозь зубы, полушёпотом выпалила она, распахивая шкаф с такой силой, что дверца громко стукнула о стену. — Договорились с ними встретиться на Рождество! Они согласились не прилетать в этом году к тебе на Новый год! Мы же с тобой собирались провести эту неделю исключительно вдвоём в отеле на спа-процедурах. Только ты и я! — швырнула она на кровать шорты и маечку так, что одежда разлетелась в разные стороны.

— Тебя какая муха укусила? — нахмурился я, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. Этот тон мне совершенно не нравился. Раньше Ив себя так не вела с моими родными. — Бабушка и дедушка могут приезжать ко мне в любое время дня и ночи. Я всегда им рад. Ну захотели они на лыжах покататься — так и прекрасно. И вообще, мне уже не нравится идея со спа-процедурами. Я лучше бы вместе с ними на лыжах покатался.

Но тут мой взгляд зацепился за короткие шортики, которые Ив натягивала с раздражённым видом.

— Ты в этом собираешься предстать перед моими родными?

— Ой, простите! — фыркнула Ив, сморщив нос и резко стягивая шорты. — Я и забыла, что Екатерина Ярославна предпочитает одежду восемнадцатого века!

— Да что с тобой случилось? — смотрел я на неё и не узнавал ту самую девушку, с которой хотел связать всю свою жизнь. Всегда приветливую, всегда улыбчивую с моими родными — она вдруг превратилась в совершенно другого человека. Я не верил своим глазам. — Ты же никогда такой не была.

— Может, всему виной голая девица, которая сидела на моём будущем муже? — Ив подошла к шкафу и вытащила оттуда лёгкое летнее платье, бросив на меня исподлобья убийственный взгляд.

— Я тебе уже всё объяснил. Василиса тут ни при чём. Вчера она даже ушла пораньше, чтобы не мешать нам. Поэтому не трогай её сегодня, пожалуйста.

— Не переживай, пупсик, — посмотрела на меня Ив, улыбаясь сладко-ядовитой улыбкой и мило хлопая ресничками, будто невинный ангелочек. — Василиса решила не мешать нам и сегодня. Поэтому утром попросила у меня денег на билет. Я ей выдала в два раза больше и отдала свою одежду, чтобы бедняжка в тепле добралась до дома. Даже такси вызвала, и она уехала рано утром в аэропорт. Сейчас, наверное, уже в Москве.

Приползёшь, как червяк! (Глава 20).

— Какая ещё Москва, Ив? — сорвался я. Ярость накрыла с головой, и я едва сдерживался, чтобы не закричать. — У неё же нет документов!

— А я откуда знаю, что у неё есть, а чего нет? — огрызнулась Ив, натягивая платье через голову.

— Я тебе вчера рассказывал! Всё украли — документы, деньги, телефон! — зубы скрипнули так, что, казалось, сейчас треснут.

— Ну прости, не запомнила! — бросила она через плечо. — И вообще, чего ты так за неё переживаешь? Какая-то случайная девица! Отвёз бы её в полицию — пусть они разбираются, кто она и откуда. Если у неё нет документов, это их забота.

Внутри что-то противно щёлкнуло. Сердце сжалось от предчувствия.

— Это ты, да? — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё обрывается. Больно было смотреть на ту, с кем я мечтал о семье, о детях. — Ты вчера полицию вызвала...

Я всё ещё надеялся услышать «нет».

— Да, я! — отрезала она, и в её голосе не было ни капли сожаления. Словно рассказывала о погоде за окном. — И сделала бы это ещё раз! Или ты думал, я прощу какой-то подстилке сидеть голой на моём мужчине?

В её глазах плескалось столько высокомерия, что мне стало нечем дышать. Столько ненависти — настоящий яд.

— А ты обо мне подумала? — спросил я тихо, глядя ей в глаза. Там искал хоть что-то знакомое — ту девушку, которую когда-то любил. Но нашёл только холодную чужую женщину. — А доверие? Ты мне вообще не веришь? Или считаешь меня тупым бараном, которого любая девица может увести на поводке?

Разочаровываться в любимом человеке — это хуже любого удара.

— Ты, похоже, совсем не знаешь женщин, Алекс, — попыталась она схватить меня за руку, но я отшатнулся. Не хотелось даже прикосновений. — Милый, эта Василиса такая же коварная, как все они. Сначала голой на тебе посидела, потом в постель залезет. А там и до свадьбы недалеко. А как же наша любовь? А как же я?..

Я сделал шаг назад. Чем дальше от неё — тем лучше.

— Ты даже мою реакцию не учла, — голос дрогнул. — Я бросился за тобой следом. Говорил, как сильно люблю тебя, что мне никто другой не нужен. Стоял на коленях на улице, делал предложение. А ты... — я с трудом подобрал слова, — ты уже тогда решила, что я тебе изменяю. Подложила меня под первую попавшуюся девушку.

В груди заныло. Больно. Не физически — душевно. Потерять любимого человека, пусть и не навсегда, больно так же, как и утратить его навеки.

Я покачал головой, окончательно разочаровавшись в Ив, и отступил ещё на шаг.

— Я безумно люблю тебя, Алекс! — бросилась она ко мне, пытаясь обнять. — Ты моё будущее! Мой жених! Мой будущий муж! — она подняла руку, показывая помолвочное кольцо, словно оно могло всё исправить.

— Кстати, как ты его нашла? — спросил я, хотя ответ уже был не важен. — Василиса видела это кольцо?

— Опять ты о своей Василисе! — выплюнула она, и в её голосе звенел настоящий яд. — Да, видела! — заорала Ив, и лицо её исказилось от злости. — Я этим кольцом ей прямо в лицо ткнула! А ещё она слышала громкие стоны и крики этой ночью! И не смотри на меня так! Я защищаю своё! Пусть эта подстилка даже не мечтает о тебе! Пусть знает своё место! А ты — мой!

Боль? Забудьте про боль! Внутри меня вспыхнула ярость — мгновенная, всепоглощающая. Она сожгла последние остатки чувств к этой незнакомке. А Ив... Ив я, похоже, вообще не знал. Настоящая она показалась только сейчас. Я глубоко вдохнул, взял себя в руки и постарался успокоиться.

— Если бы ты просто приняла Василису — как гостеприимная хозяйка, как моя будущая жена. Была бы приветливой, такой, какой всегда была: заботливой, доброй, милой... — я горько усмехнулся. — Да я бы наплевал на эту избранницу и женился на тебе через месяц. Ведь я любил тебя, Ив. Мечтал, что ты родишь мне детей. Хотел семью...

— Какая ещё избранная?! — скрежетала зубами Ив. Она даже не услышала моих слов. Ей было важно только одно... Жаль.

— Уже неважно, — тихо сказал я. — Ив, между нами всё кончено. Твои вещи я сам соберу и пришлю курьером. Тебе лучше уйти сейчас. Или ты жаждешь пообщаться с моими родными?

— Вот так, значит? — Я уже приготовился к пощёчине. Но вместо удара она рванула дверцу шкафа и вытащила белоснежную шубу в пол.

— Да мне плевать на твоих родных! — фыркнула она, накидывая шубу на плечи. — Наконец-то эту старую каргу не придётся ни видеть, ни слышать! Один твой дедушка мне хоть как-то нравился — и то исключительно как мужчина! Надо было его увести у этой старой калоши!

Я никогда в жизни не бил женщин. Но сейчас... Сейчас мне стоило огромных усилий сдержаться. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

— Пошла вон! — прорычал я, чувствуя, как внутри всё кипит. Ещё секунда — и я бы разорвал её за эти слова.

— Ты ещё вспомнишь меня, Алекс! — бросила она, высокомерно глянув на меня. — Приползёшь, как жалкий червяк! И я ещё подумаю, прощать ли тебя!

Она подошла к двери, приоткрыла её и обернулась:

— Твоя Василиса — ничтожество! Низкосортная подстилка!

И хлопнула ею так, что стены задрожали.

Как я сдержался, до сих пор не понимаю. Ещё минут пять я стоял посреди комнаты, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Челюсти скрипели от напряжения. Всё тело дрожало от ярости. Я пытался успокоиться, глубоко дышал — лишь бы не броситься за ней и не убить.

И только когда раздался громкий хлопок входной двери — Ив наконец покинула квартиру — я пришёл в себя. Чувствовал себя опустошённым. Всё будущее, которое я так тщательно строил, рухнуло в одно мгновение. Но горевать было некогда. Сейчас нуждалась в моей помощи другая девушка — ни в чём не повинная. Мне нужно было спасать Василису, пока она не угодила в настоящие неприятности. И снова — по моей вине. Надо было поговорить с ней после того, как не сдержался и поцеловал её.

Аэропорт! Чёрт! Она же там, без документов, без денег, без телефона! Что я наделал?!

Благо я был одет — со вчера так и не переоделся. В этом же виде я и рванул из спальни. Но не успел добежать до кухни, как буквально наткнулся на бабушку.

— Ну наконец-то избавился от этой неприятной девицы, — улыбнулась она. — Никогда её не любила. С самого начала не нравилась. Двуличная особа. Терпела только ради тебя.

— Бабуль, прости, давай позже поговорим. Мне надо срочно...

— Ты, надеюсь, не собираешься бежать за этой особой и возвращать её? — В одно мгновение из доброй улыбчивой бабушки она превратилась в грозного генерала в юбке. Глаза сузились, подбородок поднялся — я знал этот взгляд.

— Нет, бабуль! — Я замотал головой. — Мне надо в аэропорт. Там Василиса. Это долгая история... Если нам повезёт, она ещё не вляпалась во что-нибудь. Иначе я даже не представляю, где её искать.

— Мы с тобой, — перебил дедушка, выступая из кухонной двери. Лицо его было серьёзным, но в глазах читалась решимость. — Где ключи от машины? Поведу я. Тебе сейчас за руль нельзя. Катюш, хватай сумку. И не забудь... ну, ты знаешь что.

Бабушка молча кивнула и, не теряя времени, побежала в гостиную.

— Хотя не надо! — крикнул ей вслед дедушка, хлопнув себя по лбу. — Ив уже уехала. Вернёмся и всё сделаем здесь.

Я смотрел на них, не понимая ни слова. О чём они? Что за «ну, ты знаешь что»? Какое-то тайное послание, которое я должен был понять, но не понимал. В голове крутился только один вопрос: что они задумали?

Но спрашивать времени не было. Я рванул в прихожую, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

PS: Как думаете, что бабушка и дедушка задумали с этим загадочным «ну ты знаешь что»?

Если не женишься — удочерю! (Глава 21).

Всю дорогу до аэропорта бабуля не умолкала — рассказывала мне об Избранных. Перечислила всех моих предков, о которых я даже не слышал ни разу. Или, может, просто не слушал...

Но мне, если честно, было не до них. Я только что потерял любимого человека, с которым распланировал будущее на несколько лет вперёд. И всё это рухнуло в один миг.

В какой-то момент я не выдержал и сорвался:

— Бабуль, не обижайся, но мне плевать на какую-то там избранность! Если бы сегодня Ив не показала себя с другой стороны, я бы наплевал на эту избранницу и женился на той, кого я знал и любил. А не на что-то мифическое, вдруг появившееся в моей устоявшейся жизни!

Бабуля притихла, и какое-то время мы ехали молча. Но ненадолго.

— Неужели тебя совсем не тянет к Василисе? — не выдержала она.

Я глубоко вздохнул, покачал головой и, посмотрев на неё, улыбнулся.

— А ты не сдашься, да? Василису я знаю всего несколько часов. Влюбиться вот так, с ходу — невозможно. Да и звучит бредово. Да, она симпатичная девушка. Но если бы ты видела её в том виде, в каком увидел я при нашей первой встрече... Ты бы даже не взглянула на неё. А вот потом, в общении, понимаешь — она нестандартная. Совсем другая, не такая как Ив. И в этом её прелесть. Но это ещё не повод менять любимую женщину на ту, к которой чувствуешь лишь какое-то странное притяжение.

Уголки губ у бабули тут же опустились, и взгляд потух.

— Бедная девочка... — вздохнула она. — Она, наверное, сейчас рыдает и не понимает, за что ей всё это. Надеюсь, она не попадёт в неприятности.

На меня вдруг напал смех. Я начал громко смеяться, за что получил два непонимающих и крайне неодобрительных взгляда от родственников.

— Знаете, как прошла наша первая встреча? — наконец решил я объяснить им причину своего смеха, а то ещё в психушку определят. — С криком «Убью гада!» она врезала мне сковородкой по голове. Да так, что я мгновенно потерял сознание. — Я выдержал паузу, наблюдая за их остолбеневшими лицами. — Как думаете, такая девушка будет сидеть в аэропорту и рыдать?

— Наша девочка! — с гордостью заявила бабуля, выпрямившись в кресле. — Вся в меня! Если ты не женишься на ней, я её удочерю! Будет у меня наконец-то внучка. Найду ей нормального, адекватного, — с каждым словом она словно испепеляла меня всё сильнее, — не слепого мужчину. От которого она родит мне чудесных правнучат. А ты так и останешься с носом! Будешь себе детей из снега лепить!

Внезапно дедушка громко рассмеялся — так, что машина, казалось, задрожала. Я не выдержал и присоединился к нему. Смех лился через край, и впервые за этот день я почувствовал, как напряжение отпускает.

*******************************************

Мы ворвались в здание аэропорта Шарль-де-Голль, и я тут же остановился, растерянно оглядываясь по сторонам.

Конечно, я не впервые здесь — но сейчас всё казалось чужим: люди суетились повсюду — с чемоданами, сумками, детьми; объявления перекрывали друг друга, эскалаторы мелькали вверх и вниз, табло мигало сотнями рейсов…

Куда идти? Где её искать?

— Разделимся! — скомандовал дедушка, не теряя времени. — Я — к стойкам регистрации, Катенька — к выходам на посадку. Сашуль, ты ищи в зале ожидания!

И они уже рванули в разные стороны, оставив меня стоять посреди зала.

— А ну стоять! — крикнул я им. — А вы ничего не забыли?

Бровь поползла вверх, а уголки рта растянулись в усмешке.

Они переглянулись, не понимая.

— Вы же не знаете, как она выглядит.

Дедушка хлопнул себя по лбу, а бабуля с досадой покачала головой.

— Так что, — продолжил я, — предлагаю глянуть расписание рейсов и узнать, откуда летят в Москву. Оттуда и начнём её поиски. Если повезёт, Василиса ещё сидит в зале ожидания и думает, как выбраться из этой ситуации.

— А может, всё сделаем проще? — с хитринкой в глазах вмешался дедушка. — Я просто пойду и дам объявление по громкой связи.

Теперь я почувствовал себя полным ослом в новогодней красной шапке. И как я только не додумался до этого!

Бабуля одарила деда за эту гениальную идею поцелуем в щёчку. Милая парочка!

— Отлично, дедуль! — похвалил я его. — Ты иди к администрации — узнай, можно ли объявление сделать. А мы с бабулей по старинке поищем её в зале ожидания. Встречаемся у табло с расписанием.

Дедушка тут же отправился исполнять свой замысел, а мы — изучать расписание вылетов в Москву. Но в какой-то момент бабуля резко дёрнула меня за рукав пальто.

— Сашуль, мы неправильно делаем! — уверенно заявила она, глядя мне прямо в глаза. — Если твоя Василиса, — надо же, она уже приписала её ко мне автоматически, — такая же бойкая, как и я, то уж точно не будет сидеть в зале ожидания и рыдать о своей судьбе. Тем более без телефона. Не в потолок же она уставилась размышлять! И не вслух сама с собой беседует. Если бы я оказалась на её месте, первым делом вернулась бы и набила твоей Ив её надменное наглое лицо!

— А вторым? — специально перебил я бабулю, пока она не вошла в азарт, расписывая все прелести увечий для моей бывшей девушки.

— А вторым я бы как минимум влепила тебе звонкую пощёчину! — фыркнула она. — Ну или по проверенному пути, — глаза её заблестели недобрым светом, а на губах расцвела хищная улыбка, — взяла бы сковородку и впечатала тебе ею ещё раз по голове. Это же надо было так упустить её! — брови сошлись на переносице, и я не сомневался — она уже планировала, как надрать мне пятую точку.

— Тише, бабуль, тише, — выставил я ладони вперёд и засмеялся. — Побьёшь меня потом. А сейчас ты вроде хотела что-то предложить.

— Ах да! — бабуля мгновенно взяла себя в руки, и передо мной снова была трезвомыслящая Екатерина Ярославна. — Если опустить наказание Ив и твоё, то я бы направилась в кофейню. Деньги Ив ей выдала с учётом еды, как я поняла, а завтраком девочку никто не накормил. Поэтому голод должен был привести её туда, где кормят. Но, судя по твоему рассказу, Василиса не из богатой семьи и деньгами разбрасываться не станет. Тем более ей надо как-то вернуться домой. Так что я бы выбрала кофейню — дешёвое кофе и какой-нибудь круассан. Ведь оказаться в Париже и не попробовать знаменитую выпечку — это просто преступление! Ищем кофейню. И желательно подешевле.

**********************************

Василиса Жарова.

Какой же вкусный кофе! — вдыхая аромат божественного напитка, я подумала, что он и рядом не стоит с тем, что пила каждое утро дома. Но у моего утреннего кофе есть один огромный плюс — его цена. Он не стоит как целый обед.

Вот уже два часа я цедила одну чашку кофе, отхлёбывая по глотку, и круассан, от которого отщипывала крошечные кусочки. Даже вкус знаменитой французской выпечки так и не смогла по-настоящему оценить — слишком сильно хотелось есть. В желудке урчало так, что я могла бы проглотить весь круассан за секунду, причём не жуя. Урчание становилось всё громче, слюни текли рекой. Но полноценный приём пищи я, чувствую, не скоро увижу. Если вообще увижу...

В первые минуты в аэропорту я просто кипела от злости — была готова убить эту гадину Ив. Потом гнев перекинулся на этого сказочного Деда Мороза, затем — на себя, а в конце концов снова вернулся к Александру.

Хотелось забиться в угол и завыть, как одинокому брошенному волку в каменных джунглях. Но аэропорт кишел людьми, и плачущая девушка наверняка привлекла бы внимание охраны. Поэтому я юркнула в туалет — к счастью, он оказался пуст.

И там я наконец выплеснула все эмоции и слёзы. Так жалко стало себя, что я просто не смогла сдержаться. Прорыдавшись как белуга, я нашла свободное местечко в зале ожидания у окна.