- -
- 100%
- +
Глава
Любые совпадения случайны, непреднамеренны и являются исключительно плодом буйной фантазии автора.
Продолжение истории Лили Кошкиной
Долгожданное продолжение «Записок утомлённого турагента» возвращает читателя к опытному турагенту Лиле Кошкиной, которая умеет спасать чужие отпуска, но собственную жизнь слишком долго откладывала на потом. На этот раз Лиля выходит замуж за Александра, прощается с работой в «Елена-Тревел» и открывает собственное агентство — «Кошкины путешествия».
От пасхального Корфу и свадебного Санторини до трудовых будней в маленьком подмосковном офисе её сопровождают туристы, способные превратить даже безупречно организованную поездку в настоящее приключение. Здесь смешное соседствует с трогательным, профессиональные трудности — с любовью, а за каждой путёвкой скрывается человек со своими надеждами, слабостями и неповторимыми странностями.
О языках и паломниках
Весной Лилия Кошкина обычно уезжала в рекламный тур. Не потому, что ей так уж нравилось вставать в шесть утра, завтракать на бегу и осматривать по десять отелей в день. Просто приближался летний сезон, туристы начинали требовать правду, и желательно из первых рук.
Фотографиям в каталогах Лиля давно не верила. На фотографии номер всегда просторный, море синее, а пальма стоит ровно там, где надо. В реальности номер мог оказаться размером с Лилину гардеробную, море находилось через три дороги и пустырь, а единственная пальма росла в кадке возле стойки регистрации.
Поэтому хорошие турагенты ездили, смотрели, записывали и потом честно предупреждали туристов, что первая линия в данном конкретном отеле начинается после того, как вы героически перейдёте трассу.
Но в этот раз уезжать Лиле совершенно не хотелось.
Они с Александром были вместе меньше года и всё ещё не могли друг от друга оторваться. Лиле казалось кощунством добровольно отказаться от его объятий на целую неделю. Саша полностью разделял это мнение. Правда, формулировал проще:
— Не поедешь без меня.
— Это рекламник, дорогой. Тебя туда не возьмут. Ты не сотрудник турагентства.
— И что? Поехали просто в отпуск. А отели свои будешь смотреть между делом.
Лиля задумалась. По большому счёту ей давно требовалось посмотреть Корфу. Спрос на этот остров всегда был хорошим, а рекомендовать отели исключительно по чужим фотографиям она не любила.
— В начале мая там ещё свежо. Море холодное, сезон только начинается.
— Зато Пасха, — напомнил Александр. — На Корфу мощи святителя Спиридона. Съездим, приложимся, Пасху встретим. А ты заодно поработаешь. Подбери отель с крытым бассейном и сауной. Ты же у меня мегапрофи.
На слове «мегапрофи» он обнял Лилию и положил ладонь чуть ниже талии. После этого деловые возражения закончились сами собой.
Так Лиля забронировала им неделю на Корфу. Себе она составила список обязательных к осмотру отелей, договорилась с греческими партнёрами и распечатала целую папку полезных материалов. Александр готовился к поездке иначе: читал про храмы, службы и пасхальные традиции.
Каждый занимался своим делом. Семейная жизнь, по мнению Лили, начиналась вполне гармонично.
По вечерам их кухонный стол превращался в маленький штаб по захвату Корфу. Перед Лилей лежали распечатки проспектов отелей и карта острова. Картину довершала кружка с давно остывшим чаем. Саша занимал противоположный край стола: складывал в отдельную стопку адреса храмов и подчёркивал время служб. Между ними стояла вазочка с конфетами, постепенно заваливаемая бумажками.
Лететь до Корфу было всего три часа. Самое интересное началось уже на подлёте.
Самолёт снижался. Внизу появились море необыкновенного лазурного цвета, и маленькие белые домики на берегу. Потом домики стали крупнее, уже можно было разглядеть людей, а самолёт продолжал снижаться прямо в воду.
Салон постепенно затих. Пассажиры прилипли к иллюминаторам и молча следили, как море становится всё ближе.
Солнце било в иллюминаторы, на крыле дрожал белый свет. Бортпроводница застыла возле служебного кресла с привычно спокойным лицом, зато пожилая женщина через проход уже держала сумочку обеими руками и беззвучно шевелила губами.
Наконец чей-то ребёнок звонко озвучил общую мысль:
— Мама, мы падаем!
По салону прокатился нервный смех и тут же стих. Лиля вцепилась в Сашину руку. Александр спокойно накрыл её ладонь своей, хотя сам тоже смотрел в иллюминатор с некоторым подозрением.
В последнее мгновение Лиля зажмурилась. Самолёт мягко коснулся полосы.
Оказалось, что взлетно-посадочная полоса аэропорта Корфу построена почти в море. Пассажиры до последней секунды видят только воду, зато пилотвидит всё остальное.
По дороге из аэропорта их ожидало ещё одно развлечение. Машины остановились на красный сигнал светофора, а прямо перед ними по взлётной полосе промчался самолёт.
— Это что сейчас было? — потрясённо спросила Лиля.
Водитель объяснил, что остров маленький, места не хватает, поэтому автомобильная дорога пересекается со взлётной полосой. Сначала пропускают самолёт, потом машины. Всё логично. По-гречески.
Отель оказался роскошным. Просторный номер, вид на море, крытый бассейн и обещанная сауна присутствовали. Даже Лилия, привыкшая придирчиво осматривать углы, сантехнику и состояние штор, не нашла, к чему прицепиться.
На полу лежала светлая плитка, прохладная даже через подошву обуви. Белые занавески раздувались от ветра, на кровати сияло такое безупречное бельё, что садиться на него в дорожной одежде казалось почти преступлением. В ванной блестели хромом краны и стояли крошечные флакончики с оливковым шампунем.
Саша открыл балконную дверь. В номер сразу ворвался прохладный солёный ветер. Внизу шумело море, на склоне светились аккуратные домики, а где-то вдалеке звонили колокола.
Он встал за Лилей и обнял её со спины.
— И ты хотела оставить меня дома?
— Я ещё могу отправить тебя обратно.
— Уже поздно. Я видел сауну.
Лиля рассмеялась и прижалась к нему. Ехать вместе всё-таки было правильной идеей.
Распаковав чемоданы, они отправились в бар.
Бар был полутёмный, прохладный, с тяжёлой деревянной стойкой и синими стеклянными вазами на подоконниках. За спиной бармена светились полки с бутылками. Сам бармен, молодой грек с чёрной кудрявой головой и ослепительной улыбкой, лениво протирал стакан и явно не ожидал никаких сложных заказов. В отеле действовала система «премиум всё включено». Лиля подошла к стойке за минеральной водой, скользнула профессиональным взглядом по бутылкам и вдруг замерла.
На полке стояла самбука.
Не какой-нибудь местный ликёр неизвестного происхождения, а вполне приличная греческая «Итака». Обычно подобные напитки в систему «всё включено» не входили. За них просили отдельно, причём столько, что желание дегустировать пропадало ещё до первого глотка.
Лиля уточнила у бармена на английском:
— Самбука тоже входит в концепцию?
Бармен широко улыбнулся, подтвердил, что входит, и немедленно плеснул напиток в стакан со льдом.
Лилия Кошкина оскорбилась.
Нет, она не была большим любителем алкоголя. Пьяное состояние ей категорически не нравилось, а мигрень настигала быстрее, чем веселье. Но существовали два напитка, которые Лиля искренне уважала: ледяное просекко и правильно приготовленная самбука.
Тридцати граммов ей было вполне достаточно, чтобы насладиться вкусом. А тут самбуку утопили во льду. Варвары.
— Нет, нет, нет! — возмутилась Лиля. — Дай два стакана. Один пустой. Во второй налей самбуку, без льда. Ещё зажигалку и пару кофейных зёрен. Вон из кофемашины достань.
Бармен посмотрел на неё с уважением.
— Special system?
— Да! — гордо подтвердила Лиля. — Special system.
Александр наблюдал за переговорами, попивая тоник.
— Будешь? — предложила Лиля.
— Я не пью, ты же знаешь.
— Знаю. Поэтому и предложила один раз, для приличия.
Лиля бросила в стакан кофейные зёрна, подожгла самбуку и стала медленно вращать стакан. Бармен заворожённо следил за огнём. Через несколько секунд Лиля ловко перелила горящую жидкость во второй стакан и накрыла первым. Огонь погас.
Она вдохнула горячие пары, быстро выпила самбуку и замерла, наслаждаясь вкусом.
И только после этого заметила, что за ней наблюдают не только бармен и Александр.
Рядом с ними стоял пожилой француз. На шее у него висел небольшой крест, в руке он держал церковную программку. Оказывается, в отеле жила целая группа французских паломников, приехавших на греческую Пасху.
У француза были аккуратная седая бородка, круглые очки и светлый шарф, повязанный с той небрежностью, на которую у других людей уходит минут двадцать перед зеркалом. Он смотрел на Лилин стакан с детским любопытством и почтительной осторожностью.
Француз приблизился и на английском спросил:
— Простите, что вы сейчас сделали?
— Правильно выпила самбуку.
— А зачем огонь?
Лиля объяснила про нагретый стакан, кофейные зёрна и горячие пары. Француз слушал очень серьёзно, словно речь шла как минимум о древнем обряде.
— Сделаете мне так же?
— Сделаю. Только стакан держите крепче.
Бармен оживился. Плеснул самбуку, выдал кофейные зёрна и зажигалку. Лиля повторила процедуру и передала горячий стакан паломнику.
Тот выпил, замер, расплылся в блаженной улыбке и немедленно позвал товарища.
Подошёл второй француз. Затем третий. Через десять минут возле стойки образовалась небольшая очередь из желающих приобщиться к новому греческому опыту.
— Лиль, ты уверена, что паломничество должно проходить именно так? — тихо поинтересовался Александр.
— Я расширяю их культурную программу.
— Вижу. Очень духовно..
Лиля поджигала самбуку, крутила стаканы, ловко переливала огонь и следила, чтобы никто не обжёгся. Французы хлопали в ладоши, смеялись и один за другим тянулись за новой порцией впечатлений.
Бармен отдал им уже вторую бутылку, вынес две горсти кофейных зёрен и окончательно устранился от процесса. Он стоял в сторонке и безотчётно наблюдал, как русская туристка организовала у его стойки международный мастер-класс.
Сначала Лиля разговаривала с французами на английском. Потом один из паломников не понял длинное объяснение, и она машинально повторила его по-французски.
Француз понял.
Лиля не поняла, как это произошло.
Она была уверена, что школьный французский давно исчез из памяти. Помнила правила чтения, отдельные слова и бессмертное «же не манж па сис жур». Говорить на французском она точно не могла.
Так Лиля думала до этого вечера.
Через час она обнаружила себя в центре шумной компании. Французы задавали вопросы, Лиля отвечала, шутила и даже поправляла их произношение названия самбуки. Английский исчез из беседы совершенно незаметно.
— Ты же говорила, что не знаешь французский, — напомнил Саша, когда Лиля на секунду оказалась рядом.
— Я тоже так думала.
За стойкой снова вспыхнул огонь. Французы дружно захлопали и потребовали Лилю обратно.
— Меня ждут, — коротко сообщила она Саше и вернулась к паломникам.
Александр сидел неподалёку с тоником и смотрел на любимую женщину с тем выражением, с каким обычно наблюдают редкое природное явление. Вроде красиво, но совершенно непонятно, чем всё закончится.
Когда кофейные зёрна закончились, а паломники уже обнимали Лилю и приглашали её во Францию, Александр осторожно увёл свою мегапрофессиональную турагентшу в номер.
По дороге Лиля продолжала что-то бодро рассказывать по-французски.
— Ты понимаешь, что говоришь? — уточнил Саша.
— Конечно! Почти всё.
— А утром будешь понимать?
Лиля задумалась.
Утром французский снова исчез. Остались правила чтения, несколько школьных фраз и смутное ощущение, что накануне она была необыкновенно красноречива.
Так Лилия Кошкина выяснила, что французский язык она не забыла. Он просто хранился в памяти в заспиртованном виде.
О работе и цитрусах
На следующий день Лиля проснулась без похмелья, но с лёгкой мигренью и тяжёлым подозрением, что теперь половина французских паломников считает её специалистом по национальным греческим напиткам.
В холле её встретили радостными возгласами. Французы махали руками, улыбались и наперебой приветствовали вчерашнюю наставницу.
Лиля вежливо улыбнулась в ответ и сделала вид, что прекрасно понимает всё что они говорят.
— Французский закончился? — насмешливо спросил Александр.
— Временно приостановил работу. До следующей бутылки.
Но времени на языковые эксперименты больше не было. Начиналась рабочая часть поездки.
Лиля заранее договорилась с греческими партнёрами, что их с Александром присоединят к группе турагентов, осматривающих отели острова. Александра внесли в список как сопровождающего. Как именно он сопровождает турагента, принимающая сторона уточнять не стала.
Для убедительности Лиля выдала ему блокнот и ручку.
— Что записывать? — спросил Саша.
— Всё важное.
— А что важное?
— Вот сегодня и узнаешь.
Утром в автобусе пахло кофе, духами и свежими каталогами. Турагенты знакомились, раскладывали по коленям блокноты и договаривались, кто будет сидеть у окна. Александр устроился рядом с Лилей и выглядел человеком, которого везут на приятную экскурсию. Через час это выражение исчезло.
Группа собралась пёстрая. Кто-то приехал в удобных кроссовках и куртке с десятком карманов, кто-то по привычке нарядился как для пятизвёздочных отелей — в узкую юбку и высокий каблук. Самая предусмотрительная дама уже повесила на шею фотоаппарат, сунула за пояс бутылку воды и заняла сразу два сиденья пакетами с каталогами.
Группу выгрузили возле первого отеля в девять утра. Представитель быстро провёл их через холл, ресторан, бассейн, пляж, детский клуб и шесть категорий номеров. Лиля не отставала ни на шаг. Заглядывала под кровати, проверяла двери на балкон, фотографировала ванную и спрашивала про глубину бассейна.
Представитель был гладкий, улыбчивый и пах дорогим одеколоном. Безупречный синий костюм сидел на нём так, словно отель пригласил его сопровождать не двадцать помятых с дороги турагентов, а делегацию королевской семьи. Он шёл спиной вперёд, улыбался и называл цифры, ни разу не заглянув в записи.
Саша сначала пытался просто идти рядом. Потом понял, что группа движется без остановок и отставших не подбирает.
Через сорок минут всех снова погрузили в автобус.
— Всё? — с надеждой спросил Александр.
— Конечно. С первым закончили.
— А сколько их сегодня?
— Десять.
Саша посмотрел на выданный блокнот и впервые понял, что рекламный тур имеет к отпуску приблизительно такое же отношение, как военные сборы к пикнику.
К обеду Александр перестал различать стандартные номера, супериоры и джуниор-сьюты. К пятому отелю он уже автоматически фотографировал вид с балкона и проверял, есть ли дверь между комнатами в семейном номере.
Лиля наблюдала за ним с гордостью.
— У тебя талант.
— Я просто хочу выжить и вернуться в наш отель до закрытия ресторана.
— Наивный.
К вечеру Саша смотрел на турагентов с новым уважением. Раньше ему казалось, что Лилина работа состоит преимущественно в разговорах о море и красивых фотографиях. Теперь он видел, с какой скоростью она оценивает номер, запоминает детали и тут же понимает, кому из её туристов этот отель подойдёт, а кого сюда нельзя отправлять ни при каких обстоятельствах.
— Вот этот хороший, — сказала Лиля после очередного осмотра. — Но семью с маленькими детьми сюда не поселишь.
— Почему? Тут же детская площадка.
— До пляжа сто двадцать ступеней.
— Ты их посчитала?
— Конечно.
— Когда?
— Пока ты фотографировал бар.
Александр посмотрел на неё с тем самым выражением, с каким вчера наблюдал мастер-класс по самбуке. Его женщина продолжала открываться с самых неожиданных сторон.
При этом в каждом приличном отеле с Александром происходило одно и то же.
Сначала он заходил в холл, осматривал мраморные полы, огромные люстры и кресла, в которых можно было утонуть целиком. Потом ему показывали номер с панорамным видом, террасой и собственным бассейном. После этого Саша немедленно находил Лилю и эмоционально сообщал:
— Лиль, мы обязательно должны сюда приехать! Не смотреть, а нормально отдыхать. Хотя бы неделю!
— Конечно, дорогой.
В следующем отеле обнаруживалась вилла на берегу, и Александр снова загорался:
— Нет, вот сюда! Смотри, какой пляж! И бассейн свой. Давай летом сюда.
— Давай.
К шестому отелю Лиля подсчитала, что Саша уже запланировал им приблизительно два месяца отдыха равные бюджету небольшого нефтяного государства.
— Ты понимаешь, что мы не можем пожить во всех отелях острова?
— Почему?
Александр задал вопрос совершенно искренне.
Лиля посмотрела на любимого мужчину и решила не разрушать мечту. В конце концов, человеку впервые показали рекламный тур изнутри. Пусть пока думает, что главное испытание здесь — выбрать, в каком из роскошных отелей отдыхать.
В одном особенно красивом отеле дорожки утопали в зелени. Между пальмами росли густые цитрусовые кусты, усыпанные маленькими ярко-оранжевыми плодами.
— Кумкват, — пояснил гид и пошёл дальше рассказывать про номерной фонд.
Кусты были невысокие, плотные, с блестящими листьями. Оранжевые плоды висели прямо перед глазами и выглядели совершенно съедобными. Даже вызывающе съедобными.
Солнце блестело на листьях, от земли тянуло влагой, а маленькие плоды светились между ветками, как ёлочные игрушки. Руки к ним тянулись сами. После серой Москвы такая зелень казалась почти неприлично сочной.
Александр сорвал один.
— Лиль, смотри, какой ароматный.
— Вижу.
— Будешь?
— Нет, спасибо. Я лучше полюбуюсь.
Следом потянулись коллеги. Кто-то взял пару штук, кто-то набил целый карман, а особо хозяйственная дама сложила плоды в пакет. Гид уже ушёл вперёд и этого разграбления отельного сада не заметил.
Особо хозяйственная дама была в малиновой ветровке и с большой клетчатой сумкой, предназначенной, видимо, для любых внезапных даров природы. Она деловито отгибала ветки, выбирала плоды покрупнее и складывала их так бережно, будто собирала урожай в собственном саду.
Лилия заметила.
Она прекрасно знала, что в отельных садах часто растут декоративные, дикие или непривитые цитрусы. На вид плоды чудесные, а на вкус могут оказаться такими кислыми и горькими, что лицо сводит к затылку.
Но Лиля молчала.
Все так радовались находке, что заранее портить людям впечатление от неё было бы просто невежливо.
Группа вернулась в автобус. Через несколько минут в салоне одуряюще запахло апельсинами. Цитрусы протирали, передавали друг другу, восхищались ароматом и предвкушали практически бесплатный витаминный праздник.
На ладонях заблестел сок, оранжевая кожура кучками стала падать на раскрытые каталоги. Даже водитель втянул носом воздух и одобрительно улыбнулся в зеркало. Запах стоял густой, сладкий, праздничный. Можно было подумать, что автобус вёз как минимум ящик отборных марокканских апельсинов.
Потом кто-то откусил первый кусочек.
По салону прокатился отборный русский мат.
— Господи, какая гадость!
— Воду дайте!
— А я целый пакет набрала!
Люди морщились, плевались, судорожно искали воду и выражали своё мнение о греческом сельском хозяйстве такими словами, которых не было ни в одном разговорнике.
В автобусе по-прежнему одуряюще пахло апельсинами. Только праздничное настроение куда-то исчезло.
Гид сначала не понял, что происходит. Потом увидел надкусанные плоды и захохотал так, что не мог продолжать экскурсию.
Александр вытер слёзы, которые выступили от кислоты, и с подозрением посмотрел на Лилю.
— Ты знала?
— Конечно.
— И специально молчала?
— Я не хотела мешать вашему знакомству с местной природой.
Гид снова зашёлся смехом. Коллеги ругались, выбрасывали добычу и обещали больше никогда ничего не рвать в отельных садах.
Лилия сидела с невинным лицом и смотрела в окно.
Она считала, что личный опыт запоминается лучше любой лекции.
Вечером Александр снял ботинки и рухнул на кровать.
— Я думал, ты по красивым отелям ездишь.
— Я и езжу.
— А отдыхать когда?
— После сезона. Может быть.
Он приподнялся на локте и посмотрел на неё уже серьёзно.
— Я раньше вообще не понимал, как ты работаешь.
Лиля пожала плечами, но услышать это было приятно.
— Зато теперь понимаешь.
— Теперь я тебя ещё больше уважаю. А завтра возьму вторую пару ног.
Первый полноценный рабочий день закончился. Александр перестал считать осмотренные номера, но список отелей, в которых им непременно надо было пожить, продолжал расти.
О реновации и унитазах
Через пару дней автобус привёз их к очередному отелю.
Ещё смотря из окна Лиля поняла, что осмотр будет интересным. Возле главного входа лежали мешки со строительным мусором, стояли поддоны с плиткой, а из здания доносился бодрый визг болгарки.
Ветер гонял по парковке белую строительную пыль. Она оседала на листьях пальм, на капотах машин и на чёрных ботинках Александра. Из распахнутых дверей тянуло сырой штукатуркой, свежей краской и вообще тем особым запахом ремонта, когда хочется немедленно открыть все окна.
Отель готовился к сезону. Полным ходом шла реновация.
Вообще реновация — слово прекрасное. На фотографиях после неё обычно появляются свежие номера, новая мебель и счастливые туристы в белых халатах. Неотъемлемые спутники самой реновации — пыль, провода из стен и рабочие, которые почему-то всегда смотрят на приехавших турагентов как на людей, нелегально проникших на стройку.
Представитель отеля встретил группу у входа и уверенно сообщил, что к открытию сезона всё будет готово. Лиля мысленно хмыкнула и пометила себе, чтобы уточнить этот момент через месяц. Она не верила, что рабочие успеют всё закончить вовремя.
На представителе был строгий костюм и совершенно бесполезные на стройке лакированные туфли. За его спиной один рабочий тащил кусок старого ковролина, другой катил тележку с раствором.
И вариантов было два: либо к открытию всё готово, либо туристы ещё в июне завтракают под звуки дрели.
Лиля достала блокнот.
Александр посмотрел на серый фасад, строительные леса и временно снятые двери. Впервые за несколько дней он не сказал, что здесь надо обязательно отдохнуть.
Группа двинулась вдоль здания. За углом турагентов ждала главная достопримечательность отеля.
На площадке возвышалась настоящая гора унитазов.
Белые, бежевые, старые, со снятыми бачками и без них. Их вытащили из номеров и сложили возле отеля в ожидании мусоровоза. Издалека сооружение напоминало очень странную современную скульптуру.
Некоторые унитазы ещё хранили бумажки с надписью «steriliezed». На одном гордо лежал забытый рабочими искусственный цветок. Сантехническая гора белела на солнце и выглядела торжественнее главного входа.
Турагенты остановились.
Обычно возле хороших отелей фотографируют пальмы, фонтаны и главный вход. Здесь вся группа одновременно достала телефоны и навела камеры на сантехнику.
Даже Лиля сделала несколько кадров. Не для туристов, конечно. Для истории.
Она повернулась к Александру:
— Саш, смотри какая красота. Давай и тут тоже отдохнём.
— Обязательно, — серьёзно ответил он. — Только попросим номер с видом на унитазы.
— Люкс на первой линии. Можно вообще стул рядом поставить и любоваться вечерами.
— А ты говорила, мы не успеем пожить во всех хороших отелях.
— Этот можно засчитать за несколько. Сантехники хватит на целый курорт.
Представитель отеля сделал вид, что не слышит их разговор. Он бодро рассказывал про полностью обновлённый номерной фонд и повёл группу к бассейну.
Бассейн впечатлил не меньше.
Воды в нём не было. На дне лежали обломки старой плитки, стояли вёдра с раствором и сидели двое чумазых рабочих. Один перекладывал голубую мозаику, второй курил и задумчиво смотрел в пустую чашу.
У обоих лица и волосы были припудрены серой пылью. На голубом бортике сохли грязные перчатки, рядом лежал радиоприёмник, из которого хрипло доносилась греческая музыка. Пахло цементом и застоявшейся водой.
Когда вокруг бассейна появились двадцать турагентов, рабочие оживились. Видимо, не каждый день их посещала такая представительная комиссия.
— Здесь будет новая зона отдыха, — объявил представитель.