- -
- 100%
- +
Лиля заглянула вниз. Новая зона отдыха пока больше напоминала место археологических раскопок.
— Очень удобно, — сказала она Саше. — Можно брать номер возле бассейна. Воды нет, точно не утонешь.
— И лежаки занимать никто не будет.
— Одни преимущества.
Осматривать номера тоже оказалось бессмысленно. В одном ещё не было пола, во втором вдоль стен стояли перевёрнутые кровати, в третьем рабочий устанавливал дверь в ванную. Отличить будущий стандарт от будущего супериора можно было только со слов представителя отеля.
Он водил рукой по пустой комнате и объяснял, где появится шкаф, где будет висеть телевизор и какого цвета привезут шторы.
Турагенты послушно записывали.
Лиля тоже записала: «Посмотреть после открытия».
Это была единственная полезная информация за весь осмотр.
Обычно после посещения отеля у неё оставались десятки фотографий и чёткое понимание, кому его можно рекомендовать. В этот раз в телефоне имелись гора унитазов, пустой бассейн, мешки со смесью и Саша возле строительных лесов. Из всего этого полноценную консультацию для туриста было составить затруднительно. Оставался пляж.
К морю группу провели по дорожке между штабелями плитки. Пляж, к счастью, никуда не делся. Море было таким же прозрачным и синим, как на фотографиях.
Правда, прямо по берегу ездил трактор и выгребал гальку. Он грохотал ковшом, собирал камни в огромные кучи и окончательно завершал курортную картину.
Ветер швырял в лицо солёные брызги и мелкую пыль. Возле самой воды уже лежала чистая мокрая полоса гальки, а чуть дальше пляж напоминал каменный карьер. Тракторист приветственно поднял руку группе и тут же уронил ковш с таким грохотом, что все вздрогнули.
Турагенты постояли у воды, оценили ширину пляжа, заход в море и расстояние до корпуса. Это было единственное, что в отеле можно было оценить в настоящем времени, а не в воображаемом будущем.
— Ну что? — спросила Лиля у Александра. — Бронируем? Тут и трансфер до моря есть. На тракторе.
Саша посмотрел на ковш, на строительные леса и на белую сантехническую вершину возле входа.
— Знаешь, я, пожалуй, пересмотрю свой список отелей для отдыха.
— Поздно. Я уже выбрала нам унитаз с лучшим видом.
В автобус группа возвращалась весёлая. Полезной информации собрали мало, зато гора унитазов прочно заняла первое место среди самых запоминающихся достопримечательностей Корфу.
Лиля сомневалась, что к сезону отель действительно приведут в порядок. Заменят плитку, наполнят бассейн, вывезут мусор и расставят цветы в холле. И через месяц никто из туристов даже не догадается, что весной главным украшением входа была сантехника из половины номерного фонда? Ну посмотрим.
Вот такая работа у турагента. Приезжаешь слишком рано и вместо будущего пятизвёздочного отеля осматриваешь его богатый внутренний мир. Причём буквально.
Так они колесили по Корфу несколько дней. Утром отели, номера и пляжи. Вечером прогулки по Керкире, маленькие таверны, храмы и долгие разговоры на балконе. Лиля работала, Александр изучал остров и терпеливо ждал главного события поездки.
О чудесах
В Великую субботу ближе к одиннадцати вечера весь город стал стекаться к центральной площади.
Старые фасады вокруг площади светились тёплыми окнами. На балконах стояли целые семьи, внизу торговцы закрывали лавки, и по каменной мостовой двигалась плотная человеческая река.
На крышах уже ждали своего часа разноцветные салюты.
На каждом углу бесплатно раздавали свечи и небольшие пластиковые колпачки, чтобы горячий воск не капал на руки. Свечи были не такие, как в российских храмах: длинные, толстые, сужающиеся кверху.
Церковная служба шла на греческом языке и транслировалась через громкоговорители. Её было слышно на площади и далеко за пределами. В храм все желающие не помещались, поэтому люди стояли на улицах, прижимая к себе зажжённые свечи.
Народу было невероятно много. Но Лиля не чувствовала ни раздражения, ни обычной тревоги от тесной толпы. Вокруг улыбались незнакомые люди. Родители держали детей на руках. Кто-то бережно прикрывал ладонью огонёк от ветра. Люди переговаривались, поздравляли друг друга и ждали полуночи.
Александр стоял рядом серьёзный и сосредоточенный. Одной рукой держал свечу, второй обнимал Лилю за плечи.
Ветер то и дело гасил огонёк. Саша прикрывал свечу ладонью, зажигал её от соседей и снова отдавал Лиле.
— Замёрзла? — спросил он.
— Нет.
На самом деле пальцы уже заледенели. Но уходить с площади ей не хотелось.
Незадолго до полуночи Лиля с Александром всё-таки протиснулись в храм святителя Спиридона.
В пасхальные дни в храме было особенно многолюдно. Люди шли к раке с мощами, молились, прикладывались, оставляли цветы и украшения.
Под невысокими сводами было жарко и тесно. Пахло воском, ладаном, свежими лилиями и мокрой от дождя одеждой. Огоньки свечей дрожали в золотых окладах, люди говорили шёпотом, но из-за сотен голосов всё равно складывался ровный гул.
Лиля заметила маленького мальчика лет четырёх. Он носился рядом с родителями, крутился под ногами у взрослых и ни секунды не стоял на месте. Обычный активный ребёнок, которого в переполненном храме хотелось аккуратно поймать за капюшон и вернуть родителям.
На мальчике была синяя куртка с красной машинкой и слишком длинные джинсы, собравшиеся гармошкой над ботинками. Светлые волосы вспотели и прилипли ко лбу. Мать каждый раз пыталась пригладить их ладонью, но он тут же вырывался и снова мчался куда-то между взрослыми.
Но родители почему-то плакали.
Они молились и возлагали на раку золотые украшения. Лиля задержала на них взгляд, но спрашивать ничего не стала. Мало ли какие у людей причины плакать в храме.
Людской поток вынес их обратно на площадь. До полуночи оставалось несколько минут.
Ровно в полночь из динамиков прозвучало:
— Христос Анести!
Площадь ответила тысячами голосов: «Алифос анести!». И в тот же миг над городом взорвался салют.
Лиля запрокинула голову. Огни рассыпались над площадью и отражались в окнах старых домов. Женщина рядом поцеловала Лилю в обе щёки. Незнакомый мужчина пожал Саше руку. Со всех сторон звучало «Христос Анести!», люди обнимались и смеялись.
И вдруг Лиля почувствовала, что плачет.
Она сама не поняла почему. Вокруг гремел салют, звонили колокола, люди поздравляли друг друга, а по щекам текли слёзы.
Александр заметил, но ничего не спросил. Только вытер большим пальцем мокрую дорожку на её щеке и прижал Лилю крепче.
Лиля подумала, что запомнит этот момент навсегда. Остров, площадь, тысячи свечей, салют и Сашина рука на её плече.
Пасха в Греции считается государственным праздником, а понедельник после неё — официальный выходной. Поэтому после воскресных торжеств турагентам подарили свободный понедельник.
Совсем свободным он, конечно, не был. Принимающая сторона организовала небольшую экскурсию в горы. Но после десяти отелей в день поездка без осмотра номерного фонда считалась практически отдыхом.
Утром группа погрузилась в автобус и отправилась по узким горным дорогам, мимо старых деревень, оливковых рощ и маленьких церквей. Никто никуда не торопился. В руках не было каталогов, в программе не значились стандартные номера и джуниор-сьюты. Александр был счастлив.
Их гид, невысокий грек с рано поседевшими висками, сидел вполоборота к салону. Он носил потёртую кожаную куртку, говорил по-русски мягко и чуть растягивал гласные. Обычно в его карманах находилось всё: расписание храмов, запасная ручка, пластырь и телефон любого отельера на острове.
Через некоторое время гид неожиданно спросил:
— Вы вчера в храме видели маленького мальчика? Того, который всё время бегал?
Лиля сразу вспомнила ребёнка и плачущих родителей.
— Видели. А почему родители золото на раку клали?
Гид немного помолчал, словно решал, стоит ли рассказывать. Потом повернулся к группе:
— У греков принято приносить золото к иконе или мощам святого, если после обращения к нему случилось чудо. Не просить, а уже благодарить. Цепочку, кольцо, серьги. Кто что может.
Он посмотрел на Лилю.
— Год назад этого мальчика тоже привезли на Пасху. Именно привезли. Он не ходил и сидел в инвалидной коляске.
В автобусе перестали шуршать пакетами. Даже женщина на переднем сиденье отложила телефон.
— Родители уже отчаялись, — продолжил гид. — Врачи лечили ребёнка, но на ноги он не вставал. Семья пришла к святителю Спиридону как в последнюю надежду.
— И что было? — тихо спросил кто-то сзади.
— Священник велел раздеть мальчика до белья и положить его одежду на раку с мощами. Вся пасхальная служба прошла рядом с этой одеждой.
Гид снова замолчал. За окном мелькнула маленькая белая церковь и сразу скрылась за деревьями.
— А вчера вы видели этого мальчика сами. Он бегал вокруг родителей и мешал всем пройти. Родители плакали и принесли золото. Они верят, что святитель Спиридон поставил их сына на ноги.
В автобусе стало тихо.
Даже самые разговорчивые молчали. За окном тянулись горы, серебрились листья оливковых деревьев, а автобус спокойно шёл дальше по серпантину.
Он не рассказывал эту историю как заученную экскурсионную байку. Не понижал голос в нужных местах, не выдерживал театральные паузы и ничего не пытался им продать. Просто рассказал то, что знал.
Лиля давно знала этого гида по работе. Они встречались на выставках, много переписывались, вместе решали вопросы туристов. В сказках для впечатлительных гостей он замечен не был. С коллегами общался нормально, профессионально, без лапши и спецэффектов.
Именно поэтому отмахнуться от его слов не получалось.
Лиля вспомнила мальчишку. Как он крутился возле родителей, мешал взрослым, пытался куда-то убежать. Вспомнила их слёзы и золотые украшения.
У неё самой защипало глаза.
Александр сидел рядом молча. Он перекрестился и крепко сжал Лилину ладонь.
— Ты веришь? — тихо спросила она.
— А ты?
Лиля посмотрела в окно.
— Не знаю. Но мальчик бегал.
Саша кивнул.
— Мне этого достаточно.
Лиля не знала, что именно произошло с ребёнком за этот год. Но вчера он бегал у неё перед глазами. Этого у истории уже не отнять.
После поездки, вспоминая Корфу, она видела не только море, отели и площадь в огнях. Перед глазами снова появлялся маленький мальчик, который носился вокруг раки, пока его родители плакали и благодарили святого.
В жизни всё-таки должно оставаться место чуду.
Когда праздники прошли, закончилась и свободная жизнь турагентов. В программе очередного рабочего дня стояли десять отелей.
Агентов снова загрузили в автобус. Все мужественно прижимали к груди каталоги и делали вид, что готовы воспринимать информацию про номерной фонд.
К вечеру коллектив оживился. У кого-то в запасах обнаружилась бутылка текилы. Текила была. Лимона не было.
Для обычного человека это мелкая бытовая неприятность. Для группы уставших турагентов после десяти отелей — серьёзная организационная проблема.
Александр, который по-прежнему не пил, наблюдал за обсуждением с некоторым недоумением.
— Вы вчера Пасху встречали.
— Встретили, — согласилась Лиля. — Сегодня отмечаем завершение осмотра.
— А лимон зачем?
Лиля посмотрела на него с жалостью. Хороший человек, но в некоторых вопросах совершенно беспомощный.
Возле очередного отеля автобус остановился у частного дома. За невысоким забором росло лимонное дерево. Несколько веток свисали прямо на улицу, а на них висели роскошные спелые лимоны.
Группа турагентов замерла.
— Лимоны! — первой опомнилась дама с переднего сиденья.
Слово прозвучало так, словно за забором обнаружили не дерево, а склад гуманитарной помощи Или путники в пустыне смотрят на долгожданный оазис с источником.
Лиля подошла к дереву. Во дворе стоял хозяин дома, пожилой грек. Она поздоровалась по-английски, показала на лимоны и спросила, можно ли взять пару штук. Чтобы не выглядеть наглой русской туристкой, протянула ему монету в два евро.
Хозяин был в старом синем свитере и домашних шлёпанцах. В одной руке он держал садовые ножницы, другой прикрывал глаза от солнца. За его спиной сохло бельё, у крыльца стояло ведро с сорванной зеленью, а из открытого окна пахло праздничной выпечкой.
Грек широко улыбнулся.
Он вышел из калитки, сам нарвал несколько крупных лимонов и сложил их Лиле в руки.
— Христос Анести, — сказал он.
Денег не взял.
Лиля вернулась в автобус с целой охапкой лимонов. Её встретили как победителя международного конкурса по снабжению.
— Вот за это я люблю Грецию, — объявила она, раздавая добычу. — В Турции с нас бы уже взяли деньги за лимоны, вход на территорию и услуги по сбору урожая.
Александр рассмеялся и покачал головой.
— Может, он просто праздник правильно понял?
Лиля посмотрела на лимоны, на счастливых коллег, на залитый вечерним солнцем остров и решила, что Саша, пожалуй, прав.
В отличие от отельного кумквата, подаренные лимоны оказались настоящими, душистыми и вполне съедобными.
Это тоже было маленькое пасхальное чудо.
А неделя на Корфу ещё не закончилась.
О смирении и пяти звёздах
Неделя подходила к концу, когда гид предложил группе ещё одну поездку.
— Завтра вечером из Корфу уходит паром в Бари. Ночь плывём, весь день проводим в Италии, вечером садимся обратно. Утром снова будем на острове.
По автобусу прокатился усталый стон.
После осмотра десятков отелей два ночных перехода на пароме звучали не как экскурсия, а как контрольный выстрел.
Но гид добавил:
— В Бари находятся мощи святителя Николая Чудотворца. Будет экскурсия по городу и посещение базилики.
Александр сразу посмотрел на Лилю.
Она узнала этот взгляд. Точно так же он смотрел на неё перед поездкой на Корфу, когда уже всё решил, но для семейной демократии требовалось получить её согласие.
— Мы едем, да? — спросил он.
— Конечно, дорогой. Мы же прекрасно выспались за эту неделю.
— На пароме есть каюты.
— Тем более. У меня ещё не было опыта ночевать в шкафу посреди моря.
Саша обнял её за плечи.
— Зато Италия.
— Зато святитель Николай, — поправила Лиля.
— И Италия.
На следующий вечер они приехали в порт. Огромный белый паром возвышался над причалом, светился десятками окон и казался отдельным многоэтажным домом. В раскрытую корму медленно заползали грузовики. Металлические трапы гремели, портовые рабочие кричали друг другу, в воздухе пахло морем и дизельным топливом.
К их группе присоединились русские паломники.
Женщины были в длинных юбках и платках, мужчины держались серьёзно. В руках у всех имелись сумки, свёртки, иконы, бутылочки для святой воды и дорожные подушки. Выглядели они скромно, собранно и очень благочестиво.
Впереди группы шла Галина Петровна, плотная женщина лет пятидесяти с крепко завязанным тёмным платком и тяжёлой дорожной сумкой на колёсиках. У неё был решительный подбородок и такой внимательный взгляд, будто принимать паром предстояло лично ей.
Впечатление продержалось до выдачи ключей от кают.
— У нас каюта без окна! — громко объявила женщина.
Гида она нашла через тридцать секунд после посадки.
— Галина Петровна, у вас внутренняя каюта. Такой тип размещения был указан в путёвке.
— Но я не думала, что внутренняя означает вообще без окна!
— Именно это она и означает.
— А как там дышать?
— В каюте вентиляция.
Галина Петровна поджала губы. Вентиляция явно не соответствовала её представлениям о паломническом смирении.
Лиле с Александром досталась маленькая каюта с двумя узкими кроватями, круглым иллюминатором и санузлом размером с хороший чемодан. Если встать под душ, можно было одновременно чистить зубы над раковиной и придерживать дверь.
Саша положил сумку на нижнюю кровать и огляделся.
— Уютно.
— Главное, не делай резких движений. Каюта может закончиться.
Он заглянул в душ.
— Зато всё рядом.
— Туалет особенно.
Из коридора донёсся возмущённый женский голос:
— Здесь одно полотенце на человека!
Лиля открыла дверь.
Галина Петровна уже собрала вокруг себя небольшое совещание. Оказалось, что у одной паломницы кровать была наверху, у другой не закрывалась до конца шторка в душе, а мужчину с иконой возмутило отсутствие чайника.
В узком коридоре пахло ковровым покрытием, морской сыростью и чьими-то пирожками. Паломники стояли с ключами и подушками в руках, мимо них протискивались пассажиры с чемоданами. Над дверями дрожал жёлтый свет, из-под пола шёл ровный гул двигателей.
— Нам обещали комфортное размещение, — наступала Галина Петровна на гида.
— У вас каюты с кроватями, душем и туалетом.
— Но это же не пять звёзд!
Гид несколько секунд молча смотрел на неё.
— Это паром.
— Я понимаю, что паром. Но люди должны отдыхать.
— Вы проведёте здесь одну ночь.
— Вот именно! И завтра нам к святыне.
Мужчина с иконой добавил, что в каюте слышно двигатель.
— Он работает, потому что мы плывём, — устало объяснил гид. — Если перестанет работать, тогда зовите меня сразу.
Александр закрыл дверь и посмотрел на Лилю.
— Смирение пока идёт тяжело.
— Зато громко. Святитель Николай уже знает, что мы едем.
Паром медленно отошёл от причала.
Лиля с Сашей поднялись на открытую палубу. Ветер сразу растрепал волосы и забрался под куртку. Внизу тяжело двигалась чёрная вода, за кормой кипела широкая белая полоса. Огни Корфу удалялись, рассыпались по тёмному берегу и постепенно превращались в тонкую золотую нить.
Гул двигателей на палубе почти не мешал. Его заглушали ветер и море.
Саша встал за Лилей и застегнул на ней свою куртку до самого подбородка.
— Я не замёрзла.
— Я помню, как ты не замёрзла на Пасху.
Она спрятала руки в его ладонях.
Над паромом было огромное чёрное небо. Звёзды казались ярче, чем с берега. Вокруг не осталось ничего, кроме моря, ветра и светящейся дороги за кормой.
— Красиво, — тихо сказал Саша.
Лиля кивнула. Говорить не хотелось.
Сначала паром шёл по Ионическому морю, потом взял курс через Адриатику. Граница между ними существовала только на карте. Для Лили это было одно огромное море, чёрное ночью и ослепительно синее утром.
На рассвете Саша разбудил её и снова потащил на палубу. Лиля стояла, держась за холодные перила, и не могла отвести глаз от вида, который ей открывался.
Небо только начинало светлеть. У горизонта лежала розовая полоса, над водой висела лёгкая дымка. Море стало серебряным, потом голубым, а через несколько минут вспыхнуло густой синевой. За паромом летели чайки. Вдалеке проступал итальянский берег.
Лиля смотрела на рассвет и на несколько минут забыла про десять отелей в день, каталоги, ступеньки, горький кумкват и строительную пыль. Ради такого утра стоило вытерпеть всё.
На палубу вышла Галина Петровна.
— Кофе четыре евро, — сообщила она вместо приветствия. — Четыре! За маленький стаканчик.
Рассвет посреди Адриатики был прекрасен. Но паломничество продолжалось.
В Бари паром вошёл утром. Сначала появились краны и портовые склады, потом дома цвета тёплого камня, колокольни и узкие улицы старого города. Над водой кричали чайки, в порту пахло солью, кофе и выхлопными газами.
У причала группу ждал автобус.
Водитель, сухой усатый итальянец в тёмной куртке, стоял у двери со стаканчиком кофе. Он приветливо кивнул группе, одним глотком допил кофе и распахнул багажное отделение. Увидев количество сумок, икон и дорожных подушек, итальянец на секунду зажмурился и на всякий случай перекрестился.
Двери открылись, и наружу вырвался густой затхлый запах. Так пахнет помещение, которое всю зиму стояло закрытым и очень надеялось, что до лета о нём никто не вспомнит.
Турагентам было всё понятно. Начало мая, сезон только начинается. Автобус несколько месяцев не работал, окна не открывались, сиденья успели пропитаться сыростью и пылью. Сейчас его проветрят, и через полчаса запах уйдёт.
Паломники рассудили иначе.
— А это ещё что? — Галина Петровна остановилась на первой ступеньке. — Здесь невозможно находиться!
Водитель открыл переднюю дверь и несколько окон. Гид попытался объяснить:
— Автобус стоял зимой. Сейчас проветрится.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.