- -
- 100%
- +
Пройдя несколько метров, парень сказал:
– Я тебя, по-моему, где-то видел.
Дана очень обрадовалась, что всё-таки он запомнил её. Она кокетливо улыбнулась:
– Мы встречались в «Джэки и бобовое зёрнышко» пару дней назад. Я тебя очень хорошо запомнила. Ты пел весёлую песню. Меня, кстати, зовут Дана, – неожиданно для себя выпалила она.
– Наверное, так оно и было, но я очень смутно помню события того вечера. Я – Нагаи Таку, но ты можешь звать меня Мару.
«Интересное прозвище. Означает «круг» по-японски», – подумала Дана и внимательно осмотрела своего спутника. Ей показалось, что она поняла причину такого прозвища. Мару был не слишком высокого роста, широкоплечий, коренастый, с рыжеватыми, явно выгоревшими на солнце коротко стриженными волосами. Лицо было круглым или, скорее, квадратным, с большими глазами, немного приплюснутым носом и мужественными губами. Кожа загорелая и немного обветренная, было видно, что человек много времени проводит на море. Надо сказать, Мару был не то чтобы красив, но невероятно привлекателен. Главное – от него веяло спокойствием и уверенностью. «Наверное, за это тоже можно называть его Мару, и острых углов у него нет, весь, как круг – уравновешенный и сбалансированный», – подумала Дана.
– На каком ты курсе? – спросила Дана, надеясь услышать, что на втором, и у них будет много шансов встречаться на общих лекциях.
– На четвёртом. Правда, мне катастрофически не хватает очков, так что надо за этот год убрать все хвосты. Все три года я занимался в клубе, вот и запустил учёбу. Но ничего, я наверстаю. Мне надо закончить в этом году обязательно.
– А в каком клубе ты состоишь?
– Спасателей.
– Спасателей? Это как?
– Ну, ты что, не слышала? Спасатели на водах. В данном случае на море.
– И что, тебе интересно?
– Очень интересно, мы много тренируемся, катаемся на досках, а летом во время каникул работаем на пляже – следим за безопасностью отдыхающих.
– Разве интересно собственные каникулы тратить на безопасность других? Вам, наверное, хорошо платят?
– Нет, платят там немного, это, скорее, общественная работа. Но делать её очень приятно и интересно. Кажется, что ты дружишь с морем. Когда поможешь человеку, очень хорошо на душе. И потом, нельзя описать словами, как здорово сделать пару заплывов в море, когда пляж уже опустел.
«Ничего не понимаю, – подумала Дана, – тренироваться весь год для того, чтобы потратить каникулы на работу за гроши?» И поймала себя на мысли, что ей жутко хочется тоже испытать то, о чём рассказывает Мару. «А ещё у меня будет причина почаще бывать у моря,» – и у Даны в глазах промелькнула озорная искорка.
– А можно к вам в клуб записаться? Только я по экспресс-программе, пробуду здесь всего год, – спросила вслух Дана.
– Можно. Спасателем может быть каждый, было бы желание, – с улыбкой ответил Мару. – Я, вообще-то, только поддержать наших пришёл, поэтому у меня даже нет бумажек с нашими контактами, но через неделю на ярмарке клубов у нас будет своя палатка, приходи.
Дана и не заметила, что они уже стоят у входа в большое здание.
– Ну, тебе сюда, – сказал Мару и сразу повернул обратно.
– Аригато годзаимасита! Спасибо большое! – сказала Дана уже вслед провожатому.
Дана смотрела на уходящего Мару и думала, что чем-то он ей очень понравился. Возможно, тем, что не спрашивал, холодно ли в России, не пытался общаться с ней на пальцах, как с иностранкой. И ещё Дана знала точно, что через неделю пойдёт и запишется в клуб спасателей.
Больше плутать не пришлось: в здании были указатели со стрелками, которые привели к большим деревянным дверям. Открыв их, Дана оказалась в просторном холле с огромной люстрой посередине потолка и несколькими маленькими хрустальными светильниками по углам. Пол был устлан мягким ковром светло-розового цвета. Приём был а-ля фуршет: посередине холла стоял длинный стол с закусками. Чего там только не было: и суши всех сортов и видов, и красивые бутербродики-канапе, и спагетти с соусом песто, и даже картошечка, жареная с беконом. Видно было, что меню составлено не только для японцев, и это радовало. Как настоящая сладкоежка, Дана дольше всего задержалась у десертов, где кроме фруктов лежали разные по виду, но одинаковые по размеру пирожные и стоял лоток с мороженным.
По периметру холла были расставлены круглые, достаточно высокие столы, вокруг которых расположились празднующие группками по десять человек. У дальней стены виднелась невысокая сцена с микрофоном. На сцене никого не было, но все стояли к ней лицом. Дана в толпе черноволосых японцев быстро отыскала светлую голову Алексея и потихонечку направилась к своим. Проходя мимо столика сотрудников университета, она встретилась глазами с Каваками, который покачал головой. Сначала было непонятно, к чему относился этот укор, но потом выяснилось, что Дана пропустила речь ректора и заявилась как раз к началу банкета, что не приветствуется по японскому этикету. Когда Дана подошла к своему столику, на сцене появился мужчина, как потом оказалось, профессор и декан университета Хирокава-сэнсэй. Он вышел, чтобы произнести традиционный праздничный тост, оповещающий о закрытии торжественной части. Хирокава-сэнсэй поднял бокал с пивом, в зале все тоже подняли бокалы:
– Я рад приветствовать вас в этот замечательный день! Мне особенно приятно произносить эту речь перед новыми студентами нашего университета, потому что в этом году произошло двадцатое посвящение в студенты, а значит, наш университет достиг совершеннолетия. Я надеюсь, что вам понравится учиться вместе с нами. Я предлагаю начать банкет, но прошу не забывать, что некоторые из вас не переносят алкоголь, поэтому не требуйте, чтобы все пили потому, что они вас уважают. Кампай!
– Кампа-а-а-й! – дружно подхватил зал.
Потом все чокнулись, быстро отхлебнули по глоточку, поставили бокалы на столы и дружно захлопали. Пройдут годы, Дана будет присутствовать на многих банкетах и вечеринках, но так и не сможет научиться быстро действовать после объявления: «Кампай». «Как же они успевают и чокнуться, и отпить, и похлопать?» Видимо, этот навык врожденный и передающийся по наследству.
Банкет начался, в зале сразу стало шумно, толпа задвигалась. Большая очередь образовалась к столу с закусками, все переговаривались и шутили. Как только начался банкет, Каваками-сан схватил бутылку с пивом и побежал к начальнику своего отдела подливать напиток в его стакан. Через несколько минут и ректор, взяв бутылку, пошёл подливать пива в бокальчики своим подчинённым. Оказывается, у японцев самому себе наливать напитки в стакан не принято, тебе должен налить тот, кто тебя уважает. Вот и бегают они весь банкет с бутылками и друг другу подливают, чтобы ни у кого стакан не пустовал. Японцы на таких банкетах пьют пиво из маленьких бокальчиков, размером немного побольше водочных стопок. Поэтому сколько бы тебе не подливали, выпить несколько литров пива просто невозможно. Причем японцы не просто наливают напиток в стакан, а разговоривают, приветствуют друг друга или высказывают пожелания. Одним словом, если нужно засветиться перед начальством или найти повод заговорить с кем-то, лучшего способа не придумать. Конечно же, все эти хитрости нельзя понять сразу, поэтому в глазах Даны это «обслуживание» друг друга показалось непонятной суетой.
Алексей со своим стаканом пива вскоре оказался окружен японскими девушками, которые откровенно кокетничали с ним, с восторгом обсуждая его голубые глаза и светлые волосы. Лиля же стояла одна и потерянно озиралась. Уж кто-кто, а она не привыкла к одиночеству на банкете. Дана взяла бутылку пива и пошла к Лиле, чтобы составить ей компанию. Однако Лилю, привыкшую к мужскому вниманию, это особо не развеселило. Она состроила кислую мину и начала критиковать зал и угощения:
– К столу не пробраться, к десертам не протолкнуться. Кто же так устраивает праздники! – возмущалась Лиля и запивала своё одиночество содержимым стаканчика. – И стаканчики-то маленькие, разве так пиво пьют? Слов нет!
Алексей, разгорячённый женским вниманием, к которому он явно не привык, пытался разговаривать со всеми девушками вместе и с каждой по отдельности, стараясь объяснить, как его зовут, но подвыпившим японкам произнести длинное слово Арэкусэи было не под силу, поэтому буквально в считанные секунды он превратился в Арэкса, причем плэйбоя с замашками знаменитости вместо невзрачного студента. Он так вошел в роль, что с удовольствием показывал, как трясётся от холода у себя дома, хотя раньше содрогался от вопроса, холодно ли в России. Дана хихикала про себя, вспоминая как ещё несколько дней назад Алексей заявлял, что «будет представляться, как есть – пусть привыкают».
Тут к русским девушкам подошёл подвыпивший японский студент и, показывая на Лилю пальцем, протянул:
– Какая же ты большая! А у вас в России все женщины такие большие?
Потом, глядя на Дану, он добавил:
– Клёвый у тебя цвет волос, я себе тоже такой хочу.
На что Дана и Лиля попытались ответить что-то типа: «Хочется – перехочется», – но по-японски это получилось как-то непонятно, и даже не выглядело так, что девушки возмущены такими замечаниями в их адрес. А японец начал рассказывать, что когда-то в детстве он читал, что в России люди не едят мороженного, потому что им и так холодно. Лиля, бледнея от возмущения, не нашла ничего лучше, чем сказать:
– Да уж, действительно, я даже в Японию специально приехала за тем, чтобы мороженое попробовать.
Дана хихикнула, а японец вытаращил на Лилю свои уже достаточно красные глаза, схватил её за руку и потащил к лотку с мороженным, стоящему на десертном столике. Он растолкал всех и начал что-то растолковывать Лиле, пытаясь накормить её мороженым. Но Дана уже не слышала слов, так как они ушли очень далеко.
Посмеиваясь над ситуацией, Дана собралась было пойти поискать чего-нибудь вкусненького перекусить, как рядом с ней вырос Каваками-сан с бутылкой пива. Он предложил подлить в её стакан, и Дана поставила стакан на стол, как принято в России, чтобы деньги не утекали. Каваками-сан посмотрел как-то расстроенно, но потом сообразил, что перед ним иностранка, и быстро объяснил, что в Японии стаканы не ставят, когда в них наливают, а наоборот, держат на весу двумя руками. Иначе ты показываешь наливающему своё неуважение. После этого он рассказал, что недалеко от этого холла есть небольшое студенческое заведение, где можно продолжить веселиться. После некоторых расспросов Дана поняла, что после официального банкета учителя и сотрудники университета переходят в другие рестораны и бары, и чтобы не встретиться там со студентами, они сами им рассказывают, куда можно пойти после официального банкета для продолжения знакомства. Но когда на сцену опять вышел ректор с красным вспотевшим лицом и объявил об окончании торжественного банкета, Дана обнаружила, что Алексей уже уходит в компании японок в неизвестном направлении, а Лиля на предложение пойти куда-нибудь посидеть только фыркнула:
– Я не в настроении! – и быстрыми шагами заспешила к выходу.
Было около часа дня, и заканчивать веселиться было даже обидно, но компании не было, оставалось только пойти домой. Впрочем, Дана даже была рада немного побыть в одиночестве, и, подождав, пока схлынет основной поток студентов, направилась к выходу. Но тут её окликнула Вика, которая закончила помогать организационному комитету и ждала Дану в холле.
– Прости, пожалуйста, что я тебя потеряла. Мне крайне неудобно!
– Сама виновата, – улыбнулась Дана, – не надо было на мальчиков заглядываться.
– Слушай, тебе не хочется пойти куда-нибудь продолжить банкет?
– Очень хочется. Но только если с тобой, – активно закивала Дана.
– Класс! Тогда пошли переоденемся и сходим кое-куда, я тебе покажу классное место.
Они купили всё для пикника на двоих: жареную курочку, картофельные чипсы, пиво, несколько баночек со сладкими коктейлями, фрукты и шоколад и отправились в парк.
Недалеко от аллеи с деревьями сакуры был пригорок, на самой вершине которого стояла живописная деревянная беседка со столом и двумя лавочками по обе стороны. Здесь было свежо, приятно, отсюда открывался великолепный вид на океан. Дана смотрела на эту бескрайнюю синеву и ей показалось, что она поняла, о чём говорил Мару. «Я хочу подружиться с этим морем», – пронеслось в голове.
Глава 8
«Славный получился день! Как много впечатлений, знакомств, как хорошо бы подружиться с Мару», – думала Дана, придя домой после пикника. Было уже поздно, пора спать, но тут её как током ударило: звонок Димочке! Она же обещала позвонить своему любимому, а прошло как раз три дня. «Как же я могла забыть? Димочка – самый дорогой человек, и он сейчас наверняка сидит, ждёт, волнуется. Надо же как эти японские хлопоты закружили, чуть не забыла о самом главном!» Идти не хотелось, было уже темно, но обещания надо выполнять. Дана взяла сумку и побрела к автобусному терминалу.
Фонари на улицах светили не везде, поэтому идти одной было страшновато. Придавало смелости то, что скоро она услышит любимый голос, по которому скучает, расскажет, как прошли первые дни в Японии, и, конечно же, как сильно она любит своего Димочку. Вспомнилось, как хорошо им было вместе, как он всегда держал её за руку. Всегда. Рядом с ним Дана чувствовала себя защищённой и счастливой.
Она дошла до терминала, купила карточку и набрала знакомые цифры. Трубку подняла Димина мама, стала расспрашивать, как дела и всё ли в порядке. Оказалось, что Димы дома нет – ушёл с друзьями играть в баскетбол, будет примерно через час. Дана пообещала перезвонить. Выйдя из будки, она почувствовала себя потерянным щенком. «Он забыл о нашем уговоре и ушёл играть в какой-то баскетбол!» Дана злилась. Был испорчен такой замечательный день! «Наверное, он не мог не пойти на игру – может быть, заболел основной игрок команды, и его срочно попросили поиграть на соревнованиях. Это, конечно, важнее разговора. Я ведь и перезвонить могу», – рассуждала Дана уже у себя в комнате. Немного успокоившись, она стала смотреть какой-то японский фильм по телевизору. Когда настала пора выходить, хлынул проливной дождь. «И тут не везёт. Но ничего не поделаешь, обещала же, теперь придётся шлёпать по лужам», – пробормотала Дана, взяла зонтик и вышла из общежития во второй раз.
Идти до терминала было совсем недалеко, но под проливным дождём и ветром дорога показалась бесконечной. Всё намокло, и достать мокрыми руками из кошелька карточку оказалось нелегко. Дана сняла трубку, подержала её в руках несколько секунд и с ужасом поняла, что телефон не работает. Наверное, из-за грозы отключился. Она перешла в соседнюю кабинку, потом ещё в одну, но нигде не было гудков. «Что такое не везёт и как с ним бороться? – промелькнуло в голове у Даны. – А всему виной этот матч. Может быть, больше вообще не звонить Диме?» И как только эта мысль возникла в голове, будущая жена твёрдо решила во что бы то ни стало поговорить с Димочкой именно сегодня. Она прошла через площадь к посту дежурного по станции и спросила, где находится ещё автомат, с которого можно позвонить за границу. Оказалось, что до ближайшего идти не так далеко, по ступенькам в гору.
Через пятнадцать минут Дана всё-таки добралась до вершины холма, на котором стоял заветный телефонный автомат. Зайдя в кабинку, пришлось повторить всю процедуру вытирания рук и извлечения карточки из кошелька. Намучившись, Дана решила перевести дух: «Ну, сейчас-то я точно одна в этом районе. В такую погоду, как говорится, и собаку на двор не выгонят». При этой мысли Дана обвела глазами залитый дождём красиво оформленный пятачок земли, похожий на маленький парк. И к её величайшему удивлению обнаружилось, что она не одна. Неподалёку, под большим деревом, у самого края холма стояла парочка под большим зонтом и фотографировалась. Это было понятно по вспышкам, хорошо заметным в темноте. «Бедняжки, дождь испортил им свидание». Но по движениям и какой-то радостной суете видно было, что парочка совсем не расстроена. В этот момент сильный порыв ветра стал вырывать зонт из рук молодого человека, и он опустил его, чтобы не лишиться столь нужного в данный момент аксессуара. Дана увидела, что парочка целуется. «Да, когда рядом милый, не страшна и такая непогода. Но надо же, как смешно одет этот парень, в таких клетчатых брюках уже давно никто не ходит. Ах, японцы! Неужели в таком виде можно появляться на свидании?» – подумала Дана и вспомнила, что она тоже сейчас будет на вершине счастья.
Целующаяся парочка тут же вылетела у неё из головы. Только бы он уже вернулся со своего матча. Несколько гудков, и в трубке послышалось:
– Алло.
– Алло, Димочка! Привет, любимый. Это я, – радостно заверещала Дана.
– Кто это? – недоуменно спросил Дима.
– Как кто? Дана. А ты чей звонок ждал?
– Ой, Даночка! Здравствуй, зайчик! Я вообще звонка не ждал, но жутко рад тебя слышать.
– Как это не ждал звонка? Мы же договорились, что я тебе буду сегодня звонить. Я тебе уже второй раз звоню. Тебе мама не передавала?
– Нет. Я только пришёл.
– Тебя что, попросили подменить игрока в важном матче? Ты, наверное, поэтому забыл о нашем уговоре?
– Да нет. Просто ребята пригласили, вот я и пошёл, делать-то нечего.
– Как это нечего? И ты забыл про мой звонок просто потому, что тебя пригласили ребята поиграть в мяч?
– Да, уж лучше бы я туда не пошёл, мы всё равно проиграли. Терпеть не могу проигрывать.
– Сейчас речь, по-моему, не об этом, – Дана снова начала злиться.
– Да ладно тебе, нам и так разговаривать времени мало, расскажи скорее, как ты там? Уже начали заниматься?
«Господи, он даже не понял ничего! Вот это дела! По-хорошему надо бы устроить ему скандал, но он прав, времени у нас действительно мало, не стоит тратить его на пустые ссоры. Он просто сильно устал, вот и не понимает, что говорит. К тому же, он не знает, какая здесь погода», – в одну секунду пронеслось в голове.
Они поговорили ещё минут пятнадцать и, как всегда, под конец разговора признались в вечной любви друг к другу. Но, положив трубку, Дана поняла, что какой-то неприятный осадок в душе всё-таки остался. Чтобы позвонить ему, она прошла чуть ли не весь город под дождём и ветром! А он даже не помнил об их уговоре. Им и раньше приходилось расставаться на несколько недель, но всегда они чувствовали друг друга, всегда были на одной волне. А сейчас прошла всего неделя разлуки, и произошёл какой-то разлад. Снова вернулось странное чувство, что Дана не просто уехала в другую страну, а попала в другое измерение. Конечно же, любовь к Димочке была так же сильна, как и раньше, просто всё было как-то не так.
Проходя мимо большого дерева у края холма, Дана заметила, что парочка ещё там, и, похоже, они всё ещё целуются. «Везёт же некоторым, – подумала она. – Нет, ну какие смешные брюки, надо же…»
Глава 9
После проливного дождя от великолепия сакуры остался только бледно-розовый ковёр на земле и желтоватый налёт пыльцы на лужах.
Жаль было облетевшей красоты, но всему свое время – пора было браться за учёбу.
С утра в понедельник три русских стажёра сели в школьный автобус и отправились в университет в первый раз. Университет не был большим, но построен был в лучших традициях студенческих городков и состоял из четырёх основных зданий: административного, основного учебного и лингвистического корпусов и спортивного зала. В четырехэтажном административном корпусе размещались разные полезные службы и личные кабинеты профессоров. Здесь ещё находилось очень приятное кафе без кухни, но с кофейными и булочными автоматами. В основном учебном корпусе, тоже четырехэтажном, находился самый большой лекционный зал, аудитории и небольшие пятачки для отдыха. В лингвистическом корпусе, вытянутом низком двухэтажном здании, на первом этаже располагались аудитории, оснащённые аудио- и видеоаппаратурой, необходимой при занятиях иностранными языками, а на втором была библиотека. В просторном проходе между основным и лингвистическим корпусами расположилась уютная и светлая студенческая столовая или, как её принято было называть в этом университете, «кафетерий».
Все четыре здания соединялись друг с другом коридорами, поэтому в дождливые и холодные дни можно было пройти из одного места в другое, не выходя на улицу. Но, когда времени для перехода не было, приходилось срезать путь через двор, вокруг которого и располагались три основных здания, а спортзал выходил туда только торцом. На дворе этом был разбит большой по японским меркам газон и стояли лавочки вдоль красивой пешеходной дорожки. В общем, всё необходимое для счастливой студенческой жизни было. Конечно же, в университетский комплекс входило и большое футбольное или бейсбольное поле, теннисные корты, просторная стоянка для машин и домики, которые служили складами оборудования и инвентаря для различных клубов, но они прятались за основными зданиями.
В солнечные дни основная жизнь университета проходила во дворе. Студенты сидели на газонах, на ступеньках корпусов, на лавочках и вокруг них, и даже на бордюрах пешеходной дорожки. Толпа тусующихся студентов на первый взгляд казалась хаотичной, но если взять в самом крайнем автомате кофе с густой молочной пенкой, сесть на одну из отдалённых лавочек в углу двора и понаблюдать, можно легко определить, кто на каком курсе учится и к какой компании принадлежит.
Молодёжь с волосами, выкрашенными во все цвета радуги, одетая в новенькую яркую одежду, собирающаяся в большие, смеющиеся и шумные группы – это первокурсники. Они ещё не определились по интересам и изо всех сил пытаются самовыразиться в поведении, шутках и цвете волос. Те, которые собираются небольшими группками по два-три человека, у которых ухоженные свежевыкрашенные волосы и которые одеваются кое-как – второкурсники. Они уже определились, с кем им общаться, поэтому одеваются только для того, чтобы прикрыть наготу. А волосы красят только потому, что у них есть на это время, да и эксперимента ради. Те, у которых уже отросшие крашеные волосы, и которые также собираются по два-три человека, но ненадолго, только чтобы перекурить, перекинуться несколькими словами или обменяться тетрадями – третьекурсники. Они пытаются добрать недостающие баллы с предыдущих курсов в этом году, поэтому времени тусоваться и красить волосы у них нет. А четверокурсников вообще увидишь редко, так как они появляются в университете только на семинары по своей дипломной работе и пробегают к нужной аудитории, не останавливаясь. А если уж остановились, то вокруг них тут же образуется небольшой кружок кохаев, которым они что-то рассказывают или отвечают на их вопросы. У всех четверокурсников были обязательно чёрные, в крайнем случае, немного коричневатые волосы, потому что в этом году они занимались устройством на работу.
Китайские студенты собираются где-нибудь в углу двора плотным, плечо к плечу, кругом. Курят, что-то громко обсуждают и иногда смеются. Корейцы в основном сидят небольшими группками на корточках, курят или крутят ручки в пальцах. Конечно же, в общей массе студентов были исключения, но и этих наблюдений было достаточно, чтобы ориентироваться в незнакомой толпе.
В тот день Дана видела почти всех обитателей студенческого городка в первый раз и, конечно, пока не различала студентов по типу их поведения, для неё это были просто молодые люди, общающиеся между собой в промежутках между лекциями. Но первые наблюдения Дана сделать смогла. Во-первых, одежда студентов сильно отличалась от той, в которой они были на церемонии посвящения. Во-вторых, большинство первокурсников уже сегодня пришли с перекрашенными во все цвета радуги волосами. Ещё несколько дней назад у многих был натуральный чёрный цвет, а сегодня головы пестрели оттенками от коричневого до лазурно-голубого. Как оказалось, дело в том, что в большинстве школ волосы красить запрещают. В офисе голубые волосы тоже вряд ли воспримут «на ура». Вот и получается, что у японцев есть всего три года в университете, чтобы попробовать на себе разнообразие цветов, стрижек и стилей. А ещё Дана увидела владельца тех смешных клетчатых брюк, поразивших её вечером на залитой дождём вершине холма. Таких брюк не было больше ни у кого, и, похоже, хозяин штанов очень ими гордился.
Его звали Масахиро Кояма, и он был общим любимцем. Это угадывалось с первого взгляда: он переходил от компании к компании, и везде его радостно встречали. Стоило Масахиро подойти к самой тихой группе, и через несколько секунд там раздавался звонкий смех. Он был принят всеми: и старшими, и младшими. Даже учителя любили постоять и поболтать с ним. Масахиро учился на втором курсе, поэтому его уже успели узнать в университетских кругах и, похоже, даже первокурсники были наслышаны о всеобщем любимце. «Наверное, и брюки эти выбрал, чтобы его лучше было видно. Интересно, кто же эта девушка, с которой он целовался вчера? – подумала Дана. – Надо будет понаблюдать за ним. Ой, о чём я думаю уже в первый день? Слов нет. Об учёбе думать надо, а не вести наблюдение за каким-то японцем», – отругала она себя.