Вкусите, люди, волонтёрской доли…

Брошенный

Алтай. Такое маленькое слово, за которым скрывается целый необыкновенный мир. Кто-то называет его Сибирской Швейцарией, а кто-то сравнивает с Тибетом. Кто-то стремится туда ради его красоты, а кто-то верит в его магическую силу. Однажды побывав на Алтае, невозможно вернуться домой прежним: в горах с тобой что-то происходит, что-то неуловимо меняется. Ты будто встречаешь там самого себя – такого, какой ты есть на самом деле. И всё наносное, придуманное, чужое слетает, как шелуха, обнажая истину.

Агата, выросшая в Москве и впервые оказавшаяся на Алтае семь лет назад, влюбилась в его уникальную природу, самобытную культуру, магический дух и, бросив столицу, переехала в небольшой городок, притулившийся у горной гряды. Всё свободное время девушка проводила в пеших переходах, исследуя каждый миллиметр нового пространства, делая зарисовки, фотографии и заметки, ставшие сначала первой книгой, а потом и целой серией. Московские подруги, резко осудившие решение Агаты переехать в такую даль неизвестно зачем, сначала поддерживали некое подобие связи, а потом растворились в небытие. Бродя по бескрайним алтайским лугам, девушка теперь удивлялась, как раньше её могли интересовать тусовки, шмотки, шоппинг и прочая чушь. Разговаривать с бывшими подругами стало не о чем. Её восторгов по поводу красоты природы, новой удачной фотографии или неожиданной встречи с диким обитателем тайги москвички не разделяли. Что ж, так тому и быть. Жизнь всё расставила по своим местам.

– Ты сегодня опять в горы? – спросила Женя, поправляя прическу и любуясь своим отражением в зеркале.

– Угу, – буркнула Агата из-под стола, пытаясь достать укатившийся фонарик. – Пойду на своё любимое место снимать закаты и рассветы.

Женька оторвалась от собственного созерцания и взглянула на подругу.

– Чудная ты, – беззлобно сказала она. – Молодая, красивая. Тебе бы жениха хорошего, глядишь, перестала бы в одиночестве по горам лазить.

– Если только такого же, как и я, – со смехом отозвалась Агата. – Остальные пусть идут лесом.

– Ладно, подруга, удачного тебе похода!

– Спасибо! А тебе счастливо погулять. Увидимся в понедельник.

Девушки расцеловались и отправились каждая своей дорогой: Женька – в кино, а Агата домой за палаткой, спальником, старой фотокамерой и всем тем, что нужно одинокому путнику для похода.

Любимое место Агаты – небольшой полуостров, разделивший озеро на два плёса, – находилось в трёх часах от городка, если идти быстрым шагом и налегке. С рюкзаком и камерой девушка обычно доходила сюда часов за пять, по пути делая пятиминутные остановки для съёмок и отдыха. Дорогу она знала наизусть, каждая коряга, каждый камешек был ей знаком. Вот и сегодня она пришла затемно, подсветив фонарем только в самом конце, на спуске. Палатку поставила при ярком свете полной луны и тысяч звёзд, расцветивших небо мозаичными узорами. Раскинувшись на спальнике и слушая приглушённый плеск воды, Агата всматривалась в темноту неба, ощущая, как её снова затягивает небесный водоворот, дробя на миллиард мельчайших частиц. Девушка будто становилась частью космоса, частью необъятной Вселенной. Это был не просто восторг, это было что-то запредельное, необъяснимое. Ради этого чувства стоило прошагать пять часов по горным тропам.

Утро встретило ярким солнцем, громким щебетом тысяч птиц, далёким гулом реки и вкрадчивым шорохом ветра в кронах деревьев. Агата сделала несколько снимков, позавтракала и отправилась изучать тропу, которую приметила в прошлый раз. Она оставила палатку на прежнем месте, захватив с собой только камеру, запас воды и бутерброды, запланировав к вечеру вернуться в лагерь.

Девушка шла медленно, наслаждаясь прогулкой, фотографируя и слушая бесчисленное звучание тысяч маленьких голосов: насекомых, птиц, а порой и какого-то более крупного животного. В каждом звуке и в общей природной симфонии была удивительная гармония, проникавшая в душу и наполнявшая её теплом и блаженством.

А потом вдруг что-то пошло не так. Агата не сразу поняла, что нарушает общую гармоничную картину. Она остановилась и прислушалась. Вроде всё как обычно. Но вот снова раздался непонятный звук: всхлипывание, поскуливание. Девушка вся обратилась в слух, пытаясь понять его источник. Она осторожно пошла прямо на него и внезапно оказалась на краю не очень глубокого, но довольно крутого обрыва, усеянного внизу острыми камнями. И там, на их осколках, она увидела большую чепрачного окраса собаку, которая лежала, неестественно вытянув лапы, и глухо стонала. Агата вскрикнула, и собака медленно приоткрыла глаза, пытаясь повернуть голову на раздавшийся звук.

Девушка огляделась. Здесь проходил один из горно-пешеходных маршрутов, но сейчас людей было ни слышно, ни видно. Возможно, это пёс одного из членов группы, хотя Агата знала, что животных обычно в такие походы не берут.

Собака снова заскулила, и у девушки сжалось сердце. Неизвестно, сколько она там лежит, страдая от боли, голода и жажды. Передние лапы явно сломаны, вероятно, черепно-мозговая травма. Животному нужно было срочно помочь, но что могла сделать одна хрупкая девушка здесь, в горах? Если бежать в город за помощью, пройдёт не менее десяти часов, и собака точно погибнет. Агата приняла решение: она попробует вытащить пса сама.

Девушка огляделась. Сначала нужно найти тропу, по которой ходили животные. Спуститься можно было и по скале, но потом с собакой на руках подняться будет невозможно. Агата зачехлила камеру, повесила её на пояс и пошла искать спуск. Поиск занял минут двадцать, когда девушка обнаружила тропку. Спуск ещё минут семь. И вот она стоит около покалеченного животного.

Оказавшись рядом, Агата поняла, что пёс огромен. Он весил не менее тридцати пяти килограммов, что составляло больше половины веса самой девушки. Надо было что-то решать, и срочно. Агата присела перед псом, погладила его по голове и тихонько проговорила:

– Потерпи, миленький, я обязательно что-нибудь придумаю.

Пёс глухо застонал и попробовал подняться, но у него ничего не вышло. Девушка дала ему воды и еды, но от бутерброда он отказался.

Агата снова огляделась. Подниматься в гору было безумием. Одной ей точно не справиться. Придётся идти в обход, долиной. Это прибавляло километров, но было единственным возможным решением. Может быть там, в долине, ей встретится группа туристов, которые смогут помочь. А пока девушка присела, уперлась ногами в камни и с громким криком взвалила измученное животное на спину. Пёс вскрикнул, когда Агата дотронулась до искалеченных лап, поправляя его у себя на плечах.

– Чувствую себя тяжеловесом, – прохрипела девушка. – Будто штангу поднимаю, представляешь? Ну что, в путь? Ты, главное, держись!

И Агата пошла. Она тащила раненого пса на плечах и постоянно с ним разговаривала, надеясь, что звук её голоса не даст ему потерять сознание и поможет ей самой тащить тяжелую ношу.

Сколько времени шла, она не знала. Воду расходовала очень экономно. Дыхание стало хриплым и поверхностным. Тяжесть на плечах с каждым шагом становилась всё тяжелее, ноги подкашивались и дрожали. Агата всё чаще делала маленькие паузы, не снимая груза. Она прижималась спиной к дереву или скале и старалась выровнять дыхание. Пёс молчал и не подавал признаков жизни. Давно уже девушка перестала разговаривать, экономя силы. В ушах набатом грохотала усталость, сердце бухало где-то в горле. Когда затошнило, и мир завертелся калейдоскопом, девушка поняла, что нужна длительная остановка.

– Прости, дорогой, – хрипло проговорила она, осторожно снимая собаку с плеч. – Нужно немного отдохнуть, иначе мы никуда не дойдем. Потерпи, мой хороший, потерпи. Мы обязательно выберемся, я тебе обещаю.

Пёс лежал без движения, и только слабое дыхание выдавало, что он ещё жив. Его глаза были закрыты, нос растрескался, губы, сухие и горячие, слиплись. Агата протерла их влажным кусочком ткани, оторванном от футболки. Себе она позволила несколько капель воды. Тело протестовало против любого движения. «А что будет завтра, – с каким-то злорадством подумала она». Долго лежать было нельзя. Собака умирала. Агата немыслимым усилием воли заставила себя подняться, взвалить бесчувственное тело на плечи и продолжить путь.

Таких остановок она сделала ещё три. Только в сумерках девушка смогла выйти к шоссе, пройдя с псом на плечах около семи часов. Она уже не была уверена, что несчастная покалеченная собака смогла выжить, но продолжала тащить её тело. Заметив шоссе, Агата расплакалась. Если бы она могла, то закричала бы, но пересохшее горло было способно только на глухой сип. Едва живая от усталости, она вышла на середину дороги и остановилась. Ей уже было всё равно.

Внезапно из-за поворота показалась машина.

– Помогите, – прошептала девушка и потеряла сознание.

Очнулась она почти сразу от едкого запаха нашатыря и, отшатнувшись, больно ударилась головой о бампер машины.

– Ох, простите, – услышала она мужской голос. – Я так испугался, когда увидел, что вы упали. Да ещё эта псина у вас на спине.

– Где собака? – спросила Агата, с трудом фокусируясь на происходящем.

– Да тут она. Вот лежит.

– Она живая? – девушка попыталась вскочить, но охнула и поднялась гораздо медленнее, чем планировала.

– Не знаю, я не смотрел.

Агата склонилась над собакой и с радостью увидела, что та ещё дышит.

– Живая! – слезы покатились из глаз. – Пожалуйста, отвезите меня в клинику. Он сорвался со скалы. Я едва смогла донести его сюда.

– Это ваша собака? – спросил Андрей.

– Нет, я не знаю, чья она, – Агата сидела рядом с псом на заднем сидении и гладила большую голову.

– И вы тащили её на себе семь часов? – в голосе Андрея звучало изумление.

– А вы бы не тащили?

Мужчина немного подумал, а потом честно ответил:

– Не знаю.

– А я знаю, – сказала Агата и надолго замолчала.

До клиники доехали довольно быстро. Рентген подтвердил опасения девушки: у собаки были сломаны обе передние лапы и треснул таз. Но самым страшным была черепно-мозговая травма, которая могла закончиться отёком мозга и смертью. Пса забрали в стационар. После стабилизации состояния врачи должны были его прооперировать, поставив все кости на место. Восстановление обещало быть долгим и мучительным. Выйдя из клиники, Агата с удивлением осознала, что теперь у неё есть собака. Осталось придумать ему имя.

На улице ждал Андрей.

– Вы долго… Все в порядке?

– А вы ждали? – девушка искренне удивилась. – Зачем?

– Я подумал, что вас нужно будет отвезти домой, учитывая все обстоятельства.

– Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как помогли.

Через четыре дня Феникса прооперировали, ещё через пару дней Агата забрала его домой. Пёс оказался необыкновенно смышлёным и терпеливым. Он без стонов и скандалов переносил все необходимые процедуры и довольно быстро, учитывая тяжесть полученных травм, шёл на поправку. Как только ему стало легче, Феникс проявил свой живой темперамент. Он был любопытным, игривым молодым псом, которого интересовало всё вокруг.

– Какой же ты у меня хороший! – восклицала Агата, целуя кожаный нос. – Умненький-разумненький! Самый замечательный пёс на свете!

Феникс стучал хвостом по полу и повизгивал от восторга.

Как-то раз, гладя большую лохматую голову, Агата подумала, что ошейник слишком давит ему на шею. Она сняла его и, прежде чем надеть заново, решила осмотреть. На внутренней стороне ошейника девушка увидела номер телефона, который оказался московским, и кличку Азимут.

– Так вот как тебя звали, – тихо сказала Агата, одними губами проговаривая кличку.

В этот вечер девушка долго думала, стоит ли звонить по обнаруженному ею номеру. Феникс тихо сопел рядом, смотря десятый собачий сон, а она мучилась вопросом: вспоминают ли о нём бывшие хозяева, был ли он дорог им, как стал дорог ей? Заберут ли у неё любимца, если узнают, что он жив?

В конце концов чувство долга победило. На пятом гудке ответил недовольный мужской голос:

– Алло?!

– Здравствуйте! Я звоню вам по поводу вашей собаки.

– Какой ещё собаки? – мужчина явно сердился, словно Агата отвлекла его от чего-то очень важного.

– Азимута

– Что?! Он же сдох!

Услышанное отозвалось болью где-то в области сердца, но девушка взяла себя в руки.

– Нет, он жив. Я нашла его раненым. Сейчас он идёт на поправку.

На другом конце провода повисло долгое молчание. Потом мужчина сказал уже более спокойно:

– Он сорвался. Мы шли с группой, а этот дурачок всё пытался убежать куда-то вперёд, охотился за мелкими грызунами. Потом я услышал его крик. Когда нашёл его, он лежал на камнях без движения. Я подумал, он погиб.

Агата хотела закричать, что разве не нужно было удостовериться и, если пёс погиб, похоронить его, а не оставлять лежать там, на осколках камней? Но вместо этого тихо спросила:

– Вы его заберёте?

На том конце провода снова продолжительное молчание наконец сменилось глубоким вздохом:

– Нет. У меня нет времени лететь на Алтай из-за какой-то собаки, пусть и очень хорошей. Если хотите, можете оставить его себе.

Агата только открыла рот, чтобы что-то сказать, как мужчина перебил её:

– И вот ещё что. Не звоните сюда больше. Никогда.

И отключился.

Агата проплакала весь вечер, прижимая к себе большую голову Феникса. Пёс никак не мог понять, почему его хозяйка так сильно переживает и проливает солёные капли, которые он тут же слизывал огромным тёплым языком.

– Ты же мой хороший! – говорила Агата. – Ты самый-самый лучший! Я тебя никому не отдам! Ты больше никогда не будешь брошенным! Никогда!

Ошейник со старой кличкой и номером прежнего владельца полетел в мусорное ведро. Наутро у Феникса была новенькая амуниция, куча игрушек, три лежанки и даже маленький рюкзачок.

– Он тоже будет ходить в походы? – рассматривая покупки, смеялся Андрей.

– Конечно! Но только под моим постоянным контролем. Я ни за что не дам ему сорваться со скалы. Да и ходить мы с ним будем только по безопасным тропам.

– Повезло ему с тобой, – Андрей с улыбкой посмотрел на Агату. – Если бы не ты, он бы погиб.

– А если бы не ты, погибли бы мы оба, – рассмеялась девушка. – Вот уж воистину не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Интересно, а моя палатка, спальник и котелок все ещё ждут меня на старом месте или у них благополучно выросли ноги?

– Вот скоро это вместе и выясним! – Андрей потрепал Феникса по лохматой макушке. – А ты, старина, от нас ни одной лапой, понял?