Книга в дорогу

В Танзании народ одевается так же, как в Европе или Америке. Поэтому масаев видно сразу: они ходят только в своей национальной одежде, которую называют «шука». Она чем-то напоминает римскую тогу. У каждого с собой всегда большой широкий нож, небольшая дубинка за поясом и тонкая палка. У нас в отеле они работали охранниками. Но пообщаться с ними получилось не сразу: по-английски они не говорят.

Впрочем, я познакомился с одним весьма колоритным пареньком лет пятнадцати с длинными дредами, он по-английски говорил достаточно бойко. Вот только работал он в другом отеле, так что обменялись телефонами, договорились встретиться. Звали его Пeтро.

В назначенное время Петро позвонил мне со входа на территорию и попросил засвидетельствовать, что он мой друг. А в чем проблема?

Как я говорил, он с другого отеля, и у нас оказался на представлении для туристов, где развлекали своими танцами: все хлопают в ладоши, один выходит в центр и прыгает на прямых ногах. Потом его сменяет другой. Вот для массовки его к нам и позвали. Ладно, не проблема: я тут же подтвердил, что мы с Петро друзья и пришел он по моему приглашению.

Но и это не помогло. У наших масаев был старший и его возмутил этот нахал не пойми откуда. Ну, типа, «это наша корова и мы ее будем доить!», все по классике.

Петро позвонил и пригласил меня на пляж: он обошел пост охраны по морю.

Когда я вышел, там действительно стоял Петро с двумя другими масаями абсолютно бандитского вида. Эти ребята на внешность особо не заморачивались и под шукой у них виднелись обычные шорты. Волосы коротко подстрижены. Соответственно, их статус выше: Петро воин, а они уже младшие вожди.

– Привет, ребята, – поздоровался я с ними.

Но младшие вожди глупо заржали и что-то весело стали друг другу рассказывать.

– Они не говорят по-английски, – пояснил Петро.

– Ну и зачем ты их сюда привел? – удивился я.

– Так они с другого клана, – пожал он плечами, – мало ли чего у них интересного. Ты спрашивай, я переведу.

Нет, мне такая идея не понравилась. Я попросил Петро отпустить своих друзей и пошел с ним к старшему.

Тот согласился на нашу встречу, но с одним обязательным условием: он будет присутствовать!

Собрались в ресторане отеля, старший сел за отдельный стол и оттуда пристально за нами наблюдал.

Яна принесла чаю и вывалила перед Петро кучу конфет. Их мы привезли из России: летели ведь в бедную африканскую страну, Яна накупила сладостей специально для голодающих детишек. Петро голодным не выглядел, но для угощения конфеты очень пригодились.

Но он не стал пить чай и ни одну конфету не взял в руки даже из вежливости. На все уговоры Яны он только отрицательно мотал головой. А старший масаев смотрел с такой лютостью, что Яна побоялась ему хоть что-то предложить.

Ну, стали разговаривать.

Он пока учится в школе, оттуда и английский. Учительница поначалу потребовала от него прийти в нормальной одежде, но он сказал, что его одежда и есть нормальная. Потом пришел директор и велел училке оставить его в покое.

Здесь ему не нравится, в их деревне лучше.

А чем лучше-то? Чем вы там занимаетесь?

Ну, мы там танцуем, поем…

Слушай, но вы и здесь тоже танцуете, и поете. Но при этом еще и деньги вам платят.

Петро покачал головой: нет, в деревне лучше!

Говорили долго, но ничего особого интересного я пока для себя не узнал. Попросил Яну принести нам чаю (ну, может, Петро тоже надумает!).

Но стоило Яне встать с дивана, как он тут же бросился к конфетам и через пару минут на столе осталась только груда фантиков!

– Ты что, так резко проголодался?!!

Петро отрицательно покачал головой, не отводя глаз от приближающейся Яны. Говорить он не мог из-за набитого рта и прожевал только тогда, когда она села на место.

– Понимаешь, я дома даже с мамой поесть не могу. Нельзя есть, когда женщина рядом!

Тут вот какая особенность: масаи христиане и имена у них только библейские. Самая большая постройка у них в деревне всегда церковь. Но многие их обычаи больше похожи на исламские: они не носят крестов, могут иметь несколько жен и за невесту нужно платить выкуп. Есть у них и обрезание, причем как у мужчин, так и у женщин.

Когда-то масаи были весьма влиятельным народом. Но они так и не смогли угнаться за меняющимся миром и остались в том же состоянии, в котором были сотни лет назад. Они уже сами по себе достопримечательность и приманка для туристов. Но гидов среди них нет, единственное место, которое они могут занять в современном мире – работать охранниками. После инициации масай не может ни врать, ни воровать – ценные качества для охранника. Алкоголь тоже разрешен только для старших вождей, а те уже не работают!

Но намного больше я узнал о масаях, когда мы заехали к ним в деревню.

Это уже было, когда мы ехали в национальный парк. По пути вдоль дороги я видел много масаев, которые шли по своим делам.

Наш гид Питер пояснил, что появились они тут недавно, масаи ведь постоянно меняют стойбища. Причем, документов у них нет. На границе Танзании и Кении их пропускают без паспортного контроля и досмотра. Да и что у них досматривать, главная ценность масаев коровы. Это их универсальная валюта и между собой они рассчитываются именно ими.

Но если я хочу посмотреть их деревню, для меня сделают исключение и возьмут деньгами. Цена вопроса пятьдесят долларов.

В деревне нас встретили достаточно дружелюбно, но без особого удивления.

Вождя клана не было, но ко мне подошел невысокий масай около сорока лет. Под шукой у него виднелся красный жилет со множеством карманов. Держался он спокойно и уверенно, чувствовалось, что в отсутствие вождя он и руководит кланом.

Никакой демократии у масаев нет: вождь сам выбирает себе помощника ни с кем не советуясь. И точно так же может его поменять, если тот не справляется. А в случае смерти вождя заместитель автоматически занимает его место. Все просто.

Звали зама Исайя. Он подвел меня к границе их деревни и показал руками воображаемую линию: вот здесь граница, дальше национальный парк, нам там строиться нельзя.

– Кто так сказал? – удивился я.

– Государство, – спокойно сказал Исайя. – Приехал какой-то чиновник и так же показал мне эту границу.

– Руками?!

– Ну да, руками.

Потом подвел к загону, в котором стояли коровы и повел на выход из деревни.

– Вот там, – он махнул куда-то рукой, – у нас происходит инициация. Это когда мальчики становятся мужчинами. Уходят на четыре месяца, мы их учим охоте и разным другим премудростям. Но это бывает нечасто.

На этом он посчитал свою миссию выполненной и показал на совсем молодого паренька:

– Это Саймон, он у нас хорошо по-английски говорит.

Саймон казался подростком и выглядел моложе Петро. Но, судя по прическе, он уже был младшим вождем.

Тут вот какая деталь: инициация происходит не по достижению какого-то возраста, а раз в пятнадцать лет. Поэтому Саймон вполне мог быть моложе Петро. Но это не имеет никакого значения: после обряда ты уже не мальчик, а мужчина. А став младшим вождем, имеешь право жениться и принимать участие в вопросах клана.

У масаев все обряды связаны с болью. И уходят на четыре месяца они не просто так: им делается обрезание. Но совсем не такое, как иудеям или мусульманам, у масаев этот процесс более сложный и очень болезненный. Крайнюю плоть не отрезают одним движением, а дойдя до середины, режут вдоль. Заживает такая рана не менее двух – четырех месяцев.

Но и это не все: на скулах им ставят круглые метки раскаленной трубкой, прожигают насквозь мочки ушей и вырывают один передний нижний зуб. Ни кричать, ни дергаться нельзя!

На моих глазах один мальчуган трех – четырех лет споткнулся и упал, ссадив себе колени и ладони в кровь. Но не только не заплакал, но даже не скривился от боли! Молча встал и пошел дальше.

Первым делом Саймон, дурашливо улыбаясь, спросил знаю ли я из чего они строят свои хижины.

– Знаю, – сказал я. – Женщины смешивают глину с коровьим дерьмом и им замазывают плетеные прутья. Это женская работа.

Саймон был явно разочарован, он, похоже, считал эту деталь их быта главной туристической изюминой. Но меня больше интересовал другой вопрос:

– Ты вот что лучше скажи. Исайя мне показал границу вашей деревни. Но ведь это воображаемая линия. И лев ее не увидит. Что будет, если он к вам сюда придет?

– Так мы ж его убьем, – недоверчиво улыбнулся Саймон, не понимая в чем подвох.

– Льва?! Да чем же ты его убьешь? – поразился я. – Львы охотятся ночью, придут к вам и всю деревню сожрут!

Саймон посмотрел на меня с удивлением:

– Тебе же Исайя рассказывал, как мы на четыре месяца уходим в саванну. Там мы и учимся как себя вести со львом. Слушай! – начал он горячиться, глядя на мое кислое лицо, – да я его и убивать не буду. Я просто посмотрю на этого льва, и он уйдет! Ведь он знает, что это моя земля, и ему здесь делать нечего!

Ага, вот так вот посмотрел на льва, тому стало стыдно, и он тут же в саванну убежал от такого позора!

А вот зря я не поверил Саймону. Как оказалось, львы действительно смертельно боятся масаев. На ютюбе полно роликов, как они отнимают добычу у целого прайда! И львы, эти гордые цари саванны, трусливо выглядывают из зарослей, пока люди делят их добычу между собой. Причем, масаи даже свои большие ножи не достают! Они бегут вперед, абсолютно уверенные, что оружие им не понадобится.

Сейчас масаям охотиться на львов нельзя, будут неприятности с правительством. А вот раньше они их убивали с превеликим удовольствием. Дело в том, что за жену нужно платить выкуп. Он не фиксированный и очень сильно зависит от статуса жениха и красоты невесты. Так вот если кто убил льва, то жену он получит бесплатно! И львы уже на генном уровне стараются держаться подальше от этих странных созданий в красных одеждах.

Однажды я наткнулся на ничем не подкрепленную гипотезу, что масаи – это потомки заблудившихся римских легионеров. Сначала такая мысль мне показалась просто забавной. А вот потом понял, что основания для нее все-таки есть:

– Масаи этнически совершенно неоднородны и это видно даже неспециалисту. Именно так и было в римских войсках: их комплектовали из иностранцев, обещая римское гражданство. Слабый аргумент, согласен.

– Шука очень похожа на римскую тогу. Тоже неубедительно: вполне может быть совпадением.

– Их нож «олалем» сильно напоминает римский меч гладиус. И по форме и по размерам. Опять совпадение? Хорошо, примем и это.

А вот потом я увидел масайское копье. В настоящее время масаи обходятся без них, поэтому увидеть его можно только в музее или на старых фотографиях. И это копье действительно серьезный аргумент в пользу версии про забытый полк. Дело в том, что у него очень длинный наконечник, который составляет почти половину копья. Зачем он африканским кочевникам?

У римских легионеров было по два пилума – дротики с очень длинным наконечником. Противник, защитившись от пилума щитом, избавиться от него уже не мог: ни обрубить, ни выдернуть. Сражаться с таким щитом нельзя, его приходилось бросать. То есть у римлян в бою щит был, а у их противников – нет! Но вот в саванне такой наконечник совершенно без надобности. Так что эта версия вполне имеет право на жизнь.

Кстати, терпеть боль умеют не только масайские мужчины. Женщины ничуть им в этом не уступают. Например, перед свадьбой невесте делают обрезание. Без наркоза и специальных инструментов, обычным лезвием для бритвенного станка. Без криков, стонов и потери сознания. И в охрану масайских женщин берут так же охотно, как и мужчин.

А с Петро мы переписываемся до сих пор. Он уже попрощался со своими дредами, зато получил право жениться и иметь собственность. Но главное не это: он со своим другом теперь работает гидом и проводит небольшие экскурсии для туристов. У парня все хорошо с головой, уверен, что добьется он многого!

ШПАРГАЛКА ПО МАСАЯМ

1. Масаи – кочевники-скотоводы в Кении и Танзании

2. Согласно древнему мифу, бог дождя Нгаи отдал всех коров масаям. Так что все коровы, которые есть у других народов, были попросту украдены у масаев. Масаи не крали скот у других, они возвращали свое.

3. В XIX веке масаи контролировали самые большие территории в Африке. Но по-прежнему оставались кочевым народом

4. Масаи никогда не были в рабстве. Когда они встречали невольничьи караваны, они убивали всех работорговцев

5. У них нет паспорта или какого-либо другого документа. Границы государств они пересекают только на том основании, что они масаи

6. Масаи не знают когда у них день рождения

7. Всегда одеваются в традиционную одежду ШУКА, состоящую из двух кусков ткани – одна вокруг бедер, другая вокруг торса