Рэм и Джудит

Романтичная переписка по старинке, в XXII веке

РЭМ: Ну, здравствуй, милая!

Вот первое шлю сообщение, а сколько же у нас ещё их будет! Наверняка уже соскучилась? Я знаю, сам скучаю. Места тут себе не нахожу. Хоть и суток не прошло ещё, как мы расстались.

Наш полёт идёт нормально, сбоев нет. Мы сейчас на промежуточной орбите, совершили уже несколько витков вокруг планеты. Интересно здесь конечно – в невесомости парим как птицы и как заворожённые в иллюминаторы рассматриваем Землю. Выглядит она просто чудесно. На освещенной стороне планеты буйство ярких красок, а в тени сверкают молнии и крупных городов огни. Жаль ты не видишь этой красоты.

Вот думаю – ведь верно говорят, что расставанье это маленькая смерть. Особенно на космодроме, перед "вознесением" на небо. Ты уходишь в неизвестность, всё оставляя позади, лишь суть свою с собою забирая. Всё прежде прожитое, даже то, что вроде подзабытым было, за короткие мгновения проходит перед взором, и в невольной спешке подвести всему приходится итоги. А потом, оглядываясь вниз, возносишься на небо, с грустью и надеждой.

И вчера события всей жизни в памяти кружились вихрем, одно другим сменяясь, быстрой чередой. Мы с тобой будто всё снова пережили – наше первое знакомство и былые встречи. Улыбки наши вспомнились и пристальные взгляды, наши разговоры, робкие признания и пылкие возвышенные речи, поездки наши романтичные и даже наши ссоры, которые лишь оттого меж нами возникали, что мы самих себя порой не понимали.

ДЖУДИТ: И я со дня вчерашнего уже не в этом мире, где то, но не здесь. И чувствую, будто играю в новой, незнакомой пьесе. Душа не то противится происходящему, не то пытается смириться. Словно пребываю в смутной полудрёме, каким-то нереальным, зыбким всё воспринимаю. Мне даже трудно говорить, тут суетятся, что то спрашивают, я же лишь растерянно киваю.

Перед глазами до сих пор всё тот же образ – среди волнения степной травы, будто у моря, на прибрежном пирсе, вы шагали по дороге к стартовой площадке, словно аргонавты к кораблю. Солнце напоследок всё вокруг окрасило в багрянец. А когда вам вслед смотрела – жар накатывал волнами, я ладонями закрыла щёки, всё лицо горело. И вокруг, казалось, всё пылало, небо на закате пламенело. Большой ракеты силуэт на алом предзакатном небе и ваши маленькие, тающие тени.

Потом всё замерло вокруг, когда предстартовая суета утихла. Солнце скрылось, сумерки сгущались, стало мрачно. Почти остановилось время. Чернело фиолетовое небо над бескрайней степью, звёзды проявились. Холодный ветер, луговыми травами пропахший, пронизывал насквозь, усиливая дрожь. На горизонте силуэт ракеты, весь в огнях, как жизни островок среди суровой ночи. И вдруг он вспыхнул, окруженный заревом, и дрогнул, и рванулся ввысь. Донёсся отдаленный грохот. Если честно, у меня заколыхалось всё сквозь навернувшиеся слёзы. Я глаза протёрла поскорее, чтобы ни мгновения не упустить. Хотела видеть старт во всех подробностях и хорошенько всё запомнить.

Горящая стрела пронзала полог неба, с дырочками звёзд – вверх поднимался яркий огонёк ракеты. Сердце неприятно защемило, когда вдруг от неё сноп искр брызнул в стороны высотным фейерверком. Мне сказали, что так разделяются ступени.

Но постепенно стало тихо, огонёк исчез из виду. Остался только дымный след на небе, подсвеченный серебряной Луной. Ветрами развеваемая, эта струйка изогнулась, а потом рассеялась совсем. Похоже, наш с тобой последний день был вроде той туманной струйки. Печальная картина – на душе тоскливо, пылкое угасло и развеялось былое.

Ты ещё рядом, в этом мире, но совсем немного дней осталось. И, побывав в гостях Луны-соседки, ты устремишься к звёздам – в устрашающую неизвестность, в неоткрытые ещё, далёкие миры.

РЭМ: Между тобой и мной всегда не рвущаяся нить протянута, с которой я из лабиринта множества миров сумею отыскать желанный выход. И хоть из царства мёртвых возвращусь к тебе.

ДЖУДИТ: Наши души, словно нити, вместе свиты. Переплетены в одно – единым полотном. И лезвие разлуки вспарывает нашу ткань. Я поняла сейчас, что звук твоей ракеты мне напомнил – она ввысь рвалась, и доносился треск, как будто лоскуты материи трещали.

Но мне верится, что не разорвала нас судьба, а только расплела, чтобы потом свить заново, ещё более красочным узором.

РЭМ: Настанет день, и мы вернёмся, и с новыми мечтами в свой привычный мир ворвёмся. Нас объятия Земли захватят снова, и посадочный корабль наш пылающим болидом пронесётся в небе. Ты только загадать успей заветное желанье в тот момент.

ДЖУДИТ: Звездой по небу пронесёшься? Мечты исполнить обещаешь мне? У меня одно желание и быть иных не может – ты только невредимым возвратись на этом корабле.

РЭМ: Вот снова день прошёл. Как без тебя тоскливо! Зори над горизонтом глаз почти не радуют уже. Не упускаю случая, ещё раз посмотреть на милые края, когда над ними пролетаем. И любуюсь ими сверху, вспоминая с умилением о том, что раньше окружало нас с тобой. С большущей этой высоты пытаюсь разглядеть твой домик и сады вокруг, дорожку к пруду… Представляю, как с тобой там снова буду…

И очень-очень хочется тебя увидеть. Всё интересно мне, как ходишь ты, как спишь, читаешь, думаешь о чём-то, как в зеркало ты смотришься, как улыбаешься, читая. Хотя как прежде, даже по другую сторону Земли, я чувствую тебя.

С невыразимой нежностью смотрю на облака, что проплывают над тобой, на солнце, что тебя ласкает, и на звёзды, на которые ты тоже часто смотришь. Просто обожаю то, чем ты окружена, к чему ты прикасалась, всё что видела, чем восхищалась – люблю весь этот мир, в котором Ты! И целиком люблю всю вечность, подарившую прекрасный миг с Тобою!

ДЖУДИТ: Ах, эта память – целый мир, доступный и далекий. Наши с тобой записи и снимки не один раз просмотрела. Сегодня вещи все свои перебирала, вспоминала. И нашла подснежник в книжке. Я его прошлой весной туда вложила, а сейчас нашла. Тогда было тепло, всё просыпалось и цвело. Сейчас же за окном угрюмо, холодно. Деревья пожелтели. И небо хмурится, и ветер тучи гонит.

РЭМ: Те тучи, что с Земли огромны и черны, из космоса видны как белые пушинки. Заснеженные горные вершины – словно маленькие льдинки. Здесь и звёзды ярче, не мерцают вовсе…

ДЖУДИТ: … но и не падают, а здесь порою звёздные дожди. Ведь говорят – они к удаче. Я их жду, ловлю, считаю. Так хочется мне верить в добрую примету.

РЭМ: Сегодня на монтажные работы мы в открытый космос выходили. Недалеко причален был челнок, который приземляется на днях. Я подлетел к нему со стороны кормы и под центральным соплом твоё имя написал, по слою копоти. Правда в перчатках было неудобно и неровно получилось.

Если погода не испортится, у челнока посадка состоится послезавтра, на девятой полосе.

ДЖУДИТ: Я тот корабль ждала весь день в космопорту, как ангела с посланьем. Наконец, "почтовый голубь" прилетел – мигая проблесковыми огнями, челнок по полосе пронёсся и остановился. Клубился пар вокруг железной птицы, разгорячённой от паденья с высоты, будто она спешила мне доставить ту весточку, что ей доверил ты.

Боюсь, я не сумею описать, того что в те минуты испытала – восторг и радость, негу и покой, и неотступная печаль почти поблекла, когда увидела написанное милого рукой, единственное слово, пронесенное сквозь пекло.

Я написала твое имя рядом со своим, они как мы когда-то оказались рядом. Жаль их сотрут, корабль готовя к новому полету.

РЭМ: Да, ничто не вечно. И, к тому же, люди – дураки, ломают то, что строят. Вот и я разваливаю наш с тобою "домик"… Каюсь, что снова, пусть невольно, но дав согласие отправиться в полёт, тебе своим уходом сделал больно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.