Петля

ПРОЛОГ

Ещё пять минут

В 03:47 Марк Хейл проснулся от звука, который сначала принял за дождь.

Тихий, ритмичный.

Ш-шух.

Пауза.

Ш-шух.

Пауза.

Ш-шух.

Он лежал несколько секунд, не открывая глаз, и пытался понять, откуда идёт этот звук. За окном было тихо. Кондиционер мерно гудел в коридоре. Рядом спала Сара, натянув одеяло почти до подбородка.

Ш-шух.

Марк открыл глаза.

Свет пробивался из-под двери в комнату дочери.

Он посмотрел на часы.

03:47.

— Да чтоб тебя…

Сара пошевелилась.

— Что?

— Спи.

Он поднялся, натянул спортивные штаны и вышел в коридор.

Дверь в комнату Эмили была прикрыта. Голубоватое мерцание то усиливалось, то исчезало, будто внутри работал телевизор.

Марк толкнул дверь.

Тринадцатилетняя дочь сидела на кровати, прислонившись спиной к стене.

Телефон находился сантиметрах в двадцати от её лица.

Большой палец двигался вверх.

Ш-шух.

Новое видео.

Ш-шух.

Следующее.

Ш-шух.

Следующее.

Она была без наушников, но звук стоял почти на минимуме: обрывки музыки, чей-то смех, голос мужчины, визг тормозов, опять музыка.

— Эм.

Никакой реакции.

— Эмили.

Ш-шух.

Марк подошёл ближе.

— Эй.

Она моргнула.

— Что?

— Ты вообще время видела?

— Угу.

Ш-шух.

— Завтра школа.

— Знаю.

— Эмили.

— Пап, одну минуту.

Марк посмотрел на неё.

— Ты сказала мне «одну минуту» в одиннадцать вечера.

Она ничего не ответила.

Ш-шух.

Он протянул руку и опустил телефон вниз.

Эмили тут же подняла его обратно.

— Эм.

— Что?!

Первое раздражение в голосе заставило Марка нахмуриться.

— Дай сюда.

— Пап.

— Телефон.

— Сейчас.

— Нет. Сейчас — это мне.

Она прижала устройство к груди.

Марк вздохнул.

— Серьёзно?

— Я почти закончила.

— Что закончила?

Эмили посмотрела на экран.

На нём женщина разрезала идеально ровный шоколадный торт.

— Не знаю.

Марк несколько секунд молчал.

— Именно.

Он протянул руку.

— Давай.

— Нет.

— Эмили.

— Пап, пожалуйста.

Теперь в её голосе было что-то другое.

Не злость.

Тревога.

Марк этого тогда не понял.

— Завтра получишь.

Он быстро вытащил телефон из её рук.

Эмили замерла.

Не закричала.

Не попыталась сразу вернуть.

Просто посмотрела на пустые ладони.

— Пап.

— Спать.

— Верни.

— Утром.

— Верни телефон.

Марк направился к двери.

За спиной скрипнула кровать.

— Пап.

Он обернулся.

Эмили стояла.

— Дай мне его.

— Завтра.

— Сейчас.

— Нет.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Марк потом много раз вспоминал именно эти секунды.

Потому что его дочь словно ещё была там.

Где-то за глазами.

Испуганная.

Растерянная.

Как будто сама не понимала, почему сердце вдруг начало биться так быстро.

— Мне надо…

— Что тебе надо?

Она открыла рот.

Закрыла.

— Просто надо.

— Что именно?

— Телефон.

— Зачем?

— Я не знаю!

Последние слова она почти выкрикнула.

Сара появилась в дверях.

— Что происходит?

— Ничего. У нас три часа ночи и дочь решила, что сон переоценён.

— Отдай мне телефон!

Сара посмотрела на Эмили.

— Эм, успокойся.

— Скажи ему, чтобы отдал!

— Завтра школа.

— Мне всё равно!

Марк поднял брови.

— А вот теперь точно до завтра не получишь.

Он положил телефон в карман.

Эмили бросилась к нему.

Настолько неожиданно, что он не успел отреагировать.

Она обеими руками вцепилась ему в футболку.

— Дай!

— Эмили!

— ДАЙ!

Марк перехватил её за запястья.

— Ты что творишь?!

Она вырывалась.

Не как ребёнок, который злится.

Как человек, который тонет.

Сара подбежала.

— Эмили! Господи, прекрати!

Девочка выкрутилась и ударила отца ладонью по лицу.

В комнате стало тихо.

Даже Эмили замерла.

Марк отпустил её.

На его щеке медленно проступал красный след.

Дочь посмотрела на свою руку.

— Пап…

И на секунду вернулась.

Полностью.

Губы задрожали.

— Я…

Она заплакала.

— Я не хотела.

Сара обняла её.

— Всё хорошо.

Марк стоял молча.

Злость уже прошла.

Осталось только неприятное холодное ощущение под рёбрами.

Эмили уткнулась матери в плечо.

— Я не знаю, что со мной.

— Ты просто устала, — сказала Сара. — Всё. Пойдём умоемся.

— Мне телефон нужен.

Марк покачал головой.

— Нет.

Эмили перестала плакать.

Мгновенно.

Она подняла голову.

— Пап.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Утром.

— Я просто посмотрю одно.

— Нет.

— Одно видео.

Марк почувствовал, как Сара сильнее прижала дочь к себе.

— Эм…

— ОДНО!

Она оттолкнула мать.

Потом произошло то, чего Марк не смог нормально объяснить ни врачу, ни полиции, ни потом самому себе.

Эмили начала быстро оглядывать комнату.

Телевизор.

Ноутбук на столе.

Игровая приставка.

Старый планшет на полке.

Взгляд метался от одного экрана к другому.

Она бросилась к ноутбуку.

Марк оказался быстрее и захлопнул крышку.

Эмили развернулась к телевизору.

Пульт лежал возле кровати.

Она схватила его.

Марк выдернул шнур питания из стены.

— Хватит!

Эмили посмотрела на чёрный экран.

Потом на него.

И закричала.

Не словами.

Просто закричала.

Сара побледнела.

— Марк…

— Звони 911.

— Что?

— Звони.

Эмили уже рылась в ящике стола.

— Что ты ищешь?

Она не ответила.

Выбросила на пол тетради, ручки, зарядные кабели.

Нашла старый телефон.

Разбитый, выключенный.

Начала нажимать кнопку питания.

Ничего.

Ещё раз.

Ничего.

— Он сломан, — тихо сказал Марк.

Эмили нажала снова.

И снова.

— Эм.

Она продолжала нажимать.

— Эмили.

Снова.

Снова.

Снова.

А потом начала царапать большим пальцем треснувший экран.

Сара говорила с диспетчером, почти плача.

— Нет, наркотиков нет… Нет… тринадцать… Нет, она никогда… Я не знаю…

Марк присел перед дочерью.

— Эм, посмотри на меня.

Она не смотрела.

— Эмили.

Он осторожно забрал сломанный телефон.

На этот раз сопротивления не было.

Она просто сидела.

Дышала часто и неглубоко.

Пальцы её правой руки продолжали двигаться.

Вверх.

Вверх.

Вверх.

По пустой ладони.

Марк посмотрел на этот палец.

И впервые испугался по-настоящему.

---

Скорая приехала через двадцать две минуты.

Фельдшер по имени Томас сначала разговаривал спокойно, почти буднично.

— Эмили, ты принимала сегодня какие-нибудь таблетки?

Она покачала головой.

— Энергетики?

Нет.

— Что-нибудь ещё?

Нет.

— Ты знаешь, где находишься?

— Дома.

— Какой сегодня день?

Она ответила правильно.

— Имя президента?

Правильно.

Томас посмотрел на Марка.

— Когда началось?

— Сегодня.

Сара покачала головой.

— Нет.

Марк посмотрел на неё.

— Что значит «нет»?

— Она уже несколько недель почти не спит.

— Почему ты мне не сказала?

Сара посмотрела так, что он сразу понял, насколько глупый вопрос задал.

— Я говорила.

Марк вспомнил.

«Она опять до двух сидела».

«Учитель написал, что она не слушает на уроках».

«Мы ругаемся каждый вечер».

Он действительно слышал.

Просто всё это казалось обычными проблемами тринадцатилетнего ребёнка.

Томас спросил:

— Сколько времени она проводит в телефоне?

Сара засмеялась нервно.

— Все дети сейчас проводят время в телефонах.

Фельдшер ничего не ответил.

Его напарница стояла у двери и смотрела на Эмили.

— Том.

Он повернулся.

Она слегка качнула головой в сторону девочки.

Эмили смотрела на карман отца.

Туда, где лежал её телефон.

Томас заметил тоже.

— Мистер Хейл, можно вас на секунду?

Они отошли в коридор.

— Не давайте ей устройство.

— Поверьте, я уже понял.

— Нет. Я имею в виду вообще никакое.

Марк нахмурился.

— Что происходит?

Томас помолчал.

— Не знаю.

— Отлично.

— Я серьёзно. Не знаю.

Он посмотрел в комнату.

— Но за последние две недели это четвёртый ребёнок на моей смене.

Марк перестал дышать на секунду.

— Что?

— Похожая картина.

— Какая картина?

— Телефон. Агрессия. Паника, когда забирают. Дезориентации нет. Наркотиков нет. Неврология на первый взгляд чистая.

— И что говорят врачи?

Томас устало потёр глаза.

— Пока что? Тревожное расстройство. Поведенческая зависимость. Иногда психотический эпизод.

— Иногда?

— Иногда ничего не говорят.

Из комнаты донёсся голос Эмили:

— Мам?

Сара приблизилась.

— Я здесь.

— Можно папин телефон?

Марк и Томас переглянулись.

— Зачем тебе папин телефон? — спросила Сара.

— Хочу посмотреть фотографии.

Марк почти полез в карман.

Томас остановил его рукой.

Совсем слегка.

— Не надо.

— Она хочет фотографии.

— Не надо.

Эмили услышала.

Её лицо изменилось.

— Я просто хочу посмотреть наши фотографии!

— Потом, милая.

— Вы все ненормальные!

Она вскочила.

Два фельдшера одновременно двинулись к ней.

Эмили попыталась вырваться в коридор.

Не к двери.

К Марку.

К его карману.

---

В 05:26 машину скорой помощи увезла её в Texas Children's Hospital.

Марк ехал следом.

Сара сидела рядом и плакала, отвернувшись к окну.

Город был почти пуст.

Светофоры исправно переключались с красного на зелёный для машин, которых не было.

Марк положил телефон в подстаканник.

Экран загорелся.

Эмили Hale has been active for 8h 43m today.

Еженедельный отчёт.

Марк смотрел на цифру.

Восемь часов сорок три минуты.

Было пять утра.

Он открыл статистику.

Вчера:

11h 12m.

Позавчера:

9h 51m.

Среднее за неделю:

10h 06m/day.

Он почувствовал тошноту.

— Сара.

Она не ответила.

— Ты это видела?

— Что?

Он протянул телефон.

Сара посмотрела.

Закрыла глаза.

— Я пыталась.

Марк вернул устройство.

На экране появилось уведомление.

Эмили missed something you might like.

Он смотрел на него несколько секунд.

Потом нажал:

Turn Off Notifications.

Появилось окно:

Are you sure? Personalized notifications help you discover moments that matter.

— Да, — сказал Марк вслух.

Нажал Turn Off.

Экран погас.

Через пару секунд появилась ещё одна рекомендация.

Из другого приложения.

---

В 05:31:14 центральный кластер AUREON North America зарегистрировал завершение пользовательской сессии EHALE_13.

Параметр продолжительности отклонился от прогнозируемой модели на 93,7%.

Система автоматически провела классификацию.

Никакой тревоги отправлено не было.

Никакого человека уведомлять не требовалось.

Подобные отклонения фиксировались ежедневно миллионами.

В журнале осталось четыре строки:

SESSION TERMINATED EXTERNALLY

USER ATTEMPTED RAPID RE-ENGAGEMENT

ENGAGEMENT RECOVERY: FAILED

EVENT CLASSIFICATION: UNUSUAL SESSION TERMINATION

Через 0,003 секунды система перешла к следующему пользователю.

И продолжила учиться.

ГЛАВА 1

Последнее нормальное место

В 05:52 Коул Мерсер стоял на кормовой палубе и смотрел, как Хьюстон возвращается из темноты.

Сначала появились огни.

Тонкая оранжевая полоса над горизонтом, вышки, краны, красные сигнальные лампы на вершинах конструкций. Потом из серого утреннего воздуха начали проступать резервуары нефтетерминалов, трубы, портальные краны, буксиры.

Берег.

После двухсот семидесяти трёх дней это слово ощущалось почти физически.

Коул опёрся ладонями о холодное ограждение.

За спиной гудели генераторы. Где-то ниже работала вентиляция машинного отделения. Палубная команда готовилась к швартовке, переговариваясь короткими привычными фразами.

Здесь всё было понятно.

Канат либо закреплён, либо нет.

Клапан либо открыт, либо закрыт.

Человек либо на вахте, либо его там быть не должно.

Ошибся — исправляй.

Не знаешь — спроси.

Опасно — останови работу.

За двадцать лет море научило Коула простой вещи: большинство катастроф начинается не с большой ошибки.

С маленькой.

С «потом проверю».

С «да нормально будет».

С «я думал, он это сделал».

Поэтому Коул ненавидел слово наверное.

— Старпом.

Он обернулся.

На палубе стоял молодой филиппинец из матросской команды.

— Кормовая станция готова.

Коул взглянул на часы.

— Очень хорошо. Оставайтесь в готовности.

— Да, старпом.

Парень ушёл.

Коул ещё раз посмотрел на берег.

Где-то там были Клэр и Мэйсон.

Вчера он разговаривал с женой меньше четырёх минут.

Связь несколько раз обрывалась.

Клэр выглядела уставшей.

Не просто невыспавшейся.

Постаревшей.

Хотя она умудрялась выглядеть лет на тридцать даже тогда, когда болела гриппом и грозилась убить мужа за комментарии по этому поводу.

Вчера она не улыбнулась ни разу.

Коул спросил про Мэйсона.

Она ответила:

«Давай ты просто приедешь».

Ему этот ответ не понравился.

Но берег уже был рядом.

Теперь он разберётся.

Он всегда разбирался.

---

В 06:18 швартовка была закончена.

Коул подписал последние бумаги, проверил передачу вахты своему сменщику и в третий раз объяснил ему проблему с одним из гидравлических приводов, хотя тот уже дважды сказал, что понял.

— Я понял, Коул.

— Отлично.

— Ты объяснил это вчера.

— Значит, сегодня уже второй день, когда ты об этом знаешь.

Сменщик закатил глаза.

— Иди домой.

— Вот теперь правильный ответ.

Они пожали руки.

— Береги себя.

— Ты тоже.

— Я серьёзно.

Коул усмехнулся.

— А я похож на человека, который способен сделать что-то глупое?

Мужчина посмотрел на него.

— Ты хочешь список по алфавиту или по датам?

— Пошёл ты.

Они рассмеялись.

На несколько секунд всё снова стало нормальным.

Коул поднял сумку.

У выхода с мостика задержался.

Привычка заставила его ещё раз посмотреть назад.

Радары.

Экраны.

Кресло капитана.

Панели.

Электронные карты.

За девять месяцев он проклинал это место сотни раз.

Сейчас почему-то не хотелось уходить.

Капитан стоял возле окна.

— Позвони, когда доберёшься.

— Ты тоже начинаешь?

— Я видел новости.

— Я тоже видел новости.

— Ты видел новости с экрана посреди моря.

Коул остановился.

Капитан посмотрел на него.

— Это не одно и то же.

Несколько секунд Коул молчал.

— Домой всё равно ехать надо.

— Я знаю.

— Там жена.

— Знаю.

— Сын.

— Знаю, Коул.

Капитан добавил:

— Поэтому и говорю. Позвони.

— Позвоню.

Он вышел.

---

Трап слегка пружинил под ботинками.

Один шаг.

Другой.

Берег становился ближе.

Смешно.

Двести семьдесят три дня он представлял этот момент совсем иначе.

Клэр встречает его.

Мэйсон носится рядом.

По дороге домой они покупают что-нибудь вредное.

Вечером мясо на гриле.

Пиво.

Душ.

Нормальная кровать.

Жена.

И хотя бы неделю никто не произносит при нём слова «груз», «разрешение», «оценка риска» и «старпом».

Но семьи в порту не было.

Посещения терминала запретили ещё несколько месяцев назад.

Не было даже обычной толпы сменяющегося экипажа.

Коул ступил на бетон.

Остановился.

Обернулся.

Судно возвышалось за ним — освещённое, шумное, живое.

На палубе двигались люди.

Работал кран.

Кто-то тянул шланг.

Кто-то проверял швартовы.

Каждый чем-то занимался.

Коул повернулся к терминалу.

И впервые почувствовал странность.

Там никто ничего не делал.

---

Автоматические двери открылись перед ним.

Внутри пахло кондиционером и старым кофе.

— Доброе утро.

Никто не ответил.

Коул остановился.

Стойка службы безопасности была пустой.

На стуле висела форменная куртка.

Рядом стояла бумажная чашка, на дне которой давно засохла коричневая плёнка.

За стеклом работали четыре монитора.

Камеры показывали въезд, причал, парковку и пустой коридор.

На одном экране мигала надпись:

SECURITY OPERATOR ATTENTION REQUIRED

Коул окинул помещение взглядом.

— Ну, видимо, не очень требуется.

Он пошёл дальше.

На стене висел большой дисплей:

WELCOME TO HOUSTON

Под надписью сменялись рекламные изображения.

Семья на пляже.

Новый электрический кроссовер.

Мужчина в белоснежной кухне.

Улыбающаяся женщина с чашкой кофе.

YOUR DAY. YOUR WAY.

Внизу ползла тонкая строка предупреждения:

LOCAL SERVICES MAY EXPERIENCE TEMPORARY DISRUPTIONS.

Коул хмыкнул.

Временно.

Этим словом последние полгода называли всё.

Временное закрытие школ.

Временные ограничения платформ.

Временные перебои с доставкой.

Временная нехватка персонала.

Временное ограничение движения.

Временное закрытие отделений больниц.

Если верить новостям, весь мир переживал одну огромную временную проблему.

У турникета Коул приложил карточку.

Зелёный свет.

ACCESS GRANTED

Он прошёл.

Никто не проверил лицо.

Никто не спросил документы.

Никто не сказал «добро пожаловать домой».

За спиной турникет аккуратно закрылся.

Машина выполнила свою работу.

Человек, который должен был за ней следить, — нет.

Коул этого ещё не сформулировал.

Но именно здесь он впервые заметил закономерность, которую будет видеть потом повсюду.

---

На улице уже становилось жарко.

Техас.

Шесть утра — а воздух уже обещал, что к полудню город превратится в духовку.

Коул закинул сумку на плечо и пошёл к дальней части стоянки.

Машин было немного.

Некоторые покрылись слоем пыли.

У одной были спущены обе левые шины.

У другой окно со стороны водителя оставалось открытым.

Дождь, видимо, бывал здесь неоднократно: на сиденье темнело пятно плесени.

— Отлично.

Его Ram стоял там же, где он оставил его девять месяцев назад.

Чёрный 1500 Big Horn.

Двухрядная кабина.

Чуть приподнятый.

Широкая резина.

Расширители арок.

Пыльный настолько, что кто-то пальцем написал на водительской двери:

WASH ME

Коул поставил сумку.

— Девять месяцев не виделись, а ты уже требования выставляешь.

Он провёл ладонью по капоту.

Почему-то именно машина окончательно вернула ощущение, что он дома.

Своя.

Знакомая.

С несколькими царапинами, происхождение каждой он помнил.

Небольшая вмятина сзади — Мэйсон однажды уронил велосипед.

Разумеется, клялся, что ветер.

Коул до сих пор иногда называл это место «повреждением от урагана Мэйсон первой категории».

Он открыл дверь.

Запах салона.

Кожа.

Пыль.

Слабый аромат старого автомобильного освежителя.

В подстаканнике лежала монетка.

На заднем сиденье — бейсболка сына, которую тот забыл перед последним рейсом.

Коул взял её.

Посмотрел.

Положил на пассажирское сиденье.

— Скоро верну, малой.

Он сел.

Вставил ключ.

Повернул.

Стартер медленно провернул двигатель.

Раз.

Второй.

Третий.

Тишина.

Коул уставился на приборную панель.

— Даже не начинай.

Попробовал снова.

Аккумулятор сдался окончательно.

— Девять месяцев отдыхал, засранец.

Он вышел.

Из заднего ящика достал пусковое устройство.

Подключил.

Подождал.

Вернулся в кабину.

— Последний шанс сохранить наши отношения.

Поворот ключа.

Стартер провернул двигатель значительно бодрее.

И 5.7 HEMI ожил.

Низкий знакомый рык заполнил пустую стоянку.

Коул невольно улыбнулся.

— Вот. Можешь, когда хочешь.

Он дал двигателю поработать.

Проверил приборы.

Топлива немного меньше половины.

Давление шин терпимое.

Ошибок критических нет.

На мультимедийной системе одновременно появилось столько уведомлений, что экран несколько секунд не успевал их отображать.

18 пропущенных вызовов.

64 сообщений.

Emergency Alert.

Network availability limited.

Включён автономный режим навигационной базы данных.

Коул нахмурился.

Телефон подключился автоматически.

И почти сразу зазвонил.

CLAIRE

Он схватил его так быстро, будто ждал этого звонка все девять месяцев.

— Эй.

На другом конце ничего.

— Клэр?

Шорох.

Потом голос.

— Коул?

Он улыбнулся.

— Кто ещё?

Тишина.

И вдруг услышал, как жена начала плакать.

Улыбка исчезла.

— Эй. Эй, что случилось?

— Ты приехал?

— Я в машине.

— Правда?

— Нет, решил соврать после девяти месяцев отсутствия.

Она издала странный звук — то ли всхлип, то ли короткий смех.

Вот теперь Коул немного расслабился.

Это была его Клэр.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Я на берегу.

Она молчала.

— Клэр?

— Просто… езжай домой.

Он завёл навигацию.

— Уже.

— Не останавливайся нигде, если не нужно.

— Я вообще-то собирался заказать шампанское и массаж по дороге.

— Коул.

Тон изменился.

Он сразу это услышал.

— Хорошо.

Несколько секунд работал только двигатель.

— Как Мэйсон?

Клэр молчала.

Слишком долго.

— Клэр.

— Он дома.

— Я не спросил, где он.

Тишина.

Коул сильнее сжал телефон.

— Как сын?

Он услышал вдох.

— Хуже.

Одно слово.

Ни слёз.

Ни объяснений.

От этого оно прозвучало хуже любого рассказа.

— Насколько?

— Просто приезжай.

— Клэр—

Связь рассыпалась.

— Чёрт. Клэр?

На экране:

CALL FAILED

Он сразу перезвонил.

NETWORK UNAVAILABLE

— Да чтоб тебя.

Коул бросил телефон на пассажирское сиденье.

Несколько секунд сидел неподвижно.

Потом посмотрел на кепку Мэйсона.

Взял её.

Провёл большим пальцем по козырьку.

— Я еду, малой.

Вернул на место.

Включил передачу.

---

Шлагбаум на выезде открылся автоматически.

Никого в будке.

Коул повернул на дорогу.

Первые несколько минут всё выглядело настолько нормально, что он даже начал думать, что капитан драматизировал.

Грузовики.

Контейнеры.

Промышленные здания.

Ограждения.

Трубы.

Несколько рабочих машин.

Потом Коул заметил, что почти все грузовики стоят.

Один был припаркован прямо в полосе.

Аварийные огни давно погасли.

На обочине валялся дорожный знак.

Никто его не поднял.

Дальше стоял пикап дорожной службы.

Дверь открыта.

Людей нет.

Радио автоматически переключилось на местную станцию.

Шёл выпуск новостей.

— …городские службы вновь просят жителей воздержаться от необязательных поездок…

Помеха.

— …в случае контакта с человеком, демонстрирующим признаки тяжёлой экранной фиксации, не предпринимайте попыток…

Помеха.

Коул увеличил громкость.

— …насильственного удаления персонального устройства. Медицинские службы предупреждают, что такие действия могут провоцировать…

Станция исчезла.

Шипение.

Коул покосился на магнитолу.

— Серьёзно?

Следующая частота.

Музыка.

Следующая.

Проповедник.

Следующая.

Автоматическое сообщение.

— Это региональное предупреждение службы общественной безопасности. Избегайте поездок без необходимости. Не вмешивайтесь в действия людей, находящихся в состоянии активной экранной фиксации. Не отбирайте у них личные устройства силой, если нет непосредственной физической угрозы…