Квантовое Бессмертие: Под Водой (1 том)

– А ты что такой радостный? Настолько доволен тем, что я согласился уступить тебе водительское?

– Да нет, просто настроение хорошее, – пожал плечами водитель, – К тому же, на следующей неделе мы все будем тестировать новую трассу, так что не обольщайся.

После упоминания заезда на следующей неделе Юнь Ся тут же оживился и уже перестал напоминать собой заблудшую душу: привычная для него игривость вернулась вновь. Выпрямив спину и потянувшись настолько, насколько это позволяла крыша машины и его рост, парень окончательно избавился от сонливости, не забыв поправить свою излюбленную свободную тёмно-зелёную ветровку.

– Нань-гэ-Нань-гэ*, всё ещё не оставляешь надежд меня обогнать? – хитро прищурив глаза и растянув губы в фирменной очаровательной улыбке, спросил Юнь Ся.

Несмотря на своё порой даже легкомысленное поведение для двадцати двух лет, выглядел «пассажир» как полная противоположность названному ранее Нань-гэ – холодный и отстранённый, пока, разумеется, не начинал говорить. Ярко выраженные острые скулы, темно-карие глаза феникса*, средние по полноте губы, прямые темные брови, а правая и вовсе была проколота. Волосы тёмные и довольно короткие, за исключением чёлки, наоборот удлиняющейся к лицу с двух сторон и постоянно норовившей загородить обзор, но, при этом, не закрывавшей две серебряные серьги-кольца в левом ухе.

Что же до самого Нань-гэ, точнее Нань Лишэна*, то какой-то особой красотой в свои двадцать восемь он не выделялся, а скорее походил на довольно простого, но, при всëм этом, будто бы надёжного человека. Сильно бледным его было не назвать, а черты лица, кроме чуть заметных скул, никак не выделялись; цвет глаз простой, привычный всем тёмно-карий; волосы – типичные для его внешности – чёрные и уже успевшие чуть отрасти – сразу было видно, что парень за ними не сильно и следил. Да и за всем остальным, судя по всему, тоже: обычные и изрядно потёртые джинсы, белая футболка из немнущегося материала – подарок Юнь Ся, – и накинутая на неё непонятного тёмного цвета свободная рубашка, которую, вероятно, последний раз гладили в прошлом веке.

Но на эту лисью мордашку и подкол Юнь Ся, Нань Лишэн лишь снова усмехнулся:

– Не забывай, мы сейчас на твоей машине, не моей.

– Ладно-ладно, молчу… Шантажист, грёбаный, – Юнь Ся недовольно хмыкнув и откинулся на спинку сиденья, скрещивая руки на груди, – За дорогой лучше смотри и Хань Мина* из виду не потеряй: по его делу ведь туда тащимся.

Мысленно ударив себя по лбу за то, что так и не узнал причину крайне необычного пункта назначения, Нань Лишэн тут же поспешил восполнить пробел:

– На этот раз-то что?

– Он от знакомых в полиции услышал, что те бессмертные на одного кретина вышли, и что-то ему в голову ударило проверить и разобраться с этим, – Юнь Ся на несколько секунд замолчал, а затем, вопросительно приподняв бровь, резко спросил:

– Ты не знал что ли, зачем нам в Янпу?

Но Нань Лишэн лишь помотал головой, продолжая следить за дорогой и вновь задумавшись о чём-то своём.

– Ну, теперь знаешь, – парень пожал плечами и быстро огляделся по сторонам, выискивая их спутника, – Стоп, а где Хань Мин с Хэ Цуй*?

– Сначала говорил мне не потерять их, а сам что? – Нань Лишэн цокнул языком, – Направо посмотри.

– Мать твою*, Хань Мин!

Причиной испуга оказался парень, расположившийся за рулём дорогого черного седана в соседнем ряду, что за пару секунд поравнялся с ними. На вид ему было около двадцати трёх лет, а вся внешность напоминала скорее Гао Фушуая*, нежели того, кто мог направляться в Янпу.

Бледное лицо и довольно мягкие черты лица, особенно хорошо заметные при свете от фонарей у магистрали; почти янтарные, глаза, сейчас со странными искорками смотревшие на Юнь Ся; темные прямые брови; а каштановые волосы, часть которых сейчас по части скрывал капюшон тёмно-серой кофты, были осветлены до русых на половине длины прядей, сами же они уложены так, что походили стандартную причёску какого-то айдола.

Девушку на соседнем сиденье – Хэ Цуй – хорошо разглядеть было довольно сложно, да и Хань Мин, отсалютовав двумя пальцами и произнеся что-то одними губами – вероятно, подпевал песне в салоне – нажал на газ и перестроился в ряд для съезда на мост Янпу.

Из-за смога небо над Хуанпу выглядело, словно масляное полотно, замазанное серыми и грязно-желтыми мазками. Шум машин и бесконечные толпы людей – всё это отдавалось вечным гулом в ушах. Но вот только за ним сложно услышать то, что скрывается годами – Янпу – район, хранивший в своих узких улочках дух старого города, но уже с гнилостным запахом разложения и преступности.

Что в прошлом веке, что сейчас этот район остаётся центром криминала, а ночь там – время, когда жизнь величественного Шанхая показывает свою обратную сторону. Утки-мандаринки* окрашивают свои перья в цвет страсти и сотни цветов* распускаются за один миг. Да что уж там они, здесь разные слои общества сливаются воедино: от богатых бизнесменов, приходящих сюда с пачками денег за тайными удовольствиями и адреналином, до бедных людей, желающих лишь забыться под дымом от сигарет и дешёвым алкоголем.

Припарковавшись рядом со зданиями, от которых начинает пешеходная часть района, Нань Лишэн заглушил двигатель и, махнув головой, как бы говоря «Идём», вышел из машины, потягиваясь и разминая уставшие мышцы тела. Юнь Ся не заставил себя долго ждать и, буквально вывалившись из авто, тут же присоединился к небольшой разминке: дорога из Путуо в Янпу была не близкой.

– Эй, чего вы ждёте? Пойдём, чем быстрее разберёмся со всем – тем лучше, – прикрикнул Хань Мин, стоящий в нескольких метрах у своей машины вместе с Хэ Цуй.

Как уже не раз подмечал Нань Лишэн, кто-кто, а он умел привлекать внимание даже в, казалось бы, совершенно простой одежде – то есть в свободной тёмной кофте с капюшоном; относительно узких, порванные на коленках, чёрные джинсах; простой футболке и кедах ранее уже упоминавшегося в его контексте цвета.

– Именно, сейчас Хань Мин прав. Давайте побыстрее всё закончим, а? – наконец подала голос Хэ Цуй.

Одним своим видом она будто говорила, что её оторвали от заслуженного отдыха, и девушке пришлось крайне быстро собираться: иссиня-черные волосы по плечи растрёпаны; макияжа на лице почти нет, хотя, её относительно милой внешностью он был и не нужен; тёмные глаза казались настолько уставшими, что их не спасала даже подводка и консиллер, который Хэ Цуй наспех успела нанести; помятые белые джинсы и темно-серая футболка, с принтом, напоминающим джинсовую ткань; казалось, единственной вещью, что сейчас выглядело относительно нормально являлась чёрная кожаная куртка.

Однако время действительно поджимало и спустя пару минут все четверо двинулись вглубь района. Перед этим, конечно, Хань Мин успел парой жестов пригрозить небольшой компании уже пьяных парней, вылупившихся на его машину, а после вытянуть из кармана кофты чёрную тканевую медицинскую маску, быстро пряча хотя бы половину лица: вторую скрывал капюшон кофты. Что уж поделать, вот она, тяжёлая судьба сына министра юстиции.

Узкие улочки старых зданий напоминали лабиринт, из которого нет выхода. Ржавые фонари едва освещали лишь начало главной улицы этой части Янпу, а потом тонули в темноте, но ненадолго. Стоило лишь преодолеть тень, как пред глазами, словно яркие мотыльки, появлялись вывески, переливавшиеся неоном и манящим красным светом. Настолько ярким, что хочется вырвать глаза до последнего нерва, лишь бы не видеть это мерцание. Но вот где-то начали мигать лампочки – очередные перебои в подаче электричества; элитарные районы с подобным не знакомы.

В переменчивом свету тонули старые электрические провода, опутавшие такие же по возрасту здания. Гул от людских голосов, смешанный с ревом моторов и выкриками уличных торговцев, проносился меж бетонных стен, заполняя воздух едким запахом дешёвой масляной еды, дымом от сигарет, и сквозящей из всех щелей похотью. Янпу, казалось, был пропитан этим. С одной стороны бесконечные бордели, всегда заполненные стонами и желающими съесть кусочек тофу*, с другой – казино, где не было ни одной чистой купюры. В темной подворотне – пристанище наркоторговцев, а асфальт как всегда запятнан кровью: с кем-то свели счёты.

Здесь все носят маски, скрывая свои истинные лица под слоем порока и искусственной красоты. Никто не знает, кто есть кто на самом деле, все могут оказаться далеко не теми, кем казались сначала. Здесь Тайшань-ван* может принять облик Ю Хуана*, а Сиванму* – оказаться обычным гуем*. Но как бы все не прятались, маски ни скроют почерневшие лепестки белого лотоса. Здесь все дозволено, но ничего не прощается просто так. Хоть привычный закон здесь – пустой звук, правила всё же есть, но другие, совершенно другие.

Всё решали лишь связи и деньги.

Имеющие их купались в разврате собственных желаний день за днём, а остальным приходилось лишь оборачиваться на каждую мелькнувшую за углом тень. Выжить в этом хаосе почти невозможно: слабым здесь места нет, только тем, кто умеет играть по всем правилам криминального мира и не боится упасть. Но как бы в Янпу не было опасно, этот гниющий район притягивал. Только здесь можно было на секунду забыться, но даже за эту секунду приходилось платить, и цена была очень высокой. Но всегда находились те, кто был в состоянии её заплатить.

Хань Мин, в отличие от того же Юнь Ся, не был безродным щенком, а, как раз наоборот, являлся сыном крупного чиновника современного мира. Его отец – министр юстиции – был человеком строгим, но единственного сына любил, из-за чего с самого детства парень буквально купался в деньгах и заботе. Мать его была из богатой корейской семьи и унаследовала одну из дочерних компаний, от чего появлялась дома так же редко, как и её муж, но, когда выдавались выходные, делала всё, чтобы подольше побыть с сыном. Иными словами, с одной только семьёй ему очень повезло.

Когда же пришло время выбирать будущую профессию и вуз, то, на тот момент ещё Хань Лэма*, чуть ли не наугад указал на адвокатский факультет крайне известного университета. И, к собственному удивлению, довольно хорошо окончил учёбу, после чего сразу же получил лицензию адвоката. Только вот свой внезапно открывшийся талант в этой области Хань Мин использовал не для того, чтобы защищать потерпевших от каких-либо преступников, а, наоборот, напрямую или косвенно, стал оправдывать преступную группировку Хэймо*.

Всё это началось около года назад, когда Хэймо были маленькой компанией хулиганов, устраивавших нелегальные гонки на небольших и заброшенных трассах. Тогда главного из тех парней – Юнь Ся – обвинили в воровстве энной суммы денег и уже должны были посадить, но Хань Лэма – молодой адвокат, только получивший лицензию – вмешался в это дело. Никто не понимал, зачем сын министра юстиции взялся за дело вора, но какого же было удивление его отца и общественности, когда на заседании по делу Юнь Ся, «новичок среди юристов» обернул всё так, что судья едва ли помнил, как снял все обвинения с самого настоящего вора и нелегала. Юнь Ся отделался лишь штрафом, да и тот был не таким большим.

Разумеется, после освобождения ничего не понимающий парень сразу же спросил у нового адвоката, напоминавшего яркого представителя типичной золотой молодёжи, зачем тот вообще связался со всем этим и буквально вытащил его из тюрьмы, но ответ оказался ещё более неожиданным.

Заскучав под опекой отца и крышей университета, тот попросту пожелал присоединиться к Юнь Ся и его группе в теме нелегальных гонок. Только вот преступник и глава Хэймо поверил ему в этом далеко не сразу.

Да что уж там поверил, хоть по его поведению это не всегда было заметно, но недоверчивый ко всему, что движется, Юнь Ся поначалу и вовсе думал, что тот шутит и за одно неверное слово упечëт его за решётку на куда больший срок. Но вот только молодой адвокат, стремящийся почувствовать свободу и адреналин в крови, сам нарушил священную клятву юриста, а затем и закон.

Сейчас же Хэймо больше походили на полицию в криминальном мире. Двенадцать человек, сумели прославить там свои имена. В этом списке Хань Мин был девятым, и с его появлением группировка стала частенько разбираться с теми, кто умудрялся переходить чёрту негласных правил криминальных районов вроде Путуо или Янпу. В конце концов, обострённое чувство справедливости Юнь Ся и Нань Лишэна отлично сплелось с множественными знакомствами в полиции, да и самим характером парня, полностью согласного с ними.

Сегодняшний случай не был исключением.

Главное, что презиралось всеми Хэймо – торговля людьми: криминал – есть криминал, но это уже явный перебор.

Очередная красная вывеска мелькнула перед глазами, и Хань Мин резко остановился напротив, вытаскивая телефон из кармана джинсов и сравнивая надпись на фотографии с той, что была на подсветке. Только убедившись, что это нужное место, вернул телефон обратно и вместо него уже выудил из другого кармана маленькую печатную фотографию.

– Вот, нам нужен он, – указывая на мужчину на фото, произнес парень, передавая распечатку остальным, – Запомните его хорошенько, ошибиться сейчас нельзя.

Но вот только этот командный тон Хань Мина весьма Юнь Ся раздражал и тот молчать не стал, а, вздёрнув подбородок вверх, произнёс:

– Не командуй тут, из нас всех вообще-то я главный.

Хань Мин выгнул бровь, уставившись на того с немым вопросом «А когда я вообще командовал?», и не придумал ничего лучше, чем просто мысленно послать его куда подальше и закончить начатую мысль:

– Как только закончим с этим, поедем куда-нибудь перекусим, я заплачу, – парень махнул рукой и медленно направился к входу в «бар», дожидаясь обиженного и оскорбленного его игнорированием Юнь Ся и Нань Лишэна с Хэ Цуй:

– Да, точно, про маски только не забудьте, хотя бы в гигиенических целях: мерзко ведь.

И он прав: мерзко действительно было.

Подобные заведения всегда были спутниками не только разврата и пестрящей из всех щелей похоти, но считались своеобразной ареной чёрного рынка.

Правило, которое уяснил Юнь Ся ещё чуть ли не с детства – чем богаче человек, тем страшнее его тайные желания. Он никогда не верил ни единому слову политической верхушки или, упасите боги, главе Дасин – самой что ни на есть обычной марионетке, которую правительство использовало лишь для иллюзии некой независимости организации. Жаль, что получалось у них плохо.

Да что уж там Дасин, вся эта чёртова «элита» была уже давно прогнившей кучкой психов с пустыми амбициями и подвешенным языком на слова о благополучии народа, но, увы, неболее.

Конечно, многие жители Шанхая, словно такие же правительственные марионетки, вероятно, слепо верили в то, что те действительно пытаются работать на благо процветающего города – подобное можно счесть и за некий успех.

Да как бы не так!

Кому-кому, а Юнь Ся за свою жизнь уже не раз доводилось видеть, как все эти твари плюют с крыш своих обожаемых высоток на судьбу низших слоев населения в Янпу. По новостям говорят – «Полиция активно пытается вновь взять район под контроль», а на деле их тень там не появлялась уже лет десять и то, как минимум! Порой, будучи ещё ничего не знающим подростком, Юнь Ся часто задавался вопросом, почему они никак ничего не предпримут, но в один день правда буквально открыла ему глаза.

Заполненное дымом тесное помещение с неоновое красно-фиолетовое освещением и развевающимися полосами тонкой полупрозрачной ткани. И повсюду там, словно зеркальным эхо, раздавались постоянные стоны и чей-то чертовски мерзкий «аристократический» смех.

Тогда, вместе с Нань Лишэном и Хэ Цуй они впервые застали одного из элиты в Янпу. Этот момент Юнь Ся запомнил очень надолго, в конец концов, не каждый день видишь причину того, почему власти продолжают пускать ситуацию в этом прогнившем районе на самотёк.

Хотя, если бы на самотёк. Эти чертовы мрази не просто оставляли всё, как есть, так и сами не боялись марать руки об тела местных проституток и карты в подвале нелегального казино, неспешно потягивая из хрустальных бокалов заграничный виски!

Многое из этого ада в райском мегаполисе Юнь Ся частенько видел сам и от того, с каждым таким разом, ненавидел эту «элиту» ещё больше. Они называли себя богами, говорили, что возведут страну к величию, а в итоге сами по ночам прятались в эпицентре криминала.

У многих из местных торговцев людьми они, уже став Хэймо, находили тайные записи платежей на нотбуках – стоило отдать должное, прятали их что надо, и без навыков Нань Лишэна отыскать этот сборник компромата было бы трудновато, – с именами постоянных клиентов, среди которых числились многие из политиков, да и просто местных богачей.

Единственные, кого из богатых Юнь Ся не призирал, так это семью Хань – родителей и самого Хань Мина. В конце концов, последний из упомянутых действительно заслуживал доверия и уважения, что в случае с главой Хэймо было крайне сложно получить. Но это было не всё, и спустя время, парень уже мог назвать молодого адвоката своим другом, а это стоило ещё больше. И хорошо, что Хань Мин был из тех, кто мог заплатить за последствия этого.

А небо над Янпу всё так же оставалось запятнано масляными пятнами облаков, напоминающих те пятна позора, что ныне клеймят сотни тел.

И кто знает, может быть, от них ещё можно было отмыться?

___________

Примечания:

*– Старый город – Здесь имеется в виду то, что в наше время считается обычным районом без особо большого количества высоток.

*– Все те фрагменты песни полностью авторские и написаны мной ещё зимой для полноценного трека «Hibiscus flower» и, вероятно, не раз претерпят изменения.

*– Па – Здесь используется один иероглиф «爸 (bà) из слова „爸爸 (bàba) – папа“, здесь адаптировано под русский язык, тк, фактически, в китайском это звучало бы как „Ба“.

*– Ли Сюэ – Имя Ли Сюэ состоит из двух иероглифов «凓趐», что совместного значения не имеют. Первый иероглиф «凓 (lì)» переводится как «Холодный», «Морозный», а второй иероглиф «趐 (xuè)» – глагол «Летать». Факт от автора: Обращаясь к сыну на «Сюэ-эр», Ли Тянь произносил не «趐儿 (xuè ér)», а «雪儿 (xuě ér)», и поскольку «雪 (xuě)» переводится как снег, а «儿 (ér)» в подобных обращениях указывает на уменьшительно-ласкательное значение, то это «雪儿 (xuě ér)» можно перевести как «Снежок».

*– Кротовые норы – некий пространственно-временной туннель, ведущий из одного края вселенной в другой или, и вовсе в другую вселенную (очень краткое и простое объяснение)

* – Пара миллион юаней – по курсу в 13,26 рублей за один юань, миллион юаней будет примерно 26 520 000 рублей.

* – Семь четыре восемь»七四八 (qī sì bā)» – на китайском сленге «748» будет переводиться как «Иди к чёрту» из-за созвучности с фразой»去死吧 (qùsǐba) – Иди к чёрту». В Китае цифры пальцами показывают не так, как у нас, поэтому «748» можно спокойно показать одной рукой, что в данном моменте и сделал Нань Лишэн.

* – Юнь Ся – Имя Юнь Ся состоит из двух иероглифов «运霞 (yùn xiá). Вместе эти два иероглифа значения не имеют, только по отдельности. Первый –»运 (yùn)» –переводится как «судьба» или удача, а второй –»霞 (xiá)» –означает «Утреннее сияние». Это имя Юнь Ся получил от Нань Лишэна, и выбор иероглифов завязан на прошлом.

* – Глаза феникса – Вид азиатского разреза глаз, в котором внешний уголок глаза чуть приподнят и как бы подтянут к виску.

* – Нань-гэ – «南哥(nángē)» обращение к старшему, переводящееся в данном случае как «старший брат Нань»

* – Нань Лишэн – Имя Нань Лишэн состоит из трёх иероглифов «南黎圣 (nán líshèng)», которые совместного значения не имеют. «南 (nán)» здесь используется просто как иероглиф фамилии и никак не переводится. «黎 (lí)» в этом имени переводится как «темнота», а «圣(shèng)» здесь означает «император». Грубо говоря, само имя можно перевести как «император тьмы».

*– Хань Мин – Имя Хань Мин состоит из двух иероглифов «韩明 (hán míng). Первый иероглиф „韩 (hán)“ здесь никак не переводится, но служит отсылкой на истинную родину его матери, так может означать „Южная Корея“. „明 (míng)“ используется в значении „Династия Мин“ и служит ещё одной отсылкой на происхождение –одной стороны Корея, с другой –Китай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.