Охотники за таинственным. Красный Октябрь

Вступление

Холодный промозглый ветер с Финского залива насквозь продувал пустынные улицы. Он гнал по асфальту стаю рваных полиэтиленовых пакетов и ворох опавших листьев, время от времени бросая их на ржавый забор, окружающий громаду из красного кирпича.

Завод «Красный Октябрь» занимал порядка десяти гектаров земли, а его главное здание возвышалось над окружающей его территорией словно гигантская надгробная плита, вросшая в землю. Эти выщербленные стены, слепые глазницы окон и молчаливые трубы были монументом уже ушедшей эпохи, которая, казалось, утащила с собой в небытие все звуки и краски этого мира.

Укрываясь в тени нависающих свинцовых туч, пятеро согнутых фигур осторожно крались вдоль забора, стараясь полностью слиться с вечерними сумерками.

— Ну что, не страшно, Лен? — тихо с улыбкой спросил Алексей, высокий спортивный парень, по внешнему виду наиболее подготовленный из всей пятёрки. Его взгляд скользнул по хрупкой фигурке девушки, которая шла рядом, втянув голову в плечи и кутаясь в тонкое кашемировое пальто. — Видишь, пока что никакие привидения не вышли нас встречать.

— Не надо, Лекс, — пробормотал Виктор, крепко прижимая сумку с фотоаппаратом к груди. — И без твоих подначек всем не по себе.

— Да нормально всё, — Лена попыталась улыбнуться, но получилось неуверенно. — Просто… холодно. Как-то я не рассчитала с одеждой.

— Ну да, это тебе не Казань! Тут потеплее одеваться надо. И к дождю готовым быть! Пофиг, что осень только началась — погода тут не предсказуема. Днём может быть тепло, а вечером дождь зарядит. Вик, ты почему не предупредил нашу гостью?

— Я предупреждал, — ответил он. — Только у всех разные понятия о теплоте. Там, где одни и не почувствуют ничего, другие будут кутаться во всё, что возможно, и всё равно мёрзнуть. Это зависит от разных факторов. От гормонального фона, к примеру.

— Точняк! Я вот холода сейчас практически не чувствую. А вот душновато как-то стало! — гоготнул Лекс.

— Ой, да иди ты!

Их было пятеро: Алексей — неформальный лидер, самоуверенный и немного заносчивый тип, обожающий быть в центре внимания, Виктор — его друг и практически полный антипод, спокойный и рассудительный, отправившийся на вылазку за «кадрами», а не за адреналином, Дима — тихий и впечатлительный паренёк, уже начинавший жалеть, что согласился на эту авантюру, и его друг Сергей — добродушный увалень, которого интересовало всё вокруг, а также содержимое его рюкзака, под завязку набитого снеками. Скрашивала их мужскую компанию Лена — хрупкая темноволосая девчушка семнадцати лет, подруга младшей сестры Виктора, недавно переехавшая из Казани и упросившая «опытного сталкера» взять её с собой. Для девушки это было первое знакомство с миром заброшек, но легенда о заводе, которую она нашла в интернете и перед вылазкой прочитала всей пятёрке, чуть не свела весь её энтузиазм на нет.

Легенда была проста и оттого ужасна. В лихие 90-е, когда завод уже агонизировал, одна из работниц, молодая девушка, узнала об измене своего любимого. В отчаянии она поднялась на самый верхний, седьмой этаж здания и бросилась в зияющую пасть шахты грузового лифта. С тех пор её призрак, прозванный «Невестой с Красного Октября», не находил покоя. Говорили, что она ненавидит счастливые пары, но ещё сильнее — неверных мужчин. И что она является одиноким парням, очаровывает их своим призрачным шёпотом и заставляет разделить её участь — шагнуть в пустоту. Местные газеты периодически сухо сообщали о «несчастных случаях» и «самоубийствах» на территории завода, но в народе не сомневались: это дело рук Невесты.

— Вход здесь, — Вик остановился у груды бетонных блоков, частично обрушивших забор. — Только осторожнее, арматура торчит, не зацепитесь.

Один за другим они пролезли в дыру, попав на заросшую бурьяном и усеянную мусором территорию. Воздух внутри пах иначе — не морской сыростью, а стоячей водой, ржавчиной и вековой пылью. Главное здание завода нависало над ними, его громада давила, а тёмные проёмы окон казались слепыми, но очень внимательными глазами.

— Офигеть, Димон, глянь! — выдохнул Серёга, вытаскивая из закромов новый батончик и, уже жуя, продолжил. — Прямо как в постапокалипсисе. Надеюсь, зомбаков тут не водится?

— Не переживай, тебя они не тронут, — усмехнулся он.

— Тут же вроде бы охрана есть? — нервно спросила Лена. — Нас не поймают?

— Дедуля-вахтёр, — махнул рукой Лекс. — Ему лет семьдесят уже, если не больше, он спит в своей будке на другом конце территории и раз в три-четыре часа делает обход. Мы его и не увидим.

Они по кругу обошли главное здание в поисках пути внутрь. Все более или менее удобные входы — ворота, двери — были надёжно заварены железными листами. После череды последних «инцидентов» власти, хоть и списали всё на бытовуху, всё же перестраховались.

— Вот! — Димка указал на завал из плит и кирпича под одной из аварийных лестниц. — Кажись, тут можно пролезть. — Он взглянул на Сергея, — Хотя, возможно, не всем.

— Иди ты! — он скомкал обёртку и кинул в смеющегося друга.

— Не мусорим! — зашипел Виктор. — Первое правило сталкера какое?

— Какое? — насупился пухляш.

— Следов не оставлять! Фантик подбери.

Проход оказался очень узким и тёмным. Поочерёдно на корточках, согнувшись в три погибели, ребята пробрались внутрь. Лекс, как всегда, шёл первым, освещая всем путь мощным фонарём.

Одержав победу над тесным лазом, они оказались в просторном цеху. Гигантские станки, покрытые толстым слоем ржавой пыли, застыли в немом ожидании, словно окаменевшие динозавры. С потолка свисали клочья какой-то изоляции, шевелясь от сквозняка, словно чья-то содранная кожа. Воздух был густым и тяжёлым.

— Ничего себе… — прошептала Лена, и её голос эхом разнёсся под высокими сводами.

— Спокойно, — ободряюще улыбнулся ей Алексей. — Просто старый завод. Металл, бетон. Никакой мистики.

Пятёрка сталкеров медленно двинулась вперёд, начав осмотр помещения. Виктор то и дело останавливался, чтобы сделать снимки: причудливые узоры ржавчины на станке, граффити с непонятными символами на колонне, общий план цеха, тонущего во мраке. Димка и Сергей шли позади Лены, о чём-то перешептываясь вполголоса.

— А ведь тут реально люди погибали, — чуть громче, чем этого хотелось, прошептал Дима. — Может, и правду говорят про эту Невесту?

— Да брось ты, — отмахнулся Серёга, хотя сам при этом выглядел довольно напряжённым. — Покончили с собой… или пьяные упали. Мало ли.

Лена испуганно оглянулась на них, не сказала ни слова, но короткими быстрыми шажками перебралась поближе к Лексу. С каждой минутой девушке всё больше начинало казаться, что практически из каждого тёмного угла ей в спину впивался чей-то пронзительный взгляд, отчего она то и дело вздрагивала, услышав скрип металла или шорох копошащихся крыс.

— Не боись, Ленчик! — улыбнувшись, он положил руку ей на плечо. — Все эти байки про призраков — чушь собачья. Люди вечно придумывают монстров, не в силах объяснить собственную глупость или невезение. А потом сами же до усрачки их боятся.

— Я бы тоже, конечно, не стал бы верить во всю эту хрень про Невесту, — вклинился Вик. — Но статистика тем не менее довольно удручающая, так что лучше перестраховаться. Внимательно глядим по сторонам и прежде всего себе под ноги. Всех касается! — обернулся он к отстающим.

Обойдя всю территорию первого этажа, ребята поднялись по лестнице на второй, а затем и ещё выше. Картина повсюду повторялась: разруха, запустение, следы времени и мародёрства. Правда, с каждым новым этажом атмосфера становилась всё более гнетущей. Воздух был ощутимо холоднее, а тишина — более звенящей, настораживающей, даже пугающей. На четвёртом этаже Лена внезапно остановилась.

— Может, хватит на сегодня? — попросила она. — Уже почти стемнело. Я… я не хочу идти дальше.

— Да мы же только начали! — воскликнул Лекс. — Самое интересное наверху. Говорят, там архивы остались ещё неразграбленными, документов куча — чертежи старые можно найти, схемы разные.

— А ещё там та самая шахта, откуда все прыгают, — мрачно добавил Виктор и тут же пожалел о своих словах, глядя на побледневшую Лену.

— Вот именно! — Алексей решил использовать момент. Практически с самого момента их встречи он положил глаз на Лену, а сейчас увидел идеальную возможность блеснуть, заодно развеяв её страхи. — Разрушим этот миф, докажем, что нет тут никакой Невесты, поднимемся на самый верх! На седьмой этаж. Я встану у этой чёртовой шахты, а ты сфотаешь, — кивнул он Вику, после чего подмигнул девушке. — Можем вместе сфоткаться. Выложим в инсту с подписью, — он поднял руку и принялся впечатывать в воздух слова, — «Разрушители Легенд опровергли слухи о таинственной Невесте!»

Лена с ужасом посмотрела на него и замотала головой, на что Алексей звонко рассмеялся.

— Лекс, завали! — строго сказал Виктор. — Это уже не смешно. Давай отснимем тут и поедем.

— Что, испугался? — усмехнулся Алекс. — Все такие трусы? Я один тут мужик, что ли?

— Дело не в трусости, а в здравом смысле, — парировал Вик. — Место небезопасно в чисто физическом смысле. Перекрытия старые, посмотри, дыры в полу. Кто знает, может, у тех бедолаг, что здесь погибли, в прямом смысле пол ушёл из-под ног? А списали на невнимательность.

— Я не пойду, — твёрдо заявил Димон.

— И я, — поддержал Сергей, с опаской глядя в тёмный провал дыры в бетонной плите в полуметре от его сапога.

Алексей пожал плечами, принимая вид мученика, вынужденного нести бремя всеобщего малодушия.

— Ну, как знаете. Я через пятнадцать минут вернусь. Сделаю селфи на фоне шахты и на аватарку себе поставлю!

Он повернулся и уверенно зашагал по направлению к лестнице. Оставшиеся переглянулись и замерли в нерешительности. Шаги Лекса эхом отдавались в бетонном коридоре, постепенно затихая.

— Долбанный выпендрёжник!

— Может, всё-таки пойдём за ним? — робко предложила Лена, внезапно почувствовав приступ острой тревоги. Ей было страшно оставаться, но мысль, что Алексей пойдёт наверх один, пугала ещё больше.

— Ну, а как иначе, — вздохнул Виктор. — Не бросишь же его там одного. Только осторожнее, под ноги не забываем смотреть!

Они подошли к лестничному маршу, лишённому какого бы ни было ограждения, и медленно, с опаской, начали подниматься следом, отставая на два пролёта.

— Ну что, Невеста, я пришёл! Готова встретить жениха? — сверху до них донёсся голос Алексея, громкий и насмешливый. — Никого тут нет, тишина гробовая!

— Шутник хренов, — проворчал Вик.

— Странно, а здесь действительно холоднее… — поднявшись на десяток ступеней, услышали они слегка задумчивый голос Лекса. — Как будто кондиционер включили. Хмм, — он замолчал на несколько секунд, после чего до ребят долетели его уже более сдержанные, но всё ещё уверенные слова, — Просто сквозняк. Ветер гуляет. Никакой мистики.

Они достигли площадки шестого этажа. Лестница на седьмой уходила вперёд, в почти полную темноту. Лена, поднимаясь вслед за другими, внезапно почувствовала этот холод. Он был неестественным, липким, пробирался под одежду не как морозный воздух, а как прикосновение чего-то влажного и безжизненного.

— Вы чувствуете это? — трое парней оглянулись на неё и непонимающе замотали головами. — Холод… Я одна такая чувствительная, что ли? — попыталась улыбнуться она.

— Ну, ты же не местная, — Серёга хотел ответить ей улыбкой, но внезапно перевёл взгляд девушке за спину и резко прервал фразу. В его глазах мелькнул странный отблеск и растворился в остекленевшем зрачке, застывшем на мгновение. В тот же момент Лена почувствовала, что по её шее провели ледяным бархатом. Она резко обернулась — перед её лицом ощерилась широкая трещина, сквозь которую из темноты резко дохнуло холодным ветром. Она отшатнулась и едва не потеряла равновесие у края лестничной площадки.

— Осторожно! — Вик едва успел схватить её за локоть, удержав от падения. — Ты как? — Он обнял её за плечи и взглянул в испуганные глаза. — В порядке?

— Я? Я… — Её блуждающий взгляд проскользил от трещины в стене к тёмной глубине лестничного марша, прошёлся по бледным лицам Сергея с Димкой и остановился на серых зрачках Вика, впиваясь в своё отражение в них. — Лекс… Лекс? Лекс! — дрожащим голосом крикнула она в пустоту, переведя взгляд на тёмный проём между пролётами.

Виктор ошарашенно отстранил её на вытянутые руки. Холодок пробежал по его спине. Девушка обмякшей куклой держалась в его ладонях и широко раскрытыми безжизненными глазами ждала ответа, которого так и не было. Лишь их учащённое дыхание нарушало тишину.

— Лекс! — громко позвал Виктор. — Ты где? Лёха!

Тишина. Густая, звенящая, давящая. Паника, холодная и цепкая, начала сжимать им горло. Внезапно Лена вырвалась из его рук и рванула по лестнице.

— Быстрее наверх! — воскликнула она.

— Лена, стой! — попытался удержать её Вик, но она уже была наверху, сделав несколько прыжков по тёмной лестнице. Сбрасывая холодное оцепенение, парни побежали за ней.

— Лекс! — снова позвала она, медленно выходя на площадку седьмого этажа. Вик с друзьями уже были рядом и вышли вслед за ней.

Помещение отличалось от нижних. Это был длинный центральный коридор, по обеим сторонам которого уходили в темноту проёмы старых цехов и кабинетов. Воздух здесь был ледяным и неподвижным. В конце этого коридора, метрах в двадцати от них, зияла та самая «пасть» — огромный, ничем не ограждённый проём шахты грузового лифта. Он был чёрным, абсолютно чёрным, словно поглощал весь свет, падающий в него.

У самого края этой бездны стоял Алексей. Спиной к ним. Неподвижный, как статуя.

— Лекс? — шёпотом позвала Лена, делая несколько шагов вперёд по коридору.

Он не реагировал. Казалось, он даже не дышит, если бы не едва заметный пар, исходящий от его лица.

— Лёх… — Виктор осёкся, его глаза расширились от удивления.

Едва заметное дрожание воздуха за фигурой Алексея начало принимать форму, проявляя в тёмном провале шахты силуэт — бледный и полупрозрачный. Женский силуэт. Он будто бы сплёлся из самого мрака, окружающего шахту. Длинные светлые волосы, развевающиеся на несуществующем ветру, и бледное невыразительное девичье лицо с глубокими тёмными глазами. Она была прекрасна и ужасна одновременно — безжизненная кукла с глазами из чёрного льда.

— Невеста, — чуть слышный шёпот сорвался с губ Сергея.

Призрак, не отрывая пустых глазниц от ребят, медленно, почти нежно, обвил Лекса руками. Тело парня дёрнулось, но осталось недвижимым, словно парализованное. Невеста наклонилась и поцеловала Алексея в щеку. Это было леденящее душу зрелище — соприкосновение живого тёплого тела с чем-то холодным и потусторонним. Девушка что-то прошептала ему на ухо. Тихий, ласковый, вкрадчивый шёпот донёсся до ребят зловещим шелестом сухих листьев.

Лекс медленно повернул голову к ним. Его глаза были пусты, а взгляд — остекленевший и невидящий. На обескровленном лице застыла блаженная идиотская улыбка. Казалось, он что-то хотел им сказать, но из пережатого горла вырвался лишь слабый хрип. Одинокая слеза скатилась с ресниц, блеснула на его щеке и упала во тьму.

Невеста подняла свой взгляд и посмотрела прямо на Лену. В этом безжизненном взгляде читалась явная насмешка вперемешку с ненавистью и бесконечной всепоглощающей обидой.

Не отпуская Алексея, призрак сделала шаг назад, к краю, к распахнутой чёрной пасти шахты. Лена застыла в ужасе, не в силах издать ни звука, и безмолвно наблюдала, как сплетённая в объятиях пара — Невеста и Лекс — опрокинулись в бездну, растворившись в темноте голодной шахты.

Лишь когда пустота поглотила их, с губ Лены сорвался оглушительный, разрывающий душу крик. Он эхом прокатился по пустым коридорам завода и исчез, поглощаемый его старыми стенами, уступая место гнетущей тишине, вновь опустившейся на «Красный Октябрь».

Глава 1. Отголоски

Безмолвный мощный удар, импульс энергии, порождённый не в мышцах, а будто бы в самой ткани реальности, вырвался из Каина и обрушился на тёмную сущность. Это был не свет, не пламя и не ветер — это была чистая концентрированная воля, отлитая в форму древних слов, что он шептал всё это время в подсознании. Волна невидимой энергии прошла сквозь фигуру Огарка, и он, словно чёрное стекло, разбился на тысячи осколков. Аура тьмы, окружающая потустороннюю сущность, резко сжалась и испарилась, втянутая сама в себя с коротким беззвучным хлопком.

Внезапно обретённая тишина оглушила Каина. Давление, сжимающее его виски, исчезло, а голоса, что ещё секунду назад визжали в черепе, смолкли, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Максим, чьё тело секунду назад было обвито щупальцами тени, пошатнулся, поднялся с колен и сделал неуверенный шаг вперёд. На его лице не было ни ужаса, ни следов безумия — лишь чистое детское изумление. Он посмотрел на свои руки, перевернул ладони, как бы проверяя, цел ли он, после чего поднял взгляд на Каина и широко улыбнулся лёгкой и сияющей улыбкой, которой не было места в этом подземном аду.

— Каин… — его голос был хриплым, но твёрдым. — Как? Как ты это сделал?

— Я и сам толком не знаю, — пробормотал сталкер. — Это получилось как-то… естественно… Будто бы я знал, что нужно сделать.

— Знал? Или кто-то подсказал тебе? Ладно, не важно… Спасибо. Ты… ты спас меня.

Макс сделал ещё один шаг и, не говоря больше ни слова, обнял сталкера жёстким, почти братским захватом. Каин, пытающийся сбросить с себя оцепенение боевого транса, машинально похлопал его по спине.

— Мы заключили сделку, — голос сталкера прозвучал глухо, почти отрешённо. — Ты провёл нас. Наша задача — вернуть тебя домой. Я не мог поступить иначе.

— Но поступил же…

— Что? — Каин резко отстранил от себя Максима и ошеломлённо уставился на него.

Максим горько усмехнулся и сделал шаг назад. Знакомый холодок прошёл по спине сталкера, мурашки побежали по рукам, поднимая волоски в защитную стойку. Из-за его спины, будто бы из пустоты, протянулись руки — не костлявые щупальца тьмы, а изящные ладони с тонкими пальцами и бледной, почти фарфоровой кожей. Они нежно обвили Каина сзади и прижались к его груди. От этих точёных запястий исходил лёгкий и едва уловимый аромат полевых цветов с примесью чего-то старинного, пыльного и… знакомого.

Каин замер. Его спина вздрогнула от неожиданности и тут же ощутила приятную мягкость и упругость прильнувшей девичьей груди. Он медленно, преодолевая внезапно навалившуюся тяжесть в шее, повернул голову. Девушка, хрупкая и светловолосая, в полупрозрачном молочном платье, смотрела на него большими бездонными глазами с невероятным обожанием и благодарностью.

— Ты мой герой, — прошептала она ангельским голосом, схожим с шелестом шёлка.

Девушка приподнялась на носочки и нежно поцеловала его в щёку. Этот лёгкий поцелуй обжёг кожу Каина — прикосновение губ было ледяным.

Внезапно сквозь белоснежную кожу её до безумия милого лица начали проступать резкие контуры: сперва глазницы, огромные, тёмные и пустые, потом — скулы, приподнятые и остро очерченные. Кожа потрескалась и начала сползать, словно старая штукатурка, обнажая скрываемый под ней выбеленный временем череп. Шифон платья истлел за секунду, превратившись в лохмотья, а аромат цветов сменился тяжёлым, сладковатым запахом тлена.

Но бездонные антрацитовые глаза остались прежними — они смотрели на Каина из темноты черепа всё с тем же обожанием, что и раньше. Только теперь этот взгляд стал безжизненным, потусторонним и невыносимо кошмарным.

— Я жду тебя! — просипела она и потянулась белёсым оскалом челюсти к губам сталкера.

Каин резко сел на кровати. Грубая ткань одеяла впивалась в его потные ладони, а сердце колотилось где-то в горле, выбивая дикую нестройную дробь. Он судорожно глотнул воздух, и лёгкие обожгло невыносимым спазмом. Комната была погружена в полумрак — лишь тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, выхватывая очертания стула с небрежно накинутыми вещами и глухо мерцающий экран ноутбука.

— Фух… Сон. Всего лишь сон, — сказал он себе и усмехнулся.

Разум успокоить было легко, но тело отказывалось верить. Кожа помнила ледяное прикосновение губ, а в ноздрях стоял призрачный шлейф тлена, смешанного с пылью. Невольно передёрнув плечами, он провёл рукой по щеке — она была мокрой от холодного пота, а не от поцелуя.

«Enuma ilu awiluma…» — мысленно проскандировал он первую строку, пытаясь вернуть себе контроль, отстроить разрушенный щит. Но слова на этот раз не принесли привычного успокоения — сейчас они показались пустыми и бесполезными, словно погремушка в руках у ребёнка, столкнувшегося с настоящим монстром.

Каин встал, подошёл к окну и резко отдёрнул штору. За окном был обычный спальный район, залитый жёлтым светом фонарей. Никаких чёрных лап леса, никаких покосившихся изб, только бетон, асфальт и спящие машины. Но ощущение, что за ним вновь кто-то или что-то наблюдает, не исчезало. Оно пришло прямиком из сна и, вцепившись костлявыми пальцами, прочно обосновалось в реальности.

***

Бильярдная «Пирамида» была их негласным штабом. Полуподвальное помещение с низкими кирпичными сводами, десятком липких от старости и пролитого на них пива столов и приглушённым гулом голосов — воздух здесь был плотным, пропитанным запахом пива, табака и старого сукна.

— Твой ход, — Каин поднял бокал и сделал пару небольших глотков стаута, с наслаждением чувствуя его горьковатый вкус. Он старался быть собой — немного отстранённым и ироничным, но сегодня это давалось с трудом. Отголоски ночного кошмара чувствовались во всём окружении, каждом предмете, каждом звуке и запахе. Они порождали неосязаемую тень, что лежала на мире вокруг, будто тонкая плёнка масла на поверхности воды.

Дагор обошёл стол, наклонился, прищурившись, примерился к битку и, сосредоточенно прицелясь кием, с силой ударил. Шары звонко столкнулись, и чёрная «девятка» с грохотом исчезла в лузе.

— Партия! — здоровяк довольно ухмыльнулся и отошёл от стола.

Трисс, сидевший на высоком барном стуле у края зала, не обращал на игру внимания, продолжая сосредоточенно вертеть в руках свой бокал, словно это было не пиво, а некий сложный механизм. Его обычно оживлённое, улыбающееся лицо было задумчивым и усталым.

— Кстати, забыл сказать, — он поставил бокал на столик с таким стуком, что оба его друга обернулись. — Я завтра увольняюсь.

В бильярдной на секунду воцарилась тишина, если не считать доносящихся с соседнего стола возгласов по поводу неудачного удара.

— В смысле? — недоверчиво фыркнул Дагор. — С какой стати?

— Так вышло, — развёл руками Трисс.

— И как давно ты уже «забываешь» это сказать?

«Не говори им ничего! Это не их дело», — в голове Трисс прозвучал резкий, наглый голос. — «Просто скажи, что нашёл вариант получше, и всё. Они не поймут. Примут за психа. Опять».

«Нет, Тэм, они наши друзья», — мягко, но настойчиво возразил другой голос, женский и рассудительный. — «Мы все вместе прошли через тот ад. Правда, какой бы горькой она ни была, всегда лучше лжи. Она даёт почву для доверия».

«Какое доверие, Мия? Никому верить нельзя!».

«Даже тебе?», — усмехнулась девушка.

«Мне тем более!», — рассмеялся Тэм.

— Я… — Трисс сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — У меня проблемы. Со здоровьем.

Дагор отложил в сторону кий, его лицо стало серьёзным. Каин, прислонившись к стене, продолжил молча наблюдать, но его взгляд стал пристальным и изучающим.

— Какие проблемы? — спросил Дагор. — Что-то серьёзное?

— Психика, — выдохнул Трисс, опуская глаза. — Та хрень, что началась в Огарково… она не прошла. Голоса. Они… они вернулись. И теперь они громче. И… сильнее.

Он рассказал им всё, не утаивая ни капли. О том, как поначалу, после их побега от Огарка, наступило затишье. Как он надеялся, что кошмар остался в тех тоннелях и подземной лаборатории. И как спустя пару недель голоса в голове вернулись. Сначала это был тихий шёпот, едва различимый на фоне городского шума. Потом — более громкий и навязчивый, как назойливая мелодия, что никак не выходит из головы. А теперь… теперь у этих голосов появились имена и даже личности: самоуверенный и циничный Тэм, вечно подначивающий его на глупости, и спокойная, логичная Мия, всегда пытающаяся проанализировать ситуацию, прежде чем действовать.

— Я боюсь, — признался Трисс — в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная детская незащищённость. — Боюсь, что однажды они станут настолько громкими, что заглушат меня самого. Или того хуже… что кто-то это заметит. Вызовут санитаров, упрячут в психушку, и будет ждать меня “химическая смирительная рубашка”, — горько усмехнулся он.

Дагор тяжело вздохнул. Подойдя к Трисс, он молча положил свою широкую ладонь ему на плечо.