Тайна Лукичёвского Беловодья

– Хелло, мистер Скотт! Как дела? Всё сделали, как я просил?

– Хелло, господин Журавин! Все сделали! Было трудно, но мы справились и даже закон не нарушили – все разрешения от контролирующих органов получили быстро и в срок, – засмеялся брокер. – Сначала указанную позицию продали, а когда рынок рухнул – успели все количество проданных бумаг выкупить по более дешевой цене. И сделали это молниеносно – до того, как торговля ценными бумагами вашего холдинга была приостановлена. И даже немного заработали на этом, точнее, осталось немного денег от высокой цены, – доложил брокер.

– Сколько? – спросил господин Журавин.

– Один фунт с девятью нолями, – засмеялся брокер.

– Хорошо. Свой процент не забыли? – спросил господин Журавин.

– Да какой процент, Михаил Иванович? Сотая доля процента! – засмеялся брокер.

– Не прибедняйтесь, мистер Скотт, получаете с каждой сделки! У нас говорят: «Курочка по зернышку клюет»… Ну, хорошо, мистер Скотт, объявляю вам благодарность. Это плюс к процентам. И вышлите мне подробный отчет о всех покупках-продажах, котировках, комиссиях, разрешительную документацию на сделки, – сказал Михаил Иванович.

– Окей, господин Журавин! Уже отправляю.

При всём при том, что еще с комсомольских времен господин Журавин научился и привык делегировать свои полномочия и дела, которые поручались непосредственно ему, но было и то, что он не мог передоверить никому – это его личные деньги, его личный капитал. Были времена, тогда и деньги были небольшие по сравнению с нынешними, когда он контролировал денежные потоки, ставя свою подпись на платежных поручениях. Но времена изменились, и пришлось стать специалистом по онлайн-платежам. Было непросто, а порой и муторно, и недоверия было много к этим Интернет-счетам, офшорным компаниям-прокладкам, зарегистрированным в малонадежных государствах-островах, и много паролей приходилось держать в памяти. Но осилил, выстроилась определенная логистика в голове, которая целиком была доступна только ему и больше ни одному человеку в этом мире.

Господин Журавин открыл сейф, в котором когда-то хранились пачки денег, а сейчас ноутбук, мобильные телефоны, банковские карты, да и пара пачек долларов на непредвиденные мелкие расходы, достал компьютер и мобильный телефон, к которому были привязаны онлайн-счета. Сев в удобное кожаное кресло, позвонил по внутреннему телефону референту:

– Меня ни для кого нет – я вне доступа, понял?

– Понял, Михаил Иванович.

Господин Журавин открыл ноутбук, подключил к Интернету, ввел пароли, внимательно изучил отчет брокера и начал выводить деньги с брокерского счета.

Завибрировал мобильный телефон – звонил брокер.

– Не переживайте, мистер Скотт, это я вывожу деньги, – сказал Михаил Иванович. – Не переживайте, мистер Скотт, деньги на налоги поступят позже. Где их взять – решим позже. Всё – конец связи.

Когда все поручения на вывод денег были сформулированы, Михаил Иванович через код подтвердил вывод денег десятью траншами с брокерского счета, а когда деньги поступили на счета его офшорных компаний, начал их перегонять с одного счета на другой, с одной компании на другую, пока они не сгинули от зоркого нехорошего взора недоброжелателя, будь то его бывшая жена или налоговый инспектор, или въедливый журналист, или еще бог знает кто.

Закончив эту тяжелую, важную и напряженную работу, Михаил Иванович вышел из всех программ, выключил ноутбук и привязанный к нему мобильный телефон, закрыл их в надежный сейф и, подойдя к бару, налил в большой бокал настоящего французского коньяка. Присел на роскошный кожаный диван и, откинувшись на удобную спинку, сделал глоток ароматного напитка.

«Половину бизнеса захотела?! Ну-ну, посмотрим, что ты получишь!» – но ни в мыслях, ни в голове господина Журавина уже не было той жесткости, что изначально: действия, правильные действия, они всегда побеждают негативные мысли и чувства, приводящие к стрессу, который является главным убийцей людей в двадцать первом веке.

Перевод денег в заначку на самый черный день и выпитый коньяк подействовали успокоительно на господина Журавина, и он хорошо выспался в комнате отдыха при его кабинете. И на следующее утро он был снова готов к привычной работе: давать указания и контролировать исполнение их. И, когда ровно в десять утра в кабинете собрались начальник геологоразведки, его помощники, проектировщики, финансовый директор с бухгалтерами и экономистами, господин Журавин распорядился:

– Мы сегодня должны проделать важную и пока абсолютно секретную работу: составить бизнес-план, проектно-сметную документацию, заявки на получение лицензии по разработке нового рудного полиметаллического месторождения, получения льготного кредитования, освобождения от налогов на время строительства горно-обогатительного комбината и так далее и тому подобное. Объем работы большой, но и нас немало. – Он окинул взглядом своих специалистов, собравшихся в его огромном кабинете. – Все вы – профессионалы. Работаем здесь, в моем кабинете, никто сегодня домой не уйдет, пока работа не будет сделана.

– А обед будет? – задал вопрос геолог.

– И обед будет, и чай, и кофе, и ужин, – улыбнулся господин Журавин.

– А диван, чтобы вздремнуть после обеда? – спросил все тот же геолог.

– Будет, – улыбнулся господин Журавин. – Для тех, кто досрочно и качественно выполнит свою работу… А теперь занимайте удобные для каждого из вас места, в том числе и мое, и приступаем к работе.

Медленно, почти через силу, даже с паникой и непроизвольным ропотом, начиналась объемная бумажная работа, которая необходима в любом большом и серьезном проекте, но к обеду начали обозначаться уже ощутимые контуры, формы, которые нужно было заполнить цифрами, таблицами, графиками, фабулами, аналитическими записками и заключениями. Конечно, все это легко ложилось на бумагу, переделывалось, исправлялось, дополнялось благодаря современным цифровым технологиям, а если кратко – компьютерам, сканерам, ксероксам, цветным принтерам, которые были доставлены в кабинет господина Журавина его референтами заблаговременно.

Обедали партиями по профессиям: геологи, проектировщики, финансисты, в комнате отдыха господина Журавина. Стол накрывал личный повар Михаила Ивановича с помощниками. Здесь же можно было воспользоваться и туалетом, чтобы вымыть руки и привести себя немного в порядок.

Все было предусмотрено, работа была организована и раскручивалась, как огромный тяжелый маховик, но господин Журавин и не думал никуда уходить или отвлекаться еще на что-нибудь. Он был здесь, готов был к любым вопросам, на которые формулировал быстрый четкий и убедительный ответ, стимулируя тем своих специалистов к быстрой и продуктивной работе.

– Понятно, что все цифры сейчас приблизительные, будут в дальнейшем корректироваться. Это не страшно – ведь финансирование будет идти в основном за счет собственных средств. Главное, чтобы цифры бились, – говорил господин Журавин.

– Михаил Иванович, а где будем ставить административный корпус комбината? – задавал вопрос проектировщик.

– Мы же были с вами на месте – там, где стояли палатки. На противоположной стороне лога от основного дробильно-обогатительного корпуса. Лог перекроем дамбой, выше дамбы будут очистительные сооружения, а по дамбе будет проезд и проход между промзоной и административной, – отвечал господин Журавин.

В семь часов вечера был обещанный ужин, а к полуночи работа была закончена: толстые переплетенные и пронумерованные, копированные в десяти экземплярах тома лежали на столе господина Журавина, служебный автобус развозил специалистов по домам, а сам Михаил Иванович уже собирался в Москву.

В Москве все прошло без сучка и задоринки: пока референты сдавали подготовленные документы в канцелярию Правительства, развозили запросы и документы по другим учреждениям и ведомствам, господин Журавин заглянул в кабинет к Премьеру – благо он был не очень занят, коротко доложил о проделанной работе и об устранении последствий аварии, и о проекте нового горно-обогатительного комбината. И все было вроде как хорошо, но небольшой негативный осадок от посещения Белого дома на набережной Москва-реки, у него остался. Господин Журавин, уже отъезжая на своем скромном «майбахе» от здания Правительства, стал анализировать все детали, разговоры, встречи – вроде и прицепиться не к чему: все как обычно, и вежливые улыбки, и доброжелательные рукопожатия: «О, Михаил Иванович, собственной персоной к нам пожаловал?! Как там Лондон? Как Италия?.. А? Только из Сибири?.. Ну, как там Сибирь?!»

Но что-то все равно было не так – господин Журавин нутром чувствовал, – и он вновь и вновь прогонял все в памяти: «Ну, то, что господин Премьер не пригласил к себе ни замов по экологии, ни по финансам, ни по промышленности, можно было оправдать тем, что совещание не планировалось, а у всех своя плановая работа», – думал господин Журавин. – И то, что никто, даже в шутку или из вежливости, не предложил ему ни коньячка, ни другого горячительного напитка – кофе, чай не в счет, – тоже понятно. Утро же еще. Но, с другой стороны, эта непонятная радостная суета в приемной у одного из вице-премьеров, свидетелем которой случайно стал Михаил Иванович: «Подумаешь, медвежьи шкуры! Эка невидаль! Вон сколько шастает по тайге этого зверя!»

Два дня, которые дал Премьер своим службам на анализ документов, чтобы одобрить длительную подготовку разрешительной документации и согласования между различными министерствами и ведомствами по строительству нового горно-обогатительного комбината, господин Журавин решил провести в Москве, но в свой особняк на Рублевке ехать не хотелось – слишком много было негативных воспоминаний о совместном проживании с женой, поэтому он заселился в роскошную гостиницу с видом на Кремль и занялся тем, что начал собирать информацию о бракоразводных процессах его коллег-миллиардеров, о наследственных делах их потомков, о налогообложении этих наследств. И пришел к выводу, что и ему давно уже нужно было подумать обо всем этом.

Через два дня, в назначенное время, господин Журавин прибыл к Премьеру. В большом, но уютном кабинете кроме самого Премьера его уже ожидали вице-премьер, курирующий экологию, и вице-премьер по финансовому блоку.

Господин Журавин это сразу про себя отметил, но виду не подал – вдруг вице-премьер промышленности просто запаздывает?

– Не буду долго тянуть, Михаил Иванович, – после приветствия и приглашения за стол для переговоров доброжелательно произнес Премьер, – сразу приступлю к делу. А как вы смотрите, если мы заключим с вами сделку: мы освобождаем вас от строительства нового горно-обогатительного комбината, а те инвестиции, которые вы предполагали потратить на стройку, пустим на восстановление экологии?

Господин Журавин от такого поворота событий на некоторое время онемел, но в жизни он сталкивался и не с такими проблемами, да и интуиция его в очередной раз не подвела, и он спокойно спросил:

– А как же решение Первого лица?

– Решение Первого лица будет беспрекословно выполнено, – сказал Премьер. – Это уже дела Правительства! – И, сделав паузу, продолжил: – Что скажете, Михаил Иванович?

– Хотелось бы услышать конкретные цифры, – сказал господин Журавин.

Премьер посмотрел в сторону вице-премьеров.

– Сейчас на ваш металлургический холдинг наложен штраф. – Вице-премьер, курирующий экологию, начал по-деловому листать страницы толстого документа так, как будто сумма ему была неизвестна. – Сумма всех штрафов составляет около ста миллиардов рублей, – наконец доложил он.

За ним взял слово вице-премьер по финансам. У него арифметика была проста:

– К этим ста пополним бюджет еще на шестьдесят. И ограничимся общей суммой в сто шестьдесят миллиардов рублей.

– А рассрочка возможна? – спросил господин Журавин.

– Конечно, разобьем поквартально, – сказал вице-премьер по финансам.

Господин Журавин вспомнил, сколько он заработал денег при падении акций на Лондонской бирже, вздохнул и произнес серьезно:

– Деньги серьезные, но для нашей матушки-природы не жалко…

Уже в машине он сделал несколько звонков.

– Хелоу, мистер Скотт! У вас компьютер рядом? Да, да сейчас будем продавать, а когда будет новость и акции рухнут, будем покупать – все по той же схеме и на ту же сумму! И разрешительные документы готовьте!..

– Срочно ко мне в гостиницу нотариусов и журналистов! – Этот звонок был сделан своим помощникам.

– А почему в гостиницу, а не в офис?

«А потому что среди наших сотрудников завелся крот, или, может, „слушает“ кто?» – мог ответить господин Журавин, но сказал своему референту другое: – Немного подустал – хочу отдохнуть.

Пока господин Журавин пробирался по московским пробкам до гостиницы – даже проблесковый маячок плохо помогал двигаться быстрее, к гостинице, очевидно, на метро, уже стали подтягиваться нотариусы с помощниками и журналисты. Но, прежде чем начать с ними работать, господин Журавин уединился в своих апартаментах и позвонил в Лондон.

– Мистер Скотт, как дела? Начали продавать?.. Сколько еще времени надо?.. Минут пятнадцать?.. А документы в контролирующие органы отправили?.. Успокойтесь, мистер Скотт, никто нас не посадит!.. – Господин Журавин отключил мобильный.

«Нужно, наверное, уходить с Лондонской на Московскую биржу – у нас все вопросы решать легче», – подумал он, и усмехнулся, вспомнив сегодняшний отказ по строительству нового горно-обогатительного комбината. – «Все равно выясню, кто перешел мне дорогу».

Ровно через пятнадцать минут в апартаменты господина Журавина референты пригласили нотариусов.

– Хочу оформить дарственную моим детям: каждому из пяти моих детей от двух браков дарю по одному миллиону долларов США, но деньги можно тратить только на определенные цели, например, на учебу и т. д. – список у моих референтов. У них же – копии документов моих детей, – сказал господин Журавин.

Все, участвующие в этом процессе, понимали, что это еще не всё.

Господин Журавин посмотрел на часы, выждал еще некоторое время, потом произнес:

– То, что я сейчас произнесу, является абсолютно конфиденциальной информацией – даже мои помощники еще не в курсе. Поэтому постарайтесь, чтобы не было утечек до поры до времени. – Господин Журавин опять сделал паузу. – Я хочу передать двадцать процентов от общего количества акций металлургического горно-обогатительного холдинга, – а вы знаете, у меня всего чуть более тридцати шести процентов, сотрудникам наших предприятий. Из оставшегося количества акций еще часть я планирую продать, чтобы выплатить штрафы за экологическую катастрофу. О ней вы все слышали. И хочу, чтобы вы совместно с нашими юристами проработали этот вопрос.

В уютных апартаментах вдруг повеяло холодом. Все – и нотариусы, и их помощники, и референты, смотрели на господина Журавина и не понимали, что происходит.

Господин Журавин ушел в спальню, плотно прикрыл за собой дверь, помощники нотариусов приступили к оформлению дарственных.

«Всё равно кто-нибудь из помощников или самих нотариусов проболтается, и тогда акции полетят вниз», – удовлетворенно подумал господин Журавин, взглянул на часы – счет шел на считанные часы.

Минут через двадцать в дверь постучал референт:

– Михаил Иванович, дарственные готовы, можно подписывать.

Господин Журавин подписал бумаги, нотариусы заверили, внесли записи в регистрационные журналы, господин Журавин расписался еще и в них.

– Спасибо, господа, деньги за услуги перечислит мой финдиректор.

После нотариусов в апартаменты были допущены журналисты.

– Я вас пригласил, чтобы вы из первых уст узнали, что мы сейчас здесь произвели. А произошло следующее: я оформил дарственные всем моим пятерым детям в размере одного миллиона долларов каждому. Подробности у моих референтов или у нотариусов. И второе, я решил полностью нивелировать последствия экологической катастрофы и для этого решил продать часть акций металлургического холдинга, – сказал господин Журавин и, прежде чем журналисты начали задавать вопросы, удалился в спальню.

Через час позвонил лондонский брокер мистер Скотт:

– Мистер Журавин, котировки акций холдинга обрушились – торги временно приостановлены. Когда будем покупать?

– Давай дотерпим до утренней сессии, а там посмотрим, – спокойно произнес Михаил Иванович.

– А что, еще будут падать?

– У русских есть поговорка, мистер Скотт: «Поживем – увидим».

Через минуту раздался звонок от второго по количеству акций акционера холдинга.

– Что случилось? – еле сдерживаясь, спросил он.

– Ничего, – спокойно сказал господин Журавин. – Журналисты вечно панику устраивают. Про многомиллиардные штрафы ты знаешь. Ну, может, еще добавят… Да ты пока не спеши подбирать – может, еще скорректируются.

– Да было бы на что! Ты же знаешь, что американский минфин обложил основную мою компанию – хочет своих людей в совет директоров впихнуть.

– Ну, тогда не парься – жди дивиденды.

Минут через десять после разговора с главным партнером по холдингу господин Журавин набрал номер адвокатской конторы в Лондоне.

– Мистер Цитрин, направьте моей бывшей леди новое предложение: пусть забирает мой лондонский дом и получит отступные в размере пятидесяти миллионов фунтов.

– Но это же в два раза меньше, чем раньше?

– Пусть соглашается, а то и этого может не получить! Но это нужно сделать на следующей неделе – тогда вся информация до нее и её адвокатов дойдет. И вы сами последите за прессой, за котировками, ладно, мистер Цитрин?

«Ну, кажется, все – ничего не забыл», – и господин Журавин лег прямо в одежде на кровать. Так ощутимо и нестерпимо захотелось на свою великолепную виллу в Тоскану! И тут он вспомнил еще про одно небольшое дельце, которое потонуло и ушло на самый задний план. Он позвонил генеральному директору своего металлургического горно-обогатительного холдинга, в Сибирь.

– Мне нужны документы на скульптуру, чтобы ввести её на территорию Италии, будь добр, откомандируй юриста и начальника геологоразведки – выдели им вертолет, пусть разыщут этого Антонио.