Сеть Петровского. Часть 1

– Зачетки свои давайте! – негромко сказал Соболев. Все четверо присутствовавших протянули зачетные книжки. Андрей приоткрыл одну и усмехнулся, – кино насмотрелись что ли? Больше так не делайте!

Второкурсники переглянулись. Соболев посмотрел на них с беззлобной усмешкой.

– Все такие, да? – уточнил он, глядя на волновавшихся студентов, – ладно, понятно! – Андрей покачал головой и осторожно извлек из зачеток аккуратно сложенные купюры, – номер свой пиши! – он протянул одному из студентов мобильный телефон.

– Вот! – тот вбил свой номер в память и отдал Соболеву.

– Хорошо, Макс, жди звонка, сегодня вечером заберете, что делать с дополнительной ведомостью, знаете?

– Да, – все дружно закивали.

– Старайтесь впредь закрывать вопрос вовремя, а не дотягивать до комиссионной сдачи, – напутствовал Соболев, – это всегда морока и всегда сложнее решается, поэтому и… – он выразительно приподнял брови.

– Ясно, – тот, которого Андрей назвал Максом, кивнул.

– Все, идите, не переживайте, все будет нормально, – пообещал Соболев.

Все четверо студентов двинулись вниз по лестнице. Андрей проводил их взглядом и цокнул языком. Уже на два пролета ниже до него донеслись обрывки их разговоров.

– Да по любому себе накрутил…

– Да сто пудов!

– А ты знаешь еще, кто может решить…

– Дети, – Соболев покачал головой, – годы идут, а жизнь не учит…

Он прошелся по пустому коридору и зашел в уборную. Убедившись, что внутри никого больше нет, Соболев достал внушительный «пресс». Затем отделил от общей пачки вторую, раза в полтора меньше и убрал в левый карман пиджака.

– А это вам! – он назвал имя-отчество, но намеренно невнятно, хотя никого, кроме самого Соболева здесь не было. Потом усмехнулся и убрал пачку повнушительнее в правый карман пиджака.

– На этом все могут быть свободны! – закончил Семенов.

– У нас здесь пара, – подала голос Алина.

– А, здесь…. Ну, тогда свободен могу быть я, а вам счастливо оставаться! – улыбнулся Семенов. Он взял со стола свою папку и направился к выходу.

– Антон Алексеевич! – у самых дверей Петровский остановил его. Семенов обернулся.

– Да, Константин, слушаю вас, – преподаватель обладал отличной памятью на лица и имена.

– Вы обещали мне аудиенцию во внеучебное время, – Петровский криво и очень нехорошо ухмыльнулся. Двусмысленность ухмылки не скрылась от внимания Семенова, но он не отступил.

– Да, я помню о своих обещаниях, – Антон Алексеевич кивнул и бросил взгляд на часы.

– Да я не отниму много времени, – Петровский проследил взгляд преподавателя и вновь одарил того наглой циничной усмешкой, – я только хотел спросить: так ваше счастье в преподавании? И только?

– Не только разумеется, – спокойно ответил Семенов, – но это один из наиболее значимых аспектов, разве не об этом мечтает почти каждый? Зарабатывать на жизнь, занимаясь любимым делом…

– И много ли приносит это «любимое дело»? – фыркнул Петровский. Фролов и Асхат насторожились, прислушиваясь к разговору. Помимо них еще с полдюжины студентов, не покинувших аудиторию, старательно вслушивались в спровоцированную Петровским дискуссию.

– Что вы имеете в виду? – Семенов прищурился, казалось бы, беззлобно, но ясно давая понять: вызов принят и отступать он не собирается.

– Ну, я о том, типа, материальная сторона вопроса вас вообще не волнует? – Петровский смотрел в глаза, – ну, мы же все знаем, сколько зарабатывает преподаватель. У вас семья есть? Дети?

– Вы задаете уж очень откровенные вопросы для первого знакомства, Константин, – хмыкнул Семенов, – но, если хотите, да, есть…

– И что, прямо хватает? – не отставал Петровский, – вы же глава семьи, так как же обеспечить целую семью, слышал, на бюджетную зарплату себя-то обеспечить проблематично?

– Совсем озверел пацан! – буркнул Фролов в полголоса, – вот он теперь оторвется в сессию!

– Я прошу простить небольшую вольность, – Семенов улыбнулся открыто, но двусмысленно и положил руку Петровскому на плечо: не грубо, но достаточно крепко, – обсуждать свое благосостояние я не обязан, но скажу так: напомните мне вашу фамилию?

– Петровский, – ответил тот, косясь на руку у себя на плече.

– Петровский, Петровский, – Семенов поднял глаза, словно что-то вспоминал, – в списках «Forbes» вас не припоминаю…

На этом моменте в аудитории послышались смешки. Хохотнул и сам Семенов.

– Не обижайтесь, Константин! – он слегка похлопал по плечу, – открою вам секрет: бывает и так, что в семье работают два, в отдельных случаях три и более человек, бывает даже, что не на одной работе, – по аудитории снова прошелся хохот, – а еще есть такая вещь, как подработки, легальные естественно. Но это лирика. Не всем из нас суждено родиться Ротшильдами или Рокфеллерами, но ведь это не повод впадать в депрессию…

Улыбка исчезла с лица Семенова. Он понизил голос, теперь обращаясь только к Петровскому.

– Константин, я прекрасно понял ваш вопрос и вашу позицию, – произнес Семенов, глядя в глаза, – целеустремленность и тяга к достатку – это хорошо, но усвойте одно: деньги – средство. Не самоцель, – Антон Алексеевич пристально посмотрел на собеседника, – не самоцель, – выделил он, – запомните это.

Семенов еще раз похлопал Петровского по плечу и, считая разговор оконченным, кивнул и, повернувшись, вышел из аудитории.

– Костян, ты чего к нему пристал? – Фролов вытаращился на приятеля, – выделиться захотелось? Не самый лучший способ! Вот он теперь тебе в сессию устроит!

– Ага, вот и отлично! – Петровский осклабился, – пускай устраивает. Заодно и покажет свое истинное лицо.

– Ты о чем? – резко спросил Фролов.

– Дима, повторю еще раз, если ты не понял! – начал Петровский, – я не клоун, чтобы выставляться перед людьми, и ничего не делаю просто так! Ты что, реально купился на всю его пропаганду?!

– Т так завелся из-за того, что он тебе нос утер? – Фролов ткнул приятеля кулаком в бок, – что, есть люди с зыками не менее подвешенными, чем твой, да, Костян?

– При чем здесь это, балбес! – Петровский с досадой стряхнул руку Дмитрия, – просто этот Семенов явно совсем не тот, за кого себя старательно выдает.

– Как по мне, он, конечно, маленько шизик! – Фролов хохотнул, – повернутый чел типа, – он покрутил пальцем у виска, – динозавр, не знаю, болеет он своим делом, принципиальный по ходу…

– Я же говорю, купился! – Петровский ухмыльнулся.

– Так просвети, Пуаро! – рявкнул Фролов, раздражаясь.

– В уши он вкручивает, – пояснил Петровский, – знаю я эту породу, ставит тут из себя такого правильного и идеального. А на деле… – он сделал двусмысленный жест рукой.

– Да ладно тебе, вряд ли, – Фролов недоверчиво посмотрел на приятеля, – ты о леваках? Думаешь, берет на лапу?

– Нет, живет на зарплату! – Петровский скривился, – вот тебе и ответ, почему вытягивал его на этот разговор. Хотел спровоцировать, вывести на откровение, чтобы не корчил из себя святого!

– Да ну нет, Костян, не прав ты! – стоял на своем Фролов, – если все так, все равно же вскроется! Так зачем ставить из себя такое, да еще акцентировать на этом внимание? – он указал в сторону двери, за которой пять минут назад скрылся Семенов.

– А ты иди, его спроси! – хмыкнул Петровский, – недалеко еще ушел.

– Как по мне, он не гнал, – задумчиво проговорил Фролов, – реально блаженный…

– А как по мне – двуличием за километр несет! – отбрил Петровский.

– А как по мне, так вы оба неправы! – их одногруппница Аня Савельева, все это время краем уха слушавшая разговор, наконец, вмешалась, – ни одному из вас не приходило в голову, что человек может любить свою работу, пусть и не зарабатывать на ней миллионы, при этом быть честным, даже если есть возможность наживаться? И что это не обязательно означает, что он какой-то там сумасшедший? – она сердито посмотрела на Фролова с Петровским.

– Все хотят есть, – проговорил Петровский, глядя на девушку.

– Но это не обязательно значит, что аппетиты у всех непомерны! – парировала Аня.

– Не знаю, – Петровский криво усмехнулся, – я по-другому не видел…

– Я видела, – твердо сказала Савельева, – не все стремятся только к непомерно толстым кошелькам. Простое человеческое счастье все равно не в деньгах, как бы необходимы они не были…

– Ага, в их количестве! – гоготнул Фролов.

– Дурачки, – Аня пожала плечами и отправилась на свое место в аудитории. Петровский и Фролов проводили ее взглядами.

Макаров вошел в комнату и увидел мать, сидевшую на диване. Запоздало заметив сына, та что-то быстро убрала в шкатулку, но Сергей сразу понял, в чем дело.

– Что, все плохо? – он присел рядом на край кровати и кивнул на шкатулку.

– Да нет, Сереж, нет, нормально! – поспешно ответила мама, намереваясь встать и убрать шкатулку с остатками денег на полку, откуда и взяла. Макаров мягко остановил ее.

– Мам, ну мы ведь одна семья, – начал он, – можем говорить друг другу правду. Денег совсем мало осталось, да? – Макаров посмотрел матери в глаза.

– Цены растут, – грустно произнесла она, – до пособия еще больше недели. Такое чувство, что оно просто… – мама всхлипнула, но поспешила убрать навернувшуюся слезу, – да ладно, Сережа, не переживай, все будет нормально. Что-нибудь придумаем…

– Ну что ты собралась придумывать, мам? – Макаров положил руку ей на спину.

– На работу куда-нибудь устроюсь, – мама выдохнула и взяла себя в руки, – что уж я, совсем немощная? Что там сейчас делать можно? Листовки раздавать пойду, дом кому-нибудь убирать…

– Мам, на такую работу тебе нельзя! – воскликнул Сергей, – а щадящую для тебя теперь найти почти нереально! Даже не думай об этом, слышишь? Пообещай мне! Мам! – Макаров вновь заглянул ей в глаза.

– Что-то придется решать так и так, – мама развела руками.

– Я пойду, – Сергей решительно встал, – для взрослого крепкого мужика работа всегда найдется, какая-никакая, а хватать нам будет…

– Но у тебя же учеба, – попробовала возразить мама, – а еще спорт. Сынок, ты просто все не успеешь…

– Да, есть вероятность, что что-то одно придется бросить, – Макаров вновь сел, – учебу – не вариант. Значит, придется тренировки. Это – оптимальный выход…

– Но ты же их так любишь! – грустно сказала мама.

– Чем-то все равно придется жертвовать, – Макаров развел руками и посмотрел куда-то в сторону, – если возникает необходимость. Не переживай, мам, все будет нормально…

– Может, все-таки…

– Нет! – Макаров мягко приложил палец к маминым губам, – ты работать не пойдешь и точка. Т слишком для меня дорога, не смей собой рисковать. Я должен решить эту проблему. И я ее решу.

– Так не хочется лишать тебя любимого дела, – прошептала мама. В ее глазах стояли слезы.

– Может, еще и не придется, всякое бывает, – Сергей решительно встал, – все, мам, я пойду, мне к третьей паре сегодня. Буду сегодня поздно, попробую уже вечером что-нибудь найти!

Макаров взял сумку и быстрым шагом вышел из комнаты. Мама проводила его взглядом заплаканных глаз.

– Прости, Сережа, – проговорила она, – прости…

– Дорогая, я дома! – Семенов открыл дверь ключом и, войдя в прихожую, позвал жену. Елена появилась в коридоре спустя минуту. С кухни пахло чем-то вкусным, жена знала, во сколько Антон Алексеевич будет дома и приготовила обед заранее.

– Привет, Антош! – она подошла и поцеловала мужа в щеку, когда тот снял обувь, – голодный?

– Спрашиваешь! – Семенов рассмеялся, – хочу жить долго, посему стараюсь питаться в наших местных столовых только в крайних случаях! – пошутил он.

– Иди тогда на кухню, я котлеты сделала! – Лена рассмеялась.

Антон Алексеевич снял пиджак, прошел на кухню и, надев фартук, сел за стол. Лена положила ему две котлеты и картошку в глубокую тарелку.

– Как всегда, замечательно! – констатировал Антон Алексеевич, попробовав.

На несколько секунд повисло молчание. Семенов уплетал обед, жена налила в его чашку горячий чай и села за стол напротив, глядя на мужа.

– Как прошел день? – спросила она.

– Продуктивно, – ответил Антон Алексеевич, – я бы сказал, не рутинно. Отвел три пары. Новый набор студентов понравился, неплохой. Есть талантливые ребята, есть своеобразные… – Семенов на секунду замолчал, – даже очень своеобразные…

Вновь повисло молчание. Лена барабанила пальцами по столу.

– Что-то случилось? – спросила она, – не нашел общий язык с кем-то из студентов? Конфликт?

– Да нет, не то, чтобы конфликт, – задумчиво ответил Семенов, – да и поговорили мы неплохо… понимаешь, был один студент среди первокурсников. Не такой, как все что ли…

– Если у него зеленые волосы, серьги размером с тарелку или розовые ботинки, не переживай, это сейчас в порядке вещей! – пошутила Лена.

– Лен, ну я же серьезно! – Семенов улыбнулся и отхлебнул чай, – да нет, ты поняла, о чем я. Его ход мыслей… отношение к жизни, к людям. Оно… они слишком своеобразное для его возраста…

– Не по годам смышленый? – Елена приподняла брови.

– Скажу так, неглупый, – подумав, ответил Антон Алексеевич, – вопрос только в том, куда его ум может привести его самого, и… и окружающих его людей, – он посмотрел жене в глаза и замолчал.

– Так, мне уже страшно! – Лена усмехнулась, – почему в голову приходит Наполеон?

– Опять ты шутишь, – Семенов улыбнулся, но на этот раз как-то уже невесело, – понимаешь, он потребовал от меня откровенного разговора. Не попросил, а именно потребовал. Задавал провокационные вопросы и хотел получить на них вполне конкретные ответы, такие, которые устроили бы его с его жизненной позицией. И, похоже, был очень задет тем что не получил их…

– А может, он просто выделывался? – предположила Лена, – они же первокурсники, вот и хотел повыпендриваться перед одногодками, ну чтобы уважали. Вроде как, не побоялся с преподавателем в полемику вступить и все такое…

– В другом случае именно так я бы и подумал, но нет, – Семенов уверенно отмел вариант жены, – это не про него. Это не про Константина Петровского. Ему была нужна моя позиция. И он четко дал понять свою. Проблема в том, что у него не совсем верные идеалы. И они могут завести совсем не туда… – Семенов вновь замолчал, задумчиво разглядывая люстру.

– Ну, ведь это твоя задача: навести его на путь истинный! – Лена рассмеялась и похлопала мужа по плечу, – ты ведь настоящий педагог, разве не так?

– Не знаю, – Семенов вновь покачал головой, – формирование такого отношения к жизни и людям в таком юном возрасте… – он посмотрел жене прямо в глаза, – это не появляется просто так, из ничего…

Вновь повисло молчание, которое в последнем контексте даже показалось слегка жутковатым.

– Ладно! – Антон Алексеевич решительно хлопнул в ладоши, – давай-ка сменим тему! Не люблю говорить о работе за обеденным столом. Давай лучше отдохнем от мирских проблем!

– Тебя непросто выцепить! – заявил Петровский, следя взглядом за Соболевым, который неторопливо прохаживался по аудитории. Сегодня днем Андрей сам позвонил Петровскому на сотовый (номер он видимо взял в деканате, похоже, эта информация тоже была для него в открытом доступе) и предложил встретиться после занятий. Затем так же спокойно взял ключ от свободной аудитории, где они сейчас и находились, благо, в корпусе почти никого в это время уже не было.

– Меня не надо выцеплять, – улыбнулся Соболев, – я сам прихожу. Когда это нужно.

– Ну да, я заметил, – кивнул Петровский, вспоминая сцену в деканате, – тогда слушаю тебя…

– Ты меня? – Андрей приподнял брови, – мне казалось, это ты так активно хотел со мной увидеться, разве нет? – он доброжелательно, но с легкой иронией смотрел на Петровского. Соболев явно проверял, ждал реакции. Петровский это понимал, но очень злился по этому поводу.

– Ты же прекрасно понимаешь, почему! – начал он, – появляешься непонятно откуда, ни с того ни с сего отмазываешь, потом так же пропадаешь, ни хрена не объясняешь…

– А я что, обязан отчитываться? – Соболев вновь выказал ироничное удивление.

Петровский замялся. А действительно, с чего бы ему отчитываться перед какими-то «первашами»?

– Ладно, не напрягайся! – Соболев рассмеялся, не желая, видимо, создавать неловкую паузу, – пива хочешь?

– А здесь что, можно пить пиво? – прищурился Петровский.

– Нет, конечно! – Соболев хохотнул, – но если очень хочется…

С этими словами он взял сумку, раскрыл ее и, осторожно, наполовину достав темный пакет, поднес к губам и сделал глоток. Затем протянул Петровскому. Тот пожал плечами и тоже отхлебнул. Соболев, надо сказать, знал толк и в напитках. Пиво было явно дорогим, даже близко не похожим на бюджетное студенческое «пойло». Подумав, Петровский сделал еще несколько солидных глотков.

– Нет, ну ты точно без комплексов! – рассмеялся Соболев.

– А что мне теперь, каждый раз в штаны с…ь и в угол забиваться при виде студента постарше? – осведомился тот, вытирая губы и протягивая сумку хозяину, – может, закончим уже эти игры? Если жути нагнать хочешь, можешь не напрягаться, я уже понял, что ты тут важная птица! За то, что меня и пацанов отмазал – спасибо, но если ждешь, что я тебе за это задницу целовать буду, ты не по адресу, понял?

– Слушай, откуда в тебе столько агрессии? – Соболев вновь засмеялся.

– Не твое дело, – коротко ответил Петровский.

– Может, и не мое, – Андрей проявил тактичность и, в отличие от многих, не продолжил лезть с расспросами.

– Ну, так что, скажешь, что тебе нужно? – осведомился Петровский.

– А почему ты думаешь, что мне что-то от тебя нужно? – спросил Соболев.

– Привык, что просто так ничего не бывает, – ответил Петровский, – бесплатный сыр в последнее время стали убирать даже из мышеловок, инфляция сказывается! Так чего ты хочешь?

– Для начала хочу пригласить тебя выпить, – ответил Соболев, – ты не сильно торопишься?

– Да вроде бы некуда, – пожал плечами Петровский.

– Ну, и отлично! – Соболев похлопал его по плечу, – тут кафешка есть рядом с универом, «Оазис» называется, предлагаю там и засесть!

– Да, знаю, – Петровский кивнул, – ну, давай попробуем…

– Ваши бабки, пацаны, получите, расписываться необязательно! – бригадир разложил по столу деньги, затягиваясь вонючей сигаретой, дым от которой распространялся по всей каморке.

– Две тысячи? – Сергей удивленно посмотрел на две купюры в своих руках, – речь шла о трех!

– Долго чесались! – рявкнул бригадир, подняв глаза, – лясы точите, курите битый час, вторая фура из-за вас на полчаса позже ушла! Время – деньги, пацан, слышал такую поговорку? – он ухмыльнулся и выдохнул дым прямо на Макарова.

– Я вообще не курю, – процедил тот.

– Да мне по х…! – отрезал бригадир, – забирай деньги, свободен, не нравится, можешь не приходить, ясно?

– Да, – Сергей зло посмотрел на него, – теперь мне все ясно…