Небесные скитальцы

© Ярослав Калака, 2020

ISBN 978-5-4498-4503-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С глубочайшей любовью и благодарностью книга посвящается моему отцу – профессору Демидченко Владимиру Ивановичу.

I

«Думай, Тоня, думай!» – без устали повторяла себе девочка.

Трудно вот так просто найти решение сложной проблемы, когда тебе всего шесть лет. Тем более недавно исполнилось.

– И тогда я вихрем собрала вещи, Антонину в охапку и в самолёт… Нет, как так вообще можно было, а? Да, да, понимаешь, вот именно! – мама девочки, впившись в телефон, расхаживала по квартире.

Громадный дорожный кофр пока ещё не был разобран, они приехали всего двадцать минут назад. В воздухе пахло валокордином и настойкой валерианы. Разговор, похоже, имел, прежде всего, терапевтический характер.

«Думай, Тоня, думай!» – слезинка девочки капнула на иконку, которую она сжимала в руке. На мгновение замерла. И по уже проторённой дорожке скатилась вниз.

Вчера в это же время они купались в бассейне. Втроём, то есть всей своей семьёй. Папа подкидывал её вверх, и она хохотала что было сил. А сейчас количество членов её семьи уменьшилось до двух. А отец, высокий, голубоглазый и такой сильный, остался в другой стране. И увидит она его только тогда, когда будет настолько взрослой, чтобы купить себе билет на самолёт и прилететь в эту самую другую страну. Через много лет. Их должно пройти даже больше, чем она вообще прожила на этом свете.

– Пока, подруженька, а то Тонька забилась в угол и, похоже, плачет… Спасибо тебе за… Бумаги? Люда, ты что? Да за всю школу и институт ни разу ни одной тетрадки не забыла, а тут такое… Не маленькая, чтобы потом за ними на другой конец света лететь… Господи, да ты такая же чокнутая перфекционистка, как и я… Да, обещаю, прямо сейчас разберу чемодан, достану папку и позвоню тебе… Хорошо, ещё раз пролистаю… До тех пор, пока не буду уверена, что все, до единого листочка, на месте… Да знаю я, от чего зависит наше будущее…

«Думай, Тоня, думай!» – девочка замерла, тень внезапного соображения промелькнула на её маленьком, худеньком личике.

– Мамочка, любимая! – она покинула угол и подошла к молодой женщине. – Я так хочу успокоиться!

– Да, моя дорогая! Потерпи ещё чуточку! Сейчас я достану и разложу вещи из нашего кофра и сбегаю в магазин… Надо было всё-таки покупать обычный чемодан, который можно раскрыть на две половинки, а не эту дурацкую торбу, которую необходимо опорожнить целиком, чтобы добраться до дна… Потом приготовлю ужин, и мы наконец-то нормально поедим.

– Но мамочка! Мы так долго летели! Я хочу какао! Пожалуйста! Сделай мне кружку горячего какао, и я сразу же успокоюсь! Но только, – голос девочки стал вкрадчивым настолько, насколько это возможно, – прямо сейчас. Прошу тебя!

– Ну, хорошо, – растаяла молодая женщина и оставила в покое саквояж, который начала разбирать. – Сбегаю в магазин немедленно, – обняла она девочку.

Как вспыхнули глаза дочери, когда та поняла, что её план начал сбываться, и каким сосредоточенным стало личико, она видеть не могла.

Хлопнула дверь. То, что у неё совсем немного времени, девочка понимала превосходно. Потому как немного времени необходимо для того, чтобы спуститься вниз на лифте, купить продукты в магазинчике, где никогда не бывает очередей, и вернуться обратно.

Время пошло. Закусив губу, Тоня начала действовать. Припоминая, что папка с драгоценными документами, от которых завесило будущее фирмы мамы и её подруги, именно внутри, а не в одном из боковых карманов, она молниеносно залезла в саквояж. Куча предметов, вдруг мать запомнила их расположение? Она сообразила сфотографировать их на забытый мамой телефон. Затем, не мешкая, вынула первый слой и сложила у стены. С последующими слоями можно так не церемониться.

* * *

«Да что же это за день! – подумала про себя мать девочки, исступлённо нажимая на кнопку первого этажа. – И это элитный дом?»

Прошло несколько долгих секунд, пока двери наконец закрылись, и лифт устремился вниз. За мгновение до того, как они захлопнулись, за ними промелькнула какая-то тень. Размытая, призрачная и неуловимая. Но пассажирка лифта была слишком раздражена, чтобы обратить на это внимание.

* * *

После третьего слоя дальнейший путь во чрево кофра девочке был загорожен. Мольберт, словно люк, упёрся своими углами в тряпичные стенки и никак не хотел поддаваться. На лицо Тони было страшно смотреть. В исступлении, кусая свои губы, она, выбиваясь из сил, старалась сдвинуть своими маленькими ручонками упрямый мольберт с места. Никак.

* * *

– Здравствуйте… У вас есть растворимый какао?

– Здравствуй, дочка, – ответила женщина. – Сейчас поищу.

Преклонного возраста, худощавая, она двигалась на удивление неспешно. Хотя в то же время пружинисто, соблюдая великолепную осанку, как это делает гимнастка на соревнованиях. На ней было зелёное платье и красный фартук форменной одежды, хотя, как помнила мама Тони, раньше фирменные цвета магазина были другими. Что ж. Наверное, изменились. Продавщица тоже, как пить дать, новенькая. Потому такая медленная.

– Вот, – продавщица протянула ей найденную банку с порошком какао. – Такое подойдёт?

Она искала её, казалось, целую вечность.

* * *

Поняв, что почти обессилела, Антонина скорее от отчаяния, чем вследствие логичного рассуждения, отошла назад и, разбежавшись со всех сил, с ходу врезалась в саквояж.

Это помогло. Он сдвинулся с места, и вскоре девочка нашла вожделенную папку. Толстую папку пурпурного цвета с теми самыми бумагами, ради которых стоило вернуться обратно. Туда, где отец. Где у родителей будет ещё один шанс помириться. Последний.

* * *

– Извините, вы не могли бы немного быстрее? Я очень сильно тороплюсь.

– Да, конечно, дочка, – взглянула на неё продавщица своими пронзительными, необыкновенно чистыми глазами.

Тем не менее, собирая продукты, продолжала двигаться так же неторопливо и величественно, как и раньше.

* * *

Понимая, что мать заметит бардак в кофре, девочка аккуратными слоями, стараясь максимально точно восстановить прежний порядок, торопливо собирала вещи обратно. Много времени ушло на то, чтобы водрузить мольберт, первоначально вставший в вертикальное положение, на своё место.

* * *

– Сломался, дочка… Вот беда, – покачала головой продавщица в ответ на протянутую карту. – Только наличностью.

Сдачу отсчитывала бесконечно медленно.

Раздражённая в высшей мере, схватив пакет, она даже не попрощалась.

Лифт сломался окончательно – не реагировал на кнопку вызова.

На подступах к шестому этажу на неё со всего размаха налетела спускавшаяся откуда-то сверху девушка. Молодая. Красивая. Фигуристая. В обтягивающих чёрных штанах и такой же чёрной коротенькой, миниатюрной курточке. С накрашенными ярко-алой помадой губами. Едва не сбила с ног.

– Эй, смотри куда прёшь! – с ходу заорала она, воткнув в неё свой наглый взгляд.

* * *

Саквояж был собран. Сверившись с фото в телефоне, Антонина убедилась, что расположение вещей верхнего слоя такое же, как и прежде. Впрочем, если закрыть глаза на небольшие неточности, на остальных уровнях всё тоже на своих старых местах. Кроме пурпурной папки.

Осталось спрятать саму папку. Не такая простая задача, как может показаться. Квартира куплена недавно, мебели немного. Когда-нибудь мама обязательно начнёт делать уборку и обязательно её найдёт. Тогда будет тайфун. Но всё это будет потом, когда они встретятся с папой. И помирятся, непременно помирятся…

Прижимая папку, словно куклу, к груди, девочка беспорядочно металась по квартире. У её подружки Арины на лоджии можно спрятать взвод китайского спецназа. Ну почему на их лоджии в гордом одиночестве стоит один единственный пылесос?

Наконец, она спрятала её под холодильник. Но тут же поняла свою ошибку. В каждую из уборок мама каким-то образом умудрялась вытирать пыль под холодильником.

Тут её осенило. Она спрячет папку под ванной. Воспользуется небольшим проёмом в облицовке кафелем. Служащим для доступа к канализационным трубам. На тот случай, если те вдруг забьются. Мама точно туда не полезет. Побоится. Недавно оттуда выполз паук. Она боится пауков, в отличие от Антонины. Для того чтобы её напугать, необходимы гораздо более существенные причины… Тем более она уже большая…

Ага, вот сюда…

* * *

– Эй, подруга, ты чего? Как ты? Нормально себя чувствуешь?

Мама девочки очнулась на руках у хамоватой девушки. Память сохранила, только как они ругались… и всё. А теперь какая-то малолетняя хамка заботливо держит её на своих руках.

– Низкое давление?

– Наверное, – ответила молодая женщина, неуверенно вставая на ватные ноги. – Спасибо.

– Ты вот что, извини меня за то, что я на тебя… ну, кричала там, и всё такое, лады? – теперь девушка, казалось, была не прочь поболтать.

– Ничего, – рассеянно ответила мама Антонины и рассеянно продолжила подъём.

* * *

«Успела!» – сердце девочки, ликуя, безумно колотилось.

Она стояла в прихожей под дверью, понимая, что мать вернётся с минуты на минуту.

Вдруг почувствовала, что сзади неё как будто промелькнула какая-то тень. В то же мгновение одновременно произошли сразу три события. Настолько одновременно, что попытаться определить их очерёдность бессмысленно: отворилась дверь; Тоня поняла, что забыла стереть фото верхнего слоя вещей кофра из телефона мамы; зазвонил телефон. Тот самый, с изобличавшей фотографией.

Как и в случае тарана саквояжа, Тоня действовала инстинктивно. Бросив разувающуюся мать, она бросилась на кухню, схватила со стола вазу, любимую вазу мамы, подарок её деда и бабушки, и со всей силы швырнула её на пол.

Увидев осколки, мать не сказала ни слова. Бессильно опустившись на табурет, она принялась выть. Именно такой был у неё плач. Девочка прошмыгнула в комнату, сбросила звонок и стёрла фотографию вещей из телефона. Затем принесла его маме.

Спустя полчаса вой повторился. Да так, что первый померк.

Обнаружилась потеря папки. Квартира была перевёрнута вверх дном несколько раз. Безрезультатно.

Тоня сидела в своём уголке, на этот раз абсолютно спокойная. Она придумала. И сделала.

После нескольких кругов поиска, неоднократных и продолжительных переговоров, а также разного рода консультаций по телефону, для ведения которых пришлось задействовать широчайшую гамму интонаций, междометий и восклицаний, затрагивающих в той или иной степени весь спектр человеческих взаимоотношений, мама девочки сдалась. Роль белого флага сыграл заказ двух билетов на самолёт. На завтра. В тот самый город и ту самую страну, из которой они только что прилетели.

– Мамочка… Разреши тебя спросить?

– Да, доченька? – глухо ответила молодая женщина.

Она уже начала понемногу приходить в себя.

– Всё-таки сделай мне, пожалуйста, какао.

Когда её мама ушла на кухню, Антонина позволила себе улыбнуться. Если так назвать то, что на какое-то мгновение уголки её губ изогнулись в самодовольной ухмылке.

II

Менее чем через минуту хамоватая девушка переступила порог магазина. В тот самый момент, в который «медленная» продавщица быстро снимала свой фартук:

– Как прошло?

– Пришлось на пару минут усыпить…

– Сколько потратила?

– Почти две единицы. А у тебя?

– Три. И ещё одна потребуется на пробуждение. Багри будет ворчать.

– Будет – не будет, а ты уже ворчишь.

– Пока ещё нет. Успела же?

– Успела, конечно.

– Для своего возраста девочка удивительно толкова. Папку спрятала в трубах?

– Да.

– Единственно правильное место.

Во время диалога, который продавщица вела, обернувшись спиной к девушке в чёрном, для того чтобы привести себя в порядок, произошла метаморфоза. Её голос изменился: стал моложе, звонче и тоньше.

К счастью, не было свидетелей: она обернулась молоденькой женщиной. Несколько черт её кардинально изменившегося внешнего облика были схожими с теми прежними, легко различимыми в той пожилого возраста особе, которой она только что была. Осанка, особая пружинистая манера движений, волевая интонация отдающего железными нотками голоса. Бездонные, наполненные мудростью синие глаза. Все вместе эти детали делали её нынешний облик, хоть отдалённо и непостижимо, похожим на облик старушки, которой только что была.

Склонившись к небольшому зеркалу, висевшему на стене, она поправила причёску и насмешливо взглянула на свой бывший наряд. Теперь была одета в зелёные в обтяжку штаны и красную курточку. Её красота носила редкий, уникальный характер. Не следовала каким-либо стандартам или ориентирам, скорее, сама их устанавливала. Слишком уж обворожительно-необычными и только затем просто привлекательными и красивыми выглядели её тронутые рисунком изящного совершенства фигура, шея, лицо, волосы. Взгляд – грозным. В целом вид вызывал удивление, восхищение и опасливое уважение. В таких женщин влюбляются навсегда. Они платят тем же – любят вечность.

– Я готова, Нашка, – сказала она и что-то тихо зашептала скороговоркой. Затем провела рукой по своему фартуку и платью, отчего те исчезли. Просто и естественно: как прост и естественен полёт птицы, движение облаков или коловрат движения мириада звёзд на ночном небе.

– Зантия?

– Да?

– Я бужу?

– Конечно. Говорю же, готова. Думаю, Баграгриэль нас уже ждёт.

Девушка в чёрном подняла руку и что-то прошептала. В то же мгновение из неё вылетела небольшая огненная лента и устремилась вглубь магазина. Через несколько секунд послышалось и кряхтение, и перед ними предстал настоящий продавец – толстая баба с красным лицом и глазами на выкате.

– Нам, пожалуйста, маленькую бутылочку водички, – попросила Нашка в ответ на её взгляд, недоумённый, пустой и отвратительный одновременно.

– Без газа, – добавила Зантия.

* * *

Полёт прошёл быстро и спокойно. Зажмурившись от солнца, Аглая Ферро наблюдала, как подают трап. Она ненавидела Редгард. За его зной, пыль, пробки из стиснутых со всех сторон асфальтом и бордюрами машин. За убогий, маленький и нелепый аэропорт. За хоть и исчезающий с каждым годом налёт провинциальности. Всегда была рада, когда его покидала. И, конечно же, обожала Калиморию, в которую они только что прилетели.

* * *

Она заканчивала уборку в конце салона. Борис неслышно подкрался сзади и обнял её. Нежно взял в ладони груди, рвущиеся на волю из форменной рубашки. Уткнулся лицом в её волосы на затылке. Она пахла ночными фиалками.

– Не устаю удивляться, как же тебе идёт форма!

«Бог мой, какая банальность», – подумала она.

За весь их роман Борис не одарил её ни одним свежим комплиментом. Банальный роман стюардессы и пилота, банальные комплименты. Естественно, она прекрасно знала, что ей идёт форма стюардессы. По правде говоря, ослепительно прекрасной женщине идёт всё. Если есть вкус, чтобы уберечь от действительно нелепых вещей. Надень она промасленный комбинезон автослесаря, всё равно останется прекрасной.

Самый главный секрет заключается в том, что любые, даже самые удачные, наряды каждый мужчина должен с женщины мечтать снять. Без исключения каждый, начиная с пяти лет…

И эта самая красота прозябает. Красота несравненной Аглаи Ферро. Яркая, словно солнце, и удивительная, как радуга. Прозябает, слушая идиотские комплименты придурка, которого обучили дёргать за штурвал. Ничего, скоро всё изменится.

– Тише. Нас могут увидеть.

Мужчина нехотя отстранился.

– Боренька, ты не забыл, что обещал мне помочь?

– Я всегда готов тебе помочь… Напомни мне, пожалуйста, в чём на этот раз?

– Милый, тётушка, находясь в преклонном возрасте, собрала за ненадобностью два чемодана книг для матушки. Там много старых семейных поваренных книг, мама ждёт их с нетерпением.

– Откуда их надо забрать?

– Я попрошу своего двоюродного брата дотащить их хотя бы до какой-нибудь камеры хранения как можно ближе к аэропорту. Чтобы зря не нагружать тебя, дорогой.

– Хорошо. А…

– Да, награда тебя уже дожидается. Жду тебя, как обычно, в полночь…

«Даже хорошо, что он идиот, – подумала про себя. – Идиоты не интересуются книгами».

* * *

Предстоящая встреча впервые произойдёт не на нейтральной территории. Она не знала, опасаться этого или, наоборот, воспринимать как знак доверия и того, что её план наконец-то одобрен.

Её встретили несколько крепких мужчин. Все как один стройные, спортивные, подтянутые, одетые в почти одинаковые тёмные брюки и чёрные водолазки. Одинаково коротко подстриженные. М… Она даже не отказалась бы кое от чего с их участием, совершенно в другой ситуации, естественно.

Бесстрашно дала завязать себе глаза и усадить в дорогой автомобиль с тонированными стёклами. Знала, что будут ехать дольше требуемого времени, чтобы её запутать. Скоро всё разрешится. Или на её план согласятся, или… А повязка как раз говорит в пользу первого варианта. И вообще, серьёзный подход – это разумно. Так даже спокойнее. Людям, собирающимся участвовать в угоне самолёта, не лишним будет задумываться о конспирации. Аглая Ферро откинулась на спинку сиденья и попыталась расслабиться.

* * *

До бара было около трёх кварталов. Больших, протяжённых квартала Редгарда. Прошли под ручку, болтая друг с дружкой, словно подружки. Как будто их вечной распри не существовало. Так случалось, когда им вместе удавалось вместе успешно провернуть какое-нибудь дельце. Случалось, но быстро заканчивалось.

Заведеньице, надо признать, было с характером. Неудивительно, что оно пришлось Багри по вкусу. Мрачные, полные неряшливости стены, обвешанные полуистлевшими гобеленами. Самый настоящий очаг с самым настоящим огнём и котлом, внутри которого что-то бурлило и пенилось. По смолянистому, слегка застылому воздуху струились запахи варева и кухни. Дым сигарет перемешивался с фимиамом, тонкой струйкой исходящим из треногой кадильницы, стоявшей посередине зала. Третьего, самого последнего зала, где в одиночестве за самым большим дубовым столом в центре восседал шеф странных женщин.

Перед ним была огромная глиняная тарелка с нарезанным вяленым мясом. Щедро усыпанное специями, оно лоснилось в свете свечей, в обилии горевших по сторонам. Глиняный кувшин, наполовину полный пивом, и кубок дополняли и завершали натюрморт стола.

– Милорд, – Нашка изобразила подобие лёгкого реверанса.

Зантия повторила его старательнее, но молча.

Мужчина неопределённо пожилого возраста, сидевший перед ними, обладал измятым, но живым лицом, с пронзительным взглядом на редкость выразительных карих глаз. На лице седая щетина, впрочем, аккуратная, даже стильная. Несмотря на то, что на улице стояла вполне тёплая погода, он был одет в чёрное потёртое пальто.

– Гарсон! – позвал Багри и отпил глоток пива из кубка. – Не стойте, присаживайтесь!

Он пошарил правой рукой в кармане пальто и достал оттуда прямоугольный предмет. Железный, он умещался на ладони и больше всего походил на артиллерийский компас. Скорее всего, им и был, потому что откидывающаяся крышка у него была в точности такая же, как и у настоящего артиллерийского компаса. Мужчина сосредоточенно посмотрел внутрь прибора и нахмурился:

– Зантия, Нашка, шесть единиц на такое простое дело?! Да вы что?!

– Слушаю вас… – замер официант у столика.

– Бокал ананасового сока со льдом, бокал холодного вишнёвого сока и ещё один кувшин с пивом и тарелку вяленого мяса для меня. И смените, пожалуйста, пепельницу.

– Конечно.

Не дожидаясь, пока официант запишет заказ в свой блокнот, он достал из кармана сигареты и закурил. Его руки скрывали кожаные перчатки того самого фасона, когда обрезаны пальцы и понаделано дырок для вентиляции.

– Не молчите, расскажите, как всё прошло.

Зантия и Нашка не успели вымолвить ни единого слова, как что-то случилось. По большому счёту, произошло настолько мгновенно, что можно сказать, что ничего и не было. То есть не было короткого звука, как будто ударили в камертон и сразу же зажали ножки. И ещё ощущение того, что окружающее пространство встряхнули, словно одеяло.

Все трое, не сговариваясь, обернулись в сторону дверей туалета. Через мгновение из туалетной комнаты для мальчиков уверенной походкой вышла молоденькая женщина и подошла к столу. Официант так и замер у подноса, стоящего на стойке: на нём собирался заказ Баграгриэля. Как и его посетители, для которых он предназначался, он был уверен, что туда, откуда вышли, никто не входил. Тем более стройная симпатичная девушка с короткими жёлтыми волосами. В белом платье, с браслетами на запястьях обеих рук и диадемой на своей маленькой, прелестной головке.

– Еврисфея, – Багри сделал широкий приглашающий шест. – Раздели с нами скромную трапезу путников.

– Баграгриэль, – ответила ему девушка, присаживаясь на галантно поданный им массивный деревянный стул. – Ну конечно же. Непременно в каком-нибудь баре Мультивселенной. Знаешь, покилаторам, сомелье и барменам всех планов необходимо объединиться в ассоциацию для того, чтобы сварганить небольшой культ, посвященный тебе. Кстати, давно хотела тебя спросить. Почему бы тебе не найти время для того, чтобы сгонять в созвездие Стрельца исключительно для того, чтобы вылакать весь малиновый ром, который там разлит?.. Зантия, Нашка, приветствую вас.

– Доброго дня.

– Здравствуй, Еврис.

– М… – в задумчивости потёр подбородок Багри и сделал знак официанту, чтобы поторопился с подносом.

– Прощу прощения, это ваша знакомая, господин? – спросил официант после того, как заказ перекочевал с подноса на стол.

– Безусловно. Ещё один бокал сока, пожалуйста. Бананового, комнатной температуры… Всё правильно, Еврис?

Та молча кивнула головой в знак согласия.

– В комнате для девочек закончилась бумага! – отчеканила Нашка после паузы, во время которой официант замер на месте, разглядывая вновь прибывшую девушку. – Не могли бы устранить недостаток?

– Да, конечно, – промямлил он и наконец-то догадался удалиться.

– Кстати, – добавила Зантия, – в следующий раз, Еврис, лучше выходить из дверцы, на которой нарисовано символическое изображение девочки.

Девушка в белом мгновенно вспыхнула – покраснела до корней своих жёлтых волос.

– Для меня, Зантия, не так уж много времени прошло с тех пор, как ты всерьёз расхаживала в…

– Хватит! – прервал их Баграгриэль так, как умел только он, – так, чтоб вокруг всё померкло. – Чем обязаны, Еврисфея?

– Земная девочка, Багри. Из Протоса. Откуда вы узнали? Безусловно, молодцы, что сумели играючи и незаметно, мы проверяли, протащить родничок на этот рейс… Но вы хоть кто даёт вам право так рисковать? Где заявка? Хотя бы устное согласование? Для того чтобы совершать подобные вещи, необходим приказ! И вы не могли об этом не знать! Ненавижу повторять очевидные истины, но если бы вы поставили в элементарную известность хотя бы наш отдел, это только послужило бы общей пользе дела! – Она вздохнула, – скоро месяц, как мы занимаемся этим бортом.

Повисла пауза. Мужчина в чёрном пальто осушил свой кубок. Снова наполнил его пивом. Закурил.

– Как, вы не знали? – изумлённо спросила Еврисфея, рассеянно принимая бокал с банановым соком комнатной температуры.

На неё смотрели три пары искренно недоумённых глаз.

– Не знали чего? – вздохнул Баграгриэль. – Каким бортом?

Он уже понял, что они ввязались в историю. Вытянув руку над столом, сделал щелчок пальцами, от которого всё пиво на столе моментально превратилось в свою безалкогольную версию. Вздохнул ещё раз и наконец-то попробовал кусочек вяленого мяса.

– В таком случае мне придётся ввести вас в курс дела.

Баграгриэль достал из кармана пожелтевший пергамент и развернул его на столе. Подвинул ближе принесённый официантом по его просьбе подсвечник. Порывшись в карманах, достал карандаш и несколько раз задумчиво стукнул им по столу.

– Перед тем как ты начнёшь говорить, разреши, Еврис, задать тебе один маленький вопрос?

– Пожалуйста. Но…

– Нет. Прямым текстом: ты хочешь, чтобы этим бесперспективным делом занялись именно мы? Да или нет?

Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза.

– Да, – наконец ответила Еврисфея.

– В таком случае я по ходу твоего рассказа набросаю маленький план.

III

Согласились. Поняла сразу, как с её глаз сняли повязку.

Она находилась в обширной комнате. Сидела в одном из кресел напротив стола. Комната казалась просторной, несмотря на обилие предметов и мебели, которыми была обильно обставлена. На одной из стен располагались охотничьи трофеи – головы убитых животных. Одна из них когда-то принадлежала крокодилу. Другие яку, льву, носорогу, медведю, жирафу и, без сомнения, пантере. Помимо этих, ещё головы других животных. Кожаные кресла, громадный старый глобус, как пить дать с тайником внутри. Шкафы, много шкафов. Одни с книгами, другие с разными экспонатами.