Мозгабог

Пролог

* * *

Смотрю на город. Ублюдок рядом, сидит на краю крыши, улыбается. Не верит, что сигану. Да я и не собираюсь, хотел припугнуть. Вообще он плод воображения, влез в мою голову. Достал уже. Не станет если меня, то ему тоже хана. Пусть понервничает. Взял зачем-то веревку и затягиваю на углу кровли, это тупо. Зачем вешаться в таком месте, так делают в помещениях обычно. Хотелось за одно прийти, полюбоваться панельками с высоты и ловить хлопья снега лицом, плюс разозлить альтер эго. Но всё превращается в цирк. Мало того, что собственные галлюцинации угорают, так еще девица с татуировками на лице тоже смотрит и ржет. Я ее сразу не заметил. Хочется провалиться от стыда.

Глава 1. РОДЪ

Пустая комната, белые стены. На подлокотнике желтого дивана стакан и надкусанный кусочек колбасы. Любой пришедшей гость ощутил бы затхлый запах непроветриваемого помещения. Из звуков четкий шум тикающих стрелок самоклеящихся больших часов в центре, время 1:1. Рядом с заклеенным скотчем окном написана формула ψ3 = С1 * ψ1 + С2 * ψ2, выцарапали чем-то острым на подоконнике. Календарь, где не читался месяц, видны лишь даты. Сегодня 1, но, возможно, просто не перелистывали уже давно. Странный численник висел над тем самым желтым диваном, где спал на спине, похрапывая тучный мужчина средних лет. Черные немытые кучерявые волосы, плешивый покров на пухлых щеках, красная нестиранная футболка с пятнами от еды и пролитых напитков отражали безразличие к своей персоне. Парень резко разлепил карие глаза, почесал нос, напоминавший крупную картошку, обитающую в любом лотке супермаркета. Левую руку странно скрючило. При попытке пошевелить ею, он ощущал явное отсутствие конечности. Затекла так, что пришлось потрудиться, дабы запустить сдавленный срединный нерв. После удачной реанимации, движение кисти возобновилось, звякнул знакомый скрип металлической двери внутри черепа, что предвещало очередной приступ шизофрении. Он пришел, опять будет ворошить всё естество разума.

Глаза во время общения со вторым сознанием, лицом к лицу в голове, закатывались вверх. В такие моменты тучный парень видел стены из отростков мозга, образующих круглую комнату без окон. Иногда появлялась мебель, что-то типа стола или шкафа. В дальнем конце всегда железная дверь, из щели которой сейчас торчали вытянутые человеческие костлявые пальцы с огромными когтями.

– Матвей! Гой еси! ― хриплый, но звонкий голос вылетел из уже полностью открывшейся двери.

Парень ничего не ответил, лишь наблюдал как яркий белый человеческий силуэт с длинными седыми волосами до плеч, захлопнул единственный выход из мозговой комнаты за собой. Что было за дверью неизвестно, альтер эго туда не пускал. На вопросы второе сознание уходил от ответа, и Матвей смирился. Тень, сотканная из света, его вторая личность, сел на стул, появившийся в пространстве. Невозможно разглядеть лицо, лишь голубые глаза без зрачков, словно чистое небо.

– Матвей, ты ворочался, поэтому сдавил руку. Кошмарный дрема?

– Снова хочешь послушать историю о монстрах под кроватью? Да брось…, ― полненький парнишка сидел на желтом диване, который словно перенесся из его реальной квартиры во внутричерепное измерение.

– Поэтому ты купил диван? Не помогло как видишь. Ну и кто на этот раз?

– Опять рыба. Про нее раньше матери еще рассказывал.

Появился экран, напоминал голограмму. На нём красивая худая женщина с черными и блестящими как смола волосами. Изображение парило в воздухе рядом с парнем и белым силуэтом. Все так и работало, когда Матвей вспоминал любые события. Они сразу транслировались здесь, во время приступов.

– Когда заглядываешь под кровать, начинается кошмар. Матюш, это лишь сон. Рыбы не чудовища, ― мама на экране заговорила.

– Она просто не видела моих рыб, ― парень ответил, глядя на трансляцию диалога из прошлого, ― Все, как обычно, слышу, что-то шлепало. Шум под кроватью… Заглядываю туда…

Кадр на экране изменился. Под кроватью лежала сушеная рыба. Руки сами загнали нож вобле под жабры, и та ожила. Полу отрубленная голова зашипела.

Белая тень внимательно разглядывал происходящее, а Матвей сморщился. Затем трансляцию борьбы с зомби рыбой сменил образ маленькой, на вид четырехлетней, девочки в белом платье. Черные волосы прям как у матери.

– Ого, еще и сестра приснилась… ― тень наклонился ближе к экрану.

– Матфеей? Пойдеф в лес, ― из беззубого рта девчушки на летающем изображении вырвалась фраза, из-за которой Матвей расстроился. Это видно было по лицу парня.

– После того как Дашка пропала, сначала снились шаги маленьких ножек, будто она ходила под кроватью, но заглянув туда натыкался на рыбу. Но так было до этой ночи.

Второе сознание жестом отодвинул картинку с сестрой в сторону. Изображение Даши видно на половину. Альтер эго запустил на освободившейся левой части экрана воспоминание.

– Зачем ты…? ― Матвей вскочил со стула, отвернувшись от изображения.

– Дашка любила прогулки, особенно в нашем лесу. В тот день, ты Матвей, не пошел с ней. Она звала тебя, в итоге без разрешения ушла одна.

На мониторе подросток Матвей ругался, играя в компьютер, а сестренка тянула его за рукав толстовки. Затем альтер эго снова передвинул экран на прежнее место, где пошла следующая картинка. Поисковые отряды с собаками, прочесывающими лес. Глаза парня уже не закатаны и вернулись обратно, он решил прервать беседу внутри сознания, чтобы не вспоминать те дни. Чувство вины до сих пор ело медленно сердце, словно черви яблоко. Матвей отвлекся на заветренный кусочек вареной колбасы, валяющийся рядом на подлокотнике, давно не видавшим влажной тряпки. Пятна с грязью и пыль на нем изменили сам цвет поверхности. Нейроны мозга не заставили долго себя ждать, послав заветный сигнал в кисть, чтобы пальцы дружно схватили пищу и доставили в пункт назначения ротовой полости.

Внутри черепа раздался мерзкий звук, от которого прокатились мурашки по всему телу, словно на аттракционе. Белый силуэт карябал железную дверь когтями, раздражая Матвея, пока тот жевал.

– Да хватит! ― тень перестал насиловать слух парня, вернулся к стулу, а Матвей вытер рот волосатой рукой и продолжил, ― Иногда в кошмаре заглядывая под кровать видел сестренку.

Матвей продолжил общение, но решил не переносится в свое мозговое измерение, он так тоже мог и даже больше. Сам альтер эго способен покидать его сознание и вырываться наружу в реальный мир. Правда видел белую тень только парень в такие моменты.

– Ну ты понял. Мерзкий тот сон…

Второе сознание включил экран воспоминаний. Вся в крови, перекошенная Даша в грязном платье, с неестественно вывернутой шеей. Странно перекатывалась, дергала головой, будто черепушка сейчас отвалится.

– Кстати отьчь твой имел аналогичный дрема. Он говорил, помнишь? ― щелчком пальцев тень выключил изображение.

– Ярослав второй брак мамы. Дашка ему родная дочь, неудивительно… После такого любому отцу будет не по себе, ― Матвей, встал с дивана, продолжая слушать вещание тени из головы. Оно напоминало внутренний голос, только вот абсолютно неконтролируемый. Альтер эго появился с тех самых пор, как Матвей стал осознавать свое существование. Про белую тень парень никому не рассказывал, даже родным.

– Я не о кровных узах говорил, мне вообще на родъ твой плевать. Дрема похож на твой по описанию. В башке только мысли о компе, как и сейчас, впрочем. В отличие от некоторых я слушал внимательно, наблюдал.

– Ну давай, просвети меня! ― Матвей вышел в прихожую к большому сломанному зеркальному шкафу. Стены во входном тамбуре ничем не отличались от тех, что в комнате. В санузле напротив шкафа двери не было.

– Про твоего родного отца вообще нет информации. Пропадает единоутробная сестра. После аналогичных снов у нового кормильца, он так же исчезает следом.

– Я когда пытался узнать про своего батю, сам знаешь… Получал оплеуху или наказывали.

– Затем и мати твоя пропала. Явно прослеживается связь. Нужно найти ответы, пока не поздно. Мы же не хотим такой же участи?

– Мы? Нет никаких «мы»! Ты тупо стеб моего больного разума! ― Матвей посмотрелся в зеркало. В отражении позади появился тень. Костлявые руки с когтями обволакивали шею и плечи парня.

– У тебя кроме меня никого нет, ― голубые глаза пронизывали саму суть Матвея. Объяснить трудно, но даже без зрачков они приковывали и словно сканировали парня.

Матвей открыл зеркальную дверцу шкафа, на полке лежал плетеный браслет из кожи, привлекший внимание.

– От отчима остался, дал мне перед исчезновением, ― Матвей одел подарок на запястье. Между плетениями кожи виднелись гравировки солнечного диска с рунами.

– Кормилец Ярослав не ушел по долгую рыбалку или по хлеб, а тупо пропал, и твоя мати что-то знала.

Внимание Матвея привлекла знакомая огромная трещина в паркете. Он представил, что меняет поврежденную часть пола самостоятельно, ведь знал, как это сделать, просто ленился.

– Ну конечно…― фантазию Матвея разорвал костлявыми руками белый силуэт. Он засунул ладони прямо ему в голову.

– Я же просил не делать так! Не лезь!

– Вроде взрослый, а жизнь твоя… Посмотри в кого превратился! Неухоженный, ленивый и толстый. Захухря! Пентюх псоватый! Только довольствуешься мечтами о делах. Хотя бы просто заклей дыру в полу!

Матвей метнул взгляд на туалет, где не было двери и сам того нехотя, представил, как устанавливает её.

– Ты неисправим! Живешь фантазиями и в виртуальных мирах. Вместо спортзала, ходишь по разным психологам каждую неделю. Они не помогут. Валандай!

– Ну это естественно, когда плод твоего воображения говорит, что психологи не помогут и посещать их не стоит.

Матвей вернулся к зеркальному шкафу, закрыл дверцу и увидел вместо собственного отражения белую тень.

– Отстань от меня! Я страдаю расстройством парасомнического спектра. Сомнамбулизм и приступы достали. Вот и хожу по мозгоправам.

– Рюма! Как же ты жалок! – глаза тени сменились с голубых на серые с маленькими раскатами грома, а затем и сам силуэт стал чернеть. – Да тебе чего только не диагностируют эти «специалисты». Не врачи, а тупо лекари, будто чумные доктора. Проще избавиться от пациента написав бред, чем вылечить. – костлявые пальцы взъерошили прическу Матвея.

Альтер эго развернул экран воспоминаний прямо в коридоре. На изображении Матвей в обтягивающем поло с бейджем, внутри пустого магазина вместо выкладки товара, играл на компьютере.

– Ты не соблюдаешь режим, не вылезаешь из игрового кресла кокона в компьютерном клубе и тоже на работе. Трудишься долбанным коробейником в лавке по продажам инструментов ночью, где нет перспектив никаких, чтоб дальше играть в свою компьютерную ересь.

– Покупателей все равно нет, и я занимаюсь выкладкой товара, не только гамаю. Не наговаривай на меня, – Матвей свел брови к переносице и разозлился, правда сразу под остыл как увидел, что силуэт наполнился густой непроглядной чернотой и седые волосы второго сознания стали развиваться будто от урагана. – Слушай… Я просто хочу скрыться от кошмаров с монстрами под кроватью, лишь комп помогает.

– Ладно бы еще играл. Ты можешь часами тупо пялиться в пустой монитор и когда я прихожу, даже не реагируешь. Только слышен звук твоего дергающегося глаза.

– Потому что я болен, и ты тому прямое доказательство.

– Мне кажется бабу тебе надо, – чернь внутри тени рассеивалась, но глаза так и остались серыми.

– Альтушку еще скажи. Ведь я скуф, судя по твоим словам. Тарантишь как мама. Постоянно звучали от нее эти же наставления насчет девушки, пока в один момент не пропала, – Матвей направился в санузел и его голос зазвучал громче, перекрикивая вытяжку, – Не носила звания матери года, не слыла примером другим женщинам с детьми, но родной человек, как ни как.

Матвей умывался, стоя возле грязной раковины. Старая ванная с желтыми рыжиками. Зеркало отсутствовало. Туалет без крышки, сиденье унитаза в трещинах с царапинами.

– Хотелось бы пожалеть, бросила мать и все такое, но мы этого не знаем. Её тоже не нашли. Странная чертовщина с родственниками, конечно. Мне кажется, это как-то связано с дрема и твоим настоящим отцом.

– Я ведь даже слезинки не пустил тогда, не терзался. Ну нет матери и ладно. Все переживания в кошмарах под кроватью. Рыба, сестра, еще отчим тоже в последнее время.

Альтер эго снова включил в черепной комнате экран, только на этот раз обошелся без стула. Тень вернулся в привычное состояние, белая с голубыми глазами, скрестив руки на груди, наблюдал как мужчина со светлыми волосами средней длины и короткой бородкой лил огненные слезы из оранжевых вулканических очей, растапливающие снег под ногами. Это был отчим Матвея, одетый лишь в рубаху и шаровары, повязанные на талии. Шмоток явно мало, учитывая, что он находился в лесу во время бушующей метели.

– Ярослав стал появляться во снах после пропажи мамы. Интересно, а она тоже будет в кошмарах? Странно, что мама не приходит в грезах, пускай и страшных. Может посчастливиться исчезнуть как остальным, только вот мне снится некому.

– Посчастливиться исчезнуть? Белебеня выпоротокъ! – выругался тень.

– Опять на своем чего-то там выделываешься. Ты же знаешь наш. Я же просил на нормальном языке со мной…

– Это ругательное наречие твоих предков. Лудъ! – перебил второе сознание Матвея, – Не думай только о себе и не втягивай в свое дерьмо! Понимаю, что тебе насрать, но я имею право на существование. Если ты сдохнешь, то и мне не жить!

– Знаешь. Все время ощущается пустота, особенно когда после ночной смены возвращаюсь в квартиру, – Матвей вытирал лицо полотенцем, его голос стал немного глуше, – Вырубаюсь почти сразу с утра. Люди покупают подписки для смарта ТВ, а у меня собственный сериал о рыбе, сестре и отчиме. Ждем новый сезон про мать.

Матвей мелькнул в зеркале шкафа, выходя из санузла. В отражении стоял тень, наблюдал за ним.

– Одиночество давит, с тобой странным не хотят иметь дел. Те, кто даже проявлял инициативу сблизится, понимали, что дурная выходила затея. Но со мной иначе, тебя никогда не предавал и не собираюсь. Так можно мне хотя бы сделать одолжение маленькое… Просто жить!

Матвей открыл стеклянную дверцу шкафа, второе сознание переместился из зеркала в голову парня. Тень прям залетел в череп Матвея, державшего в руках коричневые штаны джоггеры. Он, напрягшись, мог силой запечатывать тень обратно в мозговую комнату из реального мира.

– Матвей?

Парень молча натягивал штаны, а затем принялся за синее пальто.

– Молчишь? Эй?! Ты чего удумал?!

На экране появилась новоиспеченная фантазия Матвея, где он обматывал шею тросом, а затем сиганул с крыши многоэтажного дома.

– Серьезно… Вымесокъ!

Матвей в синем пальто, слишком обтягивающем по бокам, коричневых джоггерах, напоминавших на толстых ногах больше леггинсы и зимних невзрачных черных ботинках, вышел из квартиры. Он направился на крышу. Внутри черепа пустое помещение, металлическая дверь захлопнулась с грохотом. Альтер эго насильно выкинуло из мозгового измерения.

Ощущалась горечь от понимания того, что из родни остался только тень, если конечно творение больного мозга вообще стоило приписывать к этому.

Глава 2. КРАI

– Матвей Ярославич, я не обычный психолог, практикую метод со времен расцвета позитивизма. Эриксон, Фрейд, Нансийская школа мне знакомы. Вы, как я понимаю, обильно приемов прошли, на опыте так сказать.

В кресле напротив, скрестив ноги, сидел человек с ухоженными седыми волосами, завязанными в пучок. Опрятная стриженая бородка, презентабельные очки. Похож на ученого. Строгий костюм с галстуком под лабораторным халатом. Беседа велась в странном помещении с белыми стенами. Окна отсутствовали, но имелись подоконники. В центре желтый диван, на котором развалился Матвей.

– Посещал многих специалистов. С погружением в транс нет проблем. Я вхожу в минимальный процент этих… Ну легко податливых психологической фигне.

–То, что вы отличный гипнотик совершенно не важно для моей практики, – собеседник Матвея жестикулировал руками, – Я считаю, дело не только в сознании. Диссоциативное расстройство объяснимо с точки зрения физики и никакого больного разума нет. Мозг играет роль перехода между пространствами суперпозиций копий одной личности или даже других. Мы их приоткроем.

В черепе Матвея вновь раздался знакомый звук металлической двери.

– Ого! А это уже что-то новенькое! – голос тени гоночным каром пронесся по сознанию. Белый силуэт вылез аккуратно из головы Матвея, словно из мешка. Психолог заметил появление второй личности и с любопытством смотрел в сторону нового гостя. Тень подошел к подоконнику и когтями выскребал формулу ψ3 = С1 * ψ1 + С2 * ψ2.

– Матвей Ярославич. Пора, – психолог катапультировался с кресла резким рывком и улыбаясь, рассматривал пристально художество тени. Второй альтер эго насвистывал знакомую мелодию.

– Что пора, простите?

– Хочу послушать рассказ с ключевого триггера. Можете оба начинать. Только прошу не отступать от истории, чтобы не происходило.

– Пымалъ! Быстро раскусил, – второе сознание обнял психолога за плечи, отчего тот дернулся и отошел на несколько шагов. – Ты вроде не выдавал меня. Да что там! Ни один мозгоправ, ни разу не догадался.

– Матвей Ярославич?

Тучный парень вжался в диван, скривив напряженную гримасу. Ему стало не комфортно от того, что второе сознание видел еще кто-то.

– Ну прям Яхонт. А мне он нравится, – тень снова приблизился к психологу, похлопал его по плечу, – Может и докопается до сути. Делай как говорит. Начни с крыши, где встретил её.

Мозгоправ терпеливо ждал, второе сознание вернулся в голову Матвея, у которого закатились глаза для дальнейшего общения внутри черепного измерения. В центре мозговой комнаты появился знакомый парящий экран и уже шла трансляция воспоминаний Матвея, где он открывал решетку на последнем этаже. Тучный парень направлялся на крышу.

– Ой, Баю, баю…– Матвей запел колыбельную под ритмичный свист второго эго и после того, как закончил, продолжил, – Смотрю на город с крыши панели. Ублюдок рядом, сидит, улыбается…

* * *

Рассадник старых пятиэтажных домов. Обычный русский городок, коих множество. Хлопья снега валили так интенсивно, что тяжко смотреть на пространство. Матвей стоял на краю крыши у выступа, с веревкой в руках. Снизу человеческий ритм, тачки и люди спешили по делам. Внутри башки со стенами из черепа и мозгов крутились слова:

Ой, баю, баю

Не ложися на краю…

В памяти заела строчка из песни одной этнической группы. Как и многим детям, такую колыбельную пела ему мама довольно часто. Матвей не вспоминал этого, пока она не пропала без вести и по странной случайности парнишка услышал фолк композицию по радио о волчке в современной обработке. Почему-то песня колыбельная засела у него в голове и крутилась без конца, правда через несколько секунд ее прервал знакомый металлический звук.

– Твоя башка прям сборище скоморохов. Других нет песен? Вышел из квартиры и даже дверь не закрыл. Могу это расценивать, как планирование скорейшего возврата обратно и отмену расправы над собой.

Матвей хоть и мог насильно выгонять тень из сознания, но это забирало много сил. Да и смысла нет, ведь альтер эго способно приходить в любую секунду. На выход контролируемо, но на вход без вариантов.

– Смотрел на наш северный город и раньше с крыши панели, – Матвей привязал конец веревки к вентиляционному блоку, – Маленьким любовался домами, ловил хлопья снега лицом. А сейчас будет на шее…

– Не ложися на краю… – тень на половину корпуса вылез из черепа, опираясь костлявыми руками на выступ крыши, – Кстати, в курсе, что речь идет о потустороннем мире? Его называли «краi». Еще так раньше и про лес говорили.

Матвей пристально швырнул взгляд на тот самый лес, где пропала Дашка. Он хорошо просматривался с крыши.

– Да, помню, мама рассказывала. Край – это пространство, а волк проводник. Лес злое место, куда он может перенести. Из того измерения вырваться довольно сложно. И, ты зубы не заговаривай. Я все равно прыгну. Ты вместо нытья теперь оттягиваешь время, но ничего это не изменит.

Матвей накинул петлю на шею, а напротив белый силуэт, сидевший на краю крыши, стал чернеть. Глаза налились серым цветом.

– Межеумок! Чего ждешь?! А я скажу, Шаврикъ. Кишка у тебя тонка. Зачем вообще веревка, коломесъ! Стоишь здесь долго уже. И не говори, что та баба ветрогонка, смеющаяся над тобой, мешает.

Возле выхода обратно в подъезд, сидела на корточках девушка с неформальным внешним видом. Татуировка с перевернутым треугольником на правой щеке, на левой волнистая линия. Пестрящий пирсинг в носу, губах и бровях. Она смотрела на Матвея с веревкой на шее и ржала. На вид девочка лет шестнадцати. Брюнетка с желтым мелированием в огромной толстовке розового цвета под серой курткой. Кофта велика, но так и задумано по моде. По тонким ногам видно, что худющая, с очень приятным ярким личиком.

Матвей смотрел в сторону девчонки краем глаза, продолжая ерзать петлей в руках.

– Стесняюсь покончить с собой. Заметил ее после того, как веревку привязывал, а так бы лучше позднее поднялся.

– Коломесъ!

Девушка, прошла мимо тени, явно не замечая альтер эго и приблизилась к Матвею. Она схватилась за веревку рукой, а парень с удивлением стал разглядывать барышню.

– Такая не подойдет, – прозвучала фраза детским голоском, немного глуховатым из-за ветра.

– Чё?

– Она дает понять, что тебе необходимо озадачиться проблемами с инструментом для собственного убийства, – второе сознание стал ходить костлявыми босыми ногами по краю крыши. Белое сияние внутри тени рассеивало черноту.

– Завались! – крик Матвея пронесся в сознании по всему черепу. Альтер эго в ответ стал смеяться так же громко.

– Вся сгнившая! – девчонка жестикулировала руками, а Матвей стоял столбом, вцепившись в петлю. – Я к тому, что вылетишь из нее, переломаешь кости. Пять этажей всего, плюс сугробы, можешь выжить и остаться калекой. Возьми тугой провод или трос, мой тебе совет и лучше на стуле в помещении.

– На диалоге страннее в жизни я еще не присутствовал…

Девушка рассмеялась, прикрыв рот. Матвей выкинул веревку из рук. Тень спрыгнул с края крыши перед беседующими и стоял за ними, голубые глаза сверлили пристально девчонку.

– А я никогда не видела самоубийцу, поющего себе под нос колыбельную, – неформалка, хихикая, ближе придвинулась к Матвею, хрустнув своими разноцветными кедами по разбитым стеклам бутылок, – Отложи это дело, пока не подготовишься нормально. Как звать?

Лицо девушки уже на неприлично близком расстоянии от Матвея, из-за чего тот засмущался.

– И это не только колыбельная. Есть трек такой.

Альтер эго странно вытянулся и залетел в голову к Матвею. В черепном помещении тень царапал дверь когтями, издавая мерзкий звук. Общаться при таком шуме с девушкой стало трудно и парню пришлось тоже переместиться, закатив глаза.

– Хватит!

– Матвей серьезно, зачем ей информация про песню? Обычно людей отговаривали наложить на себя руки иным способом. Странная она, но надо отдать должное милушке. Ты не повис в петле до сих пор, что меня радует. Болтай с беляной сколько душе угодно, а лучше бесконечно, дабы отсрочить уход из жизни.

– Ты чего завис? Все норм? – девушка в недоумении смотрела на Матвея, закатывающего глаза, словно в припадке. Огромные руки парня опустились вниз, голова вскинулась вверх.

– Ответь ей уже что-нибудь, младоумень! – тень толкнул Матвея, и он вернулся в реальность.

– Сама откуда? Чего на крыше забыла?

– Сняла квартиру в этом доме, – девчонка с любопытством пялилась на Матвея, быстро вернувшегося в строй после припадка, – Мы соседи… Иногда вижу, как ты приезжаешь на машине под утро. Часто тут сижу, люблю смотреть на город. Не ожидала, что сюда явишься, да еще и …

– М-да уж. В общении ты полнейший киселяй, а уж с девами и подавно. Благо она сама не затыкается, – тень сел на стул внутри мозгового измерения и скрестил руки.

– Хочу одно место показать. Погнали! Расправу над собой перенесешь. Ладненько? – девушка схватила Матвея.

– Ты же и не собирался помирать, верно? Лябзя!

Матвей с девчонкой открыли дверь выхода с крыши, второе сознание продолжал безответный диалог внутри головы парня.

– На вид лебедушке лет шестнадцать, но скорее больше. Из-за миниатюр на милом личике и низкого роста сложно судить. Голосок как у ребенка, благий.

Девчонка с Матвеем продолжали спускаться. Она не выпускала здоровенную руку парня. Они прошмыгнули по шуршащим пустым пачкам сигарет и звенящим банкам. Оборванные перила и выжженная побелка зажигалкой. Стены, исписанные названиями современных поп групп и творчеством на тему, кто лох или еще чего похуже. Среди всех надписей бросалось крупным число 2 на всю стену. Свет из подъездного окна прокатился по фигурке девчонки.