Порабощённые умы

ПОРАБОЩЁННЫЕ УМЫ

Книга первая из серии «Инженерия добра»

Написана специально для конкурса «Инженеры слова»

Пролог

В мае 2036 года воздух благоухал цветущей сиренью. Вечерняя Москва уже включила огни витрин, названий магазинов и уличного освещения. В домах ещё редко светились окна. Многие работали допоздна, на часах только 18:30. В начале мая в это время ещё светло, однако сегодня слишком пасмурно, оттого и стемнело рано.

По улице Колмогорова шёл понурый мужчина в старом костюме. Прохожие, спешащие по своим делам, обгоняли его. Казалось, он ничего не замечал. Возможно, поэтому на него и обратили внимание полицейские.

Машина ППС остановилась, заехав одним колесом на бордюр. Из неё вышел молодой лет тридцати полицейский с автоматом наперевес.

– Мужчина! – окликнул он его. – Гражданин! Предъявите документы!

– Я что-то нарушил? – устало спросил мужчина в старом пиджаке.

– Нет, плановая проверка документов.

– Понятно, – и начал неторопливо хлопать себя по карманам.

Недавно закончились военные действия на западе страны, и проверки документов воспринимались как данность – это стало нормой вещей.

Полицейский терпеливо ожидал, приняв расслабленную позу. Спину ему прикрывал напарник, стоявший у машины и готовый при необходимости подстраховать.

– Кажется, я оставил паспорт дома, – растерянно произнёс мужчина. Он теперь не мог вспомнить, когда в последний раз держал паспорт в руках.

– Вот это плохо. Придётся проехать с нами.

– Хотя нет! Я мог оставить его на работе! – встрепенулся мужчина, но тут же угас, на лице проступила глубокая печаль.

– Что случилось? – мягко поинтересовался полицейский.

– Меня сегодня уволили, – признался мужчина, хотя не собирался об этом рассказывать, особенно полицейским.

– Значит, подтвердить вашу личность теперь некому, верно? Или на бывшей работе ещё подтвердят? Простите, а где вы трудились?

Рассказывать о конструкторском бюро он не намерен. Для него это по-прежнему хранило гриф секретности. Ни возвращаться в КБ, ни звонить коллегам он сейчас не желал.

– Я могу позвонить жене, она подтвердит, – мужчина принялся искать мобильник, однако отыскать его не удавалось.

– Поедем в часть, оттуда и позвоните.

Мужчина растерянно обвёл глазами улицу. В тот же миг полицейский направил на него камеру смартфона и сфотографировал. Мужчина нахмурился – звук исходивший от смартфона оказался похож не на фотографирование, а скорее на сканирование, словно на работе. На той самой, бывшей работе. К этому ещё надо привыкнуть…

– Простите, что вы делаете?

– Провожу… фиксацию задержания.

Мужчина сдвинул брови ещё сильнее. Ему привиделось, что полицейский сжимает в руках не просто смартфон, а некое подобие сканера для штрих-кодов.

– Разве так делается?

– Сейчас и не так делается! – с мягкой усмешкой ответил полицейский.

Вдруг смартфон полицейского издал короткий звонок, извещая о поступившем сообщении. Сигнал прозвучал прямо из кармана. Полицейский, будто ничего не случилось, неторопливо достал телефон, взглянул на сообщение, после чего перевёл взгляд на мужчину. В наши дни наличием двух смартфонов никого не удивить. И всё же это слегка насторожило мужчину.

– Пройдёмте в машину, Юрий Юрьевич.

– Извините, мы знакомы? Я вас совершенно не знаю! Откуда же вам известно моё имя?

– Юрий Юрьевич, я вынужден настоятельно просить вас проехать с нами в участок, где мы сможем наконец окончательно установить вашу личность, – с явным раздражением произнёс полицейский.

– Но вы же только что назвали меня…

– Пойдёмте, Юрий Юрьевич. Чем скорее мы покончим с формальностями, тем скорее вы поедете домой.

Мужчина устал пререкаться, подчинился и направился к полицейской машине. В это время подбежал какой-то юноша и спросил:

– Что происходит? Помощь нужна?

– А ты кто такой? – нахмурился полицейский.

– Студент, учусь здесь неподалёку, – парень махнул рукой в сторону Воробьёвых гор.

– А к нам подкатил – типа сознательность проявляешь? – криво улыбнулся полицейский.

– Предпочитаю помогать по мере сил! – гордо заявил студент.

– Молодец, но нам помощь не нужна, – улыбнулся полицейский, пряча оба смартфона в карман.

– Ой, а это у вас сканер, идентификатор личности? – оживился парнишка. – Разрешите посмотреть?

– Нет! Это прибор для индивидуального пользования, – отрезал полицейский. – Спасибо за предложение помочь, а сейчас будь свободен.

Студент ещё раз проводил взглядом человека, направлявшегося к полицейской машине, после чего отправился по своим делам.

– На заднее сиденье присаживайтесь, – сказал полицейский, догоняя мужчину.

Молчаливый напарник открыл дверцу, и мужчина присел на заднее сиденье. Неожиданно ему на глаза попалась эмблема змеиной морды.

– Скажите, – удивился мужчина, – вас спонсирует корпорация…

Закончить предложение не удалось. В шею воткнулась игла, и мужчина отключился. Полицейские закрыли дверь и неспешно поехали по улице Колмогорова, любуясь сверкающей огнями Москвой.

1. Хорошие новости

Четырнадцатилетний Валик сидел за столом и паял очередное плато к своим роботам. На полке справа выстроилась целая армия роботов из пластика, жести и дерева. Валик относился к своему увлечению с любовью, но очень сожалел, что оно не приносит дохода. Жить на одну мамину зарплату становилось всё тяжелее. «Как жаль, что у меня нет папы!» – иногда шептал себе Валик, когда возникали трудности.

Валентин – подросток-инвалид, прикованный к коляске. У него волнистые русые волосы и живые серые глаза. Своё инвалидное кресло он изобрёл и собрал самостоятельно. Правда, создал он его, когда немного подрос, после того как мама подарила ему первые конструкторы. До нынешнего кресла существовало ещё несколько версий, но они не сохранились. Валентин эрудирован, внимателен к окружающим. Однако окружают его лишь мама да несколько её подруг, которые выручают её, если та задерживается.

– Валик! Валик! – радостно закричала мама с порога.

– Ну, мама! – протянул подросток. – Я же просил, когда я паяю, не отвлекай меня! Так можно и ошибку допустить, и обжечься могу.

– Ой, ой! Извини! – затараторила мама. – Просто у меня очень хорошие новости!

Валик отвлёкся от пайки, аккуратно поставил паяльник на специальный держатель, медленно повернулся к маме и лишь после этого серьёзно спросил:

– Какие новости?

Вера Ефимовна стояла в дверном проёме, сияя от радости.

– Ты стал призёром конкурса робототехники!

– Какое же место? – воодушевлённо спросил Валик.

– Вот об этом ты и узнаешь в Артеке! Там пройдёт фестиваль робототехники с награждением финалистов!

– В Артеке?! – восторженно воскликнул Валик, однако в ту же секунду лицо его омрачилось.

Мама догадалась, отчего он погрустнел, приблизилась к нему, поцеловала в макушку и тихо, но отчётливо произнесла:

– Артек принимает и тех, кто … как ты. Я наводила справки.

Потом она взялась за спинку инвалидного кресла, развернула сына лицом к себе, опустилась на корточки и нежно погладила его по коленкам.

– Стесняешься?

Он кивнул. За всю свою недолгую четырнадцатилетнюю жизнь он ни разу не стоял на собственных ногах. Родовая травма: акушерские щипцы, извлекая его из мамы, повредили нижние конечности, и отныне он не мог ходить. Ноги он чувствовал, они ныли, но отказывались выполнять своё природное предназначение. К этому он привык, но вот к резким, неожиданным болям в ногах привыкнуть не мог. И возникали они всегда в самый неподходящий момент. Единственное, за что он был благодарен судьбе, – что его голова и руки работали идеально, даже лучше, чем у обычного среднестатистического ребёнка. Он быстро научился читать и много читал – ибо чем ещё может заниматься ребёнок, прикованный к инвалидному креслу?

Иногда Валик развлекался тем, что смотрел в окно, где играли дети. О, как он им тогда завидовал! Летом сверстники играли в футбол и прятки, зимой – в хоккей и снежки. Но время шло, дети выросли и исчезли с дворовых улиц, а появились другие, младшие, за которыми неусыпно смотрели чрезмерно опекаемые мамы. Заметив это, Валик спросил у мамы: «А куда подевались ребята? Неужели в школе так много задают?» Мама тогда только улыбнулась: «Куда подевались? Дома за компьютерами сидят, вот в игры и играют!» Валик не понимал, как можно, обладая здоровым телом, добровольно заточать себя за компьютерной игрой вместо того, чтобы бегать и играть в подвижные игры?!

В школу он не ходил. После первого класса, где над ним смеялись и порой издевались сверстники, а молодая учительница не находила способа это пресечь, Вера Ефимовна перевела его на домашнее обучение. Таким образом, к ним домой приходили учителя-репетиторы либо проводили занятия онлайн, однако Валик прекрасно знал, что весь успех в его знаниях заключается в стараниях мамы. Именно она раньше тратила невероятно много времени, чтобы научить сына читать, писать и считать. Именно она заметила в сыне интерес к электронике и механике, а потому и начала приносить ему соответствующую литературу. Именно она тратила большую часть зарплаты на его увлечения, приобретая различные механизмы и радиодетали. Именно она голодала после того, как купила сыну первый компьютер. И наконец, именно она нашла сыну работу на дому, когда однажды принесла починить соседский электрический чайник. С того самого времени Валентин чинил электроприборы соседям и их друзьям. За всё он испытывал благодарность к маме – Вере Ефимовне. Что же касается отца, его он никогда не видел и даже не знал, кто он такой и где находится. Он хотел расспросить маму, но передумал. Решил: мама постесняется сказать правду подростку, что ж, вот когда повзрослеет, тогда и поговорят!

И вот она стояла перед сыном на коленях, нежно гладила ноющие ноги, смотрела в глаза и спрашивала:

– Боишься?

Он утвердительно кивнул и отвёл глаза в сторону.

– Думаешь, повторится, как в школе? – нежно спросила мама.

Валик лишь пожал плечами. Физической боли он не боялся – он уже чувствовал себя под защитой: у него имелись роботизированная инвалидная коляска и несколько самодельных роботов, причём один из них пробился в финал конкурса робототехники. Зато Валентин панически боялся унижения психологического. С тех пор как его перевели на домашнее обучение, он практически не общался ни с одним сверстником. Его собеседниками были лишь мама, её подруги да соседи.

– Ты боишься детей? – мягко спросила Вера Ефимовна.

– Да, мама, – наконец-то признался Валик, – я боюсь сверстников и тех, кто младше.

– А тех, кто старше? – улыбнулась мама.

– Со взрослыми, я думаю, мы найдём общий язык!

– Вот и хорошо! Но я тебе скажу честно – не бойся! Артек – это место, где каждый ребёнок по-настоящему счастлив!

– Неужели каждый? – наконец-то Валик ответил маме улыбкой.

– Да. А я когда-то мечтала побывать в Артеке, но не случилось, – задумчиво сказала она сыну. – Мне не хватило настойчивости… Но ты съезди и за меня, хорошо?

Валентин кивнул. К своему стыду, он плохо понимал, что такое Артек. Из попадающихся в сети публикаций он, конечно, знал: Артек – это Международный детский центр, который находится в Крыму. И всё – на этом его познания заканчивались.

– На сайте потребуется открыть личный кабинет и загрузить твои достижения – дипломы, грамоты и сертификат, который подтверждает твою относительную победу в конкурсе робототехники. Хочешь, я сделаю всё сама…

– Нет, мама, лучше я сам, – перебил он маму. – Заодно и об Артеке узнаю побольше.

Мама удовлетворённо кивнула и направилась на кухню готовить ужин.

***

Роман Резников – юноша двадцати лет, студент третьего курса мехмата МГУ. Его рост – сто восемьдесят три сантиметра, волосы – каштановые, стрижка – короткая. Он худощав, и при этом привлекателен.

Однажды Роман принял решение – решительно и бесповоротно. Быть может, оно было слегка наивным, но это его не волновало. И решение звучало как кредо: с несправедливостью он будет бороться в меру своих сил. Это решение, принятое ещё в детстве, удивительным образом без единого изменения перекочевало в юность и в студенчество. Было у Ромки и собственное понимание справедливости. Этому его научил сосед по лестничной площадке – Григорий Анатольевич Савин, столетний старик. Причём «столетний» – это не просто оборот речи: ему действительно исполнилось сто двадцать три года! Ему довелось пройти Великую Отечественную, где он получил тяжёлое ранение. «Выжил тогда, выживу и сейчас!» – говаривал Григорий Анатольевич, когда болел. И ведь всегда выживал! Даже когда в 44-м на своём тридцать первом году он лёг животом на мину, спасая друзей, она взорвалась и всё равно выжил. Взрывом оторвало ногу, затем врач ампутировал руку, удалил глаз, но он молодой человек продолжал жить. И не просто жить, а постоянно совершенствовать себя!

Познакомился с дядей Гришей, когда Роману исполнилось двенадцать лет. Он, конечно, и раньше знал о существовании такого соседа, но по-настоящему они подружились лишь тогда, когда Григорий Анатольевич на двенадцатилетие подарил ему собственноручно сделанную радиоуправляемую машинку. Притом машинка оказалась далеко не простой – она могла летать, как БПЛА, и плавать, как БЭК. Больше того, она умела трансформироваться – и от этого Роман приходил в восторг.

Когда он закончил хвастаться перед друзьями подарком, то зашёл в гости к соседу, чтобы ещё раз поблагодарить, – и обомлел. Так уж случилось, что тогда он впервые переступил порог квартиры соседа и увидел невиданные чудеса. Двухкомнатная квартира превратилась одновременно и в мастерскую, и в музей с чудесами механики и автоматики. Двенадцатилетний Роман, разинув рот, смотрел на самолёты, парившие в коридоре и комнатах; позже он понял – модели подвешены, однако выглядят как настоящие, словно в естественном полёте. К стене были прикреплены консоли, на которых расположилась железная дорога, а поезда, курсирующие по кругу и по всем комнатам, включая кухню, перевозят ценный груз: шурупы, гайки, болты, шестерёнки и инструменты. Под ноги тоже следовало внимательно смотреть. Там проворно ездили разные устройства, подвозившие тапки, чистившие обувь и пылесосившие пол. В комнатах работали различные подъёмные механизмы, которые своевременно поднимали и перемещали всевозможные грузы. Полив цветов осуществлялся по таймеру. А когда он заглянул в ванную – то вовсе онемел: там стоял действующий авианосец. Разумеется, модель, но вполне рабочая. Вертолёты и самолёты с него легко парили по всей квартире. Роман всегда удивлялся, как дядя Гриша находит своим механизмам работу, – они постоянно находились в движении и были чем-то заняты.

Со временем механизмы и модели Григория Анатольевича становились всё совершеннее, а вместе с ними неуклонно улучшались и его протезы, которые он всегда изготавливал собственноручно. Начинал он с деревянных – Роман видел их в одной из комнат в виде музейных экспонатов. Дядя Гриша все свои протезы сохранял, чтобы наглядно видеть прогресс своих изобретений. В коллекции были и железные, и выполненные из специального сплава, и оснащённые амортизаторами, и даже полностью повторяющие скелет человека. К 2036 году он уже вовсю создавал себе металлопластиковые протезы на 3D-принтере. Причём такие, что их не отличишь от настоящей живой руки или ноги.

Когда бесследно исчез отец Романа, утешение он нашёл у дяди Гриши: «Люди просто так не исчезают. Либо он сам найдётся, либо мы его найдём, а ты тем временем займись делом. Вот тайный замок, который отец твой не доделал. Значит, тебе его и доделать!» Погрузившись в работу, пережить случившееся оказалось возможным, тогда как без дела это было бы немыслимо. Отца не было уже пять лет, однако Роман не терял надежды, что он обнаружится. В те дни на границах России гремели военные действия, и одной из версий было предположение, что отца похитили враги. Ещё будучи школьником, он вычитал, что люди отыскиваются даже через десять лет. А ежели они похищены, то способны совершить побег или могут быть освобождены нашими войсками. И это поддерживало в Ромке надежду.

Поиском отца занимались одновременно и дядя Гриша, и ещё один друг папы – майор Вершинин Вениамин Павлович. И хотя Вершинина уже давно отстранили от официальных поисков друга, он тем не менее всё равно продолжал вести тайное следствие.

И вот, когда Роман Резников, уже студент МГУ, пришёл домой в приподнятом настроении, мамы дома не оказалось, поэтому он направился делиться радостью с Григорием Анатольевичем. Едва он приблизился к соседской двери, как она сама медленно отворилась. Дядя Гриша заблаговременно установил сканер лиц, благодаря чему дверь распознавала своих – она точно знала, кто идёт.

В гостях у дяди Гриши уже находился Вениамин Павлович. Они, по своему обыкновению, просматривали записи с системы наблюдения за городскими улицами. Следует признать, что это занятие было не совсем законным. Григорий Анатольевич не имел официального доступа к подобной информации, однако Вершинин предоставил ему такую возможность. Более того, дядя Гриша разработал собственную систему слежения за улицами своего района. Роман знал: каждый день исчезают люди, а Вершинин пытается отыскать их и раскрыть преступления. Порой майору это удавалось, но отнюдь не всегда.

Вениамин Павлович Вершинин, майор уголовного розыска и друг отца Ромки. Он давно мог бы стать генералом, однако был слишком правдолюбив – поэтому и остался майором. С Григорием Анатольевичем он познакомился ещё в те времена, когда они с отцом Ромки частенько приходили к нему в гости, чтобы вместе посмотреть футбол или хоккей, – ибо втроём они были настоящими, заядлыми болельщиками.

– А, Ромка! Ты вовремя, – вместо приветствия произнёс майор, не отрываясь от монитора. – У нас очередное исчезновение...

– А у меня для вас хорошая новость, – с торжественностью объявил Ромка. – Я еду в Артек!

– Мне кажется, ты уже не ребёнок, – с хмурым видом заметил Григорий Анатольевич. – И что ты там будешь делать?

– Так и есть! Я еду в Артек работать вожатым от МГУ.

– В Артеке замечательно, – с мечтательной ноткой протянул Вениамин Павлович. – Я там когда-то в детстве был. Когда ты едешь?

– Через неделю.

– Так быстро? – удивился дядя Гриша.

– Я давно к этому готовился, но вам не говорил, пока не получил подтверждения.

– Ух ты! – воскликнул Вениамин Павлович. – Ну-ка, Рома, подойди ко мне.

На призыв следователя откликнулись не только юноша, но также и Григорий Анатольевич.

– Это ты? – указав пальцем на монитор, спросил майор.

– М-м, да, – с удивлением произнёс Рома. – А где это снято?

– А вот это уже действительно интересно! – с довольной улыбкой отозвался майор.

– Постой, это же я из универа возвращаюсь, верно?

– Не знаю, это ты нам сейчас и расскажешь.

– А когда была сделана эта запись?

Вениамин Павлович взглянул на метаданные файла.

– Двенадцатого мая в семнадцать двадцать семь.

– Точно. Это я из универа шёл. А кого вы ищете? Может, я что-то видел.

– Очень на это надеюсь! – согласился Вениамин Павлович. – Садись рядом, буду рассказывать, что знаю, а потом ты расскажешь, что видел и что помнишь.

Рома опустился на стул рядом, а с противоположной стороны разместился и Григорий Анатольевич.

– Итак, – начал майор. – Двенадцатого мая 2036 года исчез инженер Юрий Юрьевич Понаётов. Об этом сегодня сообщила его жена – Зинаида Петровна. Возможно, она обращалась и раньше, однако заявление было принято только на третий день. Так вот: в тот день, когда он пропал, его уволили с работы. Он, находясь в расстроенных чувствах, вышел из КБ и направился домой, решив прогуляться по улице. С тех пор его никто не видел. Возможно, ты, Рома, встретил его. Вот его фотография.

Юноша внимательно вгляделся в экран смартфона, на котором было фото пропавшего. На снимке мужчина лет сорока улыбался и доброжелательно смотрел в объектив. Рома не сразу узнал его, однако, рассмотрев фотографию, с неуверенностью произнёс:

– Кажется, это тот самый человек, которого полицейские увезли до выяснения личности, – произнёс Рома.

– Кажется или точно? – сухо, по-деловому уточнил майор.

– Можно приблизить изображение? Или есть другие ракурсы?

– Конечно, – кивнул майор и включил другой видеофайл. – Это фрагмент за пять минут до твоего появления.

– Да, это он. Очень похож на того, кого посадили в полицейскую машину, – серьёзно подтвердил Резников.

– Это уже лучше. Номер машины запомнил?

– Нет, я не ставил себе такой цели.

– Но ты можешь постараться вспомнить, – вмешался дядя Гриша. – Я же учил тебя мнемоническим приёмам.

– Я постараюсь.

– И полицейских тоже постарайся вспомнить, – добавил майор.

– Полицейских я помню. Одного из них – очень хорошо.

– Так-так-так! – оживлённо потёр ладони Вениамин Павлович. – А теперь рассказывай всё максимально подробно.

Рома умел рассказывать подробно. В его изложении события оживали, обрастая деталями, на которые обычный человек не обратил бы внимания. В этом была прямая заслуга дяди Гриши. Старый разведчик вбил в него главное правило: в жизни мелочей не бывает. Умение видеть не просто деталь, а её место в общей картине – вот что не раз выручало его по жизни.

И вот сейчас он отчётливо осознал, насколько эти слова оказались ему полезны.

***

Впервые он изумился, когда пришёл в сознание и открыл глаза. «Неужели я в больнице?» – подумал Юрий Юрьевич, окидывая взглядом белоснежную комнату. «И как я сюда попал?» Не успел он окунуться в воспоминания, как присел, внимательно осмотрелся – и удивился во второй раз: «Да это же сумасшедший дом!» – с ужасом прошептал мужчина. И было от чего: стены, потолок, стол, кресло – всё обито кожей, под которой угадывался поролон или вата. Юрий Юрьевич знал из книг и кино: такие комнаты предназначены для душевнобольных, чтобы предотвратить попытки самоубийства. Воспоминания сами собой закружились в голове.

До того, как он потерял память, он возвращался с работы. Именно в этот день его уволили из конструкторского бюро, где он трудился ведущим инженером по разработке космической связи. С самого утра того судьбоносного дня он наконец понял, как разрешить проблему, которая не давалась целых полгода. Об этом он и доложил руководителю. Однако уже после обеда начальник вызвал его и сообщил, что его должность сокращена, а сам он уволен. «За что? Почему? Как так?» – вопросы, так и оставшиеся без ответов. Тогда ему не ответили, не отозвались и сейчас – лишь молчание.

Когда он услышал об увольнении, то почувствовал, как внутри всё оборвалось, и растерялся. Впервые в жизни его увольняли, и он совершенно не знал, что делать. Всё, что произошло после, тонуло в тумане грусти и печали. Под диктовку руководителя он написал заявление об увольнении по собственному желанию, позабыв настоять на положенных двух неделях отработки. Забрал свои вещи, сдал пропуск и покинул здание КБ. Тогда ему казалось, что всё происходит не с ним, что он просто переутомился, и всё это лишь только сон. А когда полицейские принялись проверять документы, он окончательно убедился: это сновидение. За всю жизнь у него ни разу не проверяли документы, а тут, на тебе, совершенно ни с того ни с сего… И, кстати, с того самого момента, как он сел в полицейскую машину, он ничего не помнит. Так не продолжается ли этот сон до сих пор? Впрочем подозрение, что это самая гнусная реальность уже закралось в душу.

Юрий Юрьевич Понаётов, инженер-конструктор нескольких секретных космических приборов, проживал вполне счастливую жизнь: рядом – любимая жена, обожаемый сын и в высшей степени интересная работа. И внезапно, по чьей-то злой воле, он лишился всего этого. Возможно ли потерять семью – столь же легко, как потерять, скажем, ключи? Оказывается, да. Теперь ему предстояло не растерять и себя, в то время как семью ещё можно попытаться вернуть – точно, как и ключи. Подобная мысль придавала ему сил и заставляла продолжать бороться за жизнь.

Он являлся совершенно не приспособленным к обыденной жизни. Вечно погружённый в изобретательские и инженерные мысли, он становился крайне рассеянным. Дома за ним приглядывала жена, на работе – коллеги. Но кто же станет опекать его теперь – здесь, в этой странной, непонятной больнице? И больнице ли? Ответ напрашивался сам собой: только он сам способен взять себя в руки, собраться с мыслями и выжить.

Понаётов вышел на середину помещения, обвёл его внимательным взглядом, затем обнаружил единственную дверь и открыл её. Она вела в совмещённый санузел. И там всё также было обито мягким материалом. Ни входной, ни выходной двери не просматривалось. Вероятно, её замаскировали.